Текст книги "Запретная (СИ)"
Автор книги: Татьяна Серганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)
При этом совершенно игнорируя мою жалкую попытку перевести разговор в другое русло.
– В последний год, чем ближе к Совету высших, тем больше он замыкался в себе, никого не подпускал. Большую часть времени проводил в своей лаборатории, даже меня не пускал. Ещё эти покушения… Его загоняют, будто зверя. Так больно наблюдать за этим и не иметь возможности хотя бы как-то помочь. Денис же всё взял на себя, меня полностью отстранил… Последний рыцарь.
Я промолчала, продолжая наблюдать, как ветер мягко колыхал кружевные занавески, принося на кухню запах цветов и солнца.
Рыцарь? Да, наверное.
– Денис сказал тебе, что лишь он сможет инициировать тебя, не уничтожив сущность? – неожиданно перескочила Настя на другую тему.
– Да.
– Но давить не стал?
– Я сама поняла, а он лишь подтвердил мои подозрения, – осторожно ставя кружку перед собой, ответила ей. – Но проблема еще в том, что по факту никто это, кроме него, сделать и не сможет.
– Не понимаю.
– Или сможет, но расстанется с жизнью. Алиса во время своей инициация два года назад… она выпила парня. Максим Данилов, может, вы слышали?
– Слышала, – пробормотала Настя и задумчиво забарабанила ноготками по столу. – Надо же, как получается. Неожиданный поворот. Хотя и предсказуемый. Голодная сущность, замороженная на восемнадцать лет… Тогда действительно выхода у тебя почти нет. Кроме одного.
– И какого? – грустно усмехнулась я, рассматривая рисунок на кружке с остывшим чаем.
– Оставить всё как есть, – пожала плечами женщина. – С инициацией тебя точно никто торопить не будет. Никто из нас.
Не будет. Но проблема была в другом.
– Всю жизнь скрываться и прятаться. На меня уже объявили охоту. Вопрос времени, когда найдут. Даже находясь здесь, я подвергаю опасности вас и вашу семью.
Испуганной Соколова не выглядела.
– Олеся, я уже больше двадцати лет живу как на пороховой бочке. С тех пор, как погиб Анатолий Разин, отец Дениса. Так что этим ты меня не запугаешь. Я просто хочу сказать, что выбор за тобой, – Настя наклонилась и положила свою ладонь мне на руку, осторожно её сжимая. – Что бы кто ни говорил, какие бы доводы ни приводил, выбор ты должна сделать сама. Потому что это твоя жизнь и только твоя. Можешь спросить совета у меня, Дениса, у кого угодно, но выбор будет твой и только твой.
– Это и страшно, – прошептала в ответ, неуверенно улыбнувшись. – Отвечать за выбор. А если я ошибусь?
– Не ошибешься. Споткнуться можешь, но не упадёшь. Поверь, я точно это знаю.
– Откуда?
– Потому что с тобой рядом будет Денис.
Надо же, как в него тут все верят.
– Он колдун.
– Он светлый, – выпрямляясь, ответила женщина.
Теперь пришла моя очередь хмурить брови и говорить:
– Не понимаю.
– Он не сказал тебе, – понимающе кивнула Настя. – Что ж, его можно понять. Ты ведь слышала, что собирается Совет для того, чтобы обсудить внесение поправок в закон?
– Да, конечно. Весь мир уже год обсуждает это.
– Но причины никто не озвучивает. Точнее, озвучивают, но этих гипотез так много, что уже не поймёшь, где правда, а где просто игра воображения. Не так ли?
– Наверное. До недавнего времени я мало об этом думала и размышляла, – тихо призналась ей, теребя в руках салфетку.
– Всё дело в Разиных. Сорок с лишним лет назад, спасая новорождённую дочь от проклятья высшего порядка, Анатолий Разин случайно обнаружил свойство сущности. Если разбудить её у ребёнка до достижения им трёх лет, то она меняется и становится светлой. Не в цвете дело, а в составляющих. Мы становимся другими: умеем любить, чувствовать, переживать, можем вступать в брак, не боясь лишиться дара. Мы становимся на шаг ближе к людям.
– Но разве такое возможно?
– Возможно. Мы как новая ступень эволюции, которая стоит поперёк горла как у людей, так и у магов. Нас ненавидят и боятся все.
