Текст книги "Держись от меня подальше (СИ)"

Автор книги: Татьяна Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

«Хочу, чтобы ты просто убрался из моего отдела и больше не преследовал меня», – ей стоило признать свою неправоту. Если бы в минувшую пятницу она разрешила ему уйти и подписала задним числом характеристику, этого всего не случилось бы.

Он бы не прижигал ее взглядом, не маячил перед глазами в спортзале, не заставлял давиться едой в столовой.

Но отступать и прогибаться под испорченного богатенького мудака было тем ещё дерьмом. Тем более сейчас, когда он вроде как понял, что она «сожалеет» – это дело принципа.

– Нет. Думаю, если вы так легко справляетесь с нагрузкой для стажёра, вам можно доверить полный объём начинающего сотрудника, – в сердцах огрызнулась Евгения.

Она ведь не хотела этого говорить, наоборот, собиралась предложить завтра отгул, раз уж он выполнил все задачи. И далее – работать полдня, если уж он справляется. Но она не смогла пересилить злость из-за его наглого тона и взгляда, раздевающего её даже сейчас.

– Мне кажется, у вас слишком много свободного времени на работе, раз вы тратите его на наблюдения за мной. Вы рылись в моем кабинете, – Дёмина не выдержала и всё-таки озвучила это, выдав, что не столь уж холодна и безразлична к его поведению.

«Рылся в кабинете в нерабочее время», – мстительно отметил Кирилл. Тёплая волна самоуверенности уже накатила на него. Похоже, все эти дни молодая особа скрывала, что нервы её на пределе.

– А вам есть что скрывать? – улыбнулся он так остро, что ей стало плохо.

Она хотела поставить на место наглеца, а он, похоже, плавал в этом остром супе из взаимных колкостей как акула.

Переиграть его сложно. Это лишь даёт ему шанс сократить дистанцию и опустить её до своего уровня, чтобы унизить.

– Господин Верховский, – попыталась она строгим тоном поставить наглеца на место, но он снова сверкнул острым взглядом из-под челки.

Её обращение, оставленное ещё неделю назад из-за неудачной игры слов, теперь задевало внутри Кирилла новые струны. Он просто не мог не улыбнуться в ответ:

– Ну зачем так официально, я обычный стажер и ваш подчиненный. Или вы тренируетесь обращаться ко мне в будущем?

Евгения так сдавила свою металлическую ручку, что та чуть с хрустом не переломилась.

– Верховский, – она набрала воздух в легкие, чтобы придушить в очередной раз злость. – Вы свободны. Не стану вас задерживать.

Она могла бы украсить любой розарий, самыми крепкими и острыми шипами.

Кирилл мягко улыбнулся и встал.

А Евгения вспомнила о словах Моники. Та сказала, что парень к ней неровно дышит, поэтому ей стоит просто его отшить. Но, черт побери, где в этой взаимной перепалке можно было вклинить: «Отвали, ты не в моем вкусе. Терпеть не могу мудаков вроде тебя!» Не получив в ответ: «Ты много о себе воображаешь, кому ты нужна…»

Но необходимость раз и навсегда избавиться от внимания наглого поганца зрела и кипела внутри.

Глава 5

Вечером того дня Дёмина случайным образом столкнулась в одной кабинке лифта с главой юридического отдела. По долгу работы они изредка общались, но ничего кроме должностных обязанностей их не связывало.

Арсения Юрьевича она относила к категории порядочных, серьезных коллег и ценила как высокого специалиста.

Был довольно поздний час, Евгения спускалась в гараж. Возможно он оценил ее наряд, но вида не подал. Сухо пожелал доброго вечера и опустил взгляд. Только между пятым и четвертым этажом неожиданно подал голос:

– Кирилл справляется со своими обязанностями?

Дёмина на секунду поплыла, не расшифровав вопроса.

– Кирилл? – переспросила она, удивлённо вскинув взгляд.

– Верховский, – пояснил Зимин, быстро смекнув от чего спутница растерялась, – сын Олега Евгеньевича.

Девушка округлила глаза и сдавила пальцами шлем.

– Вы его знаете?

