Текст книги "Держись от меня подальше (СИ)"
Автор книги: Татьяна Снежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 3
Кириллу понадобился час только на то, чтобы рассортировать документы и задачи. Но работа пошла быстрее, когда все покинули офис. Даже Якушева махнула ему на прощание ручкой, выключая общий свет. К концу четвертого часа он завершил последнюю из самых крупных задач и самодовольно откинулся в кресле. В принципе, если поработать еще час и приехать завтра на весь день, с этим будет покончено.
«Чтож – это выполнимо», – признал он. Главное, после этого Зимин не сможет смотреть на него с укором. Кирилл точно сделал всё, чтобы эта чертова стажировка была засчитана. Отец тоже подавится своей гребаной практикой. А как посмотрит Дёмина, когда он утром в понедельник кинет ей на стол всё это!
Фантазирует там наверно про него, злится. Представляет как он сдался, как сама идет в кабинет его отца, клонит свои смиренные голубые глазки в пол: "вот посмотрите, не справился ваш сыночек, очень сожалею".
Верховский скривил губы и поверх экрана своего компьютера оглядел опустевший зал. Полдвенадцатого – солнце давно село, и густая темнота залила все помещение, сужая пространство до одного конуса света над его столом. Лишь вдалеке за углом мерцала лампа из коридора, да белая полоса пробивалась из-под двери кабинета начальницы. Парень напрягся, понимая, что ни черта он здесь не один. Дёмина тоже задержалась допоздна, он ведь не видел, как она уходила.
И именно в этот момент в её кабинете послышались шаги и какая-то долгая возня. Молодой человек некоторое время наблюдал, затаив дыхание, глупо раздумывая, стоит ли уйти, чтобы не быть пойманным на месте, или просто выключить лампу и экран? Хотя к чертовой матери! Нахрена ему прятаться от нее? Разве он днём не пытался заявить, что не мальчишка и что этот чёртов банк практически принадлежит ему?
Наконец послышался характерный щелчок выключателя, дверь кабинета открылась, и уже в темном дверном проёме показался невероятно стройный силуэт с чем-то крупным и круглым в руках. Кирилл снова напрягся, считая, что зрение его обманывает.
Та, заметив одинокий огонёк лампы, тоже напряженно дернулась. Даже в полумраке чувствовалось – она ведёт какую-то борьбу с собой. Но все же решилась и направилась к его столу.
Кирилл вздохнул и забыл выдохнуть. «Твою мать», пронеслось в голове вихрем, когда Дёмина наконец вступила в световое пятно от лампы. Начальница переоделась, а в руках у неё был мотоциклетный шлем.
Вначале свет упал на стройные и невероятно длинные ноги, которые украшала мотоброня. Реально – все эти щитки, ремни, наколенники, доходящие чуть ли не до середины бедра – Кир вряд ли видел в своей жизни что-то, что больше украшало бы женскую ногу. Затем он увидел обтягивающие штаны и узкую куртку с броней, вшитой в плечи. Переплетение чёрных, белых, бордовых полос лишь подчеркивало стройную соблазнительную фигуру Дёминой. Парень вовремя почувствовал, как идиотский, почти мальчишеский восторг подкатывает к горлу, а стало быть к лицу.
Кириллу пришлось сжать губы, пока начальница не прочла его эмоции от столь «горячего» наряда. Через силу он сглотнул и хмыкнул с упреком:
– Довольно провокационный наряд для начальницы отдела, не находите, Евгения Игоревна? – А сам старательно отводил глаза от ее фигуры заставляя себя сосредоточится на лице.
Женя скептически качнула головой. Дрянной мальчишка пытается её отчитать за внешний вид? После того, что ляпнул в её кабинете? Кому тут ещё должно быть стыдно? Лучше бы извинился перед ней.
– Вот уж не ожидала увидеться с вами вновь.
Неприятный укол снисхождения. Говорившая смотрела на него, как на глупого подростка, не воспринимая всерьез. Кирилл прямо так и прочел это в ее позе, и жестах и тут же с напускной ленцой стал разглядывать экипировку, – медленно скользить взглядом по изгибам ее тела, стараясь не замечать как подкидывает дровишки в огонь свого собственного очага. Просто сидеть и смотреть стало почти не выносимо, Верховский даже ладони в кулаки сжал, благо руки он сейчас держал под столом.