– И вы живёте в постоянном страхе? Всю жизнь? Между двух огней?
– Разве любовь не стоит этого? – задала она в ответ вопрос, а я не знала, что сказать. – Мы умеем любить, и когда это случается, то один раз и навсегда. Как для мужчин, так и для женщин. Для ведьм это даже своего рода приговор.
– То есть как приговор?
Она молчала несколько секунд, мысленно подбирая слова и в то же время пытаясь меня успокоить.
– Сущность ведьмы запоминает энергию и страсть того, кто её инициирует. И если ей нравится вкус, то забыть его уже будет невозможно. Не всегда, конечно. Но в большинстве случаев практика показывает именно это. Меня инициировал Соколов. Я семь лет скрывалась и бегала от него и себя, но так и не сбежала. Старшую сестру Дениса, Татьяну, инициировал Сергей Туманов. Тогда стоял вопрос жизни и смерти, она, как и ты, могла убить любого, кто к ней прикасался, и лишь Стражу удалось уничтожить проклятье. Они уже много лет счастливы и воспитывают сыновей близнецов. Его вторая сестра Лиза вышла замуж за Саида. У них своя история, полная ссор, расставаний и противоречий. Но и они не смогли жить друг без друга.
– Зачем вы мне всё это рассказываете?
– Просто хочу, чтобы ты знала всё. Ты имеешь право.
– Вы пытаетесь меня переубедить? – недоверчиво уточнила у Насти.
А та рассмеялась, громко и искренне.
– Я? Переубедить? Нет. Ты не стала мне дочерью, Олеся. Мы так мало общались, но… не знаю, как сказать. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. А для этого ты должна знать правду. Недосказанность еще никому не помогала стать счастливее.
– То есть, если Денис меня инициирует, то я могу… то есть я в него.
– Не знаю, – призналась женщина. – Тут еще привязка. Я, конечно, устранила последствия, и Дэни не касался твоей души, когда возвращал тебя к жизни, но… Слишком много «но» в ваших взаимоотношениях.
Соколова замолчала, нервно кусая губы.
– Это странно. Но вас будто бросает друг к другу. Одно накладывается на другое.
– Проклятье? – судорожно сглотнув, спросила у неё.
Настя усмехнулась и покачала головой:
– Судьба, Олеся.
Я открыла рот и закрыла, не зная, что ответить. Но, наверное, ответа и не требовалось, потому что чувствовала: ведьма права. Алиса, Щип, та вечеринка, кабинет, проклятье, моё покушение, смерть, привязка, новая жизнь и его дом. Даже Светка с Борисом еще больше укрепили эту хрупкую связь между нами.
– И что теперь?
– Не знаю, – совершенно искренне ответила Настя. Улыбки на её лице больше не было, а в глазах застыло какое-то непонятное выражение. – Теперь всё зависит только от тебя.
– А, вот вы где! – быстро входя на кухню, произнёс мужчина.
Я знала, что Настя не солгала мне сейчас, рассказывая о светлых магах и их особенностях. Такими вещами ведьмы не шутят. Не потому что не умеют врать. Еще как умеют и делают это с потрясающим удовольствием. Сколько примеров я видела из жизни.
Помню, как год назад наш сосед со второго этажа, симпатичный старшекурсник, отличник, стал объектом спора между двумя ведьмами. Как они заманивали его в свои сети, как уговаривали и совращали. А когда добились своего, бросили разбитого, ничтожного, уже подсевшего на них, как на наркотик.
Это была ложь. Всего лишь жалкая ложь. Сломали жизнь парню, но выиграли спор.
А сейчас был другой случай. Просто если врать, то о чём-то крупном и важном. Выдумывать такую легенду просто не было смысла. Если только не попытаться перетянуть меня на свою сторону. Уж слишком фантастически это выглядело. И возникала опасность другого порядка, что я не поверю, ведь доказательств у них не было.
Но не в этом дело. Я ведь окончательно поверила ей лишь сейчас.
Только любящий мужчина может так бережно касаться жены, обеспокоенно заглядывать в глаза, наклоняться ближе, будто стараясь защитить и облегчить её ношу, и ласково целовать в уголок губ.
Мягкая улыбка, полуприкрытые веки и тихий вздох.
