Текст книги "Держись от меня подальше (СИ)"
Автор книги: Татьяна Снежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
– Извините, – Кир двигает стул пытаясь избежать чужого внимания, такого обременительного и неуместного сейчас.
Когда он обходит столики и шагает к двери, Арсений идёт в след за ним.
……
– Хватит, так из тебя вытечет вся кровь. – Юрист перекрывает кран и прихватывает руку пострадавшего друга. – В моей машине есть аптечка. Это нужно обработать, забинтовать и показаться врачу.
– Это случайность, – пытается оправдаться будущий банкир самому себе в отражении очков Арсения, избавляясь тем самым от укоризненного взгляда под оправой.
– Я не стал бы думать иначе.
– Тогда позвони, пожалуйста, Лее, отцу. Скажи, что все в порядке.
– Конечно. Как только обработаем твои раны.
– Я не хочу, что бы они искали меня.
– Мы специально воспользовались сан узлом на четвертом этаже, чтобы не пересечься ни с кем из гостей, но Кир, Лея будет..
– Я помню о ней.
Глава 14
Спортивная сумка непривычно давила на плечо. Женя уже забыла, как это – таскать на тренировку полную экипировку. Под вывеской «Клуб Единоборств» её встретил угрюмый спортивный зал, даже окна от пола до высокого потолка не делали его светлее. Тёмный кирпич и железные балки, пространство пахло как её прошлое: острый запах пота, магнезии и спортивного инвентаря.
Остановившись возле раздевалок в сумраке коридора, Лайт судорожно вздохнула. Мурашки пробежали по спине, когда волна воспоминаний так остро накрыла её, что даже звуки пропали. Звон цепей груш, гулкие и хлесткие удары, скрип чей-то обуви о брезент напольного покрытия, тяжелое дыхание. Всё это казалось единой вязкой массой, в которой она когда-то застряла, как насекомое в липкой смоле. Однажды она уже решила, что это то дерьмо, от которого она должна откреститься, чтобы выжить. Стать еретиком, признав свою прошлую веру ложной.
Так зачем она пришла сюда?
Дёмина упорно думала об этом, пока переодевалась. Верховский разбудил в ней что-то своим разговором о прошлом. Все эти дни воспоминания накатывали на неё волнами. Тот срыв в его кабинете тоже, пожалуй, повлиял. Внутри Жени накопилось слишком много невысказанного за последнее время – за полгода одиночества до возвращения синеглазого брюнета..
«Лайт, не влипай в истории больше».
Сколько раз после интерната она говорила это себе? Каждый раз, когда кто-то пытался достать её, она сдерживалась, оставаясь холодной и безразличной. Не затевала драки без крайней надобности, притворяясь, что не способна на это…
Теперь она долго наматывала на пальцы боксерские бинты, словно, наоборот, пыталась распутать свои мысли и чувства. Позабыв все схемы и правильное натяжение для собственных рук.
Выйдя в зал, поймала несколько взглядов местных завсегдатаев. Разные – суровые и насмешливые. Она невесело улыбнулась сама себе.
«Лайт, не влипай в истории больше».
Начала тренировку, постепенно увеличивая темп и нагрузку. Погружаясь в раздумья и воспоминания ещё глубже. Признаваясь себе, что до того, как она связалась с бандами и боями, всё было не так уж плохо… Кроме изнуряющих тело тренировок, была какая-то простота и четкость. Честность.
На ринге ей никогда не нужно было притворяться, что она спокойна, что она холодна… Держать дистанцию и скрывать свою силу или агрессию. Там ей всегда позволяли быть честной. Быть собой.
Она тренировалась, пока бинт не ослаб и костяшки не стерлись в кровь.
«Уже не так профессионально», – насмешка над собой мелькнула в голове. Досадливо шипя, Женя стянула бинт и оглядела зал, чтобы дать себе передышку. Рана на руке кровоточила и саднила, пришлось прикусить ее… Касание вызвало воспоминание о Верховском, как он прикасался губами к её пальцам. Жене пришлось прикрыть в досаде глаза. Она ведь пришла сюда, чтобы не думать больше о нем. Отвлечься хотя бы на пару часов, не вспоминать со стыдом, как снова поддалась его взгляду и напору…
Она так устала лгать..