Дёмина заметила, как парень второй раз за день пытается взглядом утонуть в вырезе её одежды. Она досадливо откинула шлем и перчатки на соседний стол, принадлежавший Оленьке Быстрицкой. Резким движением застегнула молнию до самой шеи, пряча майку под грубой кожей. Не хотела ведь даже подходить к этому придурку, испортившему ей настроение на остаток дня, но… Она, правда, уже остыла. Евгения вообще всегда быстро вспыхивала и угасала. А ее подопечный просто глупый мальчишка, не умеющий следить за языком.
– Решили задержатся после рабочего дня? – сухо спросила она, защёлкнув кнопку клапана куртки под самым горлом.
Кирилл вскинул бровь. Она издевается?
– Много работы навалилось, знаете ли, – обвёл он рукой бумаги на столе. Ладонь как назло легла на ту самую папку с её фамилией. И Верховский напрягся: а если она заметит её?
Дёмина вздохнула и неожиданно смягчилась. Она ведь ждала, что парень психанет из-за количества работы и сбежит, когда попросила Монику сделать доступ к порталу и повесить на него несколько задач. Стажеров не подпускают к корпоративному сайту, не тот уровень для системы безопасности. Но этого человека никто и не додумается обвинять в промышленном шпионаже в пользу конкурентов. Евгения просто надеялась, что эти задачи станут для главы банка доказательством того, что парень сам саботировал стажировку, и её вины тут нет. Пусть разбираются с отцом без неё. Но парень оказался смышленым – решил взяться за работу, разрушив ее план.
– Всего лишь задачи, которые вы должны были выполнить на этой неделе, – спокойно пожала плечами Дёмина.
Кирилл снова дернул бровью: «Серьезно?» Он бы сделал это за пару-тройку дней.
Евгения обвела взглядом пустой темный зал и неожиданно обнаружила, что и молчание, и время, и этот краткий диалог колкостей, в котором оба кажется пробовали друг друга на вкус, обернулись в какой-то провокационный подтекст. Со стороны посмотри – вот стоит она здесь взрослая, серьезная, недосягаемая, в этом своем «наряде» перед двадцатидвухлетним парнем у которого ещё наверно подростковые гормоны не выветрились – и что делает? Искушает?
Мысль ворвалась в голову острой стрелой. Дёмина даже брови свела, словно почувствовала боль. Некрасиво.
– Отправляйтесь домой, – отступила от стола и потянулась за шлемом. – Закончите в понедельник, – не хватало, чтобы Олег Евгеньевич потом обвинил её в том, что она замучила его сынка до полусмерти на работе. – На часах почти двенадцать.
Верховский с отвращением заметил в словах женщины тень опеки, и острые шипы начали прорезаться в позвоночнике. Пальцами он царапнул папку с её личным делом и улыбнулся, цепляясь за неё, как за спасательный круг. Он не желал утонуть в чужой жалости, в чужом превосходстве.
– Не люблю отступать, если за что-то уже взялся.
И папка с её личным делом была водружена на ближний край стола.
Женя обернулась застигнутая в расплох развязным тоном и посмотрела на синий корешок одинокой папки. Посомневавшись пару секунд она все таки вернулась к столу, склонилась над ней и взяла в руки.
Странноватая улыбка коснулась её губ, когда она прочла свою фамилию.
– И что это? – спросила почти с издевкой Дёмина.
Верховский ощутил себя ещё паршивей – она действительно не воспринимает его угрозы всерьез. Нет, конечно, фраза про секретаршу, брошенная в запале ссоры, была пустой. Кому нужна такая стерва, как она. …Выглядящая, как богиня в современной броне… Но он ведь действительно может ей изрядно подпортить жизнь на работе.
– Ваше личное дело, – ответил он, – начальник безопасности – мой друг, – продолжил он, чтобы раскрутить её на эмоции.
