Текст книги "Продолжение бестселлера Маргарет Митчелл Унесённые ветром"
Автор книги: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
Фил посмотрел на нее и ехидно улыбнулся.
Скарлетт не понравилась его улыбка. Она была откровенно вызывающей, не предвещавшей ничего приятного.
– Черт бы побрал этого Полтнера – подумала она – сидит тут, развалившись в моем кресле, пьет коньяк и еще позволяет себе так нахально себя вести!
– Да бросьте, Вы, миссис Батлер, моя жена не Вы и заниматься подобными вещами никогда не станет, а потому я и не буду представлять ее на Вашем месте. Ретт – это только отговорка, Вы давно все решили, а разводите всю эту канитель только для того, чтобы сбить цену. Разве я не прав?
Этот откровенный выпад выбил почву из– под ног у Скарлетт. Фил Полтнер раньше никогда не смел так вести себя с ней, даже не смотря на все колкости, которым она его подвергала.
– К чему Вам ссылаться на Ретта, миссис Батлер, я слишком хорошо его знаю. Ему глубоко наплевать на эту фабрику и на то, купите Вы ее или нет! Ретт никогда не занимался производством и не станет этого делать впредь. У него достаточно денег, чтобы не связывать себя по рукам и ногам этим беспокойным бизнесом, а вот зачем это понадобилось Вам, миссис Батлер, ума не приложу!
Фил театрально вздохнул и пожал плечами.
– Я выпью еще с Вашего позволения? – сказал он, все с той же ехидной улыбочкой на лице, и не дождавшись ответа, налил себе вторую рюмку коньяка.
– Ну, так вот, миссис Батлер, мне конечно, глубоко наплевать, зачем Вам нужна эта фабрика и я прекрасно знаю, что Вашему супругу на это наплевать тоже, а кроме того, ему наплевать сколько денег я за нее запрошу. Ему, похоже, вообще наплевать на все, что касается Вас и Ваших дел, раз Вы так озабочены своим будущим благосостоянием.
От этих слов Скарлетт с головы до ног опалило жаром. Стыд, унижение и гнев овладели ею. Да как смеет этот проклятый янки так ее оскорблять, да кто он такой, чтобы позволять себе это? Он что же, решил, таким образом, отомстить ей за унижение, которому она его подвергала когда-то? Да будь здесь сейчас Ретт, он бы свернул ему шею, черт возьми! Но в том– то все и дело, что Ретта нет и почему его нет, Полтнер догадывается, и он знает также, что она, Скарлетт, не станет рассказывать Ретту о своих унижениях, которым он ее сейчас подвергает.
Ну что ж, придется ей самой постоять за себя. Она не позволит этому самоуверенному типу оскорблять ее, она быстро укажет ему, где его место!
– Вы забываетесь, мистер Полтнер, как смеете Вы так безосновательно высказывать свои гнусные предположения, тем самым, оскорбляя меня? Вы ведете себя совершенно
безобразно, ни один порядочный мужчина не станет так вести себя с дамой! Хотя, впрочем, я не вижу здесь ничего удивительного. Вы не джентльмен, янки не могут быть джентльменами!
– От того, как я себя веду, миссис Батлер, суть дела не меняется, – нахально ответил, уже опьяневший Фил.
Скарлетт, не найдя, что ему на это возразить, выпалила первое, что пришло ей в голову, хотя, по сути, это тоже могло быть одной из причин такого поведения Фила.
– Да Вы просто злитесь, что вынуждены продать свою фабрику, и не только ее, а все, что у Вас есть здесь, в Атланте. – С победным блеском в глазах выкрикнула она.
– Ваш отец разорился, об этом уже знают все! И Ваша миссия здесь в Атланте не состоялась! А я? Я…очень рада, что такие как Вы, вынуждены убираться вон с нашего Юга!
– Так Вы, оказывается, патриотка, от того-то наверное и принимали нас всех у себя с таким блеском, миссис Батлер?
Скарлетт медленно поднялась с кресла.
