Текст книги "Последнее дело графа Аминова (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 46

Антон долго смотрел в окно, оставшись в доме Гликерии с Канной, пока Алексей провожал Софью и Александру домой. Он знал, что друг просит их, находившихся в карете, вернуться в гостиницу, поскольку расследование здесь может затянуться и после этого нужно будет ещё посетить полицию вместе с Василием Степановичем.

Карета с парой агентов, увозившая Гликерию, уже скрылась из вида. В самой деревне на улице царила такая тишина, словно не было здесь больше жителей. То ли никто не хотел больше показываться на глаза, то ли мешать расследованию. Только курицы бегали по дворам и петухи изредка подавали голоса, как и сидевшие на привязи у своих будок собаки...

Одарив руку любимой ещё одним поцелуем, Алексей отступил, и экипаж с нею и Александрой поспешил в путь. Видя, что друг присоединился к беседе с Василием Степановичем на дворе, Антон повернулся к Канне. Она всё время стояла у печи, будто думала о чём своём, но тут же оглянулась. Антон рукою пригласил выйти на улицу, но так ничего пока и не говорил.

Оба молча удалялись вниз, к реке, чтобы никто не мог слышать, и тогда Антон тихо сказал:

-Тебе следует тоже вернуться в гостиницу.

–Зачем? – усмехнулась Канна. – Вы собрались вечно платить за комнату для меня?

–Мы поговорим там, но отпускать тебя вот так вот, – помотал головой он, встав перед глазами. – Анна,... я не знаю, как это объяснить...

–Вы цепляетесь за каждую, с кем в постели побывали? – усмехнулась она опять.

–Нет, – был его ответ твёрдым, а в глазах промелькнула печаль от опасения потерять какую-то надежду. – Просто подожди меня в гостинице, хорошо? Тебя отвезут, – указал он на ту карету, в которой приехал с нею сюда. – Я хочу присутствовать на расследовании.

-Я поняла, что обвиняют в убийстве Вашу супругу, – кивнула Канна и направилась обратно к дому Гликерии, где ждала карета.

–Да, – торопился следом Антон, а волнение росло. – Но у нас с нею очень трудные времена,... отношения... Всё рухнуло в одночасье.

–Как у всех и происходит, – пожала плечами Канна.

Она остановилась у дверцы экипажа, которую сама открыла, и повернулась к подошедшему Антону. Улыбка для него выражала сожаление, но Канна ничего не сказала. Она многое видела в его глазах, но понимала ли то, что творилась в душе, – Антон сомневался.

Отпуская уехать сейчас, он верил, что час откровения впереди. Всё ещё может сложиться хорошо. Сам опасаясь открыться, назвать те чувства, что в нём, нужными словами, он молчал. Когда экипаж скрылся из вида и Антон заметил, что стоит на дворе один, то поспешил уйти в дом Гликерии, где друг с московским следователем уже были некоторое время.

Он услышал их голоса, доносившиеся из погреба, который охранялся оставшейся тройкой агентов, и спустился туда же. Антон встал рядом, так же рассматривая разные на полках склянки, порошки, смеси, и Василий Степанович вздохнул:

-Надобно показать нашему врачу всё это... Наверняка Щепотьев был отравлен чем из сей коллекции.

–Даже не сомневаюсь, – сказал Алексей, разглядывая человеческий череп, который до этого стоял на одной из полок среди маленьких мешочков с порошками.

Он поставил его на стол и, достав из своего сапога нож, подцепил отверстие у глаз черепа, благодаря чему верхняя часть осторожно приоткрылась. Василий Степанович и Антон с интересом встали рядом наблюдать, как Алексей зачерпнул пальцами находившийся там порошок.

Он его понюхал и пропустил через пальцы медленно рассыпаться обратно в череп:

-Это наверняка особенный порошок... Похоже, что Рядов – химик и создаёт отраву.

–Причём искусную, – догадывался Василий Степанович. – Следует уничтожить всё это, как и записи его, но после суда. Сначала наши химик и врач разберутся, что к чему. Может этим и был отравлен Щепотьев.

Он тут же приказал агентам грузить все смеси, порошки и череп в ящики и загружать карету, чтобы забрать с собой для дальнейшего расследования. Недолго понаблюдав за этой суматохой, Антон поинтересовался:

-Получается, с этим делом всё теперь разрешилось?

