Текст книги "Мой командор (СИ)"
Автор книги: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 26. Станция
Командор Хэлтор
.
Эту станцию я знаю без преувеличения до каждого поворота, до каждого изгиба вентиляционной шахты.
Многие вывески на центральной трассе изменились с тех пор, как я был здесь последний раз, но запах всё тот же, тяжёлый, металлический, от которого в горле дерёт, а на языке горьковатый привкус.
Здесь я впервые осознал себя проблесковиком. Трижды чуть не умер, и был спасён. Тем, кто я есть, я стал уже в других уголках вселенной. Но эта станция до сих пор мне иногда снится.
Ирония судьбы, что именно здесь, в одном из самых оживлённых транспортных узлов империи, на самом виду – секретный кабинет самого императора.
Привычным волевым импульсом сглаживаю эмоции. Сейчас они смертельно опасны.
Только в самой глубине, у сердца, позволяю себе греть уютный тёплый комочек счастья – сладость губ моей Милы. Это не помешает. Только даст сил.
Стук железа под грави-ботинками. Ощупывающие меня взгляды местных охотников за наживой – они убираются с моего пути, чуют нутром, что не по зубам.
Проверка документов на каждом шагу. Нет, я не скрываю своё боевое нутро. Таких, как я, здесь достаточно. Нет ко мне вопросов. Продвигаюсь дальше. В глубину станции.
Наконец, прохожу первые кольцевые и перекрёстные проверки и сливаюсь с толпой. На арендованном флаере, мимо вывесок и жилых модулей всё глубже и глубже, туда, где никому не вздумается искать самого императора.
По пути проверяю в личной тщательно засекреченной сети последние сводки. Всё под контролем. Но надо спешить. Сюда, на станцию, заходит на стыковку фрегат генерала Паргаза. Человека, который давно меня подозревает в проблесковом даре, но не имеет никаких доказательств.
Доложили ему уже, что я сюда явился. Будет добиваться встречи с императором. Разведка у него работает, что надо, опаснейший тип, даже для меня. Я его опередил, встречусь раньше. Затаит злобу. Точно вломится ко мне на эсминец.
Отдаю ряд распоряжений. Вот так, Пергаз. Я подчиняюсь напрямую императору, как и мои люди. Не светит тебе ничего. И на девочку мою тебе смотреть совершенно незачем.
Запах нечистот ударяет в нос. Налево, направо. Вниз по скользкой лестнице. Пси-обманка от возможной слежки, и проскальзываю в узкую щель.
Петляю, проныриваю, подлезаю, карабкаюсь, всё время разбрасывая миражи.
Когда уверился, что слежки нет, вернулся в начальную точку, на самом виду – подал условный сигнал и зашёл в бар. Толпа пьющих и танцующих. Стилизация под зимний хвойный лес на окраине столицы.
Ещё несколько поворотов, проходов, проверок, и, наконец, я склоняюсь в низком поклоне, вставая на одно колено перед императором Арайлом, повелителем звёздной империи Райнал, раскинувшейся на просторах галактики Райналлы.
– Крис, что за спешка? – его величество всё же позволяет себе раздражённые нотки в голосе. – У тебя мало дел? Вардиранцы задирают флот Пергаза на окраинах. Имя моей дочери треплят по всей империи. Сети лазутчиков строят козни. И чем занимается мой лучший гвардеец? Настаивает на личной встрече!
Позволяю императорскому пси наказующей тяжестью обрушиться на своё. Скриплю зубами, но держу удар. Вскидываю голову, показывая беззащитное горло.
– Приму любое наказание, ваше величество, – почтительно отвечаю я, удерживая взгляд вниз и не торопясь подниматься.
Молчание. Чувствую, что лицо бледнеет, дышать нечем, а сердце бьётся всё реже. Император чудовищно сильный псионик. Приложил меня в этот раз не жалеючи.
Плохо. От его щедрот будет просадка в пси. Быстро вернуться будет сложнее.
Похоже, своей просьбой о личной встрече я доставил императору много неудобств.
Прислушался к потокам пси. Нормально. Могло быть хуже. Император всё ещё благосклонен ко мне.
– Встань, Крис, – наконец, император отзывает своё пси и говорит намного спокойнее: – Ты мой преданнейший. Ты не стал бы вынуждать меня перекраивать планы ради ерунды. Не стал бы?
