Текст книги "Величайшая в мире ложь или Никому не отдам (СИ)"
Автор книги: Теодора Игнатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Рядом кто-то сел, перепрыгнув через ограждение на котором я и сижу. Повернулась и чуть не упала увидев Димку, даже передёрнулась обдаваемая жаркой волной. Быстро отвернулась, делаю вид, что его здесь нет, лицо горит огнём, сердце несётся, как бешеное.
– Чего тут сидишь? – спрашивает.
Моё неадекватное сердце при звуке его голоса подпрыгнуло.
– Без формы я.
– А чего кислая такая?
– Если бы тебя так отчитали, я бы на тебя посмотрела, – бурчу хмуро, всё ещё не смотрю на него.
– Часто без формы?
– Очень, – улыбаюсь, сама не зная чему, прячась за волосами опустив голову.
– Физрук достаёт?
– Достал уже.
– Ну улыбнись ещё, – в голосе улыбка.
Вскидываю голову и правда улыбается. Понимаю теперь, что значит слышать улыбку и он слышит мою, а я… Снова улыбнулась, не сдержалась, и опять спряталась за волосами. Он заразительно засмеялся. Что за бред, лыблюсь, как дура, сама не знаю чему. Улыбку он слышит… Засмеялась и я.
– Это вон тот, что ли, твоя страшная тайна? – прервал мой смех, окатывая словно кипятком.
О чём он, сердце сжалось в тревоге. Непроизвольно бросаю взгляд на Антона.
– Не молчи. Как его? Назаров кажись.
Обмираю, сердце забилось, как бешеное. Лизка ему сказала! Чувствую, как краснею до корней волос, головы не поднимаю. Боже! За что мне всё это?
– Не бойся, никто не узнает твоей страшной тайны. Я последний, кому Елизавета её поведала. Обещаю. И пожалуйста, не ввязывайся больше никуда и храни свои тайны по усерднее. Ты хорошая девчонка, если кто будет обижать, жалуйся, помогу без вопросов.
Молчу отвернувшись, сгорая от стыда. Хорошая я…
– Физрук доставать не будет, это я тебе тоже обещаю, – встал и пошёл, я готова была провалиться сквозь землю.
– Так прям и побежала жаловаться, – пробурчала посмотрев ему в спину, он обернулся расслышав.
Ну и слух, я даже дёрнулась. Вернулся, сел передо мной на корточки, смотрю в землю, только бы не на него. Вот кто меня за язык тянул, почти ушёл же.
– Ты меня поражаешь, то злобная мегера, то сама скромность. Как в тебе это умещается? Представляю, что из тебя вырастет, – усмехнулся он.
– Что ты ко мне пристал? – спрашиваю посмотрев в его голубые, как небо глаза. Как небо…
– Опекать тебя буду, редкий вид, почти вымер, – улыбается красивой улыбкой.
Не сдерживаю улыбки в ответ. Как он это делает?
– Улыбайся, – говорит коснувшись моего подбородка пальцами и сразу уходит не успеваю опомниться.
Раздается звонок, сразу же срываюсь к школе, оборачиваюсь, а он разговаривает с физруком. Неужели по мою душу, вот только этого мне и не хватало. Куда лезет? И что вообще лезет? Мама прибьёт. Конец мне! И откуда он взялся на мою голову? Бушую молча.
Идём с Маринкой домой. Я хмурая, Маринка весёлая. Проблема на проблеме. У меня что, чёрная полоса?
– Смотрю Нестеров к тебе приезжал.
– Что это ко мне? Друга привёз, сама говорила, – а в душе улыбка. Ой, дура!
– Ага, и поэтому пораньше приехал, один. Я вот отвечаю, приехал он специально пока уроки не кончились, тебя хотел подловить. Понял, что ты можешь сбежать.
– Не сочиняй.
– Что он хотел?
– Ничего не хотел, – весь этот разговор дико смущал, сразу всплывала ночь в гостинице, а мои щеки приобретали не естественный румянец.
Этот Нестеров моё проклятье.
– Зачем он ночует в гостинице? – спросила у Маринки. Она же всё знает.
– Стрип клуб рядом, оттуда и в гостиницу. Все знают, Димка девок домой не водит, но один спать не может. Как пришёл с армии, так и тусит с друзьями, стрип клуб, гостиница, – моё сердце пропустило удар, обжигая кожу.
– И девушки нет?
Маринка разулыбалась хитро:
– Были, но это ничего не меняло. Все равно тусил тем же рейсом, стрип клуб, гостиница.
