Текст книги "Невинная для миллиардера. Притворись моей (СИ)"

Автор книги: Татьяна Романская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

Леон

– Вероника должна присутствовать сегодня на собрании, – говорю я Виктору Михайловичу за завтраком. – Она всегда в курсе всех модных тенденций.

Моя жена переводит взгляд на меня. В её глазах я вижу удивление, но также и кое-что ещё. Благодарность.

Я понимаю, за что она благодарна: за приглашение присоединиться к нам на сегодняшнем собрании, посвященном весенней коллекции.

Сегодня моя жена проснулась и обнаружила, что я склоняюсь над ней. Затем я поцеловал её, потом прошелся губами вниз по её телу, чтобы насладиться её нежностью.

Она хотела отплатить мне тем же, взяв меня в рот, но к тому времени Виктор Михайлович уже проснулся и разыскивал меня.

Сегодня вечером мы продолжим начатое, после того как я удивлю Нику запоздалым свадебным подарком и ещё кое-чем, чего, как я чувствую, она очень хотела в последнее время.

– Я только за, – он с улыбкой смотрит на мою жену. – Ты вдохнула новую жизнь в нашу фирму, Вероника! И ты, и твой муж тоже!

Взгляд Вероники падает на кольца на ее пальце.

– Мне так приятно, что вы доверяете мне участвовать в разработке весенней коллекции. Я знаю, насколько это серьезное мероприятие.

– Если твой муж доверяет тебе всем сердцем, как я могу не доверять? – отвечает Виктор Михайлович, прежде чем обратить свое внимание на вазу со свежими фруктами, стоящую перед ним.

Взгляд Вероники встречается с моим, и я вижу эмоции в ее голубых глазах.

Я действительно доверяю ей всем своим сердцем.

– Я собираюсь посидеть на скамейке на солнышке и почитать новости, – говорит Виктор Михайлович, отодвигая стул и вставая. – Я буду в офисе к двум часам.

Вероника тоже встает.

– Я поехала в офис.

– А ты, Лева? Ты собираешься на работу? – спросил Виктор Михайлович, бросив на меня взгляд. – Кстати, у тебя галстук криво завязан, – добавил он.

Но прежде чем я успел потянуться к галстуку, чтобы поправить его, моя жена обогнула стол и подошла ко мне.

Я положил руки ей на талию, и она, умело развязав узел, снова завязала его, а потом посмотрела мне в глаза.

– Вот так лучше, – произнесла она.

– Да, – согласился я, хотя мои слова не имели никакого отношения к галстуку.

Это было замечательно.

Этот утренний ритуал – кофе и завтрак после ночи, проведённой вместе, – настоящее блаженство.

Она посмотрела на свою белую блузку и красную юбку.

– Как я выгляжу?

Я взял её правую руку и поднес к своим губам. Поцеловав её, я ответил:

– Выглядишь сногсшибательно! Самая красивая женщина в мире!

Её взгляд скользнул по кольцам на ее пальце.

– Я бы сказал, что никогда не видел более влюблённых людей, но это было бы неправдой, – с лёгкой улыбкой говорит Виктор Михайлович. – Когда-то мы с Наденькой были такими же, как вы. Если бы я мог дать вам совет, то посоветовал бы ценить такие моменты, как этот. Берегите каждую минуту, проведённую вместе.

– Хорошо, – шепчу я, глядя в глаза своей жене.

– Хорошо, – повторяет она, прежде чем прильнуть к моим губам в нежном поцелуе.

– Вероника, а вы не думали перевестись в наш отдел? – спросил Веронику Евгений, глава отдела маркетинга в нашей фирме.

Его вопрос был задан искренне, ведь она только что продемонстрировала глубокое понимание предложенной весенней кампании.

Вероника пришла на эту встречу подготовленной, с презентацией, статистическими данными и решительным настроем.

Виктор Михайлович, Евгений и я с вниманием слушали, как она разрушала план, который разрабатывался месяцами.