Смотреть на это материальное проявление любви и чувств было даже немного неловко. Надо бы отвести взгляд, но я не могла. Их тянуло друг к другу магнитом, и не заметить это мог лишь слепой.
– Ты как? – шепнул феникс, невесомо касаясь губами её виска.
– Уже лучше. Чай пью, – едва слышно ответила Настя, вдыхая аромат его тела.
– Может, к целителям? Ты слишком бледная.
– Всё хорошо, – ответила женщина, отодвигаясь в сторону и вновь улыбаясь. – Вы всё решили с Денисом?
– Иногда мне хочется его убить. Разинское упрямство во всём своём великолепии, – выпрямляясь, проворчал Соколов и взглянул на меня. – Готова?
– Да, – я даже не стала спрашивать, к чему и почему, просто отодвинула кружку от себя и быстро встала. – Готова.
– Ничего не хочешь мне рассказать? Поделиться подробностями? – немного напряженно поинтересовалась Настя, провожая мужа цепким взглядом, когда он подошёл ко мне.
– Хочу, – обаятельно улыбнулся тот. – Ты великолепно выглядишь. И я тебя люблю.
– Ты же только что сказал, что я бледная, – уцепилась за фразу ведьма, смерив супруга проницательным взглядом.
– И волноваться тебе тоже не стоит, – усмехнулся колдун и подмигнул мне, беря за руку, после чего добавил: – Если только совсем чуть-чуть.
– Дима!
Но мы уже переносились. В глазах привычно резануло от яркого света, а в ушах зашумело. Завтрак, он же обед, подскочил к горлу, но удержался в желудке. Забыв об условностях, я прижалась к Соколову и судорожно вздохнула.
– Сейчас отпустит, – мягко произнёс он, гладя меня по спине, пока я, прижимаясь лбом к его груди, пыталась восстановить дыхание и не грохнуться в обморок.
– Угу.
– Ничего, потом привыкнешь.
Привыкать не хотелось. Вот совсем.
– Голова кружится? Тошнит? Слабость? Звёздочки перед глазами?
– Да.
– Что «да»? – я по голосу слышала, что феникс ухмылялся.
– Всё да, – едва слышно огрызнулась в ответ, не в силах прийти в себя.
Слишком много переносов для обычной человечки. И кто бы что ни говорил, сейчас я фактически была именно человечком – не больше и не меньше.
– Дыши через нос, выдыхай через рот, – посоветовал Соколов, продолжая заботливо гладить по спине. – Сосредоточься на дыхании и выбрось все мысли из головы.
Никакого эротического подтекста, никаких мурашек, хотя я не могла не признать, что мужчина был невероятно хорош собой и выглядел гораздо младше своего возраста. Но сейчас он воспринимался как… отец? Нет, как старший друг и советчик.
Вот тебе и выбросила ненужные мысли из головы.
От мужчины вкусно пахло: пряные нотки чая и едва уловимая свежесть средства после бритья. А еще почему-то вспомнилась ромашка с мятой, которую мы пили с Настей на кухне. Видимо, Фениксу пришлось сменить туалетную воду ради благополучия в семье. Наверное, это очень неприятно, когда любимую жену от тебя тошнит.
– Всё хорошо, – пробормотала я, выпрямляясь и открывая глаза.
Чтобы хоть что-то разглядеть сквозь пелену, пришлось немного потереть их пальцами и пару раз поморгать. Слёзы выступили от усилий, но дымка спала.
Парк. Стриженые газоны, яркий калейдоскоп цветов, низкие кусты, деревья и узорчатые лавки с металлическими ножками и деревянными сиденьями.
– Что мы тут делаем? – быстро оглядевшись, спросила я.
Мы стояли на специальном постаменте, который ставили во всех крупных парках для переноса таких вот магов со сферами. Обычный человек не мог войти сюда без сопровождения. Специальные амулеты, расположенные по углам, окружали невидимым силовым полем.
– Нужно было малолюдное место с максимально большим обзором и быстро. Лучше городского парка мы придумать не могли.
Наверное, именно так и чувствуют себя шпионы, отправляясь на встречу со связным, или кто там у них.
– А где мама?
– Идём. Я тебя провожу, – Соколов протянул мне руку и помог спуститься со ступенек на твёрдую землю. Поле пропустило без проблем, лишь щекоткой прошлось по телу и пропало. – И улыбайся, Олеся.