– Да, мы с ним довольно близки. Если возникнут сложности, смело обращайтесь ко мне. Иногда он прислушивается к моему мнению.

«Как вы его терпите?» Едва не сорвалась с языка.

Дёмина запрокинута голову и размяла шейные позвонки. Не ахти какой поступок, но здесь не до выпендрежа. «Ещё один друг».

Пожаловаться? Наябедничать? Это ее шанс. Шанс навсегда избавиться от «лишнего груза» в своем офисе. Таким личностям как Зимин можно довериться.

Двери лифта отворились выпуская их в подземный гараж. Спутник пропустил ее вперёд и последовал за ней.

– Я… – начала Евгения, обернувшись к молодому человеку, «хочу избавиться от него и побыстрей» вот, что жгло язык, – справляюсь со своими подчиненными.

Как низко она должна упасть, что бы обращаться к посторонним за такой помощью? Открыто показать свой непрофессионализм? Нет, это не ее уровень. К тому же, если они тесно связаны и общаются, это будет только поводом посмеяться над ней. Упертому барану Верховскому смеяться над собой она не позволит.

– Не сомневаюсь, – учтиво ответил Зимин, и дёрнул дужку своих дорогих очков, коснувшись их тонкими длинными пальцами. – У Кирилла масса причин восхищаться вами.

Вот уж в самом деле меткий комплимент. В самое, мать его, яблочко.

***

Верховский трудно входил в режим. Просыпаться в шесть, чтобы «погреть» глаза было для него довольно сложно. Но какая разница раньше на час или позже, если все равно необходимо посещать стажировку в офисе.

Он припарковал машину напротив фитнес цента, обошел машину и достав сумку с формой зло захлопнул багажник. Каждый день он задавался вопросом, почему Дёмина не бросит все это, почему не забьет на тренировки, что бы меньше пресекаться с ним здесь. И язвительно отвечал самому себе: "Ей похрен! Ты для нее не важнее датчика слежения."

Это реально злило. До сжатых зубов, до гневных взглядов в ее сторону. Вот только это утро наконец избавило его от всех гнетущих вопросов.

Кирилл застыл на входе в зал. Девушка сегодня пришла раньше, заняла непривычную для себя зону и ожесточено избивала грушу в дальнем углу. Прежде она мучила только тренажёры, ну, и косвенно его.

Била Дёмина жестко и зло, так что в конце последней тирады ударов обессилено обняла снаряд. Верховский видел её только со спины и заметил, что сегодня на ней ещё больше одежды. День ото дня девушка надевала все более закрытую форму. Сегодня можно было рассмотреть лишь открытые руки. Дёмина наконец перевела дыхание и обернулась.

Она научилась угадывать пристальный взгляд волчонка даже со спины. Смахнув со лба капли пота, и приклеив к губам равнодушную улыбку, спросила:

– Поспарингуем?

Кирилл, прежде не слышавший от неё в этом зале ни слова, опешил. А Дёмина сделала несколько шагов в его сторону, чтобы показать, что она обращается именно к нему. Впрочем, никого другого сейчас в этой части зала не было.

– Ты вроде в нормальной форме? – досадливо спросила она, будто раздражённая его молчанием. Синеглазый брюнет, ещё не пришедший в себя от раннего пробуждения, непонимающе смотрел на неё. Она не шутит? Бить её? Было в этом что-то нездоровое. За неделю он всё же остыл и уж точно не хотел вот этого.

– Не бью женщин, – выдавил из себя Кир.

Евгения зло ухмыльнулась: «Ну же, давай, покажи своё истинное лицо».

– А ты представь, что я не женщина, – огрызнулась она и впечатала в грудь мальчишки свободную пару перчаток для смешанных единоборств.

Кирилл не узнавал начальницу. Где та сдержанная и холодная глыба, говорившая с ним на вы? Эта женщина больше походила на сгусток плазмы, шаровую молнию. Что же её наконец вывело из себя? Он вспыхнул нетерпением и под её ледяным и уничижительным взглядом начал натягивать перчатки. Понимая, что ничем хорошим всё это не закончится.