Василий Степанович, взглянув в его глаза, понял многое и ответил:

-Обвинения с супруги Вашей снимут окончательно, уверяю. Вы можете вернуться с нею в Петербург.

–Я отвезу Варвару с Краевским к Архарову после того, как посетят мать. Это их желание, – добавил Алексей, но Антон взглянул с удивлением:

–Я с вами к Архарову. Всё равно делать нечего пока.

–А Александра? – всё же надеялся Алексей где-то в глубине души на восстановление отношений друга с супругой.

Только ответ того прозвучал твёрдо:

-Вернётся домой сама.

Алексей понимал состояние его и решение, догадываясь о том, что лучше уже не станет, а жизнь дальше с супругой, которая предала их любовь, будет трудной. С тяжёлым камнем за него на душе возвращался он в гостиницу...

Застав Софью за чаепитием с Варей и Краевским, Алексей присоединился. Расслабившись после нескольких глотков чая с пряником, он улыбнулся юной паре:

-Нынче посетим матушку?

–Мы уже посетили, – улыбнулась Софья, удивив таким сообщением. – Мария Степановна счастлива, что дочь нашлась, что всё хорошо.

–Просит, разумеется, чтобы жила по-прежнему с нею, но мы хотим вместе, – робко добавила Варя, смущённо улыбнувшись любимому, так же мило отвечающему ей теплом взгляда.

–Не для этого ли хотите навестить Николая Петровича? – догадался Алексей.

Он переглянулся с Софьей, обменявшись взглядами неугасающей друг к другу любви, и юная пара перед ними, видя это, наполнялась верою, что и с ними будет именно так: навсегда и сильно...

Глава 47

Прождав в комнате Канны всю ночь после того, как вернулся, Антон понял, что она не вернётся. Мысли были разные о том, куда она делась. Решив же сначала спросить о ней в полиции, он прямиком направился туда.

Василий Степанович подтвердил догадки, рассказав, что Канну уже допросили, поскольку она прошлым вечером сама явилась. Так же он рассказал, что её отпустили, что виноватой считать не стали. На вопрос же, куда теперь будет держать путь, она ответила Василию Степановичу кратко:

-В прошлое.

Антон вновь догадался, куда Канна отправилась. Наполнившись возмущением и сжимающей грудь тоской, он погнал коня скорее оказаться у ворот особняка Флор.

Охранник отказывался пропускать, поясняя, что именно сегодня гостей ожидают лишь вечером. Только Антон не сдавался и начал уже кричать, звать Канну, и той пришлось выйти к нему, чтобы поскорее создать прежний покой вокруг...

-Вы с ума сошли?! – вопросила она, встав за прутьями закрытой между ними ограды.

–Твоими стараниями, – смотрел исподлобья Антон. – Зачем вернулась сюда? Зря оберегали?

–Зачем Вы пришли? – смотрела будто с непониманием Канна, чуть отступив от ограды, и он, еле сдерживая взволнованность дыхания, выдал:

–Уедем вместе.

–Вы сошли с ума, – кивала Канна и засмеялась. – Да поезжайте Вы, куда хотите, но без меня! Мне скитаться по свету никак не хочется!

–Я предлагаю тебе дом и существование такое, как сама захочешь, – смотрел Антон и с искренностью, и с опасением, что получит отказ на всё.

–А я здесь, где хочу, – усмехнулась на вид равнодушная Канна. – Уходите и не тратьте больше моё да Ваше драгоценное время!

Отступая спиной от ограды, Антон развёл руками, как ни хотел иначе:

-Умолять не стану... Коль таким является твоё решение.

Он взял коня за уздцы и пошёл вдоль улицы, всё дальше, всё исчезая из вида, но не оглянулся ни разу. Канна, строго смотревшая до этого, наполнилась странным переживанием внутри. Повернувшись спиной к ограде, она облокотилась на ту спиной, а изнутри душили слёзы, которые с силой в себе сдерживала.

Сердце бешено билось... Дыхание становилось труднее... Покой, казалось, был потерян навсегда... Канна смотрела в видимую только ей даль, а наблюдавшая в окне второго этажа особняка мадам Флор на мгновение закрыла глаза... Словно всё слышала и понимала...

Что там теперь было, кто что чувствовал, думал или говорил – Антон знать не хотел. Он пытался заглушить все чувства, которые бились в душе и требовали исполнения желаний для покоя, для того самого умиротворения, о чём невольно мечталось.

