Текст книги "Последнее дело графа Аминова (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19

Алексей смотрел вперёд, следуя за мадам Флор в особняк. Он улыбался на вопрос любимой, а Софья так и была полна тревоги:

-Я не смогу смотреть на такое.

–Ты просто играй в карты, – шептал он с улыбкой. – Не переживай ни о чём, я люблю тебя и не предам. Верь мне. Просто верь и жди. Мне нужно добраться до зацепки, а она именно здесь.

–Прошу, – пригласила мадам Флор пройти в зал.

Нежная тихая музыка лилась со стороны, где на клавесине играла молодая девушка, а рядом такая же играла на скрипке. Трогательные звуки мелодии касались души, заставляя каждого ощущать острее те переживания, которыми полны.

Волнуясь за происходящее, Софья покорно прошла к столу, куда подвела мадам Флор и предложила присоединиться к игре в карты с ещё одной девушкой и двумя кавалерами.

Алексей улыбался, кивнув в поддержку, а в его объятия уже прильнула одна из красивых девиц. На вид одетая прилично, та что-то ему игриво шептала, смеялась, после чего мадам Флор стукнула её слегка веером по плечу и ушла к другим гостям.

Будто не замечал больше Софью, Алексей медленно уходил в компании той красотки. Не знала, где находила терпение, Софья играла в карты, мельком поглядывая в сторону любимого, но он не обращал никакого внимания. Занятый игрою слов со своей спутницей, Алексей устроился с нею на диване, словно собрался слушать выступления артисток...

-Я надеялся всё же застать здесь Канну, – стал Алексей смотреть на выступающих девушек. – Они тоже ничего, но Канна...

Он замолчал, а сидевшая рядом девица погладила по груди:

-Да я лучше буду, уверяю. Канна ещё не столь опытная. Не хочешь, чтоб показала, что умею?

–Хочу, – перевёл на неё ставший более заинтересованным взгляд Алексей.

Он улыбался, видно наслаждаясь её глубоким вырезом и вздымающимися от страстного дыхания пышными холмами груди. Девушка взяла его за руку, потянув идти вместе. Подчиняясь, неотрывно глядя в глаза, Алексей улыбался:

-И как же звать тебя,... прелестный цветок?

–Лантана, – глубоким голосом молвила она. – Мы все – цветы любви,... цветы жизни...

–Я в земном раю, – кивал довольный Алексей, медленно уходя вместе на верхний этаж. – Ты передай только Канне, что я приходил... Я хотел одарить её гораздо большим.

–Заманчиво, – кокетливо хихикала Лантана. – Почему же именно она так пленила?! Боюсь уж и разочаровать... Но, если будешь добрым, может скажу про твою Канну.

Сразу, как только поднялись на второй этаж, Алексей прижал её с силою страсти к стене. Лантана так и выдохнула с наслаждением, попытавшись впиться в его губы жарким поцелуем, но он стал целовать шейку, спросив:

-Что же ты боишься?... Как такая может разочаровать?...

–Я всё скажу,... только целуй дальше,... ниже, – приговаривала она. – Возьми же меня...

Взяв её на руки, Алексей пнул дверь соседней комнаты, и та с грохотом распахнулась. Он тут же перенёс Лантану на постель, куда опустил, и налёг сверху:

-Докажи, что ты лучше Канны.

–Я лучше уже потому, что её здесь больше нет, – обвила она его бёдра ногами и прижала к себе.

–Как нет? – резко отпрянул он.

Его настороженный вид заставил Лантану забыть про игру страсти. Она приподнялась на локте и смотрела с удивлением:

-Ты, действительно, явился лишь к ней? К этой убогой девчонке? Боже, да разве такая может пленить?!

–Значит, может, – всплеснул руками Алексей, но Лантана засмеялась.

Она быстро поднялась, встав перед его глазами, и взяла за руки, ладони которых приложила к своей груди:

-Такой красавчик не мог увлечься Канной... Зачем столь рьяно искать её?

Видя по глазам, что она знает больше, Алексей достал из кармана серебряные монеты:

-Сколько ты запросишь, если захочу увидеть Канну? Всё равно, где она.