Верховский не был мягкотелым неженкой, но дрался последний раз на первом курсе. Хотя опыт у него был обширным и полным запрещённых приемов: кто бы знал, сколько дерьма прячется за воротами элитных школ.

Евгения стояла, внутренне дрожа от адреналина. Сколько времени она не выуживала из себя эту опасную грань? Два года? Якушева была права. Дёмина знала, как отшивать слишком наглых парней. Чаще всего те, кто так остро били словами, пасовали перед реальной агрессией. Тем более такие «золотые» мальчики, что не следят за языком, привыкшие разгребать угли чужими руками.

Кирилл едва ли успел поднять глаза на розоволосую, держа руки перед собой, когда как вспышка молнии – удар по челюсти. Не тяжёлый, но ощутимый, до обидного чистый. Он, опешив, отступил, упираясь левой пяткой в мягкий пол. Вот только это оказалось лишним. Нянькаться и ждать пока он очухается и соберется никто не обещал. А Дёмина – эта гребаная, безумная сука – пошла в наступление, забивая его практически в угол, убеждая, что детство в приюте куда опасней, чем его подростковые разборки.

Жесткие удары руками и ногами, коленями и локтями… Он пытался уйти и блокировать, пару раз попал в живот и рёбра. В лицо так и не решился. Переломить ситуацию получилось только тогда, когда девушка выдохлась.

Кирилл опустился, поймав её на плечо, просто обняв, сдавил, прижав руки к корпусу. И оторвал от земли.

Какое-то странное чувство растянуло это мгновение на вечность. Потом Верховский так и не смог понять, что именно это было. Неожиданно легкий вес соперника или одновременно терпкий и нежный запах, отпечатавшийся в сознании. Именно тот, что хочется слизывать с чужой кожи. Или её тепло, обещающее ещё больший жар при близости. Или сдавленный, но явно женский рык… Или досадливый вздох сквозь зубы…

Зафиксировав свое право на нее Кирилл вернул Дёмину на пол почти мягко. Будто подступил к какой-то черте и испугался пропасти за ней. Он, блядь, испугался возбуждения из-за нее?

Но следующее выбило из него все приятные и острые впечатления.

Полсекунды он свободно висел в воздухе, прежде чем его желудок вылетел через рот.

Кирилл почувствовал, как летит и ударяется о мягкий тренировочный ковёр. Искры из глаз помешали оценить всю их совместную возню в портере. Резкий хруст его собственного хребта, который принес боль от любого движения в сторону. Его шея в локтевом захвате, выдающая то, что, кроме уличных боев, Дёмина посещала профессиональную борьбу и курсы самообороны.

– Что, не получается забыть? – неожиданно шепнула она ему на ухо и обожгла ещё одной волной дрожи во всем теле.

Евгения почти с садизмом дождалась, когда к глазам Верховского уже начала подступать темнота, и только тогда отпустила. Парень чуть закашлялся, выползая из-под нее.

– Какого дьявола ты творишь? – прошипел он пытаясь прийти в себя и рассмотреть за черными пятнами в глазах пространство вокруг.

Дёмина странно улыбалась, будто была разочарована тем, как быстро он сдался. Грёбаная безумная сука!

– Я думала, ты покрепче, – будто невзначай уронила она. А внутри все билось и все клокотало. Ведь меньше минуты назад, когда парень поднял её, думала, что он все-таки победит. Игра на тонком льду. Она только сейчас поняла, что «мальчишка» выше её ростом. В офисе он казался худым, но в зале Женя отметила, что под майкой скрывается крепкое тело.

– Ты ведь штангу тягал… – шутя бросила она. – Сколько максимальный вес от груди?

– Что? – растерянно спросил Кирилл, глядя на девушку с пола. Произошедшее вызвало жар в животе, и адреналин сдавил легкие. Унизительно, но от удушья его член стал болезненно твердым в штанах, и его попытки незаметно скрыть этот факт от Дёминой были тщетны.

– Сто десять вытянешь, если подстрахую?

– Иди на хрен! Убить меня хочешь? – выдавил из себя Кирилл.

Дёмина снова криво улыбнулась.

– В чем дело? Боишься? – спросила она, пристально смотря ему в глаза. И опустив взгляд к его ширинке мягко добавила, – тебе придется самому разобраться с этой маленькой проблемой.

