Текст книги "Держись от меня подальше (СИ)"

Автор книги: Татьяна Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Дёмина сдержанно дышала, обнаружив странное волнение этого момента. Почувствовала необходимость посмотреть в его глаза, смахнув длинную челку со лба, узнать что в них таится. Определить чего он хочет от нее и как сильно боится. Странный и глупый порыв в отношении человека, так низко поступившего с ней. Она наконец поймала себя на мысли, что Верховский действительно кажется ей ребёнком, который запутался и не знает как обуздать себя. Сколько она видела таких в интернате? Каждый из них боролся за себя. Каждый был отдельным миром в мире.

Он, черт побери, её подчиненный. Сын её начальника. Младше на пять лет. Но почему мысль о переходе парнем разделяющей их черты из-за болезненной тяги к ней неожиданно разрослась внутри непреодолимым желанием позволить ему обжечься? Неужели взыграло тщеславие, которое она всегда ненавидела и презирала?

Евгения почти с придыханием тихо начала говорить, скорее чтобы напомнить себе кое-что:

– Верховский, ты знаешь, что ты гребаный псих? Ты, блядь, сталкер. Если ты…

И не успела закончить – Кирилл все таки закрыл ей рот поцелуем. И она приняла его, понимая, что через пару мгновений пожалеет об этом..

Прикосновение к ней, как переливы радуги, застилало глаза и сознание. Кирилл охмелел уже от осознания, что осмелился прикоснуться к своей богине. Но когда женщина не отстранилась и не стала вырываться, кажется, начал сходить с ума. Он специально атаковал её по самому больному месту, чтобы вытянуть наружу то, что Дёмина сдерживала.

Кирилл смотрел в её ледяные глаза, не смея сомкнуть век, и пил каждое мгновение рядом с этой женщиной. Его пальцы обхватили ее рёбра, проникнув под куртку и майку и начали двигаться вверх, неприлично задирая одежду. Тонкая и хрупкая под его руками. Он пользовался ее теплом и ждал, насколько далеко та позволит ему зайти прежде чем…

Резкий рывок головы и поворот её корпуса. Она вцепилась в его волосы, заставив задрать голову и показать глаза на свету. Евгения разглядела неестественно расширенные зрачки.

– Ты что, под дурью? – прошипела она с обвинением.

Кирилл вздохнул, прикрыв глаза и криво улыбнулся. Ничего действительно серьезного. Он больше одурел от этого поцелуя, чем от таблеток. Простая попытка переварить те чувства, что, оказывается, он испытывал к Дёминой. Проще, чем связываться с психотерапевтом, проще, чем пересчитывать ее «автографы» на собственном теле.

Но признаться, что он закинулся химией из-за неё, чего не делал почти три года… Не ей.

Женя, не услышав ответа, но заметив его снисходительную улыбку, зло сжала губы и достала из кармана телефон. Отвела взгляд, ища нужный номер, но не выпустила его головы.

Верховский косился на нее, дернул головой пару раз, – безуспешно, и тогда вскипел. Сам запустил руку в её волосы на затылке, заставив повернуть лицо к себе. И снова холод её глаз поманил Кира к губам начальницы. Дёмина сразу почувствовала что парень собирается сорваться с цепи.

Сопротивляясь, она с силой вжалась затылком в стену и сквозь зубы пригрозила:

– Позвоню твоему дружку из отдела безопасности. Пусть заберёт тебя, пока ты не наделал глупостей.

Эйфория резко покинула парня.

– Ну да, ты можешь, – пьяно хмыкнул Кирилл, обводя взглядом её красиво очерченную скулу и шею с точенными ключицами, чувствуя как леденеет взгляд. Чертова Дёмина снова пытается его опекать? Даже за этим строгим тоном, казалось, прячется беспокойство. Такое, мать его, неуместное сейчас.

Евгения же понимала одно: Верховский в конце концов сын её босса, если с ним действительно что-то приключится, и это всплывет публично, пострадает Олег Евгеньевич. Меньше всего ей хотелось подставлять этого человека. Он не виноват в поведении сына.