Заметив лежащую у мешка с мусором гитару, Антон остановился. Удивлённо оглянувшись вокруг, он задержал взгляд на церкви. В этот момент раздался звон колоколов, послуживший будто каким знаком. Душа затрепетала. Кровь побежала по венам и становилось теплее...

Странное совпадение всего заставляло думать о чём-то сверхъестественном, чего, как Антон знал точно, не бывает в реальности. Только факты говорили за себя...

Подняв гитару, Антон осмотрел её. Она была в прекрасном состоянии. Проведя пальцами по струнам, он понял, что гитара настроена. Только вокруг никого, кто бы мог быть её владельцем, не было видно. Все шли мимо, равнодушно глядя по сторонам, и даже не замечали ни его, ни гитары,... ничего...

Пройдя несколько шагов дальше, Антон оставил коня рядом, а сам сел у белокаменной стены, за которой находилась та самая церковь... Песня колоколов вскоре прекратилась... Антон стал задумчиво смотреть на проплывающие по небу облака, а чувство потерянности росло...

-Вы решили стать уличным музыкантом? – вдруг раздался звонкий голос Канны.

Будто очнулся от какого-то сна, Антон вздрогнул и взглянул в ответ. Улыбаясь, Канна села рядом и скрестила пальцы своей руки с его... Выдержав короткую паузу, купаясь в красоте её нежных глаз, Антон ответил:

-Я думал, я потерян... Куда деться, даже как-то... потерялся я.

–Как хорошо, что я Вас нашла, – засмеялась Канна. – Я бы заметила даже, что мы друг друга подобрали, как эту гитару.

Невольно Антон засмеялся тоже. Он опустил взгляд на их руки и стал поглаживать тонкие пальцы собеседницы, после чего робко сказал:

-Зачем-то.

–Вы всегда такой? – ласково улыбалась Канна, от чего робость, о существовании которой Антон не подозревал в себе, стала больше. – А как же Ваша супруга? Прошла любовь?

–Кто что любовью величает, – вздохнул он, нехотя возвращаясь к недавней боли.

–Ах, – понимающе кивала Канна, но улыбалась, за улыбкой которой он видел разочарование именно в любви. – Кто искренне-то не любил, огонь тот тушит... безжалостно.

–А кто любит, поддерживает вечностью, – смотрел Антон теперь серьёзно.

Улыбка с лица Канна медленно исчезла. Она смотрела в глаза его, видя искренность, чувствуя будто ту же боль его души и переживания. Их линию взглядов заметили и Софья с Алексеем...

Они сидели в городской карете, проезжая мимо, а, увидев Антона с Канной, крикнули кучеру остановиться. Оценив происходящее, они переглянулись друг с другом...

-Ничего, любимая, – обняв за талию, прошептал Алексей и начал покрывать лицо встревоженной милой поцелуями. – Значит, не та любовь была... Это их право, их судьба.

–А у нас та? – с беспокойством смотрела она, и в глазах уже до ответа видела вечный огонь любви:

–Разумеется. Ты – жизнь моя, всё для меня, – озвучили губы любимого то, что в душе, а долгий поцелуй досказал остальное...

Глава 48

-Я рад, что ты уговорила забрать эту гитару с собой, – улыбнулся Антон, когда медленным шагом вместе с Канной пришёл к гостинице. – Почему-то хочется сохранить её на всю жизнь... Будто талисман что ли...

Ведя за уздцы коня, к седлу которого была прикреплена гитара, он часто смотрел на кажущуюся довольной спутницу. Она же смотрела вперёд всю дорогу, словно старалась не замечать его взглядов, а когда увидела скамью у гостиницы, предложила:

-Давайте присядем?

–Твоя комната ещё твоя, – сообщил Антон и сел на скамью рядом с нею. – Но я предлагаю поехать и дальше со мной... Да, снова предлагаю.

–Вижу, – засмеялась Канна. – Ну,... может в Петербурге найду своё место, – пожала она плечами.

–Ты бежала от Флор?

–Она видела нас из окна и посоветовала мне согласиться с Вашим предложением.

–Говори мне ты?

-Это ещё одно предложение?

–Ты можешь согласиться со всем, что предложу.

–Нет уж. Но... Пока что с первыми двумя я согласна, – засмеялась Канна вновь. – А там поглядим.