– Что? – я позволила себе положить свою руку ему на локоть.
– Улыбайся, Рыжик. Здесь не так много народу, но не стоит показывать им своё состояние. Мы ведь не хотим привлекать к себе лишнее внимание?
– В каком смысле? – едва не спотыкаясь о неровную плитку, сквозь которую пробивались тонкие зелёные травинки, спросила у него.
– Я колдун, ты человек. Тащу среди бела дня куда-то в кусты, и вид у тебя при этом самый похоронный.
– А зачем вы тащите меня в кусты? – ошарашенно спросила, вскидывая голову и утопая в синих омутах его глаз.
Колдун тяжело вздохнул, сокрушенно покачал головой, похлопав меня по руке, и горестно выдал:
– Ребёнок. Расслабься. Это была шутка.
– А-а-а, – протянула я, всё ещё прибывая в некой прострации.
– Старею. Раньше красивые девушки совершенно иначе реагировали на мои шутки.
– Простите, – пробормотала в ответ и постаралась улыбнуться.
Соколов был прав, на нас действительно подозрительно косились, особенно бдительные старушки на лавочках.
– Надо же, такая молодая, а уже по кривой дорожке пошла, – сокрушенно произнесла одна из них, даже не удосужившись снизить голос.
Я снова едва не споткнулась, чувствуя, как от обиды и злости горят щеки.
– Не обращай внимания. Она тебе просто завидует. Была бы помоложе лет на десять или двадцать, то сама бы на меня начала охоту. Правда-правда. Поверь, чего я только в жизни не видел.
Я фыркнула и покачала головой, не в силах поверить в подобное. Такая бабушка, божий одуванчик с кудряшками на голове и изъеденным морщинами лицом, на котором ярко выделялась розовая помада.
– Мы почти пришли, – произнёс колдун, сворачивая направо к небольшому летнему кафе под ярким навесом, откуда слышалась приятная живая музыка.
Я увидела их издалека. Дениса, который стоял, скрестив руки на груди, опираясь бедром о невысокий заборчик, окружающий по периметру плетёные столики. И маму, которая сидела за одним из них в широкополой соломенной шляпке, огромных, на пол-лица, солнцезащитных очках и с совершенно прямой спиной, вцепившись пальцами в крохотную сумочку, стоящую у неё на коленях.
– Мама, – прошептала я, порываясь преодолеть эти сто метров бегом, чувствуя, как заходится от счастья сердце в груди, но колдун не дал.
Вовремя схватил меня за руку и покачал головой.
– Не так быстро. Олеся, помни, что у вас всего десять минут.
– Да-да.
– Лишь десять минут, не больше, – жестко повторил Дмитрий. – И веди себя естественно. Нельзя привлекать лишнее внимание.
– Да, я поняла, спасибо, – не отрывая взгляда от мамы, ответила ему, почти не слыша и с трудом разбирая слова.
Всё ближе и ближе.
Я точно отследила момент, когда мама нас увидела. Как дрогнули её губы, как разжались пальцы, и она выпрямилась еще сильнее, не сводя с меня взгляда.
«Мама, мамочка, как же мне тебя не хватало… Тебя и отца».
Не знаю, когда Соколов отпустил меня, позволяя самой дойти до её столика, не помню, как я преодолела эти злосчастные метры.
– Леся, – выдохнула она, стоило мне опуститься на стул и положить на стол руку, за которую мама сразу же уцепилась и сжала, словно боялась, что я сейчас просто исчезну.
– Мама, – всхлипнув, прошептала я.
Как мне хотелось вскочить, броситься в её такие крепкие и надёжные объятья. Снова почувствовать себя маленькой девочкой, которую дразнили в садике за рыжий цвет волос.
– Господи, Лесенька, ты здесь. Я до конца не верила, что этот колдун не соврал. Мы же неделями штурмовали Стражей, пытались добиться встречи с тобой, а теперь и с Алисой... Но сейчас всё будет по-другому. Обещаю.
– Мам, это я попросила о встрече.
– Умница. Какая ты у меня умница, – её голос дрожал от непролитых слёз, и я едва сдерживала свои.