– Не порти Стасу выходной из-за такой мелочи. Он сейчас развлекается с твоей секретаршей, – мстительно выплюнул наследник банка, в надежде покарать этот «ебаный подснежник», который заместил его горячую и настоящую Дёмину.

И тут же увидел, как в глубине глаз начальницы рождается отвращение.

Евгения никогда не боялась за себя, зная, что любого опасно приблизившегося к ней может остановить. Агрессии и умения драться у неё хватало. Она даже порой не воспринимала чужие угрозы и действия всерьез, но вот её близкие… Если этот придурок притронется к Алисе… Раз ему и его дружкам хватает наглости и чувства безнаказанности так поступать, то ей плевать на то, чей паренёк сын.

Она отпустила волосы Кирилла и тут же ударила его снизу тыльной стороной ладони, затем кулаком.

Верховский прикусил до крови щеку и лизнул разбитую губу.

– Если ещё раз приблизишься к моей сестре, я тебе шею сверну… – задыхаясь от гнева, прошипела она.

Кирилл, нездорово улыбаясь, поднял руку и вытер губу от крови. Нормально так… От таблеток боль притуплялась.

– А если к тебе? – отстранёно смотрел на капли крови на своей руке.

Дёмина замолкла на полуслове. Гребаный псих. Он что реально не понимает? Она прихватила парня за ворот футболки, заставляя посмотреть себе в глаза. «Убью», – одними губами произнесла и отпустила. После ушла хлопнув дверью. Кирилл не стал её удерживать.

Глава 7

Вернувшись домой она тут же позвонила Якушевой. Та спросонья психанула, сказав, что Женя ей не мать и уж точно не должна лезть в её личную жизнь. Вылитая младшая сестра. На ту она тоже сгоряча накричала:

– Алиса, я должна снова перечислить тебе правила этого дома? Ни алкоголя, ни наркотиков, ни ругани, ни татуировок, ни пирсинга, ни религиозных культовых групп, и…

– И никаких мальчиков, приходящих сюда. – Та выгнула бровь. – Тогда почему тот второй пришел к тебе?

«Псих, придурок, идиот…» – билось в голове Дёминой весь воскресный вечер. Верховский вывел её на эмоции, будто она сама маленькая девчонка. Стыдно, непростительно. Непрофессионально!

Тот ведь действительно спровоцировал ее на пустом месте! Конечно, она специально атаковала его на тренировке, чтобы вывести из состояния молчаливого преследования. Но что получила в ответ? Ещё более наглое вторжение на её территорию! «Сама виновата», – корила себя Женя. Не стоило позволять парню даже думать, что он задел её своей слежкой. Нужно было просто тянуть до последнего, пока не кончится, мать его, эта долбанная стажировка или пока сам ненаглядный засранец не потеряет к ней интерес.

Все было на поверхности: злопамятный мальчишка пытается привести в исполнение свою угрозу о том, что она будет с ним спать в отместку за стажировку. Ну, и как ты на это повелась? С другой стороны: вот оно истинное лицо и его настоящие цели. Держи Женя – сражайся. И самое паршивое. Зачем она позволила ему себя обслюнявить? После такого восстановить прежнюю дистанцию будет уже невозможно. Дьявол, зачем? Что бы сидеть теперь и гадать чем для нее это все обернется?

Все её чертов характер! И когда она наконец научится сдерживать свои импульсивные порывы? Чем она отличается от парня, закинувшегося какой-то дурью для смелости?

Легкий озноб из-за поступка парня не прошёл и на следующее утро. Дёмина даже отказалась от тренировки, не желая пересекаться с Верховским. Хотя ей точно стоило сбросить пар. Она стала слишком раздражительной, и это отвратительно сказывалось на её работе.

– Соедени меня с отделом безопасности, пожалуйста.

Вот первое, что заявила Евгения войдя в свой кабинет утром, Якушевой. Та посмотрела на нее с укором и даже уперлась руками в стол, что бы разъяснить это распоряжение.

– Ты же не собираешься..

– Это тебя не затронет, – холодно прервала ее руководитель. – У меня есть личные вопросы.

Моника расслабила плечи и выпрямилась.

– Опять Верховский? Что он на этот раз… – досадливо начала та, выразив волнение по отношению к проблемам подруги.