И Кирилл наконец понял, что происходит.

Прежде она не показывала эту безумную часть себя. И была ли она настоящей? Пытается привить ему страх перед собой? Условный рефлекс – приблизишься к черте моего личного пространства и получишь боль и унижение? Что может ещё сильнее отвратить парня?

***

Догнать… вернуть… доказать… Его желудок скрутило в тугой узел, жар гулял под кожей и нервы покалывало, когда он проводил взглядом молодую женщину и рывком встал с пола. Он ненавидел это, ненавидел то, как неконтролируемо влияние Дёминой заставляло его чувствовать себя. «Сука! Гребаная сука!» Несколько секунд он стоял сжигая взглядом проем, в котором исчезла начальница, потом пересилив себя сделал шаг, запуская онемевшие пальцы в волосы.

Кирилл не был животным. При необходимости он мог контролировать свое либидо. Но правда была в том, что часть его не хотела сейчас этого контроля..

Раздевалка была совмещена с душевыми кабинами стоящими в ряд. Там было совершенно пусто. Кирилл прошел к самой дальней от входа на ходу стягивая штаны, избавляясь от нижнего белья, обуви и чувствовал только мучительную пустоту, нуждаясь в высвобождении.

Зажмурившись, он прижался лбом к прохладной плитке душа. Поежился от контраста с его лихорадочной кожей и сжал губы.

Подумал о том, чтобы включить воду, спрятать то, что он собирается делать под шумом брызг, но что-то в тишине душевой, которую та давала ему, возможностью полностью сосредоточиться на ощущениях, было слишком убедительным, что бы изменить этому.

Он не мог остановить звучный выдох, вырвавшийся из него, когда сделал первый экспериментальный рывок. Едкая ярость от произошедшего все еще заставляла его глубоко осознавать все чувства и все бурлящие эмоции, так что текстура его собственной ладони могла показаться ему мучительной, сводящей с ума. Он нуждался в этом, и он сдался этому, позволив себе построить медленный, но устойчивый темп, когда повел себя к вершине своей похоти.

Часть его задавалась вопросом, как он, должно быть, выглядит сейчас, прислонившись к стене душа, совершенно голый, медленно ведущий себя к кульминации. Хотя его передернуло от этой мысли, он решил, что это не имеет значения. Он не мог остановиться, как не мог перестать дышать.

Медленно увеличивал темп, останавливаясь только для того, чтобы получше рассмотреть образы под прикрытыми веками.

В них восхитительная стройная девушка в сверкающих доспехах страсти, заставляла его биться на смерть за право обладать собой.

"Гребаная сука, гребаная Дёмина".

Ему хотелось большего, целого мира, замкнутого на этой женщине. Быть собой, быть честнее и жёстче с ней. Хотелось ещё одну попытку, чтобы доказать ей что-то. Не одну, сотню тысяч попыток, в каждой быть другим, чтобы её голова шла кругом, и что бы она опять и опять задыхалась под ним.

Кирилл вздрогнул, сведя лопатки, когда его рука последний раз скользнула по плоти. Яркая звездная вспышка ощущений продолжилась волнами, негой и проглоченным стоном за надкушенной губой.

И ее голубые глаза, горящие, теперь без лицемерия..

Постояв несколько мгновений в тишине, Кирилл начал сожалеть о содеянном. Ощущение будто сам себя предал, растоптал, вывернул. И в добавок поглумился над этим. Парень застонал от этой мысли и, наконец, включил душ. А потом закрыл глаза, чтобы не видеть ничего вокруг.

…Это было уже слишком. И все в этом было что-то неправильное и нездоровое.

***

Оборванный шёпот в ночи, тени, водящие хоровод над ней. И чужие руки, из которых она рвалась, не имея возможности закричать.

Резкий подъем и привычное движение руки под подушку… Ничего. Там не было ножа. Страх прижал девушку, сдавив сердце бешеным ритмом беспомощности. Вдавившись лицом в ткань наволочки, она зло зарычала, пытаясь, как животное, отогнать всех врагов от себя.