Рука собеседницы дрогнула, и откинула папку назад на стол. Улыбка, правда, никуда не исчезла. Кирилл не смог понять, что же это теперь – признак отвращения или попытка скрыть страх. Дёмина посмотрела ему в глаза, и он увидел в них напряжение. Улыбка действительно оказалась искусственной.
– Отец – хозяин банка, начальник безопасности – друг. А вы сами кто? Типичный представитель современной молодежи, который кичится своими связями и не умеет держать дрянной язык за зубами? – небрежно обронила она, разворачиваясь и забирая шлем и перчатки со стола.
Слова ударили его наотмашь. Она сделала это мимоходом, будто не заметила. Женщина скрылась в темноте с легкой, почти кошачьей походкой.
– До понедельника, – сухо проговорил Кирилл одними губами, словно угрожал. Хотя в голове молниями вспыхивали другие картины. Как он поднимается с места, как грубо не даёт ей уйти, прижимая к чему-нибудь, как заставляет заплатить за своё унижение такой же монетой. Жестко, беспощадно, доказывая ей, чего он стоит… И тут его внутренний зверь обломал зубы. Чего он будет стоить, применяя физическое насилие к женщине? Слабый поступок, недалеко ушедший от того, что он уже сегодня сделал.
Слова, брошенные им в её кабинете, встали новой острой гранью поперёк его сознания. И как она их стерпела и нашла силы разговаривать с ним после «нормально»? Это ведь тоже своего рода издевательство. Ведь и из всего этого дерьма она выходит, задрав голову и смотря на него с презрением.
Взгляд Верховского снова упал на папку. Он толком её не открывал. Но ведь Дёмина напряглась. Эта фальшивая улыбка – единственная брешь в её безупречной игре. Беспокойство во взгляде ей не удалось скрыть. Что это было: простое отвращение к тому, когда в твоей жизни роются, или нечто большее? Всем есть, что скрывать.
Он уже перестал думать о работе, которую хотел сегодня выполнить. Раскрыл документ, игнорируя чувство, что за этой чертой назад пути не будет..
Год рождения и место. Из ближайших родственников – младшая сестра, отец погиб, когда ей исполнилось пять, мать умерла через три года. До 18 лет находилась на попечительстве государства. Православный Свято-Софийский приют, школа-интернат, школа-пансион с математическим уклоном. Пораженный Кирилл прервал чтение и сглотнул.
Теперь даже вспоминать о том, как он думал, что с карьерой Дёминой помогли родители, было неприятно. «Она добилась своего места сама», – эхом прозвучали слова Арсения. Школу закончила с балом немного выше среднего. Но блестяще сдала выпускные экзамены вкупе с невероятно высоким балом вступительных испытаний. Экономический колледж сделал из неё стипендиатку на все четыре года обучения.
У него волосы на затылке зашевелились. Она перескочила пропасть между школьными оценками и вступительными экзаменам всего за три месяца. Конечно, запросы колледжа несколько ниже университета, в котором учился он сам. Но даже так он добивался статуса стипендиата три года. Он не был идиотом и, когда хотел, учился хорошо, но, похоже, розоволосая особа перебивала даже его упрямство и упорство. Колледж тоже окончила с прекрасными оценками и характеристиками. Девять месяцев работала на небольшой должности в крупном юридическом агентстве, в отделе, который занимался аудитом. Уволилась по собственному желанию. Несколько месяцев была в поиске, пока не начала карьеру в этом банке.
Далее шёл небольшой список должностей. До начальника отдела она выросла стремительно, всего за пару лет. Ничего, за что можно было бы серьезно зацепиться. Разве что стоило заставить Стаса получше пробить её прошлую работу и детство в приюте?
«Начальник безопасности – друг», – с презрением и усмешкой повторил в его голове женский голос. Блядь, чертова Дёмина заразила его презрением к самому себе? Кирилл снова забегал глазами по строчкам её дела. Личная жизнь и близкие связи: одинока, проживает с младшей сестрой. Слишком сухо и мало информации. Но чего-то же она боялась? Он снова посмотрел поверх монитора на дверь её кабинета и, раздумывая всего пару секунд, поднялся с места.