Ее подход был более целенаправленным, экономичным и ориентированным на социальные сети, чем все, что мы делали в прошлом.

То, как она смогла собрать все это воедино сегодня, впечатляет.

– Нет, не думала, – ответила она с улыбкой, глядя на Евгения. – А нужно?

Евгений Васильевич кивнул.

– Ни для кого не секрет, что в следующем году я ухожу на пенсию. У нас отличная команда, но таких, как вы, нет.

И это правда, потому что на всей земле нет никого, кто мог бы сравниться с ней.

Вероника бросает на меня взгляд, почесывая кончик носа.

– Мне нравится моя работа и то, чем я занимаюсь сейчас. Вместе с Леоном Андреевичем.

– Хочу подчеркнуть, – говорит Виктор Михайлович, сидя напротив меня за столом в зале заседаний. – Леон и Вероника – отличная команда!

Евгений искренне смеётся.

– Мы все – отличная команда!

Вероника вторит ему:

– У Виктора Михайловича лучшая команда в бизнесе. Все на своих местах.

Вот уж с этим я точно не согласен. Есть несколько сотрудников, которых я уволил бы сегодня же, но мой нынешний контракт запрещает мне это делать. Эти люди всё ещё здесь, потому что их поддерживает Виктор Михайлович.

– Я объявляю собрание закрытым, – смеётся Виктор Михайлович, ударяя кулаком по столу. – Пора перейти к фуршету.

– Нас дважды просить не надо, – говорит Евгений, вставая из-за стола. – Вы присоединитесь к нам, Леон Андреевич?

– Я не могу, – отвечаю я, тоже поднимаясь. – У меня есть кое какие дела.

Брови моей жены удивленно приподнимаются.

– Правда?

Кивнув, я протягиваю ей руку, когда она встает.

– Увидимся дома через пару часов.

– Куда это ты собрался, Лева? – спрашивает Виктор Михайлович, обходя стол и направляясь к двери, а Евгений следует за ним.

– Я планирую сюрприз для своей жены, – отвечаю я.

Вероника нежно сжимает мою руку.

– Не стоит, Леон.

Как бы ни хотелось мне заключить ее в объятия и поцеловать, я сдерживаю это желание и нежно касаюсь губами её щеки.

– Стоит, еще как стоит. Обещаю, тебе понравится, дорогая.

Она берёт меня за подбородок и, удерживая его, смотрит мне в глаза.

– Уверена в этом, дорогой.

Глава 39

Вероника

Леон прижимается к моему лбу, нежно раздевая меня.

– Ника, я так сильно хочу тебя, – шепчет он.

Я испытываю то же желание по отношению к нему.

Я мечтаю о том, чтобы иметь с ним общую фамилию, детей и будущее, которое будет длиться вечно. Но у нас есть соглашение, и у нашего брака есть свой срок.

Фиктивный брак, настоящий секс и чувства, которые расцвели во мне с тех пор, как мы обменялись клятвами, имеют свой предел.

Я опускаю руки, позволяя ему снять с меня блузку и лифчик.

Его руки движутся у меня за спиной, расстегивая молнию на юбке.

– Я так мало знаю о том, что тебе нравится, – признается он.

Я улыбаюсь в ответ.

– Это взаимно. Я тоже почти ничего не знаю о твоих предпочтениях, – говорю я.

Моя юбка уже лежит на полу. Леон опускается на колени.

Он скользит губами по моим шелковым трусикам, задерживаясь, чтобы вдохнуть мой запах.

– Вот тебе мой секрет, – шепчет он. – Мне нравится, как ты пахнешь. Я хочу ощутить твой вкус.

Мои глаза закрываются, когда он отодвигает ткань моих трусиков в сторону и проводит языком по моим нежным складочкам.

– Теперь у меня все болит, – я кладу руку на свою промежность. – Это было жестко.

Леон бросает на меня взгляд, поправляя низ футболки, которую он только что надел.

– Но тебе ведь понравилось, – говорит он.