–Я больше не потерян и не разбит, – улыбнулся смущённо Антон, и она, заметив его робость, нежно молвила:

–Ты... слишком чувствителен.

–Вижу, и ты не лёд, и слава Богу!

Они смеялись и видно было, как вместе тепло, как хорошо, и словно ушли от них все неприятные переживания. Услышав доносившийся со двора смех, Алексей подошёл к окну... Он и Софья вернулись в свой гостиничный номер задолго до возвращения Антона с Канной и уже успели приготовиться в дорогу...

Алексей смотрел на мило беседующего друга, на прогуливающихся по саду рядом Варю с Краевским и невольно улыбался:

-Жизнь удивительна... Непредсказуема.

–Он избегает Сашеньку, – обняв, положила ему голову на плечо Софья.

–Да... Похоже на то, что ему, действительно, деться будто некуда. Он просил поехать с нами. Пусть едет. Может мысли в порядок приведёт.

–Конечно, – соглашалась Софья, но печаль не скрывала. – Мне Сашеньку всё равно жаль... Она собралась домой, к сыну, одна, понимаешь? Я еле уговорила подождать приезда отца. Я ведь ему написала всё же.

–Он ответил?

-Нет, и я знаю, что не ответил именно потому, что будет здесь со дня на день. Одно пугает... Как бы скандала не было. Увидит он Антона с Канной, что делать тогда?

–Зная истинную причину разлада? – улыбнулся Алексей. – Нет, я теперь твоего отца понимаю лучше, как когда-то. Он ничего не скажет. Просто уедет с Александрой и всё.

–Надеюсь, – взглянула Софья за окно на Антона с Канной и на Варю с Краевским, которые весело беседовали, а в глазах каждого торжествовала любовь. – Может судьба им улыбнётся, а любовь... будет вечной?

–Даст Бог, – вернул любимый её взгляд к себе.

Мельком посмотрев на букет цветов, который красовался в вазе на столе рядом, Алексей стал цветок за цветком срывать и укладывать их в виде венка на голове Софьи. Она улыбалась, то смущённо опуская взгляд, то поднимая. Она любовалась трепетным отношением милого. Она снова успокоилась, а когда их губы опять слились в сладости поцелуя, вера в лучшее восторжествовала...

Потом же... Всё, как Алексей предполагал, так и сложилось. Утром... Или так случилось по зову душ или всё же судьба так сложилась, а прибыл отец Софьи и Александры.

Он, действительно, ничего не стал говорить Антону, хоть и увидел, как тот прогуливался в саду, беседуя со столь привлекательной девушкой, как Канна. Просто в считанные часы уехал вместе с Александрой, перед дорогой попрощавшись и крепко обняв Софью с Алексеем...

Глава 49

Всё, казалось, разрешилось и задания выполнены. Собравшись в дорогу к Тамбову, чтобы отвезти Варю с Краевским к Архарову, Алексей и Софья вышли на двор к ожидавшим их Антону и Канне. Те были рады отправиться вместе, и Антону не пришлось снова говорить о желании тоже посетить их бывшего начальника...

Ещё не успели покинуть улицы Москвы, как на одной из них, прямо у обочины, собравшаяся толпа наблюдала происходящее. Люди были взволнованы, кричали агентам, пытающимся утащить в тюремную карету одного из мужчин.

Тот вырывался... К нему тянулись руки с надрывом кричащей женщины, которая пыталась его освободить из крепких рук полицейских. Двое детей, не осмеливающихся подойти ближе, рыдали навзрыд. Некоторые из наблюдателей набросились на агентов, пытаясь остановить, но примчавшиеся дозорные тут же заставили ударами палок прекратить вмешиваться...

-Что происходит? – смотрела поражённая Софья из окна кареты, которой пришлось остановиться из-за того, что толпа уже преградила дорогу.

Алексей и Антон с Канной так же были поражены происходящим, как и выглянувшие из кареты позади Варя с Краевским.

-Архаровцы, – сразу сказала Канна и усмехнулась. – Обычное дело... Отнимают кормильца.

–Чуть не убили и за что?! – кричала жена арестованного, которую один из агентов оттолкнул, а её мужа тем временем запихнули в тюремную карету.

–За то, что просил милостыню?! – кричали возмущённые люди в толпе.

–Просит милостыню, а сам раздаёт листовки! – крикнул агент.

–Он поэт! – кричали люди. – Делится стихотворениями, душой!