– Я же сказала, что это личное, – вновь перебила Дёмина, и посмотрела на Якушеву так выразительно, что у той не возникло сомнений – делится с ней наболевшим подруга больше не станет.

"Ты предатель, если водишься с врагом – нет тебе доверия".

"Ну знаешь, ты тоже не святая" – отфутболила холодный взгляд помощница.

– Ну и пожалуйста, – психанула Моника испытав нехорошие эмоции от создавшейся напряженности. Она собиралась рассказать подруге кое – что, но очевидно придется дождаться лучших времен. Слушать сейчас Дёмина ее явно не собиралась.

***

Верховский провёл тренировку в одиночестве. Мысль о том, что он перегнул палку с начальницей, удушьем подкатывала к горлу всякий раз, когда он думал о произошедшем. Как и неотвратимый откат после таблеток. Кирилл никогда не умел вести себя «правильно» и вечно подвергался осуждению за тот или иной поступок. Но не прикоснуться к Евгении он не смог. Казалось, если он – больной идиот – не сделает этого, то точно сдохнет от чувств, что его переполняли.

В тот момент парень не думал и ожидал любой реакции от нее. Теперь… Он раз за разом вспоминал прикосновение к её губам, а под пальцами так живо расцветал шёлк тёплой кожи. Блядь, слишком сладко… Также как цвет её волос на фоне чёрной куртки.

– Твою мать, Верховский, ты где? – Кипел разраженный голос Стаса в трубке.

– В офисе.

– Тогда отойди от всех куда подальше, потому что сейчас я надеру тебе твою поганую задницу!

Кирилл был с утра не в себе, – раздражен и не собран – и тут еще истерика Белова.

– Что опять не так? – огрызнулся он и обвел взглядом большой офис, в котором неожиданно все замерло.

Черт, все пялились на него раскрыв рты. Он и в самом деле выразил свое недоумение слишком громко на потеху публике, которая только кажется и ждала сплетен погорячее.

– Ты, блядь, когда уже повзрослеешь? Припереться к ней домой? Под дурью?

Молодой человек прикусил губу и быстро поискал взглядом хоть какой то уединенный угол в этом "приюте глаз и ушей".

– Ладно, все, покончим с этим, – поморщившись, тихо ответил он, отступая к окну. Знал, что накосячил.

– Покончим, Кир? Так все просто? Мы договаривались на счет этого, ты пообещал мне и Арсению!

– Я надеюсь, он не знает? – С тревогой выжал из себя Верховский царапая ногтем подоконник. – Это было… Со мной все в порядке, я же сказал, – когда ему в лицо тыкали этой опекой… ой как же его это раздражало.. – Не говори ему… ты знаешь, ему лучше..

У Зимина были принципиальные взгляды на некоторые вещи. Если он решит, что Кириллу нужно чье – то участие, чтобы избежать проблем в будущем, то тянуть он не будет – доложит отцу. Арс всегда считал своим долгом предугадывать осложнения, прежде чем они плавно перетекут в разряд катастрофы.

– Почему всегда вынуждаешь прикрывать твою задницу? Тебе мало, что я из кожи вон лезу..

– Стас, я же сказал, что все… никаких сложностей я больше не создам.

– Лучше это было бы так, Кир… – тяжело вздохнул Белов и чертыхнулся. – Потому что я не знаю, что отвечать этой стерве, обвинившей меня в раскрытии личных данных.

Гордость Кирилла не давала сказать на это хоть что-то.

***

Арсений вошёл в свой кабинет, вернувшись после городской коллегии. Он с удивлением застал там сразу и Кирилла, и Стаса. Первый лежал на диване, второй, широко расставив ноги, развалился в кресле. Оба молчали, задумчиво пялясь в потолок. Зимину даже стало интересно, что такого занимательного они там нашли.

– Выглядите так, как будто вас переехал каток.

– Два… – ответил Белов.