***
Кирилл стоял в полумраке перед дверью квартиры Дёминой.
Та продолжала его избегать. Перестала ходить на утренние тренировки и на обед. Если Верховский вызывал её к себе в кабинет, посылала Монику. Та, к его злости, могла спокойно ответить на все рабочие вопросы.
Все его сообщения глава аудита теперь игнорировала. Единственное место, где Кирилл её видел – долгие общие собрания, на которых он снова смотрел только на нее. Этого она ему не могла запретить. А потом мстительно закидывал её отдел работой, вынуждая снова буквально жить в офисе. Жить этим гребаным банком – самый страшный кошмар Верховского-младшего. Но Дёмина и от этого уклонялась, покидая кабинет ровно в семь вечера… Последнее, что ему оставалось для разговора, на котором настаивал отец – заявиться к ней домой в выходной с самого утра и просто застать врасплох.
Он позвонил в дверь и слишком долго ждал когда та откроется. Злился, боясь, что всё-таки упустил её снова, но спустя долгие минуты дверь как будто нехотя распахнулась.
На пороге стояла Евгения в чёрной короткой футболке и шортах с влажными волосами. Такая, какой он хотел бы видеть её с утра всегда.
Кирилл нервно улыбнулся, пока та смотрела на него с раздражением. Одно то, что парень заявился к ее порогу в нерабочее время, задевало. С некоторых пор Верховский превратился в её личный кошмар. Каждый день, выходя на работу, Женя косвенно сражалась с ним, не уступая и не подпуская к себе.
– Зачем?… – зло, почти сквозь зубы выдавила она.
Кирилл на секунду прикрыл глаза. Он знал, что Лайт встретит его так.
– Пустишь поговорить? – спокойно спросил он. Мурашки по спине пробежали от этого «поговорить». Они, кажется, уже оба уяснили, что разговоры у них не выходят.
– В нерабочее время я не обязана с тобой разговаривать, – холодно ответила та.
– Ты и в рабочее время вполне удачно меня избегаешь, – настойчиво перебил её Кирилл. – Это разговор о работе.
Лайт, сложившая руки на груди, пробежала взглядом по его фигуре. И наконец поняла, что её больше всего напрягает во внешнем виде парня. Он был в деловом костюме в девять утра субботы. В прошлый раз, заявившись к её двери, он оделся куда проще. …Деловой разговор… Верховский умело надавил на её больную точку. Дёмина обязана оставаться сдержанным профессионалом, когда дело касалось её работы.
– Хорошо, заходи, – через силу согласилась она.
Кирилл прошёл за Дёминой в гостиную: белую, залитую утренним солнцем, пробивающимся сквозь прозрачные шторы. Вся в светлых тонах, как будто здесь и не живут. Откуда у его избранницы эта любовь окружать себя белым цветом?
Присел на диван и посмотрел на хозяйку дома. Та осталась стоять в дверном проёме, не выходя из его тени.
Женя с досадой подумала о недавно сделанном кофе, который теперь остывал на столе. Предлагать его гостю она не собиралась, больше шансов, что разговор не затянется, но терпкий запах щекотал нервы. Садиться она также не стала. Казалось, так быстрее получится выпроводить мальчишку из квартиры… И из своей жизни.
У неё сегодня ещё одна тренировка, будет в честь чего выплеснуть злость. В прошлый раз она была не так хороша, как хотелось бы.
– Твоя сестра дома? – спросил Кирилл, оглядываясь. Он уже понял, что не слышит посторонних звуков в квартире.
Лайт сдавила рукой предплечье, смотря на брюнета в костюме с ещё большей озлобленностью, хотя куда уж больше. Алиса сбежала к своему проклятому женишку ещё две недели назад. И Женя собиралась в эти выходные отправиться к ним домой, чтобы вернуть сестру.
– Разговор о работе, – напомнила она пришедшему.
Кирилл выдохнул и откинулся к спинке дивана, положив ногу на ногу.