Поднимаюсь медленно. Почтительно склоняю голову и признаю:
– Не стал бы, ваше величество. Каждая секунда вашего внимания будет вознаграждена.
Поднимаю взгляд и смотрю императору прямо в глаза. Называю код максимально возможной секретности из существующих в империи.
Он вздёргивает брови. Мрачнеет.
Только сейчас замечаю, насколько он за последнее время сдал. Годы берут своё. Да и неизлечимая болезнь, о которой знают единицы, тянет силы.
Но в глазах несгибаемая воля и острый ум. Нет, в империи ещё не скоро будет новый император.
Пока я мысленно прокручиваю основные тезисы моего доклада, как мы сможем разбить вардиранцев раз и навсегда, император делает мне жест следовать за ним.
Мы проходим в узкий кабинет, где он предлагает мне сесть в кресло, а сам садится напротив. Нам приносят напитки, уходят, и император запускает протокол защиты по коду максимальной секретности.
– Крис, оставим официоз, – император устало откидывается на спинку кресла. – Говори прямо.
– Хорошо, Арай, как скажешь, – киваю я и разливаю ему и себе ароматный настой из пузатого стеклянного чайника. – Только не плющи меня сразу. Выслушай до конца.
Император скрещивает руки на груди и прищуривается.
– Не нравится мне это всё. Хорошо, Крис. Говори как есть. Дослушаю.
Я киваю и прямо встречаю его испытывающий взгляд.
– Арай, для начала, нам нужно, чтобы Рина выступила перед империей. Если ты не разрешишь это, то остальное бессмысленно.
– У неё много двойников, – пожимает плечом император, – ваша новенькая талантище, я бы сам от собственной дочери её не отличил. Пусть выступает.
– Сама Рина, – не отвожу взгляда от его вспыхнувших гневом глаз. – Нам нужно, чтобы это была не двойник, а сама Рина.
Глава 27. Интуиция
Фронт работ, который определила мне Линда, чудовищен по объёму. Так сходу и не сообразишь, с какой стороны подступиться.
Тем не менее, в ответ на вопросительный взгляд Линды, я сдержанно улыбаюсь.
– Я поняла, майор Лейс…
– Линда.
На мгновение прикрываю глаза, и снова смотрю на неё, прямо.
– Я поняла, Линда, – повторяю я, стараясь, чтобы моё лицо выглядело максимально спокойно. – Могу приступать?
– Можешь, – кивает она. – Приступай.
Я начала с той связки, которая мне показалась перспективной, и за которую меня хвалил Кристан.
Линда ещё с минуту постояла рядом со мной, глядя на то, как я работаю. И ушла, показав мне на отдельное помещение в лаборатории, отведённое для принятия пищи.
Я осталась одна в её лаборатории. Продолжила было, и… вдруг замерла. Откинулась на спинку стула и потёрла лицо.
Перед глазами стоял светящийся нежностью взгляд Кристана, его едва уловимый шёпот, его ладони на моих щеках. А потом и губы на моих губах…
Мой командор… Кристан… Сказал, что всё решит. Что защитит меня от всего.
Пока что выясняется, что больше всего меня надо защищать от самой себя…
Да и сам Кристан. Куда он отправился на этой станции, да ещё и изменив внешность?
Сорок часов. Он сказал, что я должна продержаться без него около сорока часов.
Я сказала ему, что справлюсь. Что дождусь.
Только ушёл, а я уже снова нестерпимо хочу к нему, чтобы обнял, привлёк к своему высокому сильному телу, поцеловал, сказал мне что-нибудь ободряющее.
Я мысленно одёрнула себя. Всю свою одинокую жизнь, переполненную страхом разоблачения и неминуемой ликвидации, я рассчитывала только на себя.
Как так получилось, что я с головой, сразу, безоговорочно поверила командору Хэлтору?
Довериться Кристану оказалось так естественно, так легко…
Я вдруг цепенею от очевиднейшей мысли, которая до сих пор мне не приходила в голову.
То, что он мне сейчас шёпотом рассказывал… слишком много он знает о проблесковиках. Или он участвовал в их исследованиях, или в их выявлении и ликвидации, или… он сам…
Я ахаю от этого вывода, прижимая пальцы к губам. Может ли быть так, что сам Кристан такой же как я?.. Из-за этого он мне помогает?..