Он прав. Мне все понравилось.

Сначала он довел меня до оргазма языком. Затем я забралась на него сверху, оседлала его и испытала еще один оргазм.

Потом он сказал мне, что настала его очередь.

Именно тогда он перевернул меня на живот, схватил за бедра и трахнул сильнее, чем когда-либо прежде.

Я зарылась лицом в одеяло, а он снова и снова выкрикивал мое имя.

Это было все, чего я хотела в тот момент, и даже больше.

– У меня есть кое-что для тебя, – говорит он, направляясь ко мне.

Я надеваю трусики.

– Если это твой член, то подожди. Я люблю его, но моей киске нужен перерыв.

Леон останавливается и начинает смеяться.

– Это не смешно, – шутливо возмущаюсь я. – Разве ты не это имел в виду?

– Но тебе ведь все понравилось? – спрашивает он, останавливаясь передо мной.

Я кладу руки на бедра, не обращая внимания на то, что на мне только трусики, а он полностью одет.

– Да, мне было хорошо.

– Я знаю, – он нежно касается моих губ своими, – Закрой глаза и дай мне свою руку.

Я делаю это без колебаний.

Когда я чувствую тяжесть чего-то в ладони, у меня перехватывает дыхание.

– Можно я посмотрю, пожалуйста?

Прежде чем дать согласие, он снова целует меня, на этот раз настойчиво, так, что у меня перехватывает дыхание.

– Ух ты, – шепчу я, когда он отстраняется, – Это само по себе подарок.

Он смеется, его дыхание щекочет мою шею.

– Открывай глаза, Ника.

Я замираю на мгновение, чтобы насладиться этим моментом. Когда я открываю глаза, то смотрю вниз и вижу что-то, завернутое в серебристую бумагу и перевязанное белой лентой.

– Что это?

– Это мой тебе подарок, – говорит он, – Открой его.

Я с нетерпением разрываю обертку и бросаю её на пол. Украдкой взглянув на своего мужа, я открываю маленькую белую коробочку. Внутри лежит пара потрясающих сережек. Я уверена, что это настоящие бриллианты, и, должно быть, каждый из них размером не менее карата.

Я внимательно смотрю на Леона.

– Это слишком дорогой подарок.

Его глаза ищут мои.

– Это лишь маленький знак моей…

Я прерываю его, когда его голос замирает. Мне хочется закончить предложение словом «любви», но это было бы слишком смело. Леон не любит меня. Он благодарен мне за помощь в исполнении предсмертного желания Виктора Михайловича.

– Благодарности, – шепчу я.

Он кивает.

– Верно. Это маленький знак моей признательности.

– Я надену их сегодня вечером, – говорю я, начиная снимать простые маленькие серьги, которые я надела утром.

Леон нежно заправил прядь моих волос за ухо.

– Это всё, что ты наденешь, когда мы снова ляжем в постель, – тихо произносит он.

Я застегнула застежку на одной из бриллиантовых сережек, а затем достала из коробочки другую.

– Это приказ или просьба? – спрашиваю я, улыбаясь.

Он рассмеялся, наблюдая за каждым моим движением.

– Это твой выбор, – отвечает он.

Поправив серьги, я подняла подбородок.

– Ну, и как они смотрятся? – интересуюсь я.

– Они меркнут на фоне тебя, – тихо отвечает он. – Но, должен признать, они тоже красивые.

Я подошла ближе и нежно поцеловала его в щеку.

– Ещё раз спасибо, Леон, – говорю я.

– Не за что, – отвечает он, нежно касаясь моей щеки. – Одевайся уже.

– Расскажешь мне о своей семье, пока мы будем ужинать? – предлагаю я.

Он слегка отстраняется.

– Я найду Виктора Михайловича. А ты заканчивай одеваться и приходи в гостиную.

Я хватаю его за руку, чтобы остановить, когда он собирается выйти из комнаты.