Кабинет Дёмина на ключ не заперла. Кир включил свет, тот на мгновение ослепил его белизной стен и пола. Такая чистая, почти стерильная комната, как и личное дело. Образ Арсения и тень психотерапевта с осуждением покачали головами ему в след. Он понимал, что опускается до самого низкого, но отступать не видел смысла. Дёмина за один чертов день засела внутри него бутылочным осколком с острыми краями. Такой без наркоза не выковырнешь.
Парень сел в кресло и увидел среди документов на столе две рамки. Семейное фото – отец, мать и две девочки лет двух и пяти. Светловолосый мужчина лишь еле заметно улыбался. Мать же выглядела действительно счастливой.
Кирилл с мурашками по спине видел в этой невероятно красивой женщине саму Дёмину через несколько лет. Он со злостью опустил рамку фотографией вниз. Мать его умерла, когда ему не исполнилось ещё и года. Он не помнил её. В детстве, когда он видел чужих матерей, ловил их счастливый взгляд гордых за своих детей или тень жалости к себе, то превращался в сгусток иголок и желчи. И сейчас ему не хотелось, чтобы чья-то мать смотрела на него с укором, пока он роется в чужих вещах.
На второй фотографии две девушки, наверное, Дёмина в год её выпуска и сестра. Начальница, не изменилась за семь лет. Сейчас все такая же заноза с острым взглядом, разве что волосы стали чуть длиннее. Сестра казалась ребёнком с глазами загнанного оленёнка. Кирилл хмыкнул. Даже тут было видно, что старшая опекает свою сестру.
Глаза девушки даже со снимка пронзали его насквозь и упрекали за низкое поведение. «Вот она – пусть смотрит», – со злостью подумал Верховский и начал открывать ящик за ящиком – бумаги и письменные принадлежности. Ничего личного. На одной из полок её ноутбук, до входа парня остановили три неудачных попытки подобрать пароль. Он напряженно огляделся, ища новые зацепки.
Диван, как и у Зимина. Евгения Игоревна возможно, иногда ночует здесь? Большие кабинеты оснащены своим санузлом. Да и где-то же она прятала и шлем, и экипировку? Кирилл нашёл взглядом встроенный шкаф, что так хорошо мимикрировал под белую стену.
Не раздумывая, он открыл дверцы шкафа. Два молочно-белых костюма на вешалках. Ещё пара вещей в той же цветовой гамме. Спортивная сумка заставила его улыбнутся – уже ближе к намеченной цели. Открыв её, он чуть не взвыл, поднимая взгляд к потолку. Полотенце и сменное нижнее белье.
«Сука», – нервно хмыкнул парень. Он же жаждал личных вещей Дёминой? Что, теперь смотря на стерву, нужно воображать именно это? Чёрное кружево и хлопок.
Ещё пара вещей в темной гамме и спортивная одежда. В этот момент его телефон начал настойчиво вибрировать в кармане. Кирилл бросил сумку на пол и, присев на корточки, достал его. На экране высветилось «Стас».
Он прижал телефон плечом к уху, чтобы освободить руки.
– Да, – продолжая рыться в сумке, ответил он.
– Кир, твою мать. Что ты творишь? Почему мне почти в полночь звонят с пункта наблюдения и говорят, что ты залез в кабинет Дёминой!
Верховский уже нашедший косметичку со всякими гигиеническими мелочами и зубной щеткой, замер, обводя взглядом периметр комнаты.
– У вас камеры в её кабинете?
– Нет, конечно, – выпалил Белов, а парень выдохнув, вернулся к своей работе. – В общем зале есть камера.
Брюнет скрипнул зубами. За остальными работниками, значит, следить можно. В боковом кармане сумки нашлась пачка обезболивающего и жаропонижающего, помогающего при первых признаках простуды.
– И что ты там, бл**ь, делаешь? – напряжено повторил вопрос Стас.
Обшаривая ещё один карман, Кирилл нашёл вскрытую пачку презервативов. Бинго.
– Роюсь в её белье… – немного рассеяно ответил он.
Нахрена ей это здесь, если она так рьяно против отношений на работе и «одинока»?