– Понятно, – настроение окончательно упало.
– Димка хороший, только не ценит отношений между мужчиной и женщиной. Это его единственный минус.
– Ой, какие мы мудрые.
– Это не моя мудрость. Это его мудрость.
– Кто бы сомневался, – фыркаю. Умничает он на каждом шагу.
– Сколько лет этому мудрецу? – вдруг задумалась я.
– Двадцать.
– А морали читал, будто ему тридцать! Не-е-ет, минусов у него вагон и маленькая тележка.
Разница три года. Всего три года! А орал-то писец! К мужику в постель! Гадёныш! Меня это так возмутило, что эмоции плескались через край. Старичок, мудрость, так и прёт из него.
Дома уроки, скитания бесцельно по комнатам, разговоры о выпускном. Это отдельный ужас! У меня до сих пор нет платья. Не потому, что родители не купили, а потому, что я ещё не встретила оно самое и даже фасон не выбрала чтобы сшить. Мама торопит, говорит не успеют сшить. Я не вижу себя ни в каком платье. А сейчас ещё и без интернета, вообще не определюсь. Сижу на подоконнике и смотрю на улицу с тоской в глазах, как затворник. Что мучит сама не пойму. Да всё сразу. Димка слышит мою улыбку… Господи, ну и бред в моей голове. Открыть окно и сбежать из дома на свободу. Улыбка появилась сама собой. Я конечно так не сделаю, но хоть помечтаю… Ещё один день подошёл к концу, пустой и не примечательный. На улице тепло и вся молодежь гуляет, гуляют парочками в том числе и Маринка. Одна я дома на окне, вот и вся прогулка. Да и парня у меня нет. Никто не ждёт меня онлайн, никто не шлёт мне сообщений. Весна что-ли, тоскливо так… Прямо душа страдает от одиночества. Взрослый он, а сам носился по парку за мной, как пацан малолетний… Снова не замечаю, как улыбаюсь. Всплывают в памяти картинки, всего вечера, одна ярче другой, воспоминания не отпускают. Прикосновения, новые ощущения от которых до сих пор вздрагивает дыхание.
Зажёгся свет, жмурюсь обернувшись. Мама. А я и не заметила, как стемнело на улице.
– Сидит улыбается в темноте, – улыбнулась мама, – не влюбилась ли у меня дочь?
– Ну, мам, – краснею, как дура.
Мама смеётся и уходит. В ванной перед сном долго стою под душем, долго чищу зубы, думаю непонятно о чём. Редкий экземпляр я значит. Невольно улыбаюсь. Просил, вот и улыбаюсь. Вот гад! Улыбаюсь же. Бабник, кобель, а я всё равно улыбаюсь. Дура! О-о-ой, дура! Точно глупая, малолетняя дура.
Ложусь спать и ворочаюсь с бока на бок. А сон не идёт, хоть баранов считай. Меня ещё никто не носил на руках… Только он… Приехал специально ко мне, да ладно, не может быть. А сама улыбаюсь. Мимо проезжал, увидел, остановился поболтать, он же умника из себя строит. Неужели пригрозил Лизке чтоб молчала. Долго я маялась картинками в голове. Воспоминания нескольких дней не дают уснуть, не дают покоя. Хорошая погода на улице не даёт мне покоя.
В школу иду и улыбаюсь, снился рыцарь мне с лицом одного мудреца. Как мало надо, чтобы запудрить мозги такой как я. Дуре!
– Привет! – слышу знакомый до дрожи голос.
Это что мне? Антон!
– Привет, – мямлю в ответ, всё ещё неуверенная, что он мне.
Смотрю на него слегка удивлённо, это только с виду слегка, внутри ору, как чокнутая. Идём рядом, я понимаю, надо о чём-нибудь разговаривать. А в голове ничего и ветер свистит. Что за чёрт!
– Ты последнее время странная, – скорее утверждает, чем спрашивает.
– Да не я одна, – вырвалось в ответ.
– Позавчера, особенно странная была и особенно красивая, – убегает к пацанам на поле.
А я остаюсь на месте с открытым ртом. Что он сейчас сказал?! Очнувшись иду дальше. Все ещё в шоковом состоянии захожу в школу, кто-то сильно задевает, толкая плечом. Отлетаю, чуть не упав. Лизка, не оборачиваясь идёт дальше.
– Дура! – ору ей в след.
Что нашло на Антона или он издевается? Может всё таки Лизка ему рассказала. Блин, такой шанс был произвести впечатление, а я лоханулась. У меня всегда так. Всё не, как у людей.