Тяжёлый вздох, выдох и ещё один вздох… Евгения медленно вспоминала, что давно уже не в интернате и никто не может на неё напасть. Она оторвала лицо от мокрой подушки, щурясь и пытаясь разглядеть, что же её окружает.

Глава 6

Якушева смотрела на фото курсанта военной академии Белова – портрет в форме и берете. Уже тогда высокий и широкоплечий парень, лицо чистое, нет ни щетины, ни шрама. Но улыбка, покоряющая своей самоуверенностью, уже была.

Моника не удержалась и ответила такой же мальчишке на фотографии. Его взрослая и более суровая копия возилась на кухне с напитками. Ужин прошёл чудесно, и девушка уже предвкушала продолжение, согласившись зайти к Стасу после, если бы не одно «но».

Слова начальницы засели куда-то под кожу и зудели пчёлами, предостерегая. Монику действительно постоянно тянуло на плохих парней, и потому она хорошо знала, чего от них можно ждать.

Россыпь вопросов, вкрапленных то тут, то там в этот вечер:

– Не думал, что ты согласишься прийти. Говорят, Дёмина запрещает вам любые нерабочие отношения… А что она сама? Также неприступна и непогрешима? Вы дружите с колледжа? И что она уже тогда была такой принципиальной? И на прошлой работе?

– Верховский – младший в нашем отделе. Вы ведь тоже друзья? Близкие? Та ещё заноза, гонор не по годам. Как ты с ним уживаешься? И за что же отец заслал его к нам?

Стас тихой и мягкой походкой, которую ни за что не ожидаешь от такого громилы, подошел к ней сзади – чуть ближе, чем позволяют приличия. Моника почувствовала где-то рядом со своими волосами его дыхание. Она ощутила легкий трепет своего тела и разума перед тем моментом, когда стирается граница между дозволенным и запретным.

Ей так не хотелось спешить, будто именно этот момент – самое лучшее, что её ждёт сегодня. Якушева повернулась к мужчине лицом, провела большим пальцем по шраму на щеке и коснулась губ. Он улыбнулся также, как на подростковом фото.

– Откуда у тебя шрам? – спросила она, забирая из рук Белова один из бокалов и скользнула по груди парня взглядом. Тот на показ расстегнул рубашку, поэтому девушка впервые заметила кусочек татуировки на его коже. Про неё она спросит позже, когда хорошенько рассмотрит со всех сторон.

Мужчина чуть отступил, пропуская девушку к дивану.

– Уличная драка, – сказал он и заметил легкое напряжение в её глазах. Не самая подходящая тема. – Спасал Кира от пьяных придурков, – пояснил он, чтобы Моника не приняла его за зачинщика.

– И он того стоил? – внутри ядом укололо то, что подруга была права. Белов ради Верховского готов на многое. Переспать с секретарём Дёминой тоже? Моника села на диван, поджав под себя ноги.

Стас свёл брови. Ему не нравилось, что их разговоры постепенно и незаметно смещаются к Кириллу и Дёминой. Конечно, он ради этого и завёл эту интрижку, однако, сейчас меньше всего хотелось думать о чём-то, кроме самой девушки. Знал бы, что все сложится так удачно и что она окажется такой темпераментной, ещё полгода назад подошёл бы к ней. В тот день, когда они впервые встретились взглядами в лифте.

– Похоже, он тебя сильно достал на работе, – усмехнулся Стас, садясь на другой конец дивана. Салютовав бокалом, он отпил.

– Меня – нет… – хмыкнула в стекло Якушева.

– Дёмину – да? – немного нахмурился Белов, понимая, что сейчас они точно испортят этот вечер не теми разговорами.

Девушка медленно отставила бокал на пол возле дивана и неторопливо подалась вперёд к поклоннику. Тот раскинул руки по спинке и подлокотнику и, затаив дыхание, наблюдал, как она наклоняется к его лицу, стоя на коленях.

Якушева коснулась пальцами края его рубашки, погладила чёрный клюв хищной птицы – татуировки на его груди. И Стас чуть не взвыл от нежности её руки, уже точно забывая и о Верховском и о руководителе аудита.