– Очень смешно… – скрипнул зубами Белов. – Кир, только глупостей не делай. Не хочу потом прикрывать твою жопу, если ты разгромишь её кабинет.
Верховский встал на ноги, не выпустив из рук «улику». Он напряжено думал, хотя идиотские предположения Белого отвлекали.
– Ты думаешь, я псих?
– Все это знают, – хмыкнул Стас. – Что ты там забыл?
– Белый, с кем она спит из офиса?
– Ни с кем, – даже не задумываясь, ответил глава безопасности. – Кир…
– Стас, она спит с кем-то в офисе, – бескомпромиссно перебил Верховский.
Тот громко выдохнул.
– Хорошо, приезжай ко мне. Поговорим.
Парень улыбнулся, чувствуя, что друг уже смирился с его маниакальным желанием достать Дёмину.
А та, как оказалось, не такая уж и святая.
Глава 4
Дёмина смотрела на высокую и аккуратную стопку папок, лежащую на её столе. Утро понедельника – Верховский справился с задачами за выходные и демонстративно водрузил доказательство ей на стол, пока никого не было в офисе.
Губы непроизвольно изогнулись в раздражённой полуулыбке.
Евгения понимала, что глубоко задела парня, заставив делать то, что ему не хотелось. Молодой, избалованный – ему бы клубы, да девочек в койку, какие уж тут цифры да отчёты… И сегодня ей захотелось вернуть все обратно.
Скользя взглядом по своему столу, она заметила перевёрнутую рамку с фотографией родителей. Ноутбук лежал в своём ящике, но провод зарядки кто-то перевернул под непривычным углом. Тонкая нить будущего напряжения натянулась внутри, будто её преследует взгляд Верховского, прячущийся за густой челкой.
Она бы простила милому парнишке все это, – мало ли, болезненное любопытство, или может заняться человеку в выходной день в офисе нечем было, – если бы не встретилась с ним сегодня. Верховский – младший заявился в фитнес центр, который она посещала перед работой. И ему очень повезло, что она не приложила его башку гантелей.
..Значит решил мстить.
Дёмина не любила своё прошлое и инстинктивно защищалась когда кто-либо затрагивал его. Так папка, что показал ей сынок Олега Евгеньевича, заставила разозлиться. Она понимала, что там нет ничего криминального, иначе не видать ей работы в подобном престижном банке. Но то, что в документах было невысказанным, осталось шрамами на её душе. Жизнь в трёх приютах и попытки бороться за своё будущее. Все, что сделало её такой, какая она есть – не то, что она хотела демонстрировать другим. Тем более мальчишке, что так явно решил ей насолить.
***
Кирилл допивал вторую кружку кофе за утро. Этот месяц добьёт его посильнее, чем учёба. Что за график у этой розоволосой стервы? С 7:00 до 8:00 – тренировка в зале в здании напротив банка. В 8:30 она уже на работе, а уходит из офиса в лучшем случае в 21:00. Нередко ночует в своём кабинете.
Это все усреднённые данные, которые Верховскому сообщил Стас по наблюдениям охраны. Связей в офисе, не имеющих отношения к работе, не наблюдалось, и мужчин, которые заходили в кабинет, можно было пересчитать по пальцам. Белов обещал этим заняться, но спортзал и обеденное время достались Киру.
Глотая кофе в небольшой комнате, где обычно обитал Стас, парень вспоминал чёртову тренировку. Стоило только прикрыть глаза, как под веками плыл образ Дёминой в спортивном топе и шортах, лежащую или сидящую на очередном тренажёре или с гантелям.
Светлой и влажной от тренировки кожи больше, чем одежды. Ебаный стыд. И как тут не думать о чёрном кружеве?
Заметив его, девушка на мгновение сжала губы от злости. Затем, посмотрев в глаза с вызовом, отвернулась, продолжив свои упражнения, не проронив ни слова. Кирилл прочёл за этим вызов: «На, любуйся, раз уж приперся». И Дёмина показывала, что ничуть не стесняется его молчаливого присутствия. Верховский в очередной раз почувствовал себя идиотом и с ожесточением принялся за штангу. Людей там было раз, два и обчелся. Девушка ни с кем не общалась, сосредоточившись только на тренировке.