–Заговор строит! – крикнул другой агент.

–Что за бред?! Стихи о любви! – кричали люди.

-Вот в полиции и прочтут, а там суд решит! – усаживались агенты на своих коней, но толпа не расходилась, а кто-то помогал встать рыдающей жене арестанта с дороги в попытке остановить полицию:

–Так суда ждать вечность! – взревела она.

–Наше дело арестовывать подозрительных! – прозвучал ответ агента, и её мужа увезли прочь.

–Это надо прекращать, – выдержав паузу, еле слышно вымолвил поражённый Антон.

–Попробуем узнать, как, – поддержал Алексей. – Я тоже понаблюдал со стороны на улицах за беспорядками и грубыми арестами.

–Без разбора... Аресты без разбора, – опустила взгляд Канна.

Странные чувства сжали душу... Стало от чего-то страшно, тревожно... Что-то душило изнутри... Ощущение было, будто каждый находился один в безжалостном мире, будто так и останется, а выхода не будет никогда,... нигде...

Взглянув на книгу в руках, которую держал, Алексей снова остановил взгляд на названии: «Словарь художников и художеств». Мысли разные появлялись... Будет ли по-достоинству оценено всё то прекрасное, что люди пытаются создать?... Настанет ли когда покой?... Будет ли то лучшее, к чему стремится человечество?... Что хотят донести до мира поэты, писатели, художники?... А что пытается донести простой народ?...

Он думал обо всём этом, как и каждый из спутников, чьи души были родственными, чьи переживания – такими же... И догадывался каждый из них, какие есть ответы, но подпускать их не хотелось... Хотелось верить в лучшее, пусть эту веру страх и пытался сейчас уничтожить...

Сдерживая мешающие думать чувства, Алексей скоро уже передавал книгу её хозяину... Перед тем, как выехать из Москвы, было запланировано остановиться у Львова Николая Александровича. Тот был бескрайне рад, что словарь его нашли и вернули...

Теперь дорога дальше лежала в Тамбов. Уже на следующий день те чувства, которые внутри приносили боль и страх, немного притупились, но желание всё же найти выход из трудностей не покидало. У каждого замечалось философское настроение, велись беседы, после которых становилось легче на душе, а поделиться тем, что волнует, будто времени не хватало...

-Да, на трактиры им, пожалуй, тоже не грех обратить внимание, – сказал Антон, когда оставалось совсем немного до Тамбова.

–Чем тебе не понравились трактиры? – засмеялся Алексей. – Самый лучший стол шестьдесят копеек! Много мяса давали, капусты, кореньев. И цены комнатам были умеренные, даже если посмотреть, что на дворе лето.

–Да грабят всё одно, но, слава Богу, не круглый год, ты прав, – согласился друг. – Только их бумаги раздражают, с которыми хозяева трактиров подходили, чтоб отвечали на вопросы, откуда да куда, как долго у них будешь, военный или кто... Вот на это уже терпения не хватает!

-Путешествуешь мало, – понимал Алексей и улыбнулся. – Ответы посетителей могут быть полезны полиции.

–Ладно, это разговор для Архарова, Макарова и остальных, – махнул рукой Антон. – Разберёмся...

Когда обе кареты остановились у ворот той самой усадьбы, в которую держали путь, каждый заметил угрюмость и тишину места. Они вышли из экипажа, а слуга встретил их...

Открыв ворота и пропуская на двор, он тут же с удивлением сообщил, что сам Архаров уединился в своём лесном домике здесь, неподалёку, и добавил:

-Просил не беспокоить... Да вот так и не вернулся ещё...

Глава 50

Оставив кареты на дворе, все решили идти вместе к лесному домику. Архаров, как рассказал слуга, находился там уже два дня и просил не беспокоить. Только чувство того, что что-то неладно, росло с каждым шагом...

-Почему бы не попросить вам его написать друзьям в полицию? Там наверняка прислушаются к словам такого человека, как Архаров, – предложила Варя, когда шла с Краевским за руку...

Она часто отвечала милому тёплой улыбкой и смущённо поглядывала на их сплетённые пальцы. Он же поглаживал своими, от чего без слов были ясны все чувства. Видя их такими счастливыми, Антон не замедлил взять идущую рядом Канну тоже за руку и ответил:

-Увы, Николая Петровича никто слушать не будет. И потом, он сам создал полицию такой, какая она есть. Хотя... Не буду винить его в том. Может я не прав.