Лайт отчего-то дрогнула – маленький засранец в девять утра выходного выглядит как королевская особа с прямой спиной и обманчивой ленью в глазах. Особенно остро это она чувствовала сейчас, находясь перед ним в своей старой и растянутой футболке. У неё с дресс-кодом всегда были сложные отношения. А Верховский даже в небрежно не застегнутой на все пуговицы рубашке, без галстука казался элегантным. И Женя наверно впервые заметила в нём черты отца, все отчетливее прорисовывающиеся с возрастом.
– Отец прислал меня поговорить с тобой и вернуть в банк, – начал он.
Дёмина напряглась из-за упоминания Верховского-старшего, будто наложение его образа на Кирилла не было её фантазией.
– Я не вернусь.
– Из-за меня? – спросил Кирилл с небрежной усмешкой. В его тоне и кривой улыбке был вызов: «Лайт, только не говори, что боишься меня».
Она прикрыла глаза, отсчитывая про себя до десяти. Снова детский вызов её якобы трусости.
– В чем настоящая причина, Женя? – тихий и вкрадчивый голос, до мурашек по коже. Когда Кирилл, мать его, так хорошо изучил её? Один болевой приём за другим…
– Не называй меня так… – не сдержавшись, прошипела она сквозь зубы и открыла глаза. Верховский в это время беззвучно встал с дивана и Дёмина вздрогнула. Электрический ток проносился по коже на спине, предсказывая нарастающую грозу. Зря она разрешила ему начать этот разговор. Её постоянно потряхивает от каждого его слова или действия. Нужно было послать его сразу до понедельника в офисе.
– Не будь такой лицемеркой, – то ли с усмешкой, то ли с горечью сказал он.
Её собственные слова, которые она никогда не произносила вслух при нем. Кирилл действительно уже научился понимать ее, видеть суть. Как же опасно. Ей оставалось только одно – притворяться куском льда, смотря, как он нагло, шаг за шагом приближается и запретить себе что-либо чувствовать.
– И куда же ты уйдёшь? – теперь в его голосе были искусственные безразличие и лень. Жене даже показалось, что он действительно думает – такой специалист, как она, никому не нужен.
– В «Гранд», – якобы небрежно, но на самом деле мстительно обронила она.
Верховский засунул руки в карманы брюк, из-за чего полы его пиджака смялись. Жестокая усмешка исказила красивое лицо – к конкурентам. Дёмина тоже любит играть нечестно.
– И сколько тебе предлагают? – жестко и по-деловому начал он.
"Неужели они собираются её перекупить?" Глава банковской сети настолько сильно надавил на сына? Лайт усмехнулась:
– Дело не в деньгах.
Кирилл знал это, просто продолжал бить по уязвимым местам.
– А там знают о твоём прошлом? – спросил он, сделав ещё один шаг вперед. – Про детство, связанное с бандами… – напомнил он.
Женя чуть не скрежетнула зубами. Как он, хренова «акула бизнеса», теперь вытаскивает козыри, припрятанные в рукаве? Припрятанные по её же вине.
– Спала со своим директором, если верить слухам, – ещё один факт, чтобы надавить. Еще один шаг к ней.
– Я не спала с тобой, – тихо прорычала она и тут же замолчала.
Парень же просто провоцирует её. Как всегда хочет вывести на эмоции. Может снова жаждет получить по лицу, проклятый мазохист? Он как раз на расстоянии вытянутой руки. Или это попытка заставить её наброситься на него с поцелуем? Лайт аж свела лопатки от осознания, что могла бы это сделать, и говорящий знает об этом.
– И очень жаль… – лениво, смотря ей в глаза, выдохнул Кирилл. – Действительно грустно – сплетни есть, а по факту… – и тон такой нейтральный. Такой, что ей не хотелось возражать.
Они думали об одном и том же. Женя устала обманывать и себя, и его. В его кабинете она повела себя так грязно и вызывающе, что теперь просто глупо оправдываться. Смотреть ему в глаза тоже было тяжело, но Дёмина не отводила взгляд, будто наказывала себя за ту ошибку.