Выдержав паузу и глядя на деньги, Лантана думала. Только, чем дальше убегали секунды, тем ей становилось всё неприятнее.

-Её упрятали в доллгауз*, – усмехнулась она и протянула руку. – Давай то, что держишь в руках и тихо уходи, а то скажу мадам Флор, да вход сюда будет закрыт навсегда.

Улыбнувшись подобной угрозе, Алексей приблизился к её ушку и прошептал:

-Никогда не будет закрыт, пока архаровцы охраняют сие заведение. Фамилию Канны не знаешь случаем?

–Егорова вроде, – пожала плечами Лантана.

Прежде чем уйти, Алексей подкинул одну из монет в воздух, направив её лететь к Лантане, и та ловко схватила её, послав в ответ воздушный поцелуй. Алексей же бегом спустился в зал и остановился возле играющей в карты Софьи.

Не обращая внимания на её гордый вид, на взгляд обиды, когда она даже взглянуть не хочет, он взял за руку и повёл за собой:

-Уходим же, милая.

Послушно оставляя особняк, Софья уходила с ним вместе, но усердно пыталась заставить себя не выпустить навернувшихся слёз. Только вышли за ворота, Алексей схватил в объятия:

-Любимая,... я верен тебе.

–Вас было видно. Ты её прижал к стене и целовал!

–Играл я, но зато выведал то, что хотел. Мог бы и больше выведать, может, – нежно говорил он, схватив руку любимой, которая поднялась, чтобы ударить. – Мы больше сюда не вернёмся, обещаю... Я не вернусь ни сюда, ни в иное подобное место... Софья, – смотрел он в глаза, пытаясь удержать её в объятиях, а она через силу посмотрела в ответ. – Это моё последнее дело... Закончу его и, клянусь, если не добьюсь отставки, сбежим, но я буду свободный и только твой...

* – доллгауз – психиатрическая клиника в 18 веке в России.

Глава 20

В гостиницу Софья и Алексей вернулись молча. Софья держала в себе обиду. Алексей видел это и больше, чем уже сказал, молвить ничего не решался. Он открыл их комнату, но Софья шла дальше, к двери, за которой, как знала, должна была отдыхать сестра.

Постучавшись туда, она услышала лишь краткий ответ:

-Я уже спать легла! Завтра! Завтра!

–Хорошо, Сашенька, – с грустью сказала Софья.

Она оглянулась, где всё ещё стоял супруг и ждал у их комнаты. Выдержав паузу,... всё же пришла. Софья сразу принялась раздеваться за ширмой, не отвечая ни словом, ни взглядом на его ожидание.

Не зная, как сделать первым шаг, Алексей продолжал молчать ещё некоторое время. Когда же Софья уже села на постель и взяла книгу со столика рядом, чтобы читать, он сел на стул у камина:

-Любимая,... я понимаю, сделал и сказал нечто, что непозволительно... Я действовал по обстоятельствам.

Софья всё молчала. Только на этот раз молчание не длилось столь долго. Глядя в книгу, словно пыталась скрыть эмоции за притворством чтения, она тихо молвила:

-Эти обстоятельства доведут до беды.

–Ты лучше скажи мне всё, но только не молчи, – смотрел с нескрываемым переживанием Алексей. – Я не знаю, как стоило поступить, если не подыграть той девке.

–Шёл бы играть дальше, – усмехнулась с горечью она и, захлопнув книгу, стукнула ею по одеялу, под которым сидела. – Мог бы и больше выведать! Смелости не хватило?! – резко взглянула она со слезами гнева. – Меня боишься?! Могу освободить!

–Не дури, – сглотнул Алексей, понимая её чувства.

–Становишься похожим на своего брата, – отвела взгляд в сторону она и замолчала.

Алексей промолчал некоторое время. Он смотрел виновато на любимую, но сам, прокручивая в памяти произошедшее, не мог найти иного способа выведать нужную информацию, не применяя силы и не устраивая скандала, который мог бы быть услышан многими в особняке Флор. Это могло бы привести к тому, что планы были бы раскрыты теми самими же архаровцами, от которого пытался теперь всё скрыть... Лишь бы помочь в деле, помочь бывшему начальнику...