– Все эти игры в шпионов чертовски заводят, конечно, – шепнула возле его уха Моника, раскрывая перед ним свои карты. – Но какого дьявола Кириллу и тебе нужно от моей подруги?

Белов поймал девушку за подбородок, сожалея, что все так вышло. Он попытался потянуться губами к девушке, но та уклонилась.

– С Киром сложно общаться, знаю, – чуть не закатил он глаза от того, какие веревки из него теперь вьёт Якушева. Стас готов был выложить ей все, что можно и что нельзя, лишь бы та не ушла именно сейчас. – У него очень рано умерла мать, а потом случился инцидент с похищением. Ему было восемь или девять. Он провёл несколько дней у преступников в плену… – Белов замолчал, понимая, что это не стоило рассказывать, но ему очень хотелось оправдать поведение друга. – Ему пришлось пройти реабилитацию, но с общением до сих пор есть некоторые проблемы…

– А Дёмина причём тут? – неожиданно зло прошипела Моника.

Начальник безопасности закусил нижнюю губу. Говорить, что за этим стоит желание Кира отомстить за то, как та перебежала ему дорогу, он не собирался. Да и сам он не совсем верил в то, что это единственный интерес друга к начальнице.

– У неё кто-то есть? – спросил Стас напрямую то, ради чего затевалось всё это. Брюнетка фыркнула и немного разочарованно отстранилась от партнера.

– Если так пойдёт, я точно начну ревновать. Зачем тебе знать о её личной жизни?

Белов подался вперёд и обнял одной рукой, чтобы ни в коем случае не потерять интимно близкое расстояние между ними.

– Мне – не за чем, – он коснулся губами её плеча и посмотрел в глаза. Моника испытала легкую дрожь от этого касания. Она ведь видела в его глазах только себя.

– Верховскому? – все-таки настойчиво продолжила допрос она. Стас глубоко вздохнул, прикасаясь к бархатистой и смуглой коже партнерши. Убедительно соврать в такой ситуации у него вряд ли выйдет.

– Кирилл испытывает к ней некоторые чувства… Но Евгения, как ее? Игоревна… несколько холодна… Если у неё кто-то уже есть, это все объясняет. Если нет, то у друга не будет препятствий…

– А вариант с тем, что ей просто не нужен этот неуравновешенный юноша с травмами из детства, ты не рассматривал? – отдёрнула плечо от Стаса Якушева.

Белов сам отстранился от неё, испытывая странное чувство холода. Кирилл – его друг, он словно часть самого Стаса. Если девчонка так ведёт себя по отношению к Верховскому, она ведь задевает и его.

– У неё кто-то есть? – повторил вопрос он. Его погрубевший голос тоже задел что-то внутри брюнетки. И если бы он знал, что… Эта смена настроения заводила её не меньше, чем «игры в шпионов». Она неожиданно села на его колени лицом к лицу, одним движением стирая черту между «можно» и «нельзя». Мужчина сразу обнял её округлые бёдра ладонями, те подрагивали под пальцами, и, о боги, прижался лицом к груди, спустив лямки синего платья на плечи.

Он почти задохнулся от накатившего желания, только вот вместо воздуха губами хотелось ловить эту потрясающую мягкость и каждую мурашку на карамельной коже. Сквозь туман он услышал её ответ:

– Есть.

Как же чертовски трудно было мыслить ясно сейчас. Особенно, когда он спустил ткань её лифа.

– Это кто-то из офиса? – невнятно спросил он, касаясь губами её груди, ловя соски. Моника откинув голову, тоже уже поймала волну возбуждения и хрипло ответила:

– Да.

Белов замер от её неожиданного податливого ответа:

– Кто? – спросил он, выдыхая на влажную от поцелуев кожу. Девушка судорожно втянула воздух. Сейчас она была потрясающе красива: чуть нависающая над ним, с темными вьющимися волосами и искрящимися глазами. Еле заметный румянец на её коже выступал темным и благородным цветом.

– А это уже не твоё и не Верховского дело, – прошипела она, запустив руку в его волосы и заставляя откинуть голову от такого приятного тела. Если что-то и будет сегодня, то только по правилам Якушевой. Громила не сможет больше выцеловать ни один её ответ.