– Леон, ты не расскажешь мне о своих братьях и сестрах? Я ничего не знаю о твоей семье.

Его рука в моей напрягается.

– Мне нечего сказать. У меня нет ни братьев, ни сестер. У меня нет семьи. И никогда не было.

С этими словами он высвобождает свою руку и уходит, не произнеся больше ни слова.

Глава 40

Леон

Этот брак навсегда останется частью меня. Аромат кожи моей жены, сияние ее глаз, когда она смотрит на меня, и то, как она прикасается ко мне навсегда останется в моей памяти.

Если всё, что у меня есть с ней, – это только обещанные три месяца, я проведу остаток своих дней, наслаждаясь воспоминаниями о таких моментах, как этот.

Я никогда не захочу другую женщину так, как хочу Веронику.

Она вздыхает и откусывает еще один маленький кусочек пирога, который приготовила ее мама.

Я внимательно наблюдаю, как она облизывает языком нижнюю губу и как на её губах появляется легкая улыбка.

– Этот пирог просто божественный, – говорит Виктор Михайлович, который сидит рядом с нами и уплетает десерт за обе щеки.

Он был в библиотеке, когда я пошёл его искать.

К тому времени было уже почти девять вечера. Я провёл несколько часов в постели со своей женой, предвкушая то, что планирую сделать с ней позже.

Я собирался покрыть поцелуями каждый сантиметр её тела, прежде чем медленно войти в неё.

Я хочу, чтобы эта ночь длилась до самого рассвета.

– Это моя мама испекла, – с гордостью заявляет Вероника. – Она печет торты и пирожные на заказ. Некоторые рецепты она доводила до совершенства годами!

– Оно того стоило, – усмехается Виктор Михайлович. – Это, безусловно, лучшее, что я пробовал за всю свою жизнь.

За всю его жизнь.

После этих слов Вероника посмотрела на меня. Я вижу печаль в её глазах и знаю, о чём она думает. Его жизнь подходит к концу.

Я хочу изменить это, но я не могу исправить то, что беспокоит Виктора Михайловича. Как сильно я бы этого хотел!

Вероника пытается продолжить разговор.

– Кто-нибудь хочет кофе или чаю?

Виктор Михайлович отмахивается от этого предложения, взмахнув рукой в воздухе.

– Мне ничего не нужно. Я возьму почитать книгу и пойду в постель.

Я отстраняюсь, чтобы помочь ему встать.

– Я пойду с вами в библиотеку.

Вероника тоже встает.

– А я уберу со стола.

Футболка, которую она носит, поднимается на несколько сантиметров, открывая полоску гладкой кожи её живота над поясом джинсов.

Сегодня вечером эта полоска станет отправной точкой моего путешествия по её телу.

– Не задерживайся, ладно, дорогая?

Я с трудом сдерживаю улыбку.

– Конечно, дорогой, – Вероника хлопает своими длинными ресницами. – Я быстро уберу со стола, а потом приму ванну.

Я тоже хочу принять ванну, поэтому кладу руку на спину Виктора Михайловича, чтобы ускорить его.

Он поворачивается к Веронике.

– Я говорил тебе сегодня, что ты сделала Леву самым счастливым человеком на свете?

Его слова заставляют меня затаить дыхание, потому что это правда.

– Он тоже делает меня счастливой, – отвечает Вероника. – Он замечательный муж.

Я бросаю на нее взгляд.

– Я скоро вернусь.

Она приподнимает брови, прежде чем вновь обратить внимание на Виктора Михайловича.

– Спокойной ночи.

– Тебе тоже, Вероника, – он наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку. – Увидимся утром.

Я молюсь, чтобы так и было.

Я хочу, чтобы он жил вечно, и не только потому, что без него жизнь будет трудна.

Когда он уйдет, наш брак закончится, а я к этому не готов. И я очень сомневаюсь, что когда-нибудь буду готов.

– Ты подарил ей эти серьги сегодня, так ведь? – спрашивает Виктор Михайлович, как только мы поворачиваем за угол и заходим в библиотеку.