– Я никогда не буду спать со своим начальником, – зло и отрывисто сказала она заученную фразу, а Кирилл сделал ещё шаг. Верховский приблизился к ней так, что они оказались лицом к лицу. Но руки он так и не вынул из карманов. Просто взглядом скользил по ней. Он лишь сейчас, на границе света и тени увидел желтое пятно на скуле женщины, будто бы след от прошедшего синяка. И сглотнул, понимая, что это могло означать.
– «Я ни-ког-да..» Лайт, признайся, как много раз ты повторила это про себя как молитву? – передразнил он её. – И чисто технически я уже не твой начальник, – тихий и рассудительный тон, горькая усмешка.
«Шах и Мат, Женя».
– Отец переводит меня в другое отделение банка из-за тебя. Я больше не буду мешать тебе работать. Можешь считать, что ты победила.
Кирилл сказал это и медленно сделал шаг вперёд, но не к девушке, а дальше по коридору, к выходу из квартиры…
Женя даже удивленно сморгнула. Как легко Верховский решил уйти и закончить этот разговор, не дав ей поставить настоящую точку. Лайт повернулась вслед за парнем. И сама не заметила, как пальцы зацепились за его рукав, за локоть. Рука выскользнула из кармана, Кирилл застыл на месте.
«Победила?!» – эта победа пахла гнилью и обманом.
– Шантажируешь меня прошлым и надеешься, что я ухвачусь за вашу подачку, как за спасительный шанс? – тихо проговорила она.
Кирилл блефовал. На самом деле его сердце пропускало удар за ударом. Он знал, как Дёмину заденет такой исход событий на фоне его намеков о шантаже. Даже эти слова о разглашении её прошлого щекотали нервы. Власть над ней возбуждала, и ему так сложно было отрезвить себя мыслью, что это всего лишь самообман. Аксиома – такие как она не сдаются.
Да, он играл грязно. Но и Лайт никогда не была с ним честна, всегда оставляя за собой право молчать. Она не подпускала его к себе по-настоящему. Вот только сейчас Женя сама не заметила, как близко он подобрался к ней. Он правда и мстителен, и злопамятен.
Верховский только теперь повернулся, без жалости смотря в глаза женщине.
– Ты сама выдаёшь свои страхи. Такая твёрдая и непоколебимая, что тебя невозможно победить. Но почему-то раз за разом пассуешь перед чужим мнением и слухами о себе… Паникуешь, что кто-то узнаёт о прошлом. Боишься, что перестанешь быть идеальной в чужих глазах? Мне плевать на все это. Мне нужна настоящая ты, а не твоя идеальная и холодная маска.
Женя с усилием поборола свои страхи, всё ещё стараясь держать голову холодной.
– Ты ведь все это делаешь ради того, чтобы я осталась в вашем банке. Пытаешься меня сломать, – тихо сказала она. Даже не спрашивала – утверждала.
Кирилл зло оскалился её рассудительности.
– Если выбирать между тобой в моем банке и тобой в моей постели – очевидно, что я выберу второе. Пусть отец подавится своими желаниями, – сказал он, смотря ей в глаза.
– Все понятно… Значит ты делаешь это назло отцу, – снова спокойный голос, констатирующий факты и зарывающий Кирилла в землю. Дёмина тоже умела провоцировать. Если бы не её упреки, смог бы он вытащить из себя правду и наконец превратить в слова, от которых становилось одновременно больно и приторно?
– Я делаю это… Я, блядь, настолько влюблён, что готов сдохнуть в притоне без тебя. Стерпеть любой твой удар. Блядь, Лайт, как можно так заблуждаться? Как можно быть такой глупой и слепой? – прорычал он, готовый дрейфовать на волнах своих чувств, пока та не ответит ему.
Чертов взгляд мальчишки, пронимающий её до самого сердца. Раздевающий до костей, как бы она ни старалась скрыть своё истинное и поломанное нутро. Темно-синие глаза, заострённый нос, красивое, даже слишком лицо, гладкое, почти лишенное жесткой щетины. Не лицо – холодная статуя с глазами, полными огня. Он младше её, но выше, а теперь ещё и сильнее. В расслабленных руках прячется сила противостоять ей. «Катись оно все..»