Вечер среды – эйфория после выходных была давно придушена суровостью будней. В понедельник Верховский так и не увидел Дёмину, она не вышла из кабинета даже на обед. Во вторник опять пропустила тренировку, показав, что это уже не случайность. Все три дня повторяли друг друга. Стас рассказал ему, что долбанный мотоцикл начальницы не покидал парковки. Так много работы, что она ночует в офисе и не находит времени выйти из кабинета? Это пиздец. Дёмина как будто и есть, и её нет. Самое паршивое: ему просто необходимо было посмотреть ей в глаза и увидеть реакцию, и понять, что же изменил их воскресный поцелуй.

Евгения отдавалась в нем эмоциональным хаосом, он легко перескакивал от одного чувства к другому. Так каждая встреча с начальницей лицом к лицу превращалась во что-то безумное. И несмотря на её угрозу, Кириллу стоило ждать от нее чего угодно. Нет, стоило признаться себе: он просто надеялся на какое-то чудо.

– И что же переключилось с вами? – без интереса, больше из вежливости спросил Арсений, устраиваясь за своим рабочим столом.

Пока Верховский собирал все слова в стройное предложение, после которого Зимин не сможет обвинить его в идиотизме, Стас опередил:

– Впервые чувствую себя использованным женщиной.

Наследник оторвал голову от дивана. Занятый своими переживаниями, он и не заметил, что все эти дни Белов выглядел подавленным. В воскресенье, прежде чем Кир заявился к начальнице, они созванивались. Голос его звучал более чем довольно, он провёл с Моникой почти всю субботу и получил некоторую информацию. В основном то, что у Дёминой точно есть любовник в офисе. Но Кирилл и раньше в этом не сомневался. Что же изменилось за эти дни, раз Стас так подавлен?

– Якушева? – уточнил он.

– Игнорирует меня, будто этих выходных не было… О, чёрт, да вообще как будто мы не знакомы… И это после… – Стас зарылся пальцами в волосы, наклоняя голову. – Ааа, мы же провели вместе почти все выходные… Если бы все было так паршиво, она сбежала бы от меня сразу… Чувствую себя полным дерьмом… – несколько сумбурно рассказал приятель. Из него выплеснулось сразу столько эмоций, что даже Верховскому стало ясно – друг давно жаждал возможности высказаться.

Блядь, вот как на фоне этого сказать: «Как я тебя понимаю, я поцеловал свою начальницу, за что закономерно получил по зубам, и тоже чувствую себя дерьмом, потому что теперь не вижу её и не понимаю, она ненавидит и презирает меня ещё больше или все-таки ей понравилось, она же не оттолкнула сразу…»

– Дёмина считает меня сталкером… – всё, что он смог выдавить из себя в поддержку друга. И стоически выдержал укоризненный взгляд от Арсения. «И наркоманом,» – осталось невысказанным. Вещь, о которой Кирилл реально жалел. Он поддался порыву и вернулся к химии, которую избегал столько времени. Повторять ошибку он не собирался. Если уж Дёмина так легко заметила изменение в его поведении, то и Зимину с Беловым это не составит особого труда.

– С чего бы вдруг? – с сарказмом проговорил Стас, сползая в кресло ещё глубже, завуалированно намекая: «Как минимум, не стоило копаться в её белье, чувак, и приходить без приглашения в гости…»

Забавно, когда Кирилл затеял сбор компромата на нее, ему было все равно, как это выглядит со стороны и что думает о нем начальница. Но теперь, когда признал свои чувства к ней, собственное поведение казалось ему постыдным.

– Поэтому-то и нельзя заводить интрижки на работе, – подвёл итог юрист. – Очевидно, что если все пойдёт не так, придётся сталкиваться с объектом своего внимания ежедневно. А это не слишком хорошо будет сказываться на душевном состоянии и работе. Если бы ты, Стас, по привычке снял девочку в клубе на ночь, то давно уже забыл о ней.

Оба друга со злостью посмотрели на Арсения.

– Как дела у вас с Ириной? – с затаённой обидой спросил Белов, подначивая рассудительного приятеля, напоминая о связи с секретаршей.

– Я трезво смотрю на риски наших отношений, – улыбнулся Зимин, поправляя очки.

– Если кто-то и пострадает в их отношениях, то только та сторона, – зло пробурчал Кир. – Ты же у нас стратег и манипулятор.

Арсений даже не обиделся.