Как же тогда он… Псионик такой чудовищной силы, несомненно, мог бы скрыть свой дар.
Но всё равно. Так близко к императору. Лидер его личной гвардии. В верности командора Хэлтора у императора нет ни малейших сомнений.
А если Кристан не такой, как я… тогда откуда он столько знает о проблесковиках? Для чего помогает мне?
Это из-за пси-связки? Вряд ли. Командор явно не из тех, кто из-за похоти и пси-влияния будет менять свои планы, решения, взгляды на то, как строить свою жизнь и жизнь подчинённых.
Он скорее из тех, кто любое событие повернет себе на пользу.
Как же мне самой быть? Я стала слишком уязвима. Я полностью зависима от Кристана. Холодный разум утверждает, что я не должна растекаться, обязана найти способ снизить зависимость, уменьшить внешнее влияние на меня.
Особенно я уязвима из-за своих разгорающихся чувств к Кристану.
Особенно из-за пси-связки. Она влияет.
Хоть бы Линда поскорее нашла способ разорвать эту пси-связку, пока я окончательно не влюбилась…
Что? Я влюбляюсь в Кристана?
Невольно усмехаюсь. А как в него не влюбиться? Да он же с первой минуты полностью завладел моими мыслями. Не только мыслями, но и моим пси, моей жизнью, а потом и моим телом.
Кажется, надо останавливаться с этим потоком размышлений.
Мне надо работать. Это займёт мои мятущиеся мозги делом. Если достаточно глубоко уйду в работу, время до возращения моего командора пройдёт быстрее.
Всё же не зря я столько училась. И тренировалась не зря.
Довольно быстро я беру свои мятущиеся мысли под контроль.
Погружаюсь в работу. Очень интересно. Ещё ни разу я не сталкивалась с настолько масштабной и сложной задачей.
В ворохе бессвязных данных я должна найти закономерность. Пока всё очень туманно, но мне кажется, моя интуиция снова проявляется и направляет меня.
Решаюсь идти за ней. Тем более, что в моих кажущихся бессвязными решениях всё же чувствуется странная логика. Надеюсь, что когда увижу результат, я смогу эту логику объяснить.
Настолько увлекаюсь, что даже не сразу понимаю, что меня вырвало из процесса.
Точно. Я остановилась из-за звука доставки в порто-нише.
Время обеда. Похоже, мне Линда распорядилась доставить мне еду. Уже поняла по мне, что я легко могу увлечься и забыть поесть.
Вместе с контейнером с едой приходит комплект одежды. Тёмно-синяя, плотная, свободная.
Я торопливо переодеваюсь и облегченно вздыхаю, глядя на себя в зеркало: свободно, закрыто, удобно. То, что нужно.
Ярка обёртка теперь далеко не яркая…
На этой мысли снова обрываю себя, не давая провалиться в новый виток терзаний. Всё из-за голоса Кристана, звучащего внутри «это только моя конфетка».
Торопливо ем, не замечая вкуса еды, убираю за собой и снова погружаюсь в работу.
Выныриваю из-за голоса Линды.
– Показывай, что успела.
Показываю. Он хмурится.
– В этом нет смысла, – раздраженно заявляет она. – Ты совершенно бессистемно группируешь и разбиваешь эти данные. Просто мотыляешь их туда сюда.
– Я пока не могу объяснить, но когда закончу, всё будет понятно, – убежденно отвечаю я, впервые не чувствуя за внешней уверенностью внутреннюю. – Мне просто нужно больше времени закончить.
– Хорошо, – подумав, разрешает Линда.
Она бросает быстрый оценивающий взгляд на мою форму.
– Заканчивай на сегодня, Мила. У нас сейчас действует протокол боевого похода в режиме повышенной маскировки. На эсминце Кристана старая традиция собираться офицерским составом вне дежурства в кают-кампании.
Мне это тут же очень и очень не нравится. Интуиция просто взрывается предупреждением.
– Я же не…
– Ты включена в штат, – пожимает плечом Линда. – Младший офицер. Хороший повод познакомиться с большей частью экипажа.
Глава 28. Традиция
– Кристан запретил мне видеться с экипажем, – говорю я, пристально глядя на Линду.