Женя не выдержала и запустила пальцы в волосы Верховского – убрала челку с лица, пристально рассматривая его.
Кирилл почти растаял от странного взгляда избранницы, которая смотрела так, как будто видела его впервые. Её глаза – восхищенные звезды. Неужели его богиня не понимала самого очевидного раньше?
Он дернул головой, скинув её руку. Перехватил падающую ладонь. Рассмотрел женские пальцы, тронул содранные на тренировке костяшки.
– Ты дралась, – и здесь не было обвинения, скорее грустная усмешка. Он не заставлял её невысказанными словами ненавидеть себя за эгоизм и скрытые желания. Вместо этого он потянулся к маленьким ссадинам и коснулся их губами. Он действительно любил её недостатки, и это стало последним гвоздем, что он вбил в гроб её принципов.
Лайт дернулась, и Кирилл почувствовал толчок в грудь. Женя оттолкнула его, но только для того, чтобы прижать спиной к стене. В следующее мгновение он ощутил жар её внезапного поцелуя. Задыхаясь под ее губами Верховский был счастлив – он снова смог ее спровоцировать.
Дёмина опять боролась, пытаясь что-то кому-то доказать: то ли себе, что плевала на свои же правила, то ли ему, что наконец честна. Она терзала губы Кирилла, а волосы натягивала почти до боли. Именно так, как он мечтал всё это время. Потом стащила его чертов пиджак, схватилась за рубашку, расстёгивая и чуть ли не отрывая пуговицы. Парень ни секунды не сопротивлялся, принимая всё, что давала ему эта женщина, проигрывая по всем фронтам и выигрывая её всю одновременно. Он знал, что, когда Лайт устанет, он будет ещё полон сил и отыграет своё. Когда дело касается мести, он всегда терпелив.
Они ввалились назад в гостиную, пошатываясь, прижались к новой стене. И так снова, и снова. Кирилл пересчитал своими лопатками все стены этой чертовой белой комнаты, пока его не придавили к дивану. Женя разместилась сверху, и он наконец запустил руки в её потяжелевшие от влаги волосы. Пахла она чудесно – утренним душем, свежестью и собой.
Лайт тут же выпуталась из его рук, наконец осмелившихся прикоснуться к ней. Кирилл сдавлено и разочарованно прорычал что-то невнятное, но та отстранилась лишь на миг, чтобы снять с себя футболку..
Светлая, полупрозрачная кожа ассоциировалась у Кирилла с морозным днём, чистейшим и искристым снегом на солнце. Переливы розового – её лицо, покрасневшее от возбуждения, как будто она смущена, как будто это он набросился на неё и целовал, как обезумевший. Нежно-розовые соски в тон к её волосам, восхитительная грудь.
Утреннее низкое солнце заливало комнату и силуэт Жени так ярко, и Верховский наконец понял, почему она любит столько солнечного света. В нем обнаженная женщина прекрасна. Если и спать с с ней, то только так – в лучах солнца.
– Женя, блядь, как можно быть настолько прекрасной? – он правда впервые спросил это вслух? И пьянея от своей же наглости, продолжил, – Всегда… Хочу тебя до одури…
– Заткнись, – прошептала женщина, и в её тоне было больше просьбы, чем грубости.
Она покраснела ещё сильнее, гребаная Дёмина. Смущалась? Сука. Это потрясающе.
Та чувствовала, как её щеки болезненно наливаются кровью, даже уши, наверное, были уже пунцовыми. Господи, мальчишка, лежащий под ней в расстегнутой рубашке и со спущенными брюками, с наглым взглядом и таким же языком… Верховский, мать его…
Кирилл тёплыми ладонями очертил изгибы её тела, груди, рёбер, талии. Остановился там, где пальцы, казалось, могли сомкнуться кругом. Потом ладони легли на бедра. Снова твердость косточек её таза под тканью, впивающаяся куда-то глубоко в душу. Под правым большим пальцем с острой четкостью проступала капля пирсинга в пупке. Он сжал зубы, выгибаясь под Лайт и крепко удерживая на месте. Упираясь в женщину уже болезненно напряженным членом, он выбил сдавленный выдох из нее. Ещё не стон, но уже близкий к нему.