-Софи,... прости, – молвил тихо Алексей, не вынося затянувшегося напряжения.

Он сел рядом и осторожно коснулся её руки, лежащей на книге. Софья убрала руку, не взглянула, но с недовольством вопросила:

-Как тебя пропустили, коль строгий контроль?

–Архаровцев пускают. У меня же знак на внутреннем воротнике камзола, – прозвучал ответ. – Мадам Флор под их защитой и не пустить не могла... Любимая, я туда больше не пойду. Клянусь, я не смог найти иного способа. Мадам Флор в прошлый раз меня ещё предупредила, что в особняке допросы запрещены, только игры. Вот я и подыграл, но ведь не изменил. Чувствовал, что напрямую мадам Флор не расспросить, а вот через девку какую...

-Целовал. Ты её целовал, ту девку, – взглянула, еле сдерживая слёзы, Софья.

–Не в губы, – смотрел исподлобья с виною он. – Прости... Как Александра?

–Надо же, – усмехнулась любимая. – Ты вдруг за неё переживаешь?... Она страдает за мужа! Грустная, какой её раньше не видела. Нервничает сильно. А он где?

–Я найду его. Боюсь, его кто-то задержал. В полиции был, но никто ничего не знает, – вздохнул Алексей, а на душе легче не становилось. – Вы были в обществе благотворительности? Как там?

Софья лишь пожала плечами:

-Как везде... Красивые беседы о том, как бы всё сделать лучше, как бы люди добрее были, помогали друг другу... Чтения разные. Обычно.

Алексей смотрел в глаза, где печаль и обида так и не уходили. Чувство вины так же не покидало. Не зная, как добиться прощения, он отвёл взгляд в сторону. Тот сразу задержался на стоящей у камина гитаре.

Сев к камину, Алексей разжёг огонь и взял гитару. Нежно коснулся он её струн, проиграв пару раз, настроив, и зазвучала из-под его пальцев мелодия, которая теперь касалась души любимой. Алексей ласковой грустью наблюдал за нею... В мыслях жалея и снова прося прощения, он стал петь:

Если солнце скрылось в облаках,

Умоляю, вспомни нас.

Пусть не видно света и тепла,

Но всё ведь живо в нас.

Если заняли тревога и печаль,

Вспомни, как тебя я целовал.

Если холод вдруг или гроза,

Вспомни, как тебя я обнимал.

Прости, не прогони, впусти меня.

Храни, зови, люби, веди меня.

Запомни, вспомни, ты одна лишь для меня.

Я верен, я с тобой, люблю одну тебя.

Осень будет снова и зима,

Время бежит рекой.

Лето вновь придёт или весна,

А я всегда с тобой.

Поругай, вини во всём меня,

Только, прошу, ну не молчи.

Без тебя – не жизнь и нет меня.

Прости,... люби,... веди...

Прости, не прогони, впусти меня.

Храни, зови, люби, веди меня.

Запомни, вспомни, ты одна лишь для меня.

Я верен, я с тобой, люблю одну тебя.

Алексей допел, а Софья, сев посреди песни на краю постели, смотрела в ответ печалью глаз. Отставив гитару, он сел рядом. Несмело коснулась его рука волн её распущенных волос. Аккуратно убрав их на спину милой, Алексей приспустил тонкую сорочку, оголив плечо, которое одарил губами теплом поцелуя.

Снова встретившись со взглядом любимой, он провёл пальцем по её носику, щеке;... прикоснулся теперь и к губам ласковым поцелуем... Осторожно и чувственно заключили они друг друга в объятия, а наступающая ночь была тиха для праздника тел,... праздника любви...

Глава 21

Стало потихоньку светать, когда Алексей проснулся. Он смотрел на спящую на груди милую и любовался. Вспоминая прошлый вечер, тот волшебный праздник воссоединения, он нежно улыбнулся, а одно его осторожное прикосновение к щеке возлюбленной заставило её возвращаться из неги сна...

-Без тебя – не жизнь и нет меня. Прости,... люби,... веди, – тихонько напел он строчки из песни, которую вчера исполнил для неё.