– Я считаю, что наш разговор зашел слишком далеко, мистер Полтнер и продолжать его дальше не имеет смысла.
Полтнер тоже поднялся со стула.
– Мне следует понимать, миссис Батлер, что Вы просите меня удалиться?
– Да!
– И фабрику мою, по всей видимости, теперь покупать не будете?
В его глазах Скарлетт прочла мелькнувшее сожаление, но Фил тут же умело завуалировал его и взглянул на нее дерзко, с вызовом.
Ах, с каким бы желчным удовольствием сказала она НЕТ этому неотесанному негодяю, этому проклятому янки-завоевателю и с радостью увидела бы, как с его холеного лица сползает эта ехидная ухмылочка, вновь уступая место сожалению.
– Буду! – произнесла она так, словно хотела досадить, а не угодить и ядовито улыбнулась ему подстать.
У Фила поползли вверх брови от удивления, и он улыбнулся теперь почти дружелюбно, не скрывая при этом своего восхищения.
Скарлетт, же, увидев выражение его лица, разозлилась еще больше.
– Черт побери!
Чему так радуется этот болван, что восхитило его в моем поведении?
Ей было невдомек, что Полтнер, будучи довольно искушенным в бизнесе человеком, восхищался ее способностью добиваться своего в такой манере. Она сумела с достоинством перенести унижения, ответив ему в такой же грубой форме, ничуть не уступив и, уязвив тем самым. Она вела себя с достоинством и не выступала просительницей. И главное, она ухитрилась сказать 'буду' так, как если бы сказала 'нет', оставив при этом последнее слово за собой.
Скарлетт оказалась права в своих догадках, Филу Полтнеру действительно было жаль расставаться с Югом. Он злился на кризис, на отца, на то, что ему приходилось теперь все продавать и возвращаться на Север.
Ему было очень досадно, что единственным покупателем, претендующим на его фабрику, оказалась женщина-южанка! И надо же было случиться такому, что именно Скарлетт Батлер оказалась этой женщиной. Эта высокомерная особа, которая не раз оскорбляла его прилюдно, которая потешалась над его богатством, которая не ставила его ни в грош и могла выгнать со своей вечеринки когда ей заблагорассудится.
И теперь она претендовала на его собственность! Все это было очень неприятно и он бы с радостью ей отказал, найдись еще какие-нибудь покупатели. Он даже готов был снизить цену ради этого. Но время шло, а покупателей не находилось и он больше не имел права ждать. Раздосадованный, он приехал к ней и от бессилия попытался хоть как-то ее уязвить. Он знал, что Скарлетт Батлер не из тех, которые отказываются от задуманного. Она относилась к такой категории людей, которые пройдут через все, но своего добьются. И вот теперь, имея в своих руках ключ к желанию этой женщины, ему нестерпимо захотелось унизить ее и даже оскорбить. Наконец-то он сможет отплатить этой заносчивой особе, смотрящей свысока и наградой за все свои унижения ему будет служить ее умоляющий взгляд. А она пойдет на это – думал Фил – она проглотит любое унижение, лишь бы получить то, чего хочет!
Но ничего подобного в глазах Скарлетт Фил Полтнер не увидел, она глядела на него с издевкой, когда сказала это свое 'буду', а перед этим повела разговор так, чтобы поставить окончательную точку к дальнейшему его продолжению. Такой оборот дела заставил его восхититься самообладанием Скарлетт и негласно признать свое поражение.
– Что ж, я не стану дольше пренебрегать Вашим терпением, миссис Батлер, позвольте мне на этом откланяться – дружелюбно улыбнувшись, сказал он.
– Все условия нашей сделки я опишу в письменном виде и завтра же пришлю Вам с посыльным. И надеюсь, что следующая наша встреча будет более приятной. Ах, да, вот еще что – сказал он, уже подходя к двери.
– Я не стану пользоваться Вашим неизменным желанием – завладеть моей фабрикой и назначу ту цену, за которую и собирался ее продать в сложившихся обстоятельствах.