Алгебра первым уроком, Антон сидит позади меня. Не могу перестать думать о том, что он сказал утром. А он больше ни слова ни взгляда. Точно по издевался. На следующем уроке Маринка с упоением рассказывает про своего нового парня, я слушаю уныло и в пол уха. В кабинет истории прихожу первая, класс пустой, рисую звёздочки на тетрадке, на парту падает чей-то рюкзак, поднимаю испуганно глаза. И пугаюсь ещё больше. Антон сел на край парты.
– Алиса, улыбайся.
Поражённо выпрямляюсь и моргнув смотрю в его красивое лицо, серые глаза, серо жёлтые. Впервые могу рассмотреть их. Чувствую, как мои щеки уже розовеют.
– Ты совсем перестала улыбаться, – лёгким касанием убирает с моего лица непослушный локон волос, запоздало дёргаюсь от его руки.
Улыбка исчезает с его лица. Сердце готово выпрыгнуть. И мне совсем не до улыбок. Склонив голову набок рассматривает меня. Мне не по себе от такого наглого рассматривания. В класс давно пришли одноклассники, а он и не собирается уходить. Подходит Марина.
– Марин, ты не пересядешь, – спрашивает он у неё. Моя челюсть со звоном об пол падает.
– Да без проблем, – улыбается она ему.
– Спасибо, – улыбка ей в ответ. Это что ещё такое?!
Антон садится рядом. Лизка входит в класс и убивает меня взглядом. Алинка аж рот открывает. Поговаривают, он спал с Алинкой, они даже вроде, как встречались. Я в ступоре туплю, вместо того чтобы воспользоваться ситуацией. Так могу только я! А Димку сама целовать лезла. А-а-а, убейте меня! Я идиотка! Со мной рядом сидит моя мечта, а я думаю о мудром пне.
Входит Михаил Александрович и класс более менее притихает. Пытаюсь слушать, но ничего не слышу, рядом сидит он. С каких это пор школа стала адом для меня?
– Дерёшься? – касается пальцев Антон.
Отдёргиваю руку, как от ожога, накрывая сверху другой прячу. И я кажется дрожу. Или мне кажется. Смотрю на него не понимаю.
– Синяк, – кивает он на спрятанную конечность.
И правда синяк, это я в парке ударилась, когда от Димки убегала, он меня тогда ещё поймал… и целовал ударенное место чтоб зажило… Снова прячу руку накрыв другой. Целовал… Щеки горят. Антон точно думает, что я идиотка. Я и веду себя, как идиотка.
– Ударилась, – объясняю.
Зачем он сел со мной. Я готова сбежать. Издевается? Не похоже. А что на, что похоже. Больше за урок он не заговаривает со мной. А чего со мной разговаривать, со мной и говорить не о чем. Ругаю себя, ищу тему, а сказать ничего не могу. Вообще ничего. После звонка он собрал вещи и молча ушёл. Я упала духом совсем. Да к чёрту всё!
После уроков сижу на скамейке недалеко от центрального входа, жду Маринку. Сокрушаюсь, матерю себя. Откуда я такая идиотка?! Со спины меня кто-то обнимает, дёргаюсь в страхе встать, но сильные руки сжимают припечатав к скамейке. Колючая, явно мужская щека прижимается к моей.
– Опять одна, – мурлычет Димка и трётся щекой о мою, царапая кожу.
Прошибает словно током.
– Ты что делаешь? – спрашиваю в страхе. Мы же у всех на виду. – Убери руки!
Не прекращаю попыток вырваться, а ему совершенно плевать.
– Обнимаю. Смотрю сидишь грустная, скучаешь.
– Ты пьяный что-ли?
– Я пьяный за руль не сажусь. И что это я должен быть пьяный? – отпустил и сел рядом.
Выдыхаю с облегчением, сама же пылаю, как факел.
– Обнимаешь только по пьяне малолеток, – он придвигается ко мне, я отодвигаюсь, потирая пальцами щеку. Она горит.
– Малыш, тебя обнимать сплошное удовольствие, хоть по пьяне, хоть по трезвому. Такая маленькая, миленькая девочка, – мурлычет кобель.
Грозно смотрю на него и снова отодвигаюсь, он придвигается.
– А если кто увидит?
– Уже увидел, – довольно улыбается и смотрит на выход из школы.
Резко оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Антоном. Господи, я готова умереть. А кто сегодня орал чёрт с ним! Я или не я! Антон отворачивается и уходит.