– У нас совсем мало времени. Всего десять минут, а столько надо обсудить, – прохрипела в ответ, стараясь улыбнуться.
Именно в этот момент к нам подошёл официант.
– Готовы сделать заказ?
– Два кофе с сахаром, – быстро ответила мама, даже не повернувшись в его сторону.
– И всё? – взгляд парня стал совсем кислым.
– Всё.
Я проводила его взглядом и подалась вперёд, чувствуя, как упирается в живот стол.
– Мам, почему ты мне не сказала о том, кто я?
– Ты моя дочь.
С этим я спорить не стала. Ничего и никогда не изменит это. И неважно, кто произвёл меня на этот свет.
– Я перегоревшая ведьма.
– Ты человек, – упрямо поджала губы она. – И наша дочь. Эти всё-таки узнали и рассказали, а мне обещали, что все документы уничтожены. Сначала Рома, теперь взялись за тебя и Алису.
– Алиса пыталась меня убить.
– Ерунда, – отмахнулась она, продолжая сжимать мою руку. – Это всё ложь. Как ты можешь верить этим чудовищам? Они же специально настраивают вас друг против друга. Вы же сёстры.
Я понимала, почему мама отказывалась признать, что одна её дочь пыталась убить другую, поэтому внимание не стала акцентировать. Времени не было.
В голове у меня словно сидели часы, которые громко тикали, напоминая, что совсем скоро мы вновь расстанемся.
– Я сама с ней разговаривала. Всего пару часов назад. Ошибки нет.
Но и это не смогло её убедить.
– Это всё маги. Они запудрили ей голову, сбили с пути. Алиса хорошая девочка. Наша девочка.
– Мам, почему ты не рассказала мне два года назад о том… – я бросила настороженный взгляд в сторону бара, но на нас никто не обращал внимания, – о том, что случилось с Алисой?
Она сразу поняла, что именно я имею в виду.
– Мы с отцом оберегали тебя.
– А если бы я тоже кого-то убила? Влюбилась в парня, переспала с ним и убила.
– Нет, – улыбнулась она, снимая очки. – Нет, ты не такая, как Алиса, ты бы не убила.
– Мам, – простонала я, не зная, как донести до неё правду. Возникало странное ощущение, что она меня будто не слышала вовсе. – Я такая же. И должна была знать.
– Нет, – в её глазах промелькнул опасный огонёк. – Не такая. Я знаю.
Такая маниакальная уверенность не могла быть безосновательной.
– Что знаешь?
– Когда Алиса… когда с ней случилось такое несчастье, мы с отцом продали машину и пошли к пифии. Нам необходимо было знать, что произошло, как, почему, что будет с тобой. И она нам всё рассказала. Всю правду.
Пифиями назывались ведьмы из рода Видящих. Очень сильные ведьмы, которые видели прошлое, настоящее и частично будущее. И если родители отдали за один сеанс такие деньги, то пифия была профессионалом своего дела.
– Она сказала, что Алиса не перегорела, что дар все эти годы сидел внутри. Замороженный, исковерканный некромантом. Что тёмная сущность давила на неё, сжирала и уничтожала всё светлое, что в ней было. И несмотря на все наши старания и любовь, изменить это было невозможно. Но ты иная.
– Мам…
– Мы отнесли ей твой локон, и она рассказала о тебе всё-всё, о друзьях, знакомых, институте, что у тебя очень сильно развита интуиция и... Ты очистилась от сущности.
Неужели? Разве такое возможно? Значит, никакой инициации, силы, просто интуиция. И охоты тоже нет?
Я не знала, смеяться мне или плакать, но в то же время червячок сомнения грыз внутри, говоря, что всё не так просто, как кажется.
– Разве это не прекрасно? Что хотя бы тебя нам удалось спасти от этой скверны.
– Да, – рассеянно отозвалась я, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.
«Пифии и оракулы относятся к Видящим, только оракулы на ступень выше», – раздался в голове голос Дениса.
Я вздрогнула и обернулась. Некромант стоял на том же месте, рядом с Соколовым, и пристально смотрел на нас.
Значит, несмотря на расстояние, он всё слышал. Что ж, я совсем не удивлена. Может, это и к лучшему.
– Я спасу тебя от них, – прошептала мама, вновь привлекая к себе внимание.
– Мам, пифия ошиблась, – поворачиваясь к ней, прошептала я.