– Идеальная, сука, почему ты… ты… такая… хочу тебя до чертиков…
Женя под напором упала ему на грудь, накрывая пальцами его губы:
– … Заткнись, пока я не передумала…
И Кирилл подавился своим сладкими словами: «Хочу ещё, хочу больше, хочу тебя…»
Они путано и поспешно стаскивали оставшуюся одежду. Парень продолжал шептать восхищенные ругательства, перебирая губами тонкие пальцы, кусая их кончики. Пока она не села на него, плавно направив в себя. Тогда Кирилл едва не захлебнулся и наконец замолчал. Чудесное и острое мгновение, когда они впервые в общем единение прорывались сквозь боль первых движений. Верховский ловил руками её тонкое и гибкое тело, стараясь с каждым толчком прижаться ближе, сильнее, когда Лайт сама двигалась. Была в ней какая-то дикость и стремительность. И Кирилл еле удержал ее в своих, казалось, когда-то крепких руках, когда Женя задрожала всем телом на пике, сильно и сладко сжалась на нем, так что захотелось взвыть… Сложно было не кончить вслед за ней. Кирилл едва сдержался, до боли прикусив нижнюю губу.
Мгновение спустя он шевельнулся под её обессиленным телом, повернул Женю на бок и продолжил, наконец изучать её всю. Медленно двигаясь в ней и ловя отголоски наслаждения желанной женщины. …Её наслаждения им… Намотав на пальцы розовые волосы, он открыл шею и оставил дорожку из поцелуев и следов зубов. Неспеша изучил грудь и тело, её белые бёдра. Невероятную гладкость кожи – шелковые лепесток и зефирную мягкость её самых нежных мест. Чувствуя, как она, ещё не пришедшая в себя, откликается спазмами на каждое его прикосновение. Сладкая и соленая, растекающаяся влагой в его руках и под ним. Кирилл прикусил её плечо и, задав уже свой неистовый ритм, провалился в наслаждение, как будто ушел с головой под воду. И хотелось верить, что её стоны, пробивающиеся через его рык, ему не кажутся. Он смог утянуть свою Лайт за собой в эту бездну во второй раз.
***
На выходе из здания Женя сунула в турникет пропуск, на карточке под витиеватой эмблемой банка «Гранд» красовалась её фотография, фамилия и имя. Дёмина перешла дорогу и спустилась в подземный гараж. Она пять месяцев работала на новом месте, но именного места на парковке банка ей так и не дали. Неприятно. Но в целом – мелочи.
Лайт жевала нижнюю губу, стараясь в голове пересчитать последние пункты аудиторской проверки. Пазл пока не складывался, что её невыносимо злило. Задумавшись, она не заметила тень, маячившую на периферии. Когда кто-то дернул её за локоть и прижал к себе, она по инерции напряглась, готовясь врезать обидчику.
– Женя, блядь, я жду целый час. Какого хрена ты такая трудоголик? – прошипел ей на ухо парень в чёрной коже.
Его мотоцикл стоял, припаркованный через два ряда.
– Верховский, мог бы и не ждать, – в тон ему едко ответила Дёмина, дёрнувшись из крепких рук. – Я написала, что задержусь.
Кирилл, облокотившийся на сидение её мотоцикла, уже поймал Лайт в объятья и не желал отпускать, придерживая за талию.
– В следующий раз я заявлюсь в этот чертов «Гранд» в твой кабинет… – нагло улыбнулся он.
Женя от досады сдавила его плечи. Естественно она скрывает на работе то, что спит с наследником их конкурентов.
– Только попробуй.
– А что? На практике у меня вроде неплохо получалось тебе помогать с расчетами.
Ещё один его конёк: постоянно напоминать любимой о том, что она теряет, скрывая их отношения.
– И в кого ты такой настырный?…
Верховский сместился на сидении, прижав Лайт чуть ближе, и въедливо парировал:
– Или может быть у тебя там любовник? – он, похоже, поймал приятную для себя волну злившую его избранницу.
Женя холодно возмутилась:
– Я не сплю с коллегами.