– Подвезти домой? – спрашивает.
Я его сейчас пну ногой, а сама ударюсь головой о ближайшее дерево с разбегу.
– Нет! – рявкаю на него.
Дима отодвигается от меня.
– Вредина. Запомни, ревность самое сильное средство.
– Запомнила! – кричу на него расстроенная, он ещё отодвигается опасливо.
Его друг с девушкой за руки вышли из школы и направились к машине.
– Может подвезти? – мне кажется он очень хочет чтобы я согласилась.
Мне тоже хотелось, признаю. Да хотелось, но есть, но. Большое но! Пойдут сплетни, итак зажимает меня при всех. И Антон…
– Нет, – отрезаю.
– Жадина, – встал и пошёл.
– А что это я жадина?! – кричу вслед. Да сколько можно, почему это я жадина?
– Улыбайся Алиса, – подмигивает уходя.
Сложив руки на груди грозно озираюсь по сторонам. Где эта дура Марина. Пока дождусь, проблем не оберусь. Трясёт, как в лихорадке, не знаю от чего больше, от Нестерова или от ситуации с Антоном. Я себя не понимаю.
Глава 3
Этим солнечным утром иду с надеждой, жду нового случая. Дура наивная! На подходе к огромному зданию, понимаю насколько глубоко дура. Антон уже давно у школы. Глупо было надеяться, шанс не выпадает дважды. Мама вчера вечером конфисковала все джинсы, под предлогом стирки. Иду в платье. Я не против конечно, просто очень стесняюсь ходить в подобных нарядах, да и в юбках тоже.
Подходя ближе начинаю краснеть, боясь встретиться с кем-нибудь взглядом. Мне кажется, все пялятся и тычю́т пальцем со смешками. Может и не кажется. Жарко, куртку несу в руках. Чёрт возьми, платье хорошее, оно мне и самой нравится, только не на мне. Тёмно-коричневое, по всему платью вышивка чёрными цветами, талию подчеркивает широкий ремешок, рукав три четверти, длинна до середины бедра и не вызывающе и не длинное. Красивое, а я иду в нём, как в мешке. Боже! Застрелите меня! Иначе вспыхну словно факел, сгорая от стыда.
Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, ещё сильнее краснею, лицо пылает будто полили кипятком. Опустив голову, прячусь за своими обычными темно-русыми волосами, длинной до лопаток. Эх… мечта о шикарных локонах из рекламы шампуня, что мне не по карману. Смотрю только себе под ноги, а точнее на чёрные невзрачные балетки. Да, к платью не хватает туфель, но и они у меня есть, только смелости обуть нету. Вот я дура!
Кто-то опередив на пару шагов, передо мной открывает дверь. Поднимаю глаза в диком изумлении, не может быть чтобы мне. Опускаю запоздало руку тянувшуюся к ручке. Антон, серьезными глазами смотрит прямо в лицо, нет и тени улыбки. Прячу испуганный взгляд и бежать от объекта обожания, слышу, как он идёт позади, совсем рядом и холодею от страха. Господи, ну и дура! Даже спасибо не сказала.
Первым уроком русский язык у классного руководителя. До кабинета добираюсь на деревянных ногах, тело отказывается слушаться. Не смотря по сторонам тороплюсь к своему месту. Дашка-ботан уже готова к уроку, деловито уткнулась в учебник никого не замечая.
Успеваю только поставить рюкзак на парту, как слышу:
– Даш, пересядь на моё место.
Оборачиваюсь на Антона, а это именно он произнес удивительные слова, своим неземным голосом. Стоит прямо за моей спиной, дыхание сбивается, сердце дёрнувшись несётся от неожиданной близости. Снизу вверх глазею на это чудо в немом шоке. Издевается что-ли? Во всей красе стоит прямо передо мной и смотрит на Дашку, а я на него. Она растерялась, но только не он, шустро начинает собирать её вещи, не переставая улыбаться ей же.
Ботаничка тоже человек, прямо на моих глазах стёкла со стула лужицей на пол. В четыре руки они переложили учебные пожитки на заднюю парту, не переставая друг другу лыбиться. Этот наглец с невозмутимым видом садится на место Дашки, а я все ещё не могу поверить в происходящее. Смотрю с разинутым ртом застыв на месте. В его удивительных глазах нет даже намека на издевательство. Зачем он это сделал? Зачем?!
На весь класс раздаётся вопль Лизки, выдернувший меня в реальность:
– Не можешь поверить своему счастью, – едкий смех бьёт по нервам.