– Утро… – поздоровался Стас, ввалившись в собственный кабинет. – Ну и видок у тебя, будто выжатый лимон.
– Все утро любовался, как Дёмина правит свое тело.
– Ум, и как фигурка? Мне стоит тебе позавидовать?
Парень поморщился. Делиться своими фантазиями даже с другом не стоило. Стас и так подозревает, что он псих.
– Могу уступить тебе эту «обязанность». Будешь в семь утра ездить в зал, – огрызнулся он, вытянув ноги и распластавшись в кресле.
– Почему бы и нет? Я с шести в другом зале работаю, – подмигнул Белов.
Слова выскочили, а Кирилл почувствовал странный порыв: в действительности он не хотел, чтобы Стас смотрел на Дёмину в том вызывающем виде. И чтобы вообще кто-то смотрел на нее, кроме него самого.
– Впрочем, тренировки пойдут тебе только на пользу, – добавил глава безопасности.
– Ты ещё что-нибудь выяснил про неё? Я пришел к тебе ради этого.
Стас беспомощно улыбнулся. Проверка информации и расследования требуют времени. Тем более все приюты, где жила глава аудита, находятся на разных краях страны.
– Ребята обещают справиться на следующей неделе.
Брюнет поморщился. Ему не нравилась эта новость.
Белов же странно относился к затее Верховского-младшего. С одной стороны не одобрял, а с другой – его, как главу безопасности, задевало, что он не знает о какой-то интриге внутри офиса, хотя он вроде бы должен следить за всеми работниками банка, чтобы избежать утечки данных или мошенничества.
– Напомни-ка мне, чего это ты так на нее взъелся?
Кирилл обвел взглядом потолок. В самом деле, сдалась она ему. Теперь, когда он вроде как понял, что нет у Дёминой никакой подозрительной связи с его отцом, и вроде как стервой могла себе позволить быть выкладываясь по полной на благо банка, и получила уже сполна его грубости в ответ на свою принципиальность. Что тогда? Почему не может отпустить, забыть? Почему гребаная Евгения, мать его, Игоревна бродит мурашками под его кожей?
– Ты собираешься отступить? – с недоверием покосился Кирилл на друга, когда не подобрал никакого ответа, а пауза неприлично затянулась.
– Понятно, – махнул головой глава безопасности, составив серьезный покер фейс, – значит не время расслабляться.
Он взялся за дело Дёминой, потому что её приняли на работу в тот год, когда он ещё не вступил в должность. С тех пор дело почти не обновлялось, и в нем действительно была пара пробелов. Да и зная парнишку, стоило ожидать, что тот не отступит. Лучше быть рядом, если сорванец влипнет в неприятности, так будет легче вытащить его из них.
К тому же и здесь Стас может получить выгоду, найдя реальный повод сделать то, о чем он думал уже давно.
– Стоит и её ближайшее окружение охватить. Я попробую заняться её секретаршей, – хмыкнул Белов и ладонью провёл по волосам, растягивая губы в кривой улыбке.
Кирилл бросил взгляд на друга вспоминая Якушеву – ещё одна стерва в этом гнезде.
***
Верховский почти всю неделю вёл себя тихо: не пропускал практику, приходил как по часам и выполнял свою работу, не придраться. Это по капле начало злить Дёмину.
Она неизменно видела его на утренней тренировке, где он бросал такие взгляды, что пришлось сменить спортивную форму. И всякий раз выходя в общий зал в офисе, она чувствовала, что её спины касается колючий взгляд парня.
Как-то, склонившись над папкой на столе Прошина, она подняла на секунду лицо и чуть не обожглась о взгляд мальчишки. Хотя его рабочее место находилось почти в десятке метров от неё..
Но самым паршивым было видеть его на обеде в паре столиков от себя. Сегодня она даже ушла, ничего не съев – аппетит был испорчен.