– Поэтому вы оба и приползли ко мне, – констатировал он. – Станислав, ты не слышал про правило трёх дней после удачного свидания? – хмыкнул юрист то ли в серьез, то ли в шутку.

– Скорее поверю, что Ирина также хороша в манипулировании, что проще было начать с ней встречаться, чем пережить эти военные действия, – закатил глаза Белов.

– Мы вроде начали с ваших проблем. На свою личную жизнь я не жаловался, – ответил Зимин с улыбкой. – Тихорецкий снова готовит иск. В отделе Кирилла переполох, Дёмина до конца недели должна перепроверить счета двух фирм и доказать утечку денег из них. Якушевой скорее всего не до тебя. Попробуй подойти к ней в понедельник.

– И чего ты раньше молчал? – воспрял духом Белов.

– Ты не спрашивал, – пожал плечами спаситель.

Кирилл нахмурился. Он не знал об этом: все его задания и документы для перепроверки и свода были обезличенными цифрами, не имеющими для него значения. Теперь стало ясно, почему глава ночевала в офисе. Верховский мысленно дал себе затрещину – конечно, глупо так зацикливаться на себе. Дёминой и правда не до него.

– Арс, я переночую в твоём кабинете сегодня? – напряженно попросил Кирилл, когда Стас ушел. Тот бы точно поинтересовался какая еще дурь засела у парня в голове.

***

В конце рабочего дня Якушева недоверчиво посмотрела на Верховского, но, попрощавшись, выключила общий свет и покинула зал их отдела. Он выждал некоторое время, прежде чем встать и направиться к кабинету. Чего хотел Кирилл? Может очередного обвинения в том, что он псих, или удара от неё, губа как раз зажила. Да чего угодно, лишь бы увидеть Евгению и убедится, что произошедшее в воскресенье – не плод его воображения под колёсами.

Кирилл готовился к очередной перепалке, но не ожидал, что, войдя в кабинет начальницы, застанет её спящей над кипой бумаг. Темноту разгонял лишь свет настольной лампы. Белый пиджак висел на спинке кресла. Лицом Дёмина уткнулась в локтевой сгиб. Он мог видеть лишь её спину и голые плечи. Тонкие лямки шёлковой майки спустились на плечи. Коротко стриженные волосы открывали шею. Черт. Пожалуй, лёд ему сейчас бы не помешал, чтобы остыть. Кирилл замялся на мгновение, не зная, как поступить. Разбудить… Уйти… Перенести на диван? Распластаться рядом… Желательно у её ног…

Не удержался и подошёл к спящей, с трепетом рассматривая её спину. Сейчас она казалась хрупкой – оголенная и беззащитная. Их воскресный поцелуй каким-то образом вернул ему уверенность в себе. Кирилл невольно поднял руку и закусив губу легко провел кончиками пальцев по основанию шеи, по бархатистой коже, по линии позвонков.

Правая рука, так и не выпустившая ручку, сжалась, показывая, что он всё-таки нарушил ее сон.

Отступил.

Женщина поднялась, медленно приходя в себя и моргая. Прежде чем посмотреть на Кирилла, она поймала уже неприлично сползшую лямку майки и вернула на место. Когда наконец их взгляды встретились, оба насторожились. Кирилл видел, как в глубине ее глаз зарождается праведный гнев из-за того, что он опять посмел зайти в её кабинет без спроса. И опередил её.

– Сделать кофе? – ровно спросил он, пряча панику.

Евгения свела брови и просто на него смотрела. Ей и прежде было неловко признавать привлекательность Верховского. С первой встречи она избегала слишком долго рассматривать его, будто её могли поймать за руку и обвинить в том, что он ей небезразличен. Нет, конечно, никакой симпатии!

Теперь же она внимательно изучала его лицо, словно про запас: ровные и правильные черты, красиво очерченные губы, на которых теперь не было привычной ухмылки, и бледная особенно на фоне его тёмных, почти чёрных волос кожа. И эти яркие глаза смотрели на нее так, будто о чем-то сожалели.

– Не стоит тратить время зря. Отправляйтесь домой, – ответила как можно небрежней.