Одариваю злобным взглядом и сажусь на своё место. Пылая в агонии стыда. Пытаюсь сделать вид, что ничего не произошло. Всей кожей чувствуя, кто именно сидит рядом со мной. Это долбаное платье так всё обостряет.
Урок начинается с того, что нам снова читают лекцию о скорых экзаменах. Маринка с конца класса снова кидает в меня бумажкой. Вот же бесстрашная, классуху не боится. Быстро поднимаю смятый шарик с пола. Прочитать не могу, потому, что рядом сидит он. Мало ли, что там написано. Комкаю нетерпеливо в дрожащих пальцах.
– Почему не читаешь? – полушёпот рядом.
Мельком глянула на него, уж слишком рядом, мешает дышать, отбирает мой воздух.
– Не хочу.
– Может там что-то интересное.
– Может, – оборачиваюсь на Маринку, она показывает читай.
Не успеваю развернуть, как Антон выхватывает из рук смятую бумажку. Стараюсь отобрать, вспыхнувшая словно факел. Он же не отдает и пытается убрать в карман джинс. Не могу этого позволить, он сильнее и ловчее, уворачивается, не отдаёт, я нападаю в новой попытке отобрать.
– Это, что такое?! – кричит на нас Светлана Дмитриевна.
Сажусь ровно отпустив его руки с сильно бьющимся сердцем и красными щеками. Антон снова пытается спрятать в карман и я кидаюсь отобрать. Потасовка завязывается по новой.
– Назаров! Савельева!
А я не могу позволить ему прочитать, я даже не знаю, что там! Молча и шумно дыша продолжаем бороться за бумажку.
– Пошли вон оба из класса! – а мы продолжаем сцепившись. – Я кому сказала?!
Он дёргает меня за руку на себя, вытаскивая из-за парты через свой стул. Отталкиваю его изо всех сил. Опять хватает за руку с отобранный мной бумажкой и тащит из класса. Упираться не получается. Светлана Дмитриевна орёт, краснея от злости. Я даже не слышу, что именно, боль в захваченном запястье перекрывает всё.
Как только Антон вытаскивает меня из класса и захлопывает дверь, сразу же отпускает мою бедную истерзанную его лапищей конечность. Толкаю двумя руками в грудь, а эта глыба не сдвинулся ни на миллиметр от меня, свирепо смотрит угрожающе нависая и разъярённо дышит, опаляя тигриными глазами.
– Что тебе надо! – ору доведённая до крайности всплесками эмоций.
– Ничего, – наклонившись рычит мне в лицо. – Куда делась милая девочка?
Дверь открывается и Светлана Дмитриевна ругается на нас:
– Не орите на всю школу! Вы мешаете вести уроки! Быстро успокоились и вернулись в класс!
Как только дверь закрывается он нападает вцепившись в руку, разжимает пальцы, чтобы отобрать бумажку. Да, что она ему так сдалась эта записка?! Я готова визжать на всю школу, словно истеричка. Пальцы больно, прикосновения жгут, но записку не отдам. Стоять на смерть до конца.
– Да отпусти, это не тебе! – ору проигрывая бой.
До боли сжимает пальцы, обхватив меня обеими руками со спины.
– Не ори, – шипит на ухо и крепко, крепко обнимает прижимая к рельефной груди.
Замираю, обдаваемая жаром по всему телу. Что он делает?! Вопит подсознание и я сейчас растекусь по полу. Меня обнимает Антон, дыхание от силы сжатия перехватывает. Он не видя сопротивления ослабляет хватку и шепчет куда-то в шею, обдавая кожу щекочущим дыханием:
– Давай сбежим с уроков, – а сам забирает из моих ослабевших пальцев записку.
Кажется, что это всё сон! И уже совсем не до дурацкой бумажки. Меня обнимает Антон, с которым я почти подралась и предлагает сбежать… Вместе! Это шутка? Жестокая шутка! Он издевается!
– Алис? – зовёт тем самым проникновенный голосом.
Молчу, боясь пошевелиться и спугнуть мечту! Имя называет будто не моё. Дышу через раз, вся кожа на теле горит, руки дрожат и мне кажется я вся дрожу. Судорожно выдыхаю и он крепче обнимает поймав вздох. В голове немного плывет.
– Алис, – говорит охрипший, куда-то мне в волосы, посылая мурашки по позвоночнику.
– Я не могу, – выдыхаю вымученно, окончательно разомлев в его сильных руках.
Я же знаю, сразу маме позвонят. И тогда всё! Отказываю и умираю.