Софья улыбнулась, наслаждаясь столь красивым голосом, родным,... любимым... Видя в глазах взаимные чувства их с годами только возрастающей любви, она спросила:

-Когда ты сочинил эту песню?

–Пока тебя ждал здесь, в Москве, – улыбнулся он в ответ. – Ты говоришь столь часто, как боишься потерять меня, что меня украдёт вдруг кто-то от тебя... Но ведь и я боюсь, что ты вдруг... разлюбишь... Вдруг увижу холод в глазах.

–Никогда, – молвила нежно Софья. – Я не смогу разлюбить, как бы ты ни причинил боль.

–Как я хочу больше не причинять никакой боли, – погладил Алексей её снова по щеке. – Сладкая моя... Простишь ли ты меня когда-нибудь за всё?

-Мне приснилась наша императрица, Екатерина Алексеевна, – призналась с теплом улыбки та. – Она сказала верить в хорошее, и всё будет хорошо.

–А мне? Ты можешь верить мне? – с подступившей вдруг робостью улыбнулся Алексей, от чего Софья с умилением засмеялась:

–Будешь целовать других, не важно, куда, не буду верить.

–Не буду целовать, – обещал тогда он более серьёзно. – Мало того, закончу с этим последним делом, и, как сказал, жизнь посвящать буду только нам с тобой да нашим детям.

-Как бы хотелось, – вздохнула с теми же мечтами милая. – А сегодня? Что ждёт нас сегодня?

–Я должен посетить доллгауз, – с тяжёлым вздохом сказал Алексей. – Не знаю, в какой надо, но обойду все. Именно там, как рассказала та девица, и есть нужный мне человек.

Услышав такое, Софья села на краю постели, прикрываясь одеялом, и с удивлением вопросила:

-Кого ты ищешь? Ты ведь занят поисками кого-то... Девушки? Она душевнобольная, раз находится в доллгаузе?

–Ты проницательна, но сказать я не могу... Я клялся Архарову, – скорее ответил милый, начав одеваться.

–Да, – с улыбкой вздохнула Софья. – Тогда я проведу своё расследование, учти. Я узнаю всё сама.

–Узнай, – подмигнул довольный милый и, резко склонившись над её губами, одарил жарким поцелуем. – Ты со мной?

–Разумеется, – игриво выдала она, приняв от него своё платье, как в дверь раздался стук.

Прибывший слуга передал красиво запечатанный конверт. Алексей взглянул на печать и удивлённо покачал головой:

-Как некстати.

–От кого?

–Князь Долгоруков. Я слышал, будет бал у них, но боюсь, он просит нас прибыть в гости, – отдал он конверт Софье.

Как опасался, так и оказалось... Это было приглашение быть на балу князя Долгорукова с припиской, что среди гостей будет и господин Макаров.

-Даже имени полного не сообщил, – засмеялся Алексей, а милая удивилась:

–Ты участвуешь в чём-то с Макаровым?... С тайным советником?

–Это он думает, что участвую, – вздохнул Алексей в раздумьях. – Чёрт возьми... Будто знает, чем я занят. По следам бродит. Точно знает, но откуда? Зачем ему мы? На что намёк?

–Ты помогаешь Архарову, – понимала Софья. – Тайно... А Макаров прознал?

–Да, – подтвердил Алексей и взглянул. – Мы должны быть на балу. Я намерен дать понять, что не отступлю и закончу дело, что не приму препятствий с их стороны.

–Мне страшно, Алёшенька, – отдала ему приглашение милая. – Как бы не сделали хуже...

С теми же мыслями, но и с теми же намерениями Алексей собрался с супругой на бал. Оба держались друг друга, ощущая поддержку. Чувство: чтобы ни случилось, а останутся вместе, – становилось лишь крепче. Именно оно вдохновляло и вселяя веру во всё же успех, нежели неудачу...

Целуя руки любимой, Алексей задержался с нею в саду усадьбы, в которой проходил бал. Множество карет, гостей... Множество незнакомых лиц, выражающих тепло и наслаждение начавшимся вечером... Одетые в светлые праздничные одежды, Софья и Алексей казались одной из счастливых пар.