Я не могу сдержать легкой улыбки.

– Как вы догадались?

Его рука тянется к уху.

– Вероника постоянно трогала их. Она проверяла, на месте ли они.

Качая головой, я следую за ним в комнату.

– Вы так хорошо понимаете женщин, Виктор Михайлович. Не то, что я…

Он поворачивается ко мне лицом.

– Ты научишься, Лева. Все приходит с опытом.

Мой взгляд скользит по полкам с книгами, прежде чем снова остановиться на нем.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – он кивает, прежде чем повторить это слово с большим воодушевлением. – Хорошо себя чувствую.

– Вы уже подумали над моим предложением?

Он бросает взгляд в мою сторону.

– Над каким еще предложением?

Поскольку у меня было только одно предложение, я напоминаю ему:

– Я предлагаю вам обратиться к другому врачу. Я хочу провести обследование здесь, у местного кардиолога, чтобы узнать его мнение о вашем диагнозе. Я все узнал и уже договорился с ним. Осталось только время назначить

Он поворачивается, чтобы просмотреть ряд книг:

– В этом нет необходимости. В Израиле лучшие врачи, это все знают.

Я продолжаю настаивать:

– А я считаю, что это необходимо. Узнать мнение другого специалиста никогда не повредит. У нас очень сильные кардиологи.

Виктор Михайлович указывает на полку, до которой он не может дотянуться:

– Достань-ка мне вон ту книгу с темно-синим корешком.

Я делаю несколько шагов, чтобы оказаться рядом с ним. Достаю толстую книгу и обращаю внимание на название: «Война и мир».

Вряд ли это будет весёлое чтение.

Передаю ему книгу.

– Я прочитал это произведение дважды, – с признательностью говорит он. – Очарование прозы не имеет себе равных. Каждый раз, когда я погружаюсь в историю, даже зная, чем она закончится, я оказываюсь в другом мире. Тебе тоже нужно больше читать, Лева. Ты должен пользоваться этой библиотекой.

Он описывает рукой дугу в воздухе, и я прослеживаю её взглядом.

Я едва сдерживаю смех, когда замечаю кое-что необычное, стоящее на полке в углу.

– Эта комната полна сокровищ, – продолжает он. – Чтение может перенести вас в другой мир. Мир, где всё именно так, как вы хотите, чтобы это было.

Я тоже так думаю, но это не про книги.

Я подхожу к полке, на которой стоит предмет, от которого я не могу отвести глаз. Я указываю на него.

– А как давно здесь стоит эта статуэтка?

Виктор Михайлович подходит ко мне.

– Сколько я себя помню, она всегда здесь стояла. В тот день, когда ты переехал, ты мне устроил экскурсию по дому, и она уже была. Ну и черт с тобой!

Я улыбаюсь.

– Ладно, я пойду к Нике, чтобы она там не скучала, – говорю я.

И тут я чувствую, как рука Виктора Михайловича ложится мне на плечо.

– Передай своей жене, что я ее обожаю. Ты счастливый человек, Леон. Не забывай об этом.

– Я знаю это, – отвечаю я, потому что он прав.

Возможно, я самый счастливый человек на этой планете.

Глава 41

Вероника

Я заливисто смеюсь, выходя из ванной в одной майке и кружевных трусиках. Пока я была занята, Леон успел раздеться и устроиться в центре кровати, лежа на спине.

Но не это заставило меня смеяться без остановки.

Дело в том, что лежит на его обнаженной груди. Должно быть, он нашёл это в библиотеке, когда был там с Виктором Михайловичем.

– Вероника, – произносит он моё имя с лёгким стоном. – Ты пошла со мной выпить в тот вечер, потому что сама этого хотела.

Я попадаю под его очарование, и мне становится всё равно.

– Я же говорила тебе, что у тебя есть статуэтка-кошечка, – замечаю я, указывая на керамическое изделие, стоящее у него на груди. – Как ты мог не знать, что у тебя есть такое произведение искусства?