Итак, Скарлетт собиралась в Чарльстон. К ее великой радости Фил Полтнер назначил вполне приемлемую цену, даже Скарлетт рассчитывала, что она будет гораздо выше. Единственное, о чем она подумала узнав об этом, было удивление, зачем Филу понадобилось ломать всю эту комедию и вести себя таким вызывающим образом. Но задумываться над этим серьезно она не стала, мало ли какие причуды могут быть у мужчин, особенно таких самолюбивых и заносчивых, как Фил Полтнер. Главное, что цена подходящая и сделка теперь состоится!
После того, как все условия сделки были обговорены, Фил предложил Скарлетт осмотреть фабрику, на что она согласилась с превеликим удовольствием, и они отправились туда не откладывая это в долгий ящик.
Как только они выехали из города с восточной стороны и свернули на декейтерскую дорогу, Скарлетт уже издалека увидела здание своей будущей фабрики, огороженной высоким красным кирпичным забором с двумя новенькими металлическими трубами, возвышающимися над крышей.
Здание было одноэтажным, состоящим из двух частей, расположенных перпендикулярно друг другу. Оно было построено из такого же красного кирпича, как и забор, а крыша покрыта оранжевой черепицей.
Особенно же Скарлетт понравились окна. Они были большими и высокими, а их белые свежевыкрашенные рамы ярко выделялись на оранжево-красном фоне стен.
В фабричном здании было три входа. Центральный, с большими открывающимися по обе стороны воротами, находящимися в торце основной, более длинной части здания, и два запасных, расположенных по бокам перпендикулярных друг другу его частей.
Фабрика состояла из трех больших цехов и пяти подсобных помещений, предназначенных для складов готовой продукции и контор.
Первый цех был пустым и Фил объяснил Скарлетт, что он предназначен для установки хлопкоочистительной машины, которую он пока еще не приобрел.
– Вы, миссис Батлер, можете обойтись и без нее. Гораздо проще скупать у плантаторов уже очищенный хлопок, а здесь, на фабрике, превращать его в ткань, для чего она собственно, и предназначена. Конечно скупка готового к употреблению, уже очищенного хлопка, будет дороже, ведь плантаторы отдадут часть денег за его очистку и, соответственно, включат это в стоимость своей продукции.
– Так что же все-таки выгодней, приобрести хлопкоочистительную машину, или скупать очищенный хлопок?
Спросила Скарлетт, памятуя о том, в какую копеечку влетала им с Уиллом очистка хлопка на такой машине, особенно сразу, после войны, когда они ради этого были вынуждены даже сдавать в аренду свою единственную лошадь.
– Я считаю, что приобрести машину все же выгодней. Она хоть и стоит дорого, но со временем себя оправдает, ведь неочищенный хлопок стоит почти в два раза дешевле.
– Что ж, в таком случае, я ее обязательно куплю. А какую стоит купить, Фил, Вы ведь наверняка знаете?
– Они бывают разные. И такие, которые могут заменить пять рабочих рук, и такие, которые десять, и такие, которые гораздо больше. Конечно, последние являются самыми лучшими, ведь Вы еще дополнительно сможете принимать заказы и на очистку хлопка. Такая машина будет успевать работать как на себя, то есть обрабатывать хлопок для Вашей фабрики, так и часть хлопка, который можно будет брать на очистку от населения, зарабатывая на этом неплохие деньги.
Скарлетт подумала, что непременно купит хлопкоочистительную машину и причем, самую лучшую, а значит, и самую дорогую. Придется призанять у Ретта денег еще и на нее. Надо быть совершенно глупой, чтобы не купить такую машину, которая будет приносить ей двойной доход, как сказал Фил.
Второй цех был намного больше первого, и по обе его стороны размещалось фабричное оборудование, оставляя свободным широкий проход.
С одной стороны находились ткацкие станки, еще совсем новенькие, упакованные в каркас из необструганных досок. Их было четыре, и Фил сказал, что не помешало бы приобрести еще пару таких, или хотя бы один.