Последней каплей стало невозможное обстоятельство – возвращаясь с обеда раньше обычного, Дёмина застала на лестнице Монику и начальника безопасности Белова. Якушева, что несвойственно ей, стояла, прижавшись спиной к стене. Дружок Верховского – младшего – нависал над ней, упираясь рукой в стену, и что-то премило мурлыкал.
Евгения медленно поднималась, смотря на эту картину, спугнула помощницу, та для виду скривилась и, грубовато оттолкнув мужчину в плечо, ушла. А громила, заметив Дёмину, так слащаво улыбнулся, что у той исчезли все сомнения – и здесь к ней подкрадывается противный гад.
***
– Что это было? – зло начала отчитывать свою помощницу Дёмина. Якушева лишь фыркнула, бросив на неё быстрый взгляд.
– Жень, прекрати. Мы просто разговаривали. Он даже не из нашего отдела, – недовольно ответила та. Они были знакомы ещё с первого курса в колледже, так что Моника могла себе позволить разговаривать с начальницей подобным тоном.
Дёмина едва сдерживалась, чтобы не ляпнуть что-то из серии: «Какой пример ты подаёшь!»
После первого разговора с Верховским она всё чаще начинала ловить себя на этом странном тоне воспитательницы. Но ведь Женя должна была ожидать от подруги чего-то подобного: Монику никогда не волновало ни общественное мнение, ни какие-то моральные принципы. Вкупе с этим имелась необъяснимая тяга к таким вот брутальным парням, по типу Белова. Все очень плохо складывалось. И все против нее – Дёминой.
– Он дружит с Верховским, а тот имеет на меня зуб, – попыталась сдержанно обрисовать ситуацию Евгения.
– У тебя паранойя, – огрызнулась та. Она была не менее вспыльчива, чем Дёмина, когда дело доходило до её личного пространства.
Евгения прикрыла глаза, глубоко вдохнув.
«Если бы…»
– Этот мелкий поганец…
– Ты сейчас про сына нашего нежнейшего руководства? Брось, Жень, какой же он мелкий, присмотрись повнимательнее – парень в самом соку, девчонки в офисе с него глаз не сводят.
– Этот мелкий поганец, – повторила Дёмина, выделяя фразу, – говорит мне гадости. Угрожает. Следит за мной в нерабочее время, на утренних тренировках и в обед, даже не скрываясь…
– Все действительно так паршиво? – вдруг с сожалением спросила Моника и села на стул, готовая наконец выслушать подругу.
«Ещё хуже», – подумала Дёмина. Перед подчиненными она всегда старалась выглядеть нерушимой скалой, но этот мальчишка своим странным поведением начал подтачивать её основание. Как сдерживать себя или казаться отстранённой и холодной, когда бьют так низко?
– Ты видела, как он смотрит на меня? – Женя хотела объяснить, что её насторожённость к людям тут ни при чем. Это Верховский обладает прожигающей все вокруг аурой. Его взгляд, кажется, преследует ее уже по ночам.
– Влюблёнными глазами? – попыталась отшутиться Якушева ровняя папки на столе начальницы. И не поймёшь: сарказм это или серьезно.
– Это Прошин смотрит «влюбленными глазами», – огрызнулась Женя. Семен действительно был неравнодушен к ней, для него любой разговор или случайное соприкосновение с начальницей заканчивались румянцем смущения. Но Прошину пока хватало ума молчать о своих чувствах, иначе бы Дёминой пришлось повести себя довольно жестоко. – А этот индюк, в отличии от него, прожечь во мне дыру хочет… Или убить.
– Мальчишки, – как-то странно улыбнулась Моника. – Знаю я этот тип парней. Он просто по-иному не умеет выражать эмоции, только через грубость и настырность. Эмоциональный дикарь…
Евгения снова почувствовала себя обессиленной. Якушева была одним из самых близких ей людей, но сейчас разговаривать с ней невыносимо – как будто вести разговор с глухим.
Подруга зачем-то пытается убедить её в том, что Верховский ведёт себя нормально, а в основании его поведения романтический интерес.
– Какие к черту эмоции? При первой нашей встрече в прошлую пятницу он начал с того, что унизил меня.
– Каким образом? – нахмурились Моника.