Стас же запустил руки под юбку девушки, медленно двигаясь по бархатистой коже к белью. Кто сказал, что, даже зная все это, он не будет стараться? Впереди, он надеялся, вся ночь.

***

– Ого, ты живешь в том доме? – указал на огромную многоэтажку, видную издали, Егор. – А на каком этаже?…. Это же чертовски высоко, не страшно?… Живешь со своим парнем? Со старшей сестрой… Сколько ей?… Она такая же красотка, как и ты?… А у неё есть парень?… Раз с тобой у меня нет шансов, может быть она меня утешит?

Кирилл не слишком прислушивался к разговору Егора с Алисой. Но последняя фраза оторвала его от размышлений о тренировке с Дёминой..

Он поймал себя на том, что с какой-то угрозой посмотрел на друга. Яковлев лишь улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, той самой, которая цепляла всех этих глупых девчонок. Приятель умудрился уболтать сестру Дёминой так, что уже тащил пакет с покупками к дверям её лифта, хотя девушка сначала отнекивалась от назойливого знакомства в супермаркете.

Зная адрес главы отдела, найти её сестру было делом нетрудным. Всякий, кто хоть раз видел старшую Дёмину безошибочно мог разглядеть в них с девчонкой общие черты.

Алиса выглядела почти как ребёнок, хотя Кир уже услышал от неё, что она его ровесница. Старшая сестра тоже выглядела чуть моложе своих лет, однако, Евгения застряла в другом периоде. В том, что при взгляде на неё можно было без угрызений совести думать о сексе.

Чертова тренировка. Чертова Дёмина. Похоже, она, блядь, надеялась его испугать, показывая какую-то нездоровую часть себя.

«Смотри, я – не та, что потерпит твоё присутствие рядом. Я действительно, как бешеная собака, могу перегрызть тебе горло в любой момент. И если ты будешь думать обо мне, моем теле, не забудь вспомнить и о том, как хрустел твой хребет под моими руками, а в глазах темнело от боли, беспомощности и унижения. Рискнёшь прикоснуться? Теперь ты знаешь, чего можно ждать от меня».

Кир признавал – будь он нормальным парнем, должен был отстраниться, сказать себе, что не хочет больше связываться с этой больной стервой. Однако теперь он ловил себя на том, что с трепетом вспоминает её злость и склонность… к насилию?

Это то, что наконец делало её менее белой и более честной… Похожей на него… И он всё чаще обращался назад к тому моменту, когда испытал возбуждение, упрекая себя за то, что воспользовался этим после. Доведётся ли ему испытать нечто болезненное и по-настоящему прекрасное ещё раз?

Он и вправду хотел ее. Похоже, чтобы это понять и признать, стоило получить от неё по лицу. Дёмина желала избавиться от его преследования, показывая, что ему она не по зубам. В итоге он здесь, у её дома. Ещё более низко и грязно пытается достать через любимую сестренку. Егор продолжал выпрашивать у Алисы номер телефона в лифте. У самой двери в квартиру чуть ли не напросился в гости, но дверь открыла её старшая сестра.

Дёмина Евгения Игоревна.

Джинсы в облипку и короткая футболка с черепом. Все чёрное.

Яковлев присвистнул от увиденного: женщина уж точно не походила на ту начальницу из офиса, скорее действительно на девчонку из плохого района, которая с лёгкостью может ввязаться в драку.

– Алиса…

Женя скользнула взглядом по сестре, затем по светловолосому парню с пакетом в руке. А потом безошибочно в глубине коридора нашла взгляд Кирилла. Парень, стоявший в полумраке коридора, засунув руки в карманы, вместо приветствия криво улыбнулся, чувствуя, что Дёмина уже мечтает его прибить.

– Верховский… – почти неслышно проговорила она сквозь зубы с презрением.

Старшая отобрала у Егора пакет и послала в квартиру сестру. Схватила первую попавшуюся куртку, накинула на плечи и, захлопнув входную дверь у себя за спиной, спросила, подняв голову как можно выше:

– Поговорим?