Она хмурится, быстро стучит пальцами по своему предплечью. Хмурится сильнее и продолжает знакомиться с информацией на своём коммуникаторе.
– По кораблю нет никаких приказов об ограничении на твоё перемещение, – поднимает она на меня прищуренный взгляд. – Никаких приказов относительно тебя я не получала. Ты мне врёшь, чтобы уклониться от коммуникаций?
Мои щёки вспыхивают от несправедливого обвинения.
– Нет, я не вру, – отвечаю я холодно. – Командор Хэлтор и в самом деле мне об этом говорил.
– Как давно он тебе это говорил? – спрашивает Линда.
Смотрю на неё внимательно.
– Линда, это же при тебе было… – тихо говорю я. – Как раз, когда Кристан сказал, что я буду заменять Рину.
– Тогда повтори формулировку, – приподнимает она бровь.
Мне даже память сильно напрягать не приходится.
– За два дня до того, как я заменяла принцессу. Кристан тогда сказал, что в первый день отдыхаю физически и нагружаюсь умственно с изучением протокола визита. Потом физическая нагрузка. Потом день отдыха и безделья. И потом на праздник урожая.
Линда продолжала смотреть на меня совершенно холодным взглядом.
– Он говорил из каюты не выходить. Ни с кем на корабле не разговаривать. Общаться только с ним, с Кристаном, с тобой, Линда, и с теми, с кем ты разрешишь.
– Тебе не кажется, Мила, что времени с того момента много прошло? – усмехается она. – На то время действовал приказ об ограничениях тебе. Его сейчас нет, значит он уже отменён.
Взгляд Линды неожиданно теплеет.
– Мила, я понимаю, ты новенькая, – с участием в голосе произносит она. – Ты хорошая, умная девочка, но сильно замкнута в себе. Теперь пора учиться строить связи внутри экипажа. Это одна из важнейших задач, на которую всегда особенно упирает Кристан.
Она скрещивает руки на груди.
– Не знаю, почему я тебя тут уговариваю, – усмехается она. – Видимо, расположена я к тебе сильно. Послушай. Если бы Кристан не уделял этому такое внимание, я бы легко тебя освободила. Но эта традиция – одна из тех, которые установил Кристан. Он каждый раз неукоснительно за ней следит. Я не могу тебе позволить избежать этой традиции. Тем более, ты уже член экипажа, младший офицер и новичок.
И тут взгляд Линды становится холодным и жёстким, совсем как у командора Хэлтора.
– Причин для отказа у тебя нет. Давай я так поставлю вопрос. Ты настаиваешь на своём отказе следовать корабельному уставу?
От такой постановки вопроса мне становится ещё хуже.
– Нет-нет, конечно, нет, – торопливо заявляю я и вытягиваюсь стрункой. – Я выполню ваше распоряжение, майор Лейс. Что мне нужно знать?
– Для начала прекрати называть меня майором, – морщится Линда. – Ещё раз обратишься не по имени, выдам взыскание. На это я имею право. Как твой непосредственный начальник.
Во взгляде Линды появляется что-то неуловимо опасное, от чего холодок идёт по спине.
– Давай, красота моя, проясним следующее. Кристан сейчас занимается тобой лично. Но скоро это прекратится. И ты вольёшься в экипаж. Будет лучше, если ты это сделаешь, опираясь на установленную тобой связь с экипажем, на таких традиционных мероприятиях в том числе. На собственные качества. Но не как бывшая любовница командора.
Меня обжигает обидой, но я не подаю виду. Понимаю, как это выглядит со стороны. Интересно, Зарик уже всем разболтал о том, что я конфетка командора?
И ведь никого не волнует о том, что у нас пси-связка, необходимость идти в постель и прочее. Любовница командора, вот кто я буду. Когда пси-связь будет разорвана – бывшая любовница.
Ладно, в академии что мне только не приписывали из-за отказов ложиться под всяких. Даже слухи пускали, что сплю со всем подряд. Там я это всё пережила. Тут тоже переживу.
Сейчас просто надо удержать свою проклятую проблесковую суть. Выдержать это мероприятие в течение нескольких часов или сколько там это продлится. Хорошо. Я обещала Кристану, что дождусь и справлюсь. Именно это я и сделаю.