Он опускает руку и обхватывает свой твёрдый член.

– Иди-ка сюда побыстрее!

Всё ещё смеясь, я сажусь на кровать рядом с ним.

– Я чуть было не побежала в библиотеку за этой кошкой, чтобы выиграть спор, но потом не смогла отказаться от мартини.

Не сводя глаз с моего лица, он медленно поглаживает свой член.

– Ты сделала это не только ради мартини. Ты хотела пойти со мной в тот вечер.

– Может быть, – тихо говорю я.

– Я нравился тебе уже тогда.

– Не придумывай, ну.

Я подхожу, чтобы взять статуэтку, и осторожно ставлю её на тумбочку рядом с кроватью.

Как только киска оказывается на месте, я забираюсь обратно на кровать и сажусь на своего мужа. Я сажусь на него верхом, устраиваясь так, чтобы чувствовать, как его член прижимается к моему самому сокровенному месту.

Он обхватывает мои бедра руками.

– Тебе нравится, да?

– Твое произведение искусства? – Я приподнимаю бровь. – Или эта кошка?

– И то, и другое, – с улыбкой отвечает он.

Леон нежно целует меня, и его язык проникает в мои губы. Тихий стон вырывается из моей груди.

– Займись со мной любовью сегодня вечером, – шепчу я ему в губы, как только поцелуй прерывается. – Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Он легко переворачивает меня на спину и, глядя сверху-вниз, тянется к моим трусикам.

– Я их испорчу, дорогая, – говорит он с легкой ухмылкой.

– Почему меня это не удивляет? – спрашиваю я с улыбкой.

– Я куплю тебе много новых трусиков, – обещает он, нежно целуя меня в лоб.

Я беру его лицо в ладони и заглядываю ему в глаза.

– Вместо этого, можно я заберу эту фарфоровую кошку? И мы будем в расчете, – предлагаю я.

Он хмурится, но ничего не отвечает. С тяжелым вздохом он утыкается лицом в мою шею, прежде чем сорвать с меня трусики.

Глава 42

Леон

– Ты пришёл с пустыми руками и думаешь, что я тебя впущу? – с таким вопросом Никита стоит в дверях своей квартиры.

– Мне нужно с тобой поговорить, – говорю я, пытаясь протиснуться мимо него, но это не так-то просто. Никита выше меня на полголовы и весит не меньше центнера. Он регулярно качается и занимается боксом. Я тоже в хорошей форме, но раз на раз против него бы не вышел.

– Заходи, – говорит он с сарказмом в голосе. – Уже поздно. Какого черта тебя принесло?

– Мне нужно выпить, – выдаю я. – Чего-нибудь крепкого и…

– … и подороже, да? – спрашивает он, обходя меня и направляясь к шкафу с алкоголем, который стоит в кухне. – Не рассчитывай сильно напиться у меня, раз уж ты заявился без предупреждения. Что, если бы я был не один?

Это риторический вопрос.

Никита не приглашает людей в свой дом или в свой мир.

Есть три человека, которых он терпит: я и двое наших общих друзей. Кроме того, его окружение состоит из деловых партнеров и юристов, и он старается общаться с ними как можно реже.

Он наливает мне вискаря с два пальца. Я жадно беру стакан и выпиваю его одним глотком.

– Ну, тогда ладно. Вижу, дело серьезное, – говорит он, скрещивая руки на обнаженной груди.

Очевидно, я поднял его с постели своим непрекращающимся звоном в дверь. Я обзвонил всех соседей, чтобы они впустили меня в подъезд, и они чуть не вызвали полицию. Это того стоило, потому что Никита проигнорировал три моих звонка по пути сюда. Как только Вероника заснула, я встал, снова оделся и ушёл.

Паника привела меня сюда.

– Зачем ты приехал, Леон?

– Это все Вероника, – говорю я и останавливаюсь.