Кирилл чуть поднял подбородок. Она все еще на "вы"? Это кольнуло больно, но он сдержался.

– Ключи у друга забыл. Дозвониться ему не могу, – слетела с языка ложь. Такая, мать его, плоская по своей сути. Какого дьявола он творит? Кирилл вдруг представил себя на узкой тропе. Шаг в сторону, и он снова отступает от протокола, и его осуждают. Как же порой сложно сосуществовать рядом с другими людьми.

– Воображение у вас так себе, Верховский, – парировала начальница по инерции, потом отвела взгляд, морщась и массируя переносицу.

Как же паршиво она чувствовала себя, размякшая и обессиленная после короткого сна. Как же устала за эти суматошные дни. Нет никаких сил и желания спорить с навязчивым парнем обмениваться колкостями и игнорировать.

– Двойной чёрный, – сдалась наконец Дёмина и начала перекладывать бумаги на столе. И Кирилл рад был сейчас исполнить любой ее каприз..

Глава 8

Оказавшись в темном коридоре, Кирилл почувствовал себя легче. Позитив рванул вверх сразу на несколько делений и даже в груди стало свободней. Последние несколько дней, что они не виделись в груди жгло и зияло пустотой. Он много чего передумал, ожидая их встречи, успел обозвать себя на все лады, но сложнее всего было вынести эту чёртову неопределенность.

Обычно девушки были к нему более чем благосклонны. Кирилл и не напрягался, – они сами флиртовали и шутили, не замечая его привычной язвительности или дурного настроения. Лея… боготворила его. Предложи он сестре Стаса пойти подышать свежим воздухом, та была бы счастлива. С Евгенией все было не так. Она цеплялась за любое его неосторожное слово или взгляд, не позволяла ему быть зазнавшимся придурком.

Спокойно сделал две чашки кофе, радуясь небольшой передышке, только вот привести мысли в порядок даже она не помогла. Все выходило как-то сумбурно. Тревожно. Волшебно.

Войдя в кабинет начальнице, он застал ту уже на ногах, надевающую пиджак. С кучей бумаг на столе она немного разобралась. Кирилл молча протянул ей бумажный стакан..

– Паршивый кофе… – «прости» осталось невысказанным. Это смешно. Верховский ведь грозился Дёминой, что та будет носить ему кофе. А сам даже в этом оказался «не так уж и хорош».

Евгения чувствовала себя отвратительно, снова пойманная парнем врасплох. Помятая и беззащитная от внезапно накатившего сна. Стоило вчера ночью всё-таки поспать. Хорошо, успела привести себя в порядок, пока стажер выходил.

– Самое оно для паршивого вечера, – дополнила она, отпивая горький кофе. Челюсть свело, но мозги прояснялись на раз. – Спасибо.

Кирилл поднял на неё взгляд. Он понимал, что та могла не благодарить его, особенно после всего, что он сделал и сказал ей, но… она это сделала. Браво!

Взгляд сместился к ее руке со стаканчиком кофе, к ее пальцам – тонким, изящным – прикосновение к которым прямо сейчас могло столкнуть его в бездну пьянящего восторга.

Дёмина глубоко вздохнула, напоминая себе о дистанции. Оглянулась на настольные часы.

– Вы что-то хотели? – наконец спросила она, собравшись с мыслями.

Её обращение на «вы» отрезвило Верховского. Он думал, оно осталось в прошлом, до поцелуя. Но Евгения Игоревна очевидно снова пыталась натянуть на себя белую шкуру, притворяясь кем-то иным.

– Верховский, рабочий день давно закончен. Отправляйтесь домой, вы справляетесь со своей работой. Вам не нужно здесь быть после восьми… – Дёмина сглотнула. Разве что доставать её. – У вас нет иных дел?

Усталый и рассудительный тон собеседницы бил Кирилла похлеще кнута. Нет иных дел? Ну да, самое время залить свою злость и обиду на женщину с этим ее "вы" в баре в компании депрессивного Стаса. Даже если он снова закинется чем-то серьезным, друг в своём нынешнем состоянии не заметит. Интересно, кто из них кого достанет первым? Даже Егор их не спасёт. Арсений же все равно не пойдёт никуда в будни.