Скарлетт с любопытством взирала по сторонам, восторженно осознавая, что все это несметное богатство вскоре будет принадлежать ей.
Она подошла к одному из заколоченных станков и попыталась заглянуть в щель с одной стороны, где была отломана доска. Однако увидеть ей удалось немногое, металлический каркас да челнок, возвышающийся над ним.
По другую сторону цеха размещались три механических прялки с многочисленными веретенами и одна большая машина, предназначенная для нанесения печатного рисунка на ткань, которая могла заменить несколько рабочих, как объяснил ей Фил Полтнер.
В третьем, самом маленьком цехе находились три швейных машинки Зингер, возле которых стояли аккуратные деревянные скамеечки с резными спинками. Скамеечки эти были привинчены к деревянному крашеному полу большими шурупами со всех четырех сторон и покрыты густым слоем лака.
Фил гордился своим третьим цехом.
– Не на каждой текстильной фабрике есть еще и швейный цех – сообщил он Скарлетт как можно многозначительней.
– Однако миссис Батлер, я рекомендовал бы Вам прикупить еще хотя бы пару швейных машин, если Вы всерьез думаете заняться шитьем.
Скарлетт с глубоким чувством довольства уезжала с фабрики, сгорая от нетерпения поскорей ее приобрести. Это было настоящее производство, хоть и не такое большое, каким оно бывает у богатых фабрикантов в крупных городах, но все же и не такое маленькое, если учесть, что она начнет этим заниматься впервые.
ГЛАВА 19
Не долго думая, Скарлетт подключила к оформлению документов дядю Генри, сообщив об этом Филу, на тот случай, если он вдруг передумает и все же изменит цену. Да к тому же, отвезла ему немного денег, безболезненно оторванных от магазинов в качестве залога. Старый юрист займется делами, пока она будет находиться в Чарльстоне и решать с Реттом вопрос о займе денег.
Как только вопрос о покупке фабрики был решен и напряжение Скарлетт по этому поводу рассеялось, она осознала, наконец, что ей скоро предстоит встретиться с Реттом.
Боже, как давно она его не видела, и в общем-то, вполне смирилась с разлукой, но стоило ей только представить, что через несколько дней они вновь увидятся, как она ощущала, что безумно истосковалась по нему. Ей нестерпимо хотелось как можно скорее приблизить эту встречу, но увы, до нее еще оставалось целых двое суток монотонной езды на поезде.
Скарлетт хотелось предстать перед Реттом привлекательной и она решила добиться этого любым способом. Три дня подряд перед отъездом старательно и терпеливо она приводила себя в порядок. Накладывала на лицо различные омолаживающие и питательные маски, о которых вычитала в приложениях к французским каталогам, присланных Реттом. Это были различные смеси фруктов и овощей, замешанные на пшеничной или ржаной муке с добавлением меда или картофельного крахмала. Она старалась последние дни не есть мясных блюд и питаться, в основном, сырыми и тушеными овощами, так как это способствовало освежению цвета лица, и это был для нее, по истине, подвиг! Ведь Скарлетт никогда не отказывала себе в возможности вкусно поесть. Она принимала снотворное на ночь, чтобы не выглядеть усталой и измученной после бессонных ночей, а волнение перед предстоящей встречей делало их именно такими! Она терпеливо перебирала весь свой гардероб, стоя перед зеркалом, пока наконец не определила, что ей шло больше всего.
И вот, наконец, вполне уверенная в себе, Скарлетт отправилась в дальний путь.