Кирилл взял её за подбородок и, смотря в глаза, скептично хмыкнул:
– Неужели? А я? У тебя вроде оставалась целая неделя отработки, когда ты сдалась…
– Все ещё празднуешь победу? – Она закатила глаза.
Всё тот же наглый мальчишка, цепляющийся к каждому её слову. Они оба, кажется, не изменились за это время, но как-то притерлись. Если раньше их острые углы причинял друг другу боль, то теперь идеально совпадали, создавая единую фигуру.
– Приз слишком хорош, – хмыкнул Кирилл, утыкаясь носом в розовые волосы где-то возле уха и потирая рукой её напряженную шею. Он услышал, как Лайт выдохнула, расслабляясь. Конечно, она устала. Но её близкое дыхание обжигало и возбуждало. Восхитительно. Он потянулся к её маленькому и аккуратному уху, поцеловал и почти заскулил: – Лайт, поехали. Или я прижму тебя где-нибудь здесь, в темном углу.
Женя, всё ещё украдкой красневшая от его дерзости промолчала, зная, что сцепившись с ней в споре, Кирилл может бесконечно сыпать пошлостями. Избавиться от парня после того, как она дала слабину и подпустила его к себе, оказалось невозможно… Настырный и упрямый… Даже на мотоцикл сел, чтобы быть с ней рядом чаще.
– Я не видел тебя целую неделю, – напомнил он.
Для Верховского это действительно был срок. Он даже спать будет, уткнувшись лицом в её волосы и не разжимая объятий. Видимо, чтобы не сбежала.
Помедлив, добавил:
– Ещё нам нужно кое-что обсудить. – Тон слишком сдержанный.
Дёмина отстранилась и сложила руки на груди, будто говорила: «Выкладывай, иначе не сдвинусь с места». Если это очередной разговор о том, чтобы съехаться и не прятаться больше, её ответ неизменен: «Разберись с собственной жизнью, прежде чем влезать в мою».
Верховский украдкой хмыкнул. Он знал все её аргументы против, но всё ещё боролся, пытаясь выйти из статуса дежурного любовника и занять рядом с Лайт больше пространства и времени.
Дёмина имела сотни причин не менять ничего: они конкуренты, у него уже есть номинальная невеста, свадьба маячившая на горизонте…
На самом деле же она не такая уж сильная и взрослая, когда дело доходит до её личной жизни. Кирилл и здесь раскусил её: Лайт слишком долго занималась учебой и карьерой, заботилась о личной жизни своей сестры вместо того, чтобы учиться вести свою собственную. На этом поле она была тем ещё дикарем.
Под ее пристальным взглядом парень замялся и полез в карман. В пальцах блеснул металл. В полумраке гаража было недостаточно света, но белое золото с искрящимся камнем так сильно контрастировало с чёрными кожаными перчатками, что сделать вид, что она не видит его, не получалось.
Женя напряженно спросила:
– Что это? – В голосе ледяной тон презрения. Таким же она встретила тот злополучный букет, ставший взмахом крыльев бабочки, вызывающим бурю.
Кирилл стиснул пальцы на кольце сильнее. Он снова перебрал? «Проклятье, Женя, почему нельзя просто принять это с улыбкой?» Он порой чувствовал себя в этих отношениях нейрохирургом, так тонко нужно было общаться с его Лайт.
– Обручальное кольцо, – Он думал об этом последние три дня и понял, что это единственный способ разом решить все проблемы, разрушить препятствия, которые выстроила Женя.
Если бы она хоть раз обронила, что просто не желает видеть его в своей жизни вне постели, может быть он в бессильной злости и гордости отстал от неё. Но нет. Лайт всегда находила только логичные доводы: «Твоя невеста, твой отец, мы конкуренты».
Верховский прислонился к краю сидения её мотоцикла, поэтому был даже ниже её и смотрел в глаза. Одной рукой он держал Лайт, другую с кольцом выставил между ними.
– Кирилл, ты бредишь? Я надеюсь, оно предназначено не мне?
Парень с затаённой, почти детской обидой стиснул зубы:
– Почему?