Верховский глубоко вздохнул, душа в себе порыв сделать что-нибудь по-настоящему наглое и вызывающее. Просто отвернулся, сделал пару шагов и уселся на стул перед столом шефини.

– А ты, похоже, не справляешься со своей работой, раз спишь на рабочем месте.

Дёмина не сдержалась, прикусила нижнюю губу и хмыкнула от этого наглого тона мальчишки. После чего поймала внимательный, обжигающий взгляд парня и пожалела, что так явно показала свои эмоции.

– Всё ещё продолжаете следить за мной? – спросила она и села в своё кресло. – И что, что-нибудь интересное получилось найти? Кроме того, что я сплю в своём кабинете, – почти без интереса спросила она.

Такая спокойная и пренебрежительная, что челюсть сводит. Ничего толком Кирилл не узнал, только крохи информации. Судя по насмешке они никак не могут помешать её положению или репутации. И хочет ли он влиять на них теперь? За эти дни он уже осознал, что желание уничтожить начальницу заменило совершенно иное – жуткий интерес. На фоне этого такая попытка вести диалог скорее радовала, чем унижала его. Она давала возможность наконец поговорить с ней.

– Жень, когда мы общались с твоей сестрой, она пару раз назвала тебя Лайт, – произнес он почти бесстрастно, так чтобы перешагнуть пропасть, и не быть воспринятым в штыки. Так звала её сестра, и он знал, что так её называла Моника в разговорах с Беловым.

Та приподняла подбородок. Вот почему следовало держать Алису подальше от Верховского и его друзей. Вот та причина из-за которой она все таки пожаловалась Белову.

– Евгения Игоревна, если хотите что бы я вас слушала, – пресекла она его попытку перейти на «ты».

Кирилл внутренне оскалился на указанные ему границы, как зверь на прутья клетки, но продолжил:

– Лайт – странное имя. Откуда оно?

Дёмина свела лопатки и почувствовала холодный шёлк подкладки пиджака. Те времена, родом из которых это имя, она не желала вспоминать.

– Это личный вопрос, не связанный с работой.

Тут же отметила, как парень чуть-чуть раздул ноздри. Его злит то, что он ничего о ней не знает, а она уходит от вопросов. Это заставило её найти точку внутреннего равновесия и улыбнуться самой себе – ничего у этого мальчишки не выходит.

– И как ты не устаешь постоянно притворяться? На работе госпожа Дёмина, дома – Лайт, – задал Кир провокационный вопрос с затаённой злобой. Он не верил что ей было уютно за той маской, которую она носила. Он хотел ее настоящую, – живую, горячую, мечтал, что бы она дала ему надежду, но не позволял себе просить об этом.

Женя сглотнула. Она никогда не воспринимала себя как разваливающуюся на части личность. За всеми этими социальными ролями было железное ядро, целостное «Я», борющееся с системой и пытающееся при помощи масок выжить. Но слова Верховского почему-то задели её. Только сейчас она поняла, что этот чертов взгляд из-под густой челки пытается рассмотреть это самое ядро, снять всю шелуху и залезть поглубже к её сути. Ей вдруг стало неприятно, будто к ней применили насилие.

– Родители никогда не давали вам ласкательных имен? – схитрила женщина, вынуждая собеседника так рьяно копающегося в ее жизни, пойти по ложной дорожке.

Кирилл расценил это на свой лад, поэтому ответил с той же интонацией.

– Нет. Ну если не считать, тех двух раз, когда отец назвал меня взъерошенным галчонком.

Демина не смогла удержать вопросительного взгляда в его сторону. Она ожидала застать парня задумчивым, ушедшим в собственные приятные воспоминания, но молодой человек смотрел на нее прямо и укоризненно. Он явно не повелся на ее уловку.

– Верховский, отправляйтесь домой. Вы мешаете мне работать, – в очередной раз повторила Дёмина. Она взялась за мышку и вывела ноутбук из спящего режима. Перестук клавиш прервал голос:

– И дерёшься как профессионал.

Женщина остановилась, но не стала отвечать, не поднимая взгляда от монитора. Кирилл почувствовал её внутренне напряжение, странное для данного вопроса.