Окрыленная предстоящим свиданием с Реттом, она воспринимала все происходящее вокруг в праздничном, радужном цвете. И опавшие с деревьев листья, покрывающие дорожку к привокзальной площади, которые сегодня особенно радовали глаз желто-красным орнаментом своих причудливых композиций и весело шуршали под ногами, словно живые, нашептывая ей о чем-то хорошем. И птиц всех мастей, которые выводили затейливые трели, радуясь солнечному дню, и голубое небо с пушистыми прожилками редеющих облаков, и теплое золотое солнце ранней осени, обволакивающее оголенные ветви деревьев своими бархатными лучами. Все казалось ей сегодня прекрасным и волнующим, все было настроено в унисон ее превосходному настроению. Ее сердце пело от радости, выстукивая под монотонный шум колес навязчивые слова: – Я скоро увижу Ретта.
Скарлетт не строила никаких иллюзий и не ждала ничего особенного от этой встречи. Целью ее поездки было свидание с Реттом и, как следствие этого свидания, – получение заемных денег на приобретение фабрики. И то и другое было настолько приятным, что ничего иного она пока и не желала.
В том, что Ретт одолжит ей необходимую сумму денег, Скарлетт не сомневалась и была совершенно спокойна на этот счет. Только бы она смогла застать его на месте, только бы ему не взбрело в голову куда-нибудь отлучиться – молила бога Скарлетт, ведь она, по сути дела, ехала на удачу. Ах, если только она сразу застанет Ретта дома, то все будет просто прекрасно! Все, кроме встречи с Розмари.
За последние дни эта мысль часто приходила ей в голову, однако, одержимая другими, более важными делами, она отгоняла ее от себя, как назойливую муху. Теперь же, сидя в поезде и приближаясь к встрече с сестрой Ретта все ближе с каждой минутой, Скарлетт понимала, что не думать об этом не может. Какова будет эта встреча? Ведь Розмари, наверняка выпытала у Ретта все подробности про их отношений и в первую очередь, конечно же, будет осуждать ее. Розмари так любит своего брата, что у нее не возникнет ни капли сомнения в том, что виновной в сложившихся обстоятельствах является только Скарлетт!
Скарлетт представила себе, как нелюбезно встретит ее Розмари и с каким укором она посмотрит ей в глаза. От этих мыслей у нее по спине пробежал неуютный озноб. Ее визит будет нежелательным в доме Саймеров и Розмари, только из вежливости, не откажет ей от дома. Да и потом, Скарлетт будет вынуждена объявить всем о цели своего визита, ведь не может она сказать, что приехала просто навестить Ретта при таком положении вещей.
Она представила себе, как удивятся Розмари с Джоном тому, что она хочет приобрести текстильную фабрику, а вслед за этим перед ней тут же, возникла картина с изумленным лицом тетушки Полин по этому поводу. Ведь если Скарлетт объявится в Чарльстоне, то непременно придется навестить и тетушку. Трудно представить себе, что может случиться со старушкой, если она узнает о том, что Скарлетт, побывав у сестры Ретта, даже не нанесла ей визита! А она узнает! Розмари расскажет ей об этом обязательно при первой же встрече.
Свидание с тетей Полин повлечет за собой ряд ненужных вопросов с ее стороны, и прежде всего, почему Ретт так долго гостит у своей сестры в совершенном одиночестве. Да и потом, она не сможет быстро вырваться от тети Полин, ведь старая дама так одинока! А Скарлетт рассчитывала пробыть в Чарльстоне не более двух-трех дней. Подумав обо всем этом только в поезде, Скарлетт пришла в неописуемое расстройство.
Когда она у себя в Атланте, одержимая одной только мыслью, – как заполучить эту недосягаемую фабрику – рассуждала о том, что встреча с Розмари для нее не имеет значения, по сравнению с достижением намеченной цели, то думала, что была права и не брала на себя труд вдаваться в подробности предстоящей встречи. Теперь, же, представив себе всю цепочку взаимосвязанных явлений и вытекающих отсюда последствий, Скарлетт понимала, что встреча ни с Розмари, ни с тетей Полин ей совсем нежелательна.