Вышедший из одного из прибывших экипажей Макаров сразу заметил их в саду, но продолжал путь со своим важным спутником к усадьбе, к залу, где уже некоторое время звучал оркестр. Через большие окна, выходящие на двор, было видно, как в роскошном зале, украшенном цветами, каждый восхищался красотою, увлечённо беседовал или танцевал, радовался встречам или угощался подносимыми богатыми слугами десертами...

-С кем он? – заметила Софья уходящего в усадьбу Макарова.

–Это Ростопчин,... Фёдор Васильевич. Именно он и передал нам задание следить за Архаровым, – ответил Алексей, снова поцеловав ручку любимой. – Давай пока будем вести себя, словно приехали просто развеяться?

–Конечно, милый, – ласково улыбнулась Софья.

–А твоя сестра? Ты уверена, что она не хотела поехать с нами?

-Ей нездоровится, говорит. Она, и правда, выглядит бледно. Думаю, переживание за мужа сказалось, – стала более печальной Софья, и Алексей улыбнулся:

–Завтра же поговорить хочу с нею. А теперь... Ты будешь весь вечер со мной, верно? – подмигнул он.

–Я здесь только чтобы с тобою быть,... танцевать, – блеснули её глаза игривым настроением, и любимый, оглянувшись, пока никто не обращал на них внимания, припал к губам горячим поцелуем...

Глава 22

Как, бывало, ты в темной осени,

Красно солнышко, побежишь от нас,

По тебе мы все сокрушаемся,

Тужим, плачем мы по лучам твоим.

А теперь беги, солнце красное,

На четыре ты на все стороны,

Мы без скуки все рады ждать тебя

До самой весны до зеленыя.

Ведь другое к нам солнце катится,

Солнце красное, наше родное,

Неизменный наш тих светел месяц

На крылах любви поспешает к нам.

Ты спеши, спеши к нам, наш милый друг,

Наше родное солнце красное,

Неизменный наш тих светел месяц,

Опускайся к нам, своим детушкам.

Без тебя мы все стосковалися,

Насмотреться дай на лицо твое,

Дай наслушаться нам речей твоих

Всем от старого и до малого.*

Сразу, как вошли в зал, чета Долгоруких, встречающая гостей, узнала Софью с Алексеем. Тут же попросили исполнить какую-нибудь песню. Не отказывая, но и не желая отказать, Софья сразу прошла под аплодисменты и восхищённые ожидания к клавесину.

Князь Долгоруков объявил гостям о выступлении одного из самых прекрасных голосов России. Смущённо улыбнувшись, Софья окинула вставших по кругу во внимании гостей, остановив взгляд на любимом. Его любящий взгляд выражал восторг и гордость. Словно всё было опять, как в начале их отношений: те же чувства, тот же трепет и желание, чтобы их любовь длилась бесконечно...

Исполняя никому неизвестную песню, Софья играла трогательную мелодию на клавесине. Её голос разливался по залу парящим эхом, сладостно лаская слух. И только под конец песни Софья вновь подняла взгляд к залу. Она пела последние строки, а взгляд остановился на сидевшей в стороне у камина паре.

Она узнала в молодой даме сестру, а напротив неё – кавалера. Не показав удивления, но взглядом выразив посетившую тревогу, Софья закончила выступление. Восхищённые слушатели аплодировали, кричали браво, а князь Долгоруков сам подарил ей букет, составленный из различных цветов.

Осыпая комплиментами, он уводил Софью на беседу с супругою, а она, заметив, как Алексея отвлёк подошедший Макаров, почувствовала тревогу сильнее. Доверяясь времени, Софья продолжала мило улыбаться, общаясь с хозяевами бала, а любимый с удивлением взглянул на стоящего рядом Макарова...

-Рад, что отозвались на приглашение, – сказал тот с улыбкой. – Признаться, опасался, буду искать Вас, но Вы облегчили мою участь. Где же Ваш друг?! Его супруга в компании иного, как вижу, – кивнул он в сторону Александры, которая тем временем сидела у камина и слушала комплименты молодого собеседника. – Вам бы и на него обратить внимание... Я ж не просто намекаю. Не желаю пока иных агентов просить заняться сим делом.