– Где и зачем ты этому научилась?

Чертов мальчишка. Евгения нервно застучала по клавишам. Какого дьявола, он вечно наугад попадает по её больным местам.

– Вам сообщить адрес зала и имя тренера?

Верховский услышал в её голосе скрытую злость. Следовало отступить, пока она не спустила его с 8 этажа. В этот раз он промолчал, впитывая её реакцию.

– Что не так с этими бумагами? – выразил спешный живой интерес. Он, похоже, уже поймал волну вопросов, которые раздражали главу отдела.

Она оторвалась от монитора и бросила на него взгляд.

– Мне стоит третий раз повторить…

– Первых двух было мало, чтобы понять, что я не уйду? – пожал плечами Кирилл.

Евгения рассерженно прищурилась: ей больше нечего делать, как тратить время на споры с наглым стажером?! А тот уже тянулся за верхней папкой на её столе. Просто наугад взял в руки. Дёмина с каким-то беспомощным осуждением смотрела на его движения.

– Что ты ищешь? – спросил он.

– Вы… – строго напомнила она ему.

– Евгения Игоревна, что вы ищете? – издевательски поправил он сам себя.

– Желаете сверхурочно поработать? – воодушевленно бросила она, надеясь, что мальчишка сбежит от внезапной ответственности.

Верховский приподнял уголок губ и нервно выдохнул:

– Желаю…

Дёмина ощутила жар на щеках, но в очередной раз глубоко вздохнула, сдерживаясь.

– Утечка из бюджета фирмы в размере 288 тысяч за год.

– 24 тысячи в месяц, – быстро подсчитал Кир.

Женя хмыкнула. Если бы все было так просто и очевидно. Она первым делом проверила расходы с подобной суммой, но ни одна из них не повторялся с цикличностью раз в месяц. В марте и августе вообще не было строк на подобную сумму. Слишком очевидный вариант.

Голова её заработала. Глаз ведь за эти три дня перепроверок замылился, она стала терять из виду важные детали. Возможно, стоит просто поискать строки расходов, которые повторяются каждый месяц и высчитать суммы, потраченные по этим пунктам за год.

Женщина невольно зарылась пальцами в волосы, уходя в цифры и забывая о посетителе. Среда на исходе… А успеть нужно к пятнице…

Кирилл наблюдал, как начальница совершено потеряла к нему интерес, вместо этого с азартом начала что-то проверять на компьютере. Его это немного задело.

– Есть мысли по этому поводу? – спросил он, зная, что та снова разозлится, потому что он отвлекает её. Евгения взяла стопку папок со стола и протянула ему.

– Я буду называть пункты. Сделайте мне сумму расходов по ним за год.

***

– Доброе утро, – невесело хмыкнул Стас. Растрёпанный и сонный Кир поднялся с дивана Арсения. Плед сполз с плеч.

– Сколько времени…

– Восемь утра, – сказал чересчур бодрый Белов.

Парень проспал всего пять часов. Дёмина всё-таки выгнала его из кабинета в три ночи. Сука, вот это романтика. Он, Женя и ёбаные бесконечные цифры. Даже несмотря на то, что, принявшись за работу, они почти не говорили, при воспоминании о минувшей ночи губы брюнета упрямо растягивались в улыбке.

Семь пунктов за год сошлись по конечной сумме с утечкой, но ничего конкретного. Все пока без доказательств. Он тщетно прокручивал пункты в голове. «Расходы на оборудование», – на черта фирме без производства, специализирующейся на перепродаже товаров, такие затраты?

– И что ты здесь делаешь? Снова ловил Дёмину врасплох? – чуть похабно оскалился друг.

Кир ощетинился, подняв на него взгляд.

– А ты какого дьявола такой бодрый? Якушева наконец заметила?

– Мне напомнить о нашем последнем разговоре? Ты сказал, что больше никаких сюрпризов, – скрипнул зубами Стас и кинул Кириллу флешку. – Этим утром мне кое-что наконец прислали по Дёминой. Хотел поскорее тебя обрадовать.

Белов имел полное право злорадствовать. Косвенно он винил женщину в том, что у них с Моникой всё развалилось, даже не начавшись толком.