– Что ты такое говоришь? Пифия не могла ошибиться. Она сильнейшая в Москве.
– Могла, когда дело касается оракула. Оракулы сильнее и выше, и их будущее недоступно для иных… Я оракул.
– Нет, – прохрипела она, хватаясь за горло и смотря на меня огромными от ужаса глазами. – Нет, этого не может быть!
– Мам…
– Это уже не имеет значения. Всё уже сделано.
– Что? – нахмурилась я и тут же зажала уши руками, наклоняясь к столику. Одна за другой раздались десятки вспышек активированных сфер.
«Они уже здесь», – прочитала я по маминым губам и слетела со стула, когда на меня кто-то навалился сбоку, увлекая на землю.
-16-
Единственное, что я успела сделать в сложившейся ситуации, – это постараться сгруппироваться, чтобы минимизировать возможные ушибы и синяки. Помню, в пятом классе папа водил нас с Алиской на занятия по борьбе. Занимались мы недолго, от силы пару месяцев, но я хорошо запомнила, как нас учили на первых уроках правильно падать, чтобы ничего себе не сломать. Тогда я страшно этому удивлялась. Ведь пришли мы драться, а нас учат совсем другому.
Но все мои старания оказались лишними, потому что Денис – а это именно он повалил меня на землю – сделал всё для того, чтобы я не пострадала.
– … в порядке? – донесся до меня сквозь треск его встревоженный голос. Похоже, взрывом меня хорошо оглушило, и я почти ничего не слышала.
Ласковое прикосновение к лицу, и мне убрали непослушные локоны, которые выбились из хвоста и мешали обзору.
Я открыла глаза, встречаясь взглядом с самыми красивыми серыми омутами на свете, и убрала руки от ушей. Всего лишь доля секунды, застывшая между нами, и я вновь сжалась, когда справа с жутким грохотом взорвался, разлетаясь в щепки, деревянный столик, вспыхнула и сгорела за пару секунд тонкая скатерть. Всё сильнее запахло серой и гарью.
Крик застрял в горле, как и кашель.
Снова взрыв. На этот раз уже ближе к нашему укреплению, но последствий было меньше. Мужчины успели соорудить защитный экран вокруг нас.
– Дим, – рыкнул Денис, а его пальцы засеребрились мёртвой разрушительной магией.
Но огненный феникс, объятая с ног до головы пламенем мужская фигура, уже был рядом с нами.
– Ты аккуратней, – не оборачиваясь и швыряя один файербол за другим, проревел Соколов. – Неизвестно, сколько на территории прикопано трупов животных. А нашествие разлагающей живности прикрыть будет сложнее небольшого погрома в летнем кафе.
«Небольшого? Да тут всё пылает, сверкает и дымит!»
– Да понял я, – рявкнул Разин, как был, на корточках, вдруг крутанулся на месте и швырнул проклятье в колдуна, который решил зайти к нам с тыла.
Оно зигзагообразной молнией сорвалось с его пальцев. И хотя защиту нападающего не пробило, но отшвырнуло его хорошо. Бандит с такой силой влетел в берёзу, что она затрещала и сломалась пополам.
Я на земле сжалась в комочек, задыхаясь от едкого дыма, от которого слезились глаза.
– Уводи её отсюда! – скомандовал Дмитрий.
От одного только взмаха его руки задние столики и парочка стульев взмыли в воздух, застыли всего на долю секунды для того, чтобы с невероятной скоростью понестись на колдунов, полыхая оранжевым пламенем.
– Их слишком много! – крикнул в ответ Денис, не глядя швыряя небольшие светящиеся шарики. – Не могу сосредоточиться.
В полёте они увеличивались в несколько раз и напоминали шаровую молнию. Эффект от соприкосновения с любым предметом – неважно, живым или мёртвым – у них был такой же.
В ушах продолжало гудеть и шипеть, постоянные взрывы и вспышки только ухудшали общее восприятие происходящего. Кажется, где-то кричали или громко стонали, но разобрать что-либо было невыносимо сложно. Кто звал на помощь – нападающие или персонал, которому не повезло попасть под горячую руку.