Видя её и этого незнакомца, одетого роскошно и целующего её руку, словно пытался завоевать всю её, Алексей не показывал никаких эмоций...

-Неужели Вам неизвестно о некоторых персонах, сыгравших роль в отстранении Николая от дела и в исчезновении Антона? – стойко ответил он.

Услышав подобное, Макаров уставился со взглядом поражённого. Он выдержал паузу и пригласил рукою пройти вместе. Они покинули зал, уединившись в библиотеке, и Макаров тихо сказал:

-Да, была сыграна роль в том, чтоб Ваш Николай занялся делами в Петербурге, не буду отрицать. Но исчезновение?!... Я хотел бы Вас спросить, куда Ваш Антон делся. Где он был в последний раз? Вы тюрьмы не проверяли?

–Меня не пустили взглянуть на арестованных. Антон же в последний раз следил за домом Архарова, как просил Фёдор Васильевич Ростопчин, – гордо смотрел Алексей.

–Не пустили, – кивал с пониманием Макаров. – Разумеется. Новые правила.

–Я в полиции предупредил, если вдруг встретится или схватят человека, похожего на него, а тем более, если назовётся его именем, чтоб отпустили немедленно. Что за дела поручили Николаю, коль они оказались вдруг важнее?! – вопросил тогда Алексей.

-Я предупреждал... Не смогу препятствовать расследованию, но могу его оттянуть, пока не разберетесь с сестрой Вашей супруги, – строго выдал Макаров.

–Вы можете сказать прямо?

–Я знаю лишь, что подозрение есть на участие в заговоре.

–В каком?

–Тоже не знаю, – с усмешкой развёл руками Макаров. – Потому и попросил Николая проследить, чтобы помочь. Я не враг, как Вы ещё не поняли?

–В наш век такое проверяется лишь временем, – с нескрываемым недовольством смотрел Алексей в глаза.

–Давайте вернёмся в зал, – предложил Макаров...

* – из сборника Н. А. Львова «Избранные сочинения»

Глава 23

Макаров и Алексей не говорили больше ни слова, пока не подошли к Софье. Она находилась в компании Долгоруких и Ростопчина. Последний увлекательно говорил о Москве и сразу взглянул на Алексея, закончив рассказ:

-Я очень хорошо видел, что Москва подаёт пример всей России, и старался всеми силами приобрести и доверие, и любовь её жителей. Ей подобало служить регулятором, маяком, источником электрического тока. Дабы лучше обеспечить общественное спокойствие, я твёрдой рукой взялся за исполнение правил относительно гостиниц, трактиров и ресторанов, где люди праздные, развратные и множество лиц тёмного свойства проводили целые ночи за игрой, попойками, надувательствами, погрязали в разврате и пропадали окончательно.

-У Вас прекрасные планы, Фёдор Васильевич, – похвалил Макаров.

–Ещё бы нашлись люди, которые придерживались бы той же идеи, которые бы выполняли добросовестно порученные им дела, – снова взглянул Ростопчин на Алексея.

Только тот гордо смотрел в ответ, стоя подле супруги и по виду своему не собирался отвечать. Софья опустила взгляд, усердно пытаясь скрыть тревогу, которую заметил каждый, и страх в ней, что будущее не сулит ничего хорошего, – рос...

-Таких людей очень много, дорогой Фёдор Васильевич, – улыбнулась княгиня Долгорукова.

–Вы являетесь одним из образцов, Екатерина Александровна, – с поклоном похвалил Ростопчин. – По праву заслужили орден, который выдали Вам, пусть и после смерти императрицы Екатерины Алексеевны.

Она погладила алые ленты медали «кавалерственной дамы», красующейся у её плеча, а в глазах блеснула грусть:

-Ношу с гордостью. Это честь для меня. Однако, сего ордена заслуживают и иные.

–Надобно, чтобы супруг отличился, – улыбнулся Ростопчин.

–Или чтоб те, кто ордена выдаёт, посчитали дела супруга за достойные сей награды, – добавил Макаров.