Мгновенно разжал руки и отошёл отвернувшись, взъерошил волосы обеими ладонями, растрепав идеально уложенные пряди. Смотрю во все глаза, что это с ним… И уже ощущаю потерю. Если спросит ещё раз, соглашусь не раздумывая. И пойду с ним куда угодно! Ну предложи ещё раз! Еле сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть, я передумала.
Он развернулся ко мне:
– Трусиха, – бросил в лицо словно плюнул и пошёл по коридору к лестнице.
Смотрю ему в спину, пока не исчезает спустившись по ступенькам. Я самая тупая в мире идиотка! Внутри всё вопит, иди за ним, а я стою. Почему не позвал ещё раз, я бы согласилась. Вернись уговорить меня. Но он не вернулся и никогда не вернётся.
Облокотившись спиной о стену не могу сдержать слёз. Пока никто не увидел моего мокрого, сопливого позора, прячусь в туалет и рыдаю сдерживая стоны. Не замечаю, как пролетает урок. На перемене меня нашла Маринка и сразу принялась приводить зарёванное лицо в порядок, успокаивая глупой болтовнёй. А мне хотелось просто домой. С красными глазами и распухшими губами, уговорённая подругой согласилась выйти из туалета.
– Уже обслужила? – слышу рядом Лизку.
– Чё-о-о? – не поняла я.
– Скоро мальчики в очередь встанут, – ехидно поддакивала Алинка.
– Нестеров, теперь Назаров, – ядовито вещала Лизка.
– Отвалите! – рявкнула Маринка, загораживая собой от них.
Мне хотелось разорвать двух злыдней на части, на мелкие кусочки, стереть в порошок и развеять где-нибудь над океаном. Ненависть бурлила с чудовищной силой. Маринка ухватила крепко за руку и потащила в класс. Снова кажется или все смотрят. Краснею, ещё это платье, зареванные глаза… Почему я не пошла?! Вопит всё у меня внутри.
– Что это нашло на Назарова?
– Я не знаю. Предлагал с уроков сбежать, – мямлю убито.
– И ты не пошла?! Ой, дура! Ну и дура!
– Не ори. Не пошла. Давай после школы, я не хочу чтобы кто-то услышал. Мне этих двух сук хватает. Что было в записке? В этой чёртовой записке…
Только перешагнули порог класса, как прозвенел звонок.
– Сплетни по всей школе о тебе и Димке, – шепнула Маринка и убежала на своё место.
Точно чёрная полоса! Снова хотелось плакать, еле сдерживаясь сажусь на место. Вещей Антона нет. Весь этот урок и все последующие ходила на автомате, думая и думая, что теперь делать. А если сплетни дойдут до мамы? Будь проклята эта Лизка! Антон ушёл с уроков без меня… С кем он ушёл? Позвал кого-то другого или один. Поздно теперь об этом думать. Я снова упустила свой шанс на счастье. Упустила последний шанс. Впрочем, как всегда. Несчастная дура.
Уроки закончились, давая возможность вздохнуть с облегчением, ужасный день подошёл к концу. С Маринкой выходим из школы и к моему ужасу нам на встречу идут Димка и его друг Илья. Только его сейчас и не хватало. Страшно перепугавшись не знаю бежать или идти прямо ему на встречу.
– Привет! – поздоровалась Маринка с ними.
– Привет, – буркнула я Димке, а то ещё пристанет, что не здороваюсь.
Они хором ответили и пошли дальше. Не успеваю вздохнуть с облегчением, как слышу:
– А ну стой! – что-то не нравится мне его тон.
Продолжаю идти будто не слышала, вдруг прокатит, не побежит же за мной.
Димка догоняет преграждая дорогу.
– Ну ка посмотри на меня.
Пытаюсь его обойти проигнорировав. Это – смотри на меня, уже в печёнках сидит. Раскомандовался! Только взглянул на Маринку и она сразу пошла дальше, обронив:
– Догонишь, – и снова бросила меня с ним.
Останавливаюсь смотря прямо перед собой, а значит на его голубую футболку с какими-то буквами на груди, замечая, как ткань обтягивает рельеф мышц. Раньше я таких вещей не замечала. Что за странное обострение…
– Я тебя сразу и не узнал. Вот, что платье делает с девчонкой.
Мельком глянула на него, не смеётся ли он надо мной.
– Ревела что-ли?! – ухватил тут же за подбородок, приподнимая лицо повыше.
Вывернулась и снова попыталась его обойти сжав челюсти до боли. Он упрямо преградил дорогу. Да чего он привязался?!