– Собственно, я пришла за тобой посмотреть, как ты справилась с задачами, и проводить тебя в кают-компанию. И представить тебя экипажу, – заявляет Линда.
Она снова окидывает пристальным взглядом мою новую одежду. Удовлетворённо кивает.
– Пойдём, там уже все собрались, – говорит она и разворачивается к выходу.
Мне ничего не остаётся, как спешить за ней.
По пути вспоминаю всё, о чём мне говорил Кристан о признаках нестабильности моего дара. Напоминаю себе то, что помогало вернуть дар под контроль. Говорю себе, что я сохраню спокойствие. Более того, я уже спокойна.
Делаю это несмотря на то, что признаков своей нестабильности я не вижу. На всякий. Мало ли.
Впрочем, это оправдано. Впереди незнакомая обстановка, много людей, повышенное внимание ко мне, необходимость участвовать в разговорах, в которых я, скорее всего, ничего не понимаю.
Всё это может меня выбить из колеи.
Не знаю, почему приказа Кристана по поводу меня нет. Слабо верится, что он не продлил приказ о моей изоляции от экипажа. Как и забыл о традиции сбора в кают-компании.
Это мне всё очень сильно не нравится.
Ведь были же слова Кристана о том, что проверит, почему у меня был ещё красный костюм.
Может ли это всё указывать, что на борту эсминца командора Хэлтора действует внедренец наших врагов?
Предатель среди людей Кристана? В святая святых – в личной гвардии императора?
Почему бы и нет, учитывая, что флот вардиранцев смог разбомбить академию. Они смогли тайно подобраться к самой столице. Да и то, что я услышала про кампании дискретизации принцессы, явно намекает, что сеть агентов вардиранцев слишком глубоко внедрена.
Возможно, моё внимание к деталям сейчас, когда я смотрю непредвзято, как сторонний наблюдатель, я смогу что-то увидеть?
Может ли быть так, что на самом деле Кристан и хотел, чтобы я пошла в кают-компанию, отдавая дань традиции?
Быть может, он потому и держит меня с моим тайным даром – умением увидеть неявное, с обострённой паранормальной интуицией?
Возможно, он мне и говорил про контроль, зная, что мне придётся пойти в кают-компанию, и вооружил меня знаниями, чтобы я смогла выполнить задачу и не выдать себя.
Сколько вариантов… Да и не важно, какой из них верный.
Мне этого не избежать. Я не знаю, как дела обстоят на самом деле, но я буду внимательна и собрана.
Со мной всё будет хорошо.
Кают-компания встречает меня и Линду гулом голосов. Людей здесь немного, пара десятков мужчин и женщин.
Это просторное круглое помещение, светлое, с куполообразным сводом. Здесь много двух– и трёхместных диванчиков – поставлены парами друг напротив друга со столиком между ними.
Оживлённые разговоры тут же стихают, едва мы появляемся на пороге.
Пристальные изучающие взгляды устремляются ко мне.
Глава 29. Кают-компания
Линда представляет меня присутствующим. Меня нестройным хором приветствуют и возвращаются к беседам, прерванным нашим появлением.
С облегчением замечаю, что здесь нет Зарика, хотя он офицер, должен быть здесь. Скорее всего, он на дежурстве.
Линда показывает мне на свободный трёхместный диванчик в дальней стороне кают-компании.
– Вливайся, – бросает мне она, а сама направляется к группе женщин, которые нетерпеливо смотрят на неё.
Пока я иду на указанное мне место, судорожно вспоминаю всё, чему меня учили в академии про неформальные мероприятия на боевых кораблях.
В академии этикет боевого флота считался одним из скучнейших предметов. Мало кто понимал, почему ему уделяется такое внимание. Потому что должны были зубрить от званий и должностей до бальных мероприятий и танцев.
Считалось, что боевое братство следует укреплять. Экипаж, связанный дружескими узами, будет эффективнее в бою, защищая не абстрактного человека, а подставляя соратнику дружеское плечо.
Судя по всему, командир Хэлтор тщательно следовал этому правилу на своём эсминце.
Потому что я не могла отметить особую близость этих людей, пока сидела одна на диванчике, осторожно рассматривая присутствующих и принимая то, что они также исподволь посматривают на меня.