–Я представлю вам ещё одного достойного человека, – с гордостью заявила княгиня Долгорукова и сделала лёгкий знак рукой, позвав кого-то подойти.

Мужчина, выглядевший явно моложе своих лет, с милыми чертами лица и выразительными ласковыми глазами подошёл. Его чёрные кудри, аккуратно уложенные в хвост, лишь придавали молодости годам...

-Позвольте, представить, – улыбнулась княгиня и взглянула на Софью с теплом. – Это великий человек, наш друг, одарённый! Талантлив во многих сферах! Не только архитектор, но и создатель лучших печей, ботаник, геолог, поэт и драматург... Да сколько ещё талантов, я затрудняюсь все упомянуть! Жизни мало! – говорила она с восхищением. – Николай Александрович Львов!

–Верно Вы сказали, княгиня, – согласился тот. – Жизни мало... Я часто молю Бога, чтоб дал пожить ещё немного.

-Боже, – ахнула от покорившего волнения Софья. – О, как я растеряна, – улыбалась она, так же взглянув на скромно улыбающегося Львова с восторгом.

–Это честь, графиня, что Вы исполнили песню на мои стихи, – поклонился он и одарил её руку поцелуем, после чего обратился к Алексею. – Вы невероятно счастливы обладать таким божественным созданием.

–Без сомнения, – улыбнулся тот, переглянувшись с любовью с супругой.

–А как же словарь художников и художеств? Уже нашли? – поинтересовался Макаров, и Львов с промелькнувшей в глазах печалью пожал плечами:

-Видать, кому-то он показался значимым.

–А где же Ваша жена, Мария Алексеевна? – удивилась княгиня Долгорукова, и Львов указал взглядом в сторону весело беседующих в конце зала женщин.

Всё понимая, княгиня сразу успокоилась и заметила:

–Как удивителен порою мир! Здесь собрались лучшие, самые счастливые пары! Да, да, – кивала она. – Вот Вы, Фёдор Васильевич, – обратилась она к Ростопчину. – Счастливо женаты, уже и дети рождаются. И Вы, дорогой Николай Александрович Львов, добились всё же расположения родителей любимой, а Ваш тайный брак был принят.

-Как, впрочем, и ваш, – поклонился он хозяевам бала.

–Действительно, – поддержал довольный Макаров. – Столь красивой истории про двух братьев, влюблённых в сестёр Бутурлиных, я, лично, не слышал ещё! Тоже ведь тайно венчались и тоже ведь любовь победила.

–Это наша покровительница влюблённых, императрица Екатерина Алексеевна, – перекрестилась княгиня Долгорукова. – Светлая ей память... Без её поддержки не видать бы нам счастья, как и вам, – улыбнулась она снова тепло Алексею с Софьей. – Про Вашу историю тоже здесь слышали да переживали. Столь великолепен сей вечер, где собрались самые счастливые пары России!

-О, поверьте, их гораздо больше, чем мы думаем, – смущённо улыбнулась Софья.

–Просто в наш век чаще заведены браки не по любви, – сказал Ростопчин. – Да и в покровителях часто находится поддержка. Кому-то помогла императрица Екатерина, кто-то сам добился брака по любви и счастливых лет вместе. А кого-то защитили влиятельные друзья... Но верно, Екатерина Алексеевна всегда покровительствовала истинной любви,... парам, которые боролись за любовь.

–Не всем везёт с такими покровителями, но, как видно, собравшимся здесь, везёт, не так ли? – улыбнулась с намёком та, глядя на Макарова.

–Всегда к услугам любви, – поклонился он, поцеловав её руку. – Жалею лишь об одном, мне по ряду многих причин в сей клуб счастливчиков никак не попасть.

–Всякому своя дорога, – улыбнулся Львов. – И потом, не столь важно, кем является избранница, суждено ли с нею явиться в сете, а то, что любовь есть...

Слушая всё это, наблюдая за собеседниками, Алексей часто встречался с нежным взглядом любимой. И он, и Софья чувствовали себя среди окружения своими. Невероятное тепло добра и защиты ощущали они. Стало почему-то легче... Почему-то вера в то, что всё обойдётся и никак не будет хуже, укрепилась...