– На меня смотри!
Смотрю себе под ноги сложив руки на груди и тяжело дыша. Меня бесит его тон. Приказной такой, нагло противный.
– Кому говорю! Алис, ты меня слышишь?
Еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на него, только сильнее сжимаю зубы.
– Да, что ты такая упёртая?
Молчу, а сам-то, как баран.
– Меня бесит, когда ты не отвечаешь! Почему ревела?
Молчу и кажись ещё чуть-чуть и снова расплачусь. А он ещё чуть-чуть и будет орать брызжа слюной, про себя усмехаюсь.
– Алис, что случилось? – молчу. – Мелкая, не выводи меня!
Ах, значит мелкая! Это уже предел моего терпения. Изо всех сил толкаю в грудь двумя руками с рыком злости, он поддаётся и уходит с дороги. Спешу к неподалёку стоящей подруге. Слава богу больше не останавливает меня. Спиной чувствую цепкий взгляд. Не выводи его! Мелкая! Какое-то время идём быстро и молча с Маринкой. Я пыхчу, как кипящий самовар от злости. Погода чудо, хочется погулять, взять кого-то за руку и вместе бродить по ночному, весеннему, тёплому городу. Но это всё мечты. Мои глупые, несбыточные мечты. А я полная неудачница и жизнь моя полная неудача. Схлынула злость и накатила волна жалости к самой себе.
– Алис, ты походу нравишься Назарову, – прервала мои раздумья подруга.
– Наверное уже не нравлюсь. Он обнял меня и позвал сбежать, а я отказалась.
– Но зачем?!
– Чтоб маме не позвонили. Меня тогда до самого выпускного накажут!
– Да с чего ты взяла, что сразу кинутся звонить твоей маме?!
– Но в прошлый раз же позвонили!
– Я думаю это не из школы позвонили. С чего бы такое пристальное внимание к тебе? Ты на золотую медаль идёшь что ли? Нет! Моей маме не позвонили.
Я задумалась, а ведь мама ничего не сказала, откуда узнала о том, что я прогуляла. И действительно!
– Алиса, на тебя кто-то специально стуканул, – пришла к выводу Маринка.
– И у кого хватило мозгов так подгадить?!
– Подумай сама. Кому ты дорогу перешла? Кто метит на Димку Нестерова?
– Лизка! Вот сука! И что ей надо от меня? Не нужен мне её Нестеров, пусть оставит себе!
– Назарова ты продинамила. Столько времени страдать по нему и отказать! Блин! Ну ты даёшь! Дура! Ну и дура! Второй раз не позовет.
– Да хватит уже! Без тебя паршиво. Он мог быть и по настойчивее, почему я вот так сразу должна за ним побежать? – а внутри я понимаю, что уже никогда мне не быть с парнем, который очень сильно и давно, очень, очень нравится.
Дома мама решила меня добить для полного счастья. Встретила с порога со словами:
– Надо окончательно конфисковать все джинсы. Какая ты красивая в платье. Прямо, девочка, девочка.
– Ага, девочка в мешке, – буркнула разуваясь и швыряя с грохотом рюкзак на пол.
– Кто тебе такое сказал?! – я аж подпрыгнула от вопля. И офигевши на неё уставилась.
– Алиса, ты плакала?!
Блин! Заметила, глазастая. Как и этот пень Нестеров! Ненавижу его! Ненавижу! Не-на-ви-жу!
– Нет мам, я не плакала, – тащу рюкзак к себе в комнату, волоча за одну лямку.
Мама за мной по пятам. Сейчас пытать будет.
– Алис, а ну рассказывай, что случилось, – села мама решительно настроенная на край кровати. – Кто тебе сказал, что ты в платье, как в мешке?
– Никто. Сама знаю.
– Ни слушай никого, платье красивое, и ты в нём красивая, – возмутилась мама.
– Я знаю, но мне не идут платья.
– Боже, Алис, кто тебе это сказал?!
– Никто. Сама знаю.
– Что ж ты такая упрямая! Красивое платье идёт красивой девочке! Ты себя, когда одела, в зеркало видела?
– Да мам, видела! – встала я напротив мамы уперев руки в бока и вывалила на неё всё, что думаю. – Недоросток коротышка, тощая, а волосы какого цвета, глупые глаза и через чур большой рот. Просто ужас.
Мама опешив от моей тирады растерянно моргнула и потеряла дар речи, рот открыла, но так ничего и не сказала.