Как, черт возьми, я собираюсь объяснить Никите, что происходит, если сам не могу в этом разобраться?

– Ты её трахнул, – делает он вывод, как всегда.

Кивнув, я направляюсь к барной стойке за добавкой.

– И не один раз.

Я не понимаю, зачем говорю это. Вряд ли имеет значение, сколько раз я был с женой. Я потерял себя для нее в тот момент, когда она согласилась выйти за меня замуж. Мое сердце стало принадлежать ей, когда мы поцеловались.

Теперь я полностью принадлежу ей.

– Угощайся, – говорит Никита, когда я наливаю полстакана.

Я делаю ещё один глоток, на этот раз наслаждаясь вкусом. Жжение в горле – именно то, что мне нужно.

– Ты влюбился, – заявляет он, подходя ко мне. – Ты влюбился в свою ненастоящую жену.

Я допиваю до дна, прежде чем повернуться к нему лицом.

– Я не уверен, но я кое-что чувствую.

– А она? Она тоже испытывает к тебе чувства?

Я качаю головой.

– Не знаю, вообще без понятия.

– Не втирай мне тут.

– В каком смысле??? – я выплевываю эти слова прямо ему в лицо.

Он указывает на меня пальцем и говорит:

– Ты просто зассал, поэтому прибежал сюда, чтобы услышать, как я советую тебе вернуться домой и признаться в своих чувствах жене.

– Я не могу ей это сказать, – возражаю я. – Если я это сделаю, мне придется рассказать ей о своём прошлом. Я не могу начать с ней настоящие отношения, пока не расскажу о себе все.

Его подбородок поднимается, а челюсть напрягается.

– Твои прошлые косяки уже ничего не значат, Лева. Ничего, – повторяет он.

Хотя он не говорит этого вслух, я знаю, что в мыслях он сравнивает свои грехи с моими. Он всегда так делает, когда я начинаю обсуждать свое прошлое. Никита часто напоминает мне, что мои прошлые поступки прошли без каких-либо последствий для меня.

– Расскажи ей, да и все. Ты увидишь, что она все поймет, – говорит он, как ни в чём не бывало.

– Ты этого не знаешь наверняка, – огрызаюсь я в ответ.

Он приближается ко мне.

– Да ты даже страшного ничего не делал. Че ты на себя дурь наложил⁈ У тебя просто жизнь хреновая была! Прости себя уже. Давно пора!

Я хочу возразить ему, но не могу найти аргументы.

Прошлое Никиты будет преследовать его до самой смерти. Он никогда не подпустит к себе женщину, даже близко не подпустит. Любая девушка, появляющаяся в его жизни, вскоре исчезает из его поля зрения. Он занимается сексом ради удовлетворения, и вряд ли что-то в его жизни сильно изменится.

– Поезжай домой, Леон, – говорит он, указывая на дверь.

– А что, если она ничего не чувствует ко мне? – спрашиваю я.

Он хлопает меня по плечу.

– Ты дебил. Ты думаешь, она была с тобой, потому что ты такой неотразимый? Вокруг полно мужиков, но она ни с кем из них не прыгает в постель. Твоя жена выбрала тебя.

Он прав. Она действительно выбрала меня. Она хотела меня так же сильно, как я хотел её, но сексуальное желание и настоящая любовь – разные вещи.

– Если я признаюсь ей в чувствах, а она мне откажет, будет жесть.

Он смотрит на меня с пониманием.

– Возможно, но ты не узнаешь, пока не поговоришь с ней.

– Давно ты стал такой умный в этих делах? – говорю я, наливая себе ещё один бокал.

Никита перехватывает бутылку у меня из рук и наполняет свой бокал.

– Это здравый смысл. Именно то, чего тебе всегда не хватало.

Я жду, пока он закончит наливать, прежде чем поднять свой бокал в воздух.

– Да пошел ты, Никитос!

Он игнорирует этот жест и делает глоток из своего бокала.

– И тебе большое спасибо. А теперь допивай и вали домой, к жене.