В их взглядах, в интонациях, в том, как они смотрели друг на друга, как подавали друг другу напитки – легко читалась тёплая расположенность друг к другу.
Ещё я не могла отметить, насколько отличались все офицеры в этой кают-компании от всех других военных, которых я видела до этого. В выправке, в отточенных скупых жестах, в особой непоколебимой уверенности в себе легко распознавался их боевой опыт.
Напрашивался вывод, что они не раз спасали друг друга в бою и совместно выполняли сложнейшие боевые задачи.
Понимала я и редкость такой возможности встретиться и пообщаться всем вместе.
На межзвёздном корабле даже вне боевых задач масса задач. Режим же повышенной маскировки означал, что многочисленные процессы на корабле остановлены. Значит, офицеры, свободные от дежурства, имели возможность собраться в одном месте.
Ещё я замечала взгляды, которые то и дело офицеры бросали на пустое кресло в глубине кают-компании. И это кресло никто не занимал. По всей видимости, на нём всегда сидел командор.
Кают-компания – это просторное, круглое помещение с высоким потолком, переходящим в купол. Тоже интересная форма. Именно такие помещения считаются наиболее выгодными для направления объединяющей силы псиоников.
Напрашивался вывод, что именно здесь, в этой кают-компании, Кристан объединял пси-поля своих сильнейших офицеров во время легендарной спасательной операции в поясе Ирдолиана.
Тогда из-за масштабного предательства атаковали и смогли пленить самого императора.
Никогда ни до, ни после, вардиранцы не были настолько близки к победе над нами.
Они бы победили, если бы не командор Хэлтор и его доблестная команда.
Кристан лично с пятёркой бойцов пробился к пленённому императору, переправил его на борт своего эсминца. А затем с пустыми энергоустановками, разряженными после ожесточённых боёв, умудрился дотянуть до спешащего им на выручку корпуса подкрепления ударной части имперского флота.
Для этого он использовал объединённую пси-энергию своего офицерского состава.
Мы подробно разбирали эту операцию на третьем курсе.
Рассматривая куполообразный свод кают-компании, я не могла не испытывать особый трепет. Подумать только! Я нахожусь в святая святых эсминца личной гвардии императора. Среди его преданнейших людей. Сильнейших, самых обученных псиоников империи.
– Значит, тебя зовут Милария, – вырывает меня из моих мыслей ироничный мужской голос.
Диванчик рядом со мной проминается под высоким мускулистым телом внушительного брюнета с открытым лицом и насмешливыми морщинками в уголках внимательных глаз.
Ловлю ощущение, что места рядом со мной становится слишком мало – настолько он крупный и мощный.
– Почему ничего не пьёшь? – спрашивает он, прищурившись.
– Я новенькая, пока не разобралась, – спокойно отвечаю я. – Доброго дня, офицер.
При этом я нахожу на его широкой груди знаки различия, и исправляюсь: – Доброго дня, полковник.
– Орлис Греас, – охотно говорит он, протягивая мне руку.
В его глазах я читаю довольное предвкушение. Я тут же понимаю природу этого предвкушения, едва подавляя порыв вскочить и, вытянувшись в струнку, отдать честь.
Ого! Не может быть! Неужели это тот самый полковник Греас?
Меня охватывает закономерный трепет, ведь судя по всему, я смотрю на живую легенду империи.
На каждом курсе в академии мы так или иначе изучали операции под его руководством. Блестящий стратег и тактик. Подумать бы не могла, что смогу вот так сидеть рядом с ним на одном диване и иметь возможность пожать ему руку.
Я уверенно встречаю по-уставному крепкое рукопожатие.
– Знакомство с вами – большая честь для меня, полковник Греас, – почтительно отвечаю я, глядя на него с уважением. – В Академии вашим подвигам уделялось огромное внимание.
– Да-да, не сомневайся, я тот самый, – довольно усмехается полковник. – И какой же из моих подвигов тебе запомнился больше всего?
– То, как вы спланировали операцию в системе Райсвал, – не задумываясь, отвечаю я. – Мы изучали её сорок часов. Как лихо вы тогда выбросили вардиранцев! Они потом три года боялись сунуться к нашей границе!
– На самом деле два, – раздаётся весёлый и молодой мужской голос за моей спиной. – Но события того года в академии не преподают. Засекречено.