Кирилл поймал легкую дрожь от её тона, обещающего ему неприятности. Яковлев напрягся попытался вмешаться, начиная очередную «очаровательную» беседу, но Дёмина заткнула его сразу:

– Я не с тобой разговариваю.

Кирилл переступил с ноги на ногу.

– Егор, встретимся позже.

Когда друг скрылся за дверьми лифта, Кирилл и Евгения снова пересеклись взглядами в тишине коридора. Скрестив руки на груди женщина молча повернулась в сторону лестничного спуска. Разбираться с наглецом у дверей собственной квартиры и привлекать внимание соседей или сестры – последнее, чего ей сейчас хотелось.

***

Щелчок замка выхода на лестницу отрезал их от других людей. Верховский аккуратно прикрыл дверь и прижался спиной к ней, смотря на Дёмину. Здесь из-за окон, пронзающих каждый лестничный пролёт, было много света. Всё как она любит? Кир презрительно усмехнулся.

Её поступок на тренировке не выходил из головы. Оказалось тяжелее всего после той «драки» видеть начальницу в её белом костюме на работе, снова отстраненную и ледяную, с жестами и интонациями покровителя, с её обращением на вы. Теперь в домашней одежде – рваной и бунтарской, не сдерживая ни эмоций, ни слов – она была настоящей. Близкой ему.

Евгения продолжала мрачно смотреть на пришедшего, её взгляд озлобился. Полный эмоций, он, казалось, весил, как груда камней. Она ведь знала, что после перепалки на тренировке он не выдержит и сделает ответный шаг. Психанет или перестанет следить. Вот только она ожидала его реакции в понедельник. То, что Верховский не станет ждать и заявится на выходных к её порогу с дружком да ещё и с её сестрой… Одна мысль, что он посмел приблизиться к Алисе, заставляла её пылать изнутри.

"Пытается так припугнуть?!"

– Держись подальше от моей сестры, – тихо, но с угрозой заявила Евгения, непроизвольно сжав ладонь в кулак… Кирилл понимал, начальница испугалась. Теперь каждый вечер или ночь, что она проведёт в офисе, будет думать о сестре. Что с ней и где она? Достойный ход на попытку Дёминой прижать его на тренировке.

– Она слишком милая для меня, – хмыкнул он. – Предпочитаю девушек… – окинул взглядом руководителя, подбирая слова. Она надела куртку, но так и не стала выглядеть хоть капельку приличней. Открытый живот и пирсинг в пупке, с удивлением замеченный им ещё в зале, рваные колени на джинсах, футболка с рисунком – черная кожа куртки лишь дополняла бунтарский вид. Наверное, иронично, что сам Кирилл, избавившись от рабочего дресс-кода, оделся подобным образом – чёрная одежда и футболка с принтом из черепов. Он наконец подобрал слова, – пожёстче и опытнее.

Дёмина задрала голову выше и осмотрела потолок лестничной площадки… Что за тупица этот парень, она вроде предметно показательно "намекнула" ему что свернет шею… Самым паршивым было в то, что наследник действительно застал её врасплох. Как ей держать дистанцию, если их не разделяет стол в её кабинете, если даже одеты они «на равных».

– А твоя невеста в курсе этого? – огрызнулась Евгения, немедленно уведомляя, что не он один собирал информацию исподтишка.

Кирилл растерялся. Откуда она знает про это? Отец пару лет назад просто поставил его перед фактом помолвки. Но невесту он не видел уже шесть лет, с тех пор как её семья переехала заграницу.

– А она тут причём? – вернул самообладание Верховский и нагло усмехнулся. Во взгляде женщины скользнул упрёк, мысль, что он – подонок.

Кирилл проигнорировал и это, просто сделал два шага к ней и прижал спиной к стене, упираясь руками по обе стороны от ее головы, чтоб не сбежала.

– Ей этот брак не интересен, как и мне, – пояснил он, наклоняясь к собеседнице. Кирилл нацелился её поцеловать здесь и сейчас, несмотря на то, что пришёл к её порогу фактически с объявлением войны. Несмотря на то, что она скрутила его в спортзале. Несмотря на невесту. Он действительно плевал на все это сейчас. И не из-за желания самоутвердиться, а от того, что хотел прикоснуться.