– И ещё много, много всего! – добавила я довесок своей злости.
– Алиса! Когда ты успела набраться столько комплексов?! – отмерла мама, снова обретя речь. – Как я всего этого не замечала раньше… – это она уже себе.
Мама о чем-то задумалась. Я села рядом, готовая расплакаться. Всё, наоралась, можно и поплакать.
– Алис, что у тебя в школе произошло сегодня? – тихонько спросила мама.
– Да ничего. Всё, как обычно. Шла в школу и чувствовала себя полной идиоткой, мне казалось, на меня все пялятся и тычут пальцем. А в школе… Ещё он… – сдержала слёзы моргая быстро, задержав дрогнувшее дыхание. Мама обняла. – Он… Открыл мне дверь… а я даже спасибо не смогла сказать. Дура! Сел со мной… Позвал сбежать с уроков….А я… Я отказалась… – всё-таки позорно разрыдалась.
– Антон, – догадалась мама.
– Анто-он… Обозвал трусихой и ушёл с уроков. Нас с ним выгнали с первого урока… Мы бумажку делили, почти подрались…
– Какую бумажку? Выгнали с урока?! Алиса…
– Маринка кинула мне записку, а он хотел у меня её отобрать, – закончила размазывая слёзы по лицу.
Удивительно, но мне сразу стало легче. А всё наверное мамины чудесные, родные руки.
– Может он так внимание твоё привлечь решил?
– Куда уж дальше его привлекать!
– Алиса, он же этого не знает!
– Обнимал меня в коридоре, когда нас выгнали из класса, – выложила я всё краснея.
Мама обняла меня покрепче и поцеловала в макушку.
– Какой ты у меня ещё ребёнок. Я даже не знаю плохо это или хорошо. Ты не думала, что тоже ему нравишься.
– Ага, я?! Нравлюсь?! Мам, не смеши меня! Что-то он этого не проявлял раньше.
– Ты ему не давала шансов.
– Он мужчина, пусть добивается!
– Алиса! Ему как и тебе всего семнадцать.
– Другим он проявляет свою симпатию, а я значит не даю ему шансов?!
– Значит другие девочки более доступные.
– Мам он самый, самый, они сами за ним бегают!
– Тем более, он никого не добивается, а просто выбирает. А ты можешь отказать, и он этого боится. Мальчик популярный, к отказам не привык, а ты можешь отказать. Ты же никак не проявляла свою симпатию.
– Конечно нет! Я скорее умру!
– Алис, если не будет взаимной симпатии, ничего никогда не получится. Он когда делает шаг, хочет и рассчитывает получить от тебя шаг навстречу.
– Я не могу… я даже разговаривать с ним не могу, у меня мгновенно язык отсыхает. Он раньше никогда ничего не проявлял, никакой симпатии. Вообще ничего. А тут! – развела я руками выбираясь из маминых объятий. – А как только появился этот пень Нестеров, его вдруг прорвало!
– Какой такой пень Нестеров?
– Да Димка Нестеров! Чтоб его!
Мама округлила глаза, представляю с каким чувством я это сказала… Что я сказала?! Мама дорогая! Вот дура! И про Нестерова разболтала.
– Кто же такой этот Димка? Что заставляет тебя так ругаться? – нахмурилась мама.
Вот же блин! Язык мой оторвать и скормить собакам.
– Недавно познакомились… Он друга до школы подвозит, у друга… не помню, как его зовут, девушка в параллельном учится. Вот они за ней после школы заезжают. Ну болтаем иногда.
– Заезжает… Ты ему нравишься?
Вот тут я пугаюсь не на шутку.
– Мам! Нет конечно! Он старше меня на три года, ему малолетки не нравятся.
– А почему тогда всё изменилось с его появлением? Может Антон почувствовал соперника? – предположила мама улыбнувшись.
– Какие соперники. Сдалась я кому.
– Очень любопытно. Алис, ты что-то не договариваешь?
Мама дорогая! Конечно не договариваю и так много, что за все недоговорки меня можно на всю жизнь дома арестовать.
– Ну мам!
– Ладно. Успокаивайся. И пересмотри свои взгляды по поводу внешности. Алис, я серьёзно. Это я тебе ни, как мать говорю. Давай переодевайся и обедать.
Я осталась в комнате одна. Ревность – это сила, или, как там сказал этот пень. Может и действительно сработало на Антона. Но теперь-то какая разница. Теперь уже всё. Я отказала Антону, а второго раза не будет! Не привык он добиваться. Стон разочарования вырывается сам собой.