–На двери замок... Весомый, – заметил Алексей, остановившись с Софьей на пригорке, откуда был виден тот самый лесной домик.

...Дом был небольшой, с густо посаженными по краям кустами шиповника. Деревянные стены уже потемнели от старости, а на крыше выступал толстый слой мха, на который изредка, из-за ветвей высоко тянущихся к небу пушистых елей, попадали лучи солнца...

По узкой тропинке, ведущей к домику, направились Алексей с Антоном, оставив остальных ждать в стороне. Краевский же решительно последовал за ними, уверенный в том, что, если понадобиться, сможет помочь.

Всё казалось странным. Чувствовалось неладное. Вокруг царила подозрительная тишина...

Достав пистолет, Алексей выстрелил по засову замка. Добив его рукояткой, дверь удалось скоро отворить, и сразу, как свет проник с порога во внутрь, все остановились. Связанный по рукам и ногам, с завязанным ртом Архаров лежал на полу и смотрел широко раскрытыми глазами.

Грязный одеждой, лицом... Напуганный... Он невольно набрал полные воздуха лёгкие, когда Антон с Алексеем быстро развязали верёвки и сняли с его рта платок:

-Вы!... Вы мои ангелы-спасители!

–Кто это сделал? – вопросил поражённый Краевский.

–Вы в порядке? Встать можете? – помогли Алексей с Антоном Архарову подняться, и тот кивал:

–Да, да... Но ещё б дня два, умер бы от голода. Бог вас мне послал... Бог, не как иначе... Я теперь совсем верую, – перекрестился он.

–Так кто же это был? – повторил вопрос Краевского Алексей.

–Отомстить хотят за архаровцев... Так их назвали, – тяжело дышал тот. – Я сам их и создал.

–Да, – кивнул Антон. – Мы тоже насмотрелись на них.

–Не стоит Вам больше покидать дом, – посоветовал Алексей, и Архаров пожал плечами:

–Так если бы знать... Земля ж моя. Я думал, отдохну здесь, для разнообразия. Дурно в одних и тех же стенах сидеть в тишине,... один. А вот напали всё же.

Он резко замолчал, увидев, как на пороге появилась Софья с незнакомой ему молодой девушкой, из-за которой медленно вышла Варя.

-Варень.., – прервал он вылетевшее с нежностью слово и стал взволнованно пытаться поправить речь. – Варя... Ва... Вы что здесь делаете?!... Варвара... Николаевна...

–Вы просили отыскать барышню, – улыбнулся понимающий всё Алексей, но Архаров с тревогой взглянул.

Оба не замедлили встать подальше ото всех, и Алексей прошептал на ухо:

-Не бойтесь, никто ничего не знает.

Архаров сразу, ничего не отвечая, будто успокоился на вид. Он подошёл к Варе, и та прильнула к нему в объятия. Стоящий подле Краевский от избытка чувств встал на колени перед ними, из-за чего Варя сделала то же самое.

Оба взялись за руки, уставившись в глаза поражённого происходящим Архарова, и Краевский высказался:

-Прошу руки Варвары Николаевны.

–Вы что?! Она ещё ребёнок! Варвара?! – взглянул поражённый он на неё, и Варя через волнение, но с душою, полной уверенности, стала говорить:

–Вы знаете, что дороги мне, маменьке... Но мы любим друг друга и хотим жить вместе.

–Варвара, – покачал головой Архаров. – Пока мать не позволит, я не в силах... Но... Знай одно... Мой дом в Москве можете с маменькой использовать, как понадобится. А что касается женитьбы, – погрозил он пальцем Краевскому. – Не ранее, чем через три года! Разве я не прав?! – взглянул он на остальных, на лицах которых было и умиление, и сожаление о том, что влюблённым придётся ещё ждать.

-Правильно, – озвучила довольная Канна. – И в тринадцать лет замуж идут, но проку мало.

–Анечка, – с жалостью взглянула Варя и поднялась.

–Подруга? – понял Архаров.

–Да, – кратко выполнила реверанс Канна.

–Мне уже нравится, – похвалил Архаров, обратившись к дочери. – Перед матушкой на колени вставайте. Пусть сама решает. Давайте уж лучше вернёмся в усадьбу...

Желая скорее покинуть столь мрачное место, он позвал всех за собой и первым направился к тропинке, а там и домой...