– Пригрозил домогательствами, если я продолжу заставлять его пройти стажировку. Прямо заявил, что через пол года я из под стола не буду вылазить удовлетворяя его плотские потребности, – почти сквозь зубы отрапортовала она.
Якушева вместо того, чтобы ужаснуться, фыркнула.
– И после этого ты ещё сомневаешься в его к тебе неравнодушии? Он как минимум тебя хочет, раз ляпнул такую вещь. Жень, посмотри на себя. Да тебя любой здоровый мужик захочет, а мальчишка, только вышедший из подросткового периода, так вообще захлебнётся слюнями, как Прошин.
Дёмина чуть не закатила глаза. Подруга просто слепая, если считает, что во всем виновата она сама.
– Он пытается меня достать, и меня это очень напрягает. Боюсь, внезапный интерес его друга к тебе – часть всего этого дерьма, – отрывисто, с расстановкой пауз процедила она.
– Внезапный? – с обидой переспросила Моника. – Дёмина, хватит прикидываться веточкой сакуры. Поставь мальчишку на место, если тебя так это беспокоит. Мне нужно тебя учить, как отшивать парней? – на местоимении секретарь сделала акцент.
Евгения уже в колледже слыла той ещё недотрогой, потому что с лёгкостью и даже с грубостью топора отшивала ухажеров, которые ей не нравились.
Руководитель отдела тяжело вдохнула. Как его отшить, если он сам больше не выходит на конфликт? Акцентировать внимание на его поведении, значит признать – он добился своего и достал её.
– Я попытаюсь решить этот вопрос. Но ты, пожалуйста, будь осторожна с этим чертовым начальником безопасности. Хотя бы не общайтесь в офисе. Не попадайтесь никому на глаза, – твёрдо попросила она
***
Вечер четверга – Дёмина вызвала его к себе в кабинет.
Он с кривой ухмылкой на губах гадал, что же успел сделать, чтобы заслужить её внимание.
Чтобы наконец-то заслужить его.
Руководитель упорно игнорировала его эти дни: ни слова, ни взгляда в его сторону. Будто он, мать его, пустое место. Даже чертовому прилизанному Прошину она уделяла внимание каждый день. И пока тот был номером один в списке её предполагаемых любовников «На убийство.
Объект его пристального внимания сидела в своем кресле, как и в прошлый раз, но без пиджака, видна была только тонкая блузка, застегнутая под самое горло. Кирилл мог только угадывать в полупрозрачных переливах ткани очертания ее фигуры.
Он думал, что Дёмина в мотоциклетном комбинезоне… спортивной форме… чёрном кружеве… нравится ему больше, чем в рабочей одежде. В офисе, в белых строгих костюмах будь то юбка или брюки она казалась фальшивой. Словно прятала себя. Словно была не собой, а гребаной метелью, которая бьёт в лицо, искрится, и не позволяет подступить к себе, поймать себя, обжигая морозным инеем.
Евгения не сразу начала разговор. Да и вообще решиться вызвать парня к себе – было тем ещё шагом. Ей ведь пришлось перепроверить все документы и задания, что он выполнил. Как назло, все было чисто, не прикопаться.
– Вы хорошо справляетесь со своей работой, – поморщившись, признала она.
Кирилл лишь приподнял уголок губ в самодовольной и тщеславной улыбке. Ещё бы – кто сомневался.
– Вы уже выполнили работу, запланированную на эту неделю, – снова с неохотой признала Дёмина.
Показное равнодушие и натянутый тон начальницы дразнили Верховского. Она даже представить себе не могла чего ему стоит ежедневно торчать в опенспейс-зале под изучающими, оценивающими взглядами двадцати разношёрстных сотрудников. Словно он обезьянка в цирке. Они не общались с ним, комично замолкали ведя беседу, когда он проходил мимо. А когда сталкивались с его персоной в зоне Coffee Point вылетали из комнаты роняя стаканы и разливая напитки.
Все эти подвиги ради нее. Подавись розовый подснежник!
– Хотите, чтобы я медленнее или хуже выполнял свою работу? – со злой усмешкой уточнил он.
Дёмина на секунду устыдилась того, что он раскрыл её затаенные надежды.