А мама? Я вздрогнула и огляделась, пытаясь найти её в этом хаосе. Вспышки от взрывов, искры, осыпающиеся дождём на землю от проклятий, которые всё никак не могли пробить мощный щит Дениса, – всё это до рези слепило глаза.
Но маму я нашла быстро, она лежала в метре от меня, так же сжимаясь в комочек, как и я, и шептала молитвы одну за другой, не переставая. Шляпка потерялась, волосы паклями торчали из причёски, а вся она с ног до головы была покрыта сажей.
Мы встретились взглядами и, не сговариваясь, поползли друг к другу. Стекло, попавшееся на пути, которое я не заметила, огнём оцарапало ладонь, но я лишь сильнее сжала зубы и продолжила движение.
– Мама, – прохрипела, едва слыша собственный голос. – Мамочка. Как ты?
– Надо уходить, – простонала она, и я увидела тоненький ручеек крови, что тек из ссадины, которая рассекла её бровь.
Её зрачки расширились от ужаса, и сама она была такой бледной, что я испугалась, как бы её не хватил удар. Сердце у мамы всегда было слабое.
– Да, да, сейчас. Денис поможет, и сразу в больницу. Всё будет хорошо.
Только вера в Разина не давала мне удариться в панику и начать биться в истерике. Я знала, он нас вытащит.
Ладонь онемела и болезненно пульсировала. Я прижала руку к животу, пытаясь хоть как-то остановить кровь, и сразу же почувствовала, как набухла ткань. Блузку всё равно уже ничего не спасёт.
– Нет. Надо уходить. Они помогут.
– Кто? – я не сразу поняла, что мама имеет в виду, и вжала голову в плечи, когда на нас посыпался очередной град искр от мощного сгоревшего проклятья.
Серой запахло еще сильнее. Как же им не терпится меня уничтожить.
– Ради твоей безопасности. Это наш единственный шанс сбежать. Сейчас, – прошептала она и схватила меня за здоровую руку, притягивая к себе еще ближе.
– Мам, – прохрипела я и покачала головой. – Нет.
Только сейчас поняла и осознала, что именно мама вызвала этих магов, которые пытались убить нас всех тут. Злости не было, как и ощущения предательства. Она думала меня спасти и сделала всё для этого. Никто не виноват, что она ошиблась.
– Олеся!
– Мам, что же ты наделала, – простонала я, едва не плача от бессилия.
Разин вдруг обернулся, смеряя нас таким выразительным взглядом, что у меня сердце замерло от паники и страха за мамину судьбу.
– Денис, не надо, – умоляюще прошептала я, примерно представляя, какие мысли сейчас крутились у него в голове.
– Разин! Уводи девчонку отсюда и сам уходи, – крикнул феникс, едва держась на ногах, у него даже пламя немного опало. – Сейчас Стражи прибудут. Мою физиономию они переживут, а тебе тут светиться точно не стоит. Я прикрою!
– Проклятый колдун, – прорыдала мама, отвечая Денису не менее выразительным взглядом. – Это всё ты. Ты погубил моих девочек.
Никогда не видела её в таком состоянии.
– Согласен, – огрызнулся тот, прикрывая глаза рукой от новых искр, которые не заставили себя долго ждать. Господи, сколько же их тут? – Самый что ни на есть проклятый. Помните об этом, когда в следующий раз придумаете что-то подобное. Олесь, руку!
– Но мама… – попыталась возразить я.
– Разин! Твою мать! Живее! Потоки перекрыли, щас явятся всей своей священной братией!
– Понял. Извини, Рыжик, – Денис рывком притянул меня к себе, заставляя встать на колени. – Но у меня место только для одного, – и сжал сферу.
Я хотела возразить, но не успела.
Дальше всё произошло одновременно. К нам, петляя, точно заяц, бежал колдун. На вид это был совершенно обычный темноволосый мужчина самой заурядной внешности: круглое простоватое лицо, нос картошкой и лёгкая щетина. Но вот глаза, злые и совсем чёрные, выдавали в нём колдуна.
Мы встретились взглядами, и я охнула, теснее прижимаясь к Денису, который в этот момент активировал сферу. Но не это выбило меня из колеи, а поцелуй.
Некромант неожиданно чертыхнулся сквозь зубы и прижался к моим губам, сминая их и вызывая непонятные ощущения, балансирующие на грани боли и острого удовольствия.