– Не прикидывайся дураком… Твой отец, твоя невеста…
Кирилл прикрыл глаза. Она снова за своё…
– Лея сбежала три дня назад со своим телохранителем. Её братец названивал мне, требовал, чтобы я приехал и вернул её домой.
Его до сих пор поражало, что Этьен решился на это. Видимо, связь его сестры с телохранителем казалась ему ужасней, чем с Верховским. К тому же, похоже, он окончательно испортил отношения с Леей, раз считал, что у Кирилла больше шансов уговорить её вернуться.
Лайт, ошеломлённая новостью, напряглась:
– И ты?
«Поехал искать обручальное кольцо», – хмыкнул про себя Кир. Он, конечно, подозревал, что со стороны Жени будет напряжение, но не эти скептицизм и холод. Арсений уже одобрил его решение. С психотерапевтом Верховский это не обсуждал пока, знал, что тот найдёт сотню доводов не спешить и в итоге подорвёт его самоуверенность. Кирилл был благодарен Лее за её побег, развязывающий ему руки. Не иначе божественный пинок для него: срочно решить вопрос с Лайт, пока отец не осознал необратимость произошедшего и не создал новый план по использованию жизни сына во благо их бизнеса.
– Я послал Этьена… Я уже давно не имею никакого отношения к личной жизни Леи.
– Ты разговаривал с отцом об этом? – строго и сдержанно спросила Женя. Блядь, Лайт пытается снова строить из себя ледяной сугроб?
Кирилл покосился на кольцо в своих руках:
– Об этом? Нет. Просто уговорить отца будет проще, чем тебя, – оправдался он с насмешкой. Он знал, что это правда.
Дёмина приподняла одну бровь:
– С чего вдруг?
– Он же сам хотел, чтобы ты вернулась в банк, – едко улыбнулся Кирилл. Отличная выйдет месть отцу за ту чёртову стажировку в её отделе. Верховский действительно злопамятен.
– Я не вернусь в ваш чертов банк, – огрызнулась Женя.
Кирилл потянулся к её уху и прошептал:
– Куда ты денешься. Это же семейный бизнес… К тому же с моей фамилией ни один конкурент точно тебя не наймёт, – и самодовольно улыбнулся: «Вот тебе шах и мат на все твои доводы, Женечка. У тебя просто больше не будет смысла скрываться».
Лайт дернулась, от его самоуверенности и наглости, уже зубы скрежетали. Ей, похоже, предстоит читать новую лекцию подростку о том, что значат слова «независимость» и «личное пространство», на которые он с разбегу пытается запрыгнуть. Она взяла из его пальцев кольцо, стараясь не смотреть на блеск камня, расстегнула нагрудный карман на куртке парня, положила туда украшение и надежно закрыла, повторив:
– Верховский, я не выйду за тебя. После чего поймала на себе его жгучий взгляд.
– Ли-це-мер-ка, – по слогам тихо проговорил он. – У меня больше нет невесты. Что теперь придумаешь, чтобы и дальше прятать наши отношения от остальных?
Лайт сглотнула горечь упрёка. Когда она столкнулась с этим кризисом в отношениях с Алексеем, все покатилось к чертям. А этот парень однозначно не позволит ей так же инертно слить эту битву.
Сглотнув, Кирилл попытался взять себя в руки и немного отступить:
– Съехаться, чтоб я больше не караулил тебя после работы, как сталкер, ты тоже откажешься?
Дёмина представила, как этот разговор об её задержках на работе перенесется в его обставленную черным квартиру.
– Чтобы ты меня «пилил» каждый вечер? – закатила она глаза.
– Облизывал тебя и пел оды твоим ногам…
Лайт хлопнула Кирилла по плечу, чтобы он не сбивал её с серьезного настроя.
– И конечно, по твоему, это должно меня привлечь… – возразила Женя отстраняясьот него. Ей не хотелось провести остаток вечера на влажной и холодной парковке. – Я подумаю над этим.
Кирилл, поднявшись, украдкой улыбнулся, погладив нагрудный карман. Она смягчилась – уже маленькая победа. Лайт однажды обязательно капитулирует перед ним. Он слишком упрям и методичен в достижении своих целей, чтобы не дождаться этого момента.