На диванчик напротив нас падает молодой плечистый шатен с насмешливым взглядом тёмно-зелёных глаз.
– Жаль, Милария, что тебя упаковали в такую тёмную обёртку, – окидывает он меня с головы до ног оценивающим взглядом. – Видел тебя в центральном зале. Красная тебе шла больше.
Разговоры в кают-компании стихают. Я вдруг понимаю, что все смотрят на нас. То есть, все эти разговоры, которые продолжали вести офицеры, не мешали им прислушиваться к тому, что происходит вокруг нашего диванчика.
Да и взгляд молодого нахала слишком красноречив. Он явно ждёт моего ответа. Да и все ждут.
– И вам доброго дня, – сдержанно отвечаю я. – Скажите, пожалуйста, ваш вопрос нацелен на то, чтобы оскорбить меня? – я улыбаюсь, увидев его иронично приподнятые брови. – Если так, вам это удалось. Проверяете мою скорлупу? Спешу заверить вас, я несъедобна.
Нахал усмехается, а я продолжаю, всей кожей чувствуя взгляд каждого из присутствующих.
– Кроме того, – выразительно приподнимаю брови я, – если вы продолжите диалог со мной в таком тоне, нам будет очень сложно выстроить эффективные рабочие отношения. Ведь на эффективности и взаимоуважении строится воинское братство.
Возможно, на этом следовало бы мне остановиться, но меня уже несёт.
– Впрочем, воинское братство от вашего заявление уже пошатнулось, – холодно добавляю я. – Жаль, ведь именно для этого и создано это пространство, – добавляю я красноречиво, обводя взглядом кают-компанию, – для создания и укрепления эффективных связей, которые можно построить исключительно на взаимоуважении. Для этого ведь, офицер?
Брови нахала взлетают вверх. Полковник Греас хмыкает. Раздаются сдержанные смешки.
– Да, для этого, – лицо нахала становится серьёзным.
Да и его взгляд на меня меняется. Становится жёстким, пристальным, оценивающим.
– Я не хотел оскорбить вас, офицер, – вдруг говорит он мне, – примите мои извинения, я не должен был начинать общение с вами в таком ключе.
Шатен подаётся вперёд и протягивает мне руку.
– Считайте это дружеской проверкой, – он прищуривается с примиряющей улыбкой. – Исключительно в целях проверки стабильности военного братства.
– И сестринства тоже? – раздаётся позади меня неожиданно знакомый для меня женский голос.
Я осторожно оглядываюсь и встречаю внимательный взгляд прозрачно-голубых глаз эффектной пожилой блондинки в звании подполковника.
Тут уже я не могу оставаться на месте. Торопливо поднимаюсь и пожимаю протянутую мне руку.
– Профессор Керлан! – не могу сдержать своей радости от встречи, – как я рада вас встретить!
– Мила, девочка моя, – широко и тепло улыбается мне профессор.
Она раскрывает руки, и я смущённо принимаю её дружеское объятие.
– Не обижайте мою милочку, – укоризненно смотрит профессор на мужчин. – Это моя лучшая курсантка. Очень хорошая, большая умница, крайне эффективная.
Она останавливает пристальный взгляд на нахальном шатене, который даже не думает отводить от меня свой изучающий взгляд.
Усмехнувшись, полковник Греас встаёт и пересаживается напротив, заодно красивым широким жестом показывает профессору на освободившееся место. Она кивает, царственно опускается на сидение и показывает мне сесть рядом.
Разговоры возобновляются, а я чувствую изменившуюся атмосферу в кают-компании. Настороженность растворяется, беседам возвращается оживлённый и дружеский тон.
Я перевожу дыхание. Мне очень повезло, что профессор здесь. Она вела у нас его факультативы во время своего отпуска после ранения. В финальной части своей длинной реабилитации, когда на службу ей ещё было нельзя, но физическое состояние уже восстановилось.
Как она говорила, ей надо занять свои деятельные мозги делом. Как и послужить на пользу империи.
Да, тот факультатив незабываем. Профессор Керлан гоняла нас в хвост и гриву. И при этом я получала несказанное удовольствие. Мне было очень жаль прощаться с таким замечательным преподавателем.
– Почему ты не пьёшь? – спрашивает меня профессор и показывает на столик. – Вот здесь, на краю, можешь себе заказать.