Я задыхалась от этой близости. От горячего прерывистого дыхания, которое смешалось с моим, от стука чужого сердца, гулко бьющегося у меня под рукой, от вкуса неожиданно мягких губ и собственного пульса, который настойчиво стучался в опустевшей голове.
В общем, я так сосредоточилась на этих ощущениях, растворяясь в них без остатка, что даже не заметила, как мы перенеслись.
Вспышка, кончено, была яркая, но все остальные неприятные ощущения (головокружение, слабость и тошнота) прошли стороной.
И надо бы оттолкнуть его или отойти самой, но не могла. Для меня жизненно необходимо было касаться его подушечками пальцев, ощущать сильные руки на своём теле, дышать одним воздухом на двоих, который словно искрил вокруг нас. Или это последствия переноса так сказались на восприятии.
– Ма-а-ам! – неожиданно рядом прогремел незнакомый голос, заставив нас прервать поцелуй и отшатнуться, продолжая оставаться близко-близко.
Затуманенным взглядом обвела комнату и нахмурилась. Мы оказались в совершенно незнакомом домике, пахло солнцем и морем. Свежий ветер доносил крики чаек. А на диване сидел длинный темноволосый парень, который хитро рассматривал нас зелёными глазищами.
– Ма-а-ам! – вновь прокричал он и улыбнулся еще шире. – А Денис собирается подпитываться в гостиной! – тишина, в зелёных глазах мелькнул пакостный огонёк, и парень продолжил: – Прямо у меня на глазах!
– Кир, – прорычал Денис едва слышно и покачал головой.
Раздался топот босых ног, которые скользили по полу, и показалось новое действующее лицо, такое же длинное, тощее, темноволосое и зеленоглазое.
– Где?– выдохнул, несомненно, брат первого и принялся нас осматривать, зелёные глаза загорелись детским восторгом. – Ого, скока искорок. Неплохо вы тут зажгли. Я тоже хочу поприсутствовать.
– Я тебе поприсутствую, – тихо, но весьма зловеще произнесла высокая женщина, появляясь следом и останавливаясь в дверях.
Сестра. Старшая.
И дело не в том, что они с Денисом были страшно похожи: цвет глаз, волос, форма лица, носа, даже губ, только у неё был более мягкий женский вариант. А в манере двигаться, в том, как она склонила голову набок, внимательно нас рассматривая, как слегка сузила глаза и поджала губы. Явный признак неодобрения.
Не понравилась.
– Здраствуйте, – произнесла я едва слышно, убирая руки с груди Дениса и делая шаг назад, потом еще один, едва не свалив ногой стоящую в углу большую вазу с какими-то ветками, разноцветными шариками и искусственными цветами. – Ой, простите.
Женщина сдержанно кивнула и перевела взгляд на некроманта.
– Ничего не хочешь мне сказать?
– Ой, что сейчас будет, – пробормотал парень и, шустро проскользнув вперёд, сел рядом с Кириллом.
Оба с одинаковым выражением на симпатичных лицах принялись жадно наблюдать за развитием событий. Им только стаканчиков с попкорном не хватало для полного счастья.
Я тоже хотела услышать, что мужчина ответит. Мало того, мне хотелось бы знать, что с мамой. Здорова ли?
– Все живы, – улыбнулся Разин, засунув руки в карманы испачканных сажей брюк. Хотя, несмотря на все попытки выглядеть беззаботным, было заметно, как сильно он напряжен. – И здоровы. Щиты на месте.
– И куда вы с Димой опять влезли?
– Никуда. Отдыхали, в парке гуляли, в кафе вот зашли.
– Сергей помчался устранять последствия ваших прогулок, – как бы между делом заметила она.
Вот это выдержка. Голос ни на йоту не повысила, а какой эффект. Я зябко повела плечами, тут же привлекая к себе её внимание.
– Олеся, не так ли? – женщина повернулась ко мне. – Татьяна Туманова, старшая сестра этого… некроманта. А это мои сыновья Кирилл и Артём, которые сейчас отправляются по своим комнатам.
– Ну, ма-а-ам… – простонал Артём.
– И это всё? – обиженно пробурчал Кирилл, поднимаясь и пихая в бок брата. – Нам бы ты за такие выкрутасы голову оторвала. А Дэну всё с рук сошло.