Что же делать?! Ее мозг начал лихорадочно работать. Ей нужно встретиться с Реттом, только с ним одним, и нужно сделать так, чтобы больше ни одна душа не узнала о ее приезде в Чарльстон! Как же ей это сделать, черт возьми?! Поселиться в гостинице и послать за Реттом? Но не может же она послать Ренду в дом Розмари! А почему, собственно Ренду? Она может послать кого угодно, любого черномазого с улицы! Она вручит ему записку, которую он передаст Ретту и дело с концом!
А что подумает обо всем этом Ренда? Ах, зачем только она взяла ее с собой в этот раз, ведь служанка теперь осложнит все дело! Ну почему, почему она не подумала об этом в Атланте! Ренда, конечно же, заподозрит неладное и по приезде разболтает всем остальным слугам о том, что они жили в гостинице, ну а вслед за этим сплетня поползет по городу, как гремучая змея. Ах, как все неудачно складывается, впору хоть отправляй Ренду назад.
А впрочем, из-за чего она так разволновалась? Ренде можно сказать, что она не хочет ни с кем видеться только из-за того, что ей неудобно отказываться от гостеприимства. Ведь и Ренда понимает, что ее никто не отпустит назад в Атланту через пару дней. Ну, и конечно же, придется унизится перед ней и попросить о том, чтоб держала язык за зубами и не рассказывала никому, что они жили в гостинице. Итак, решено! Они едут в гостиницу!
В полдень Скарлетт прибыла в Чарльстон и поселилась в двухкомнатном номере недорогого отеля недалеко от Беттери. Заказав обед на два часа дня, она приняла душ и принялась тщательно приводить себя в порядок. Она заставила Ренду сделать ей модную прическу с низко посаженным пучком волос, из-под которого выпускались крупные локоны и укладывались только на одну сторону, трогательно оголяя шею с другой стороны.
Ренда принялась за дело, но непослушные тяжелые волосы хозяйки, еще как следует не просохшие после душа не слушались ее. Скарлетт нервничала, что Ренда неловка в своем мастерстве и ежеминутно ее бранила.
– Только слепой может так закалывать шпильки – негодовала она, – ты проткнешь мне ухо. Господи, Ренда, можно подумать, что ты причесываешь меня впервые! Посмотри, куда ты загнала этот локон! Он, что, так и будет торчать у виска? Ай! – вскрикнула Скарлетт и подпрыгнула на стуле, когда Ренда случайно дотронулась ей до шеи горячими щипцами.
– Ты совершенно невыносима, ну у кого, у кого еще найдется такая безрукая служанка!
Ренда от нервных окриков хозяйки путалась еще больше, тем более, что такую прическу она делала Скарлетт лишь второй раз. Когда несчастная служанка, наконец, закончила свое дело, Скарлетт, прогнав ее с глаз долой, сама принялась накладывать макияж.
Через полчаса с туалетом было покончено и Скарлетт, осмотрев себя в зеркале со всех сторон, осталась довольной. Она выглядела превосходно! Бледно-зеленое атласное платье с широким поясом из тонкой кожи такого же оттенка, перехваченным серебристой пряжкой, подчеркивало стройность фигуры и как всегда выгодно сочеталось с цветом ее зеленых глаз. Скарлетт сшила его совсем недавно и сегодня надевала впервые. На ее губах играла счастливая улыбка. Ах, как хорошо, что она купила этот отрез пару месяцев назад и решила сшить платье, сетуя на то, что уже давно не обновляла свой гардероб! Прическа, несмотря на неопытность Ренды, все же удалась. И Скарлетт с восхищением представляла, как заманчиво будет выглядывать из-под вздернутой на макушку шляпки этот низкий маленький пучок и пушистые локоны.
Ну что ж, теперь она готова к встрече с Реттом и сразу же после обеда пошлет за ним! Ах, как романтично все выглядит – думала Скарлетт – совсем как в любовных романах. Дама, поселившись инкогнито в укромном месте, посылает записку своему возлюбленному, моля о свидании.
Она довольно рассмеялась, представив, как удивится Ретт, получив ее послание.
В дверь постучали. Вошедший портье объявил, что через пять минут обед будет доставлен в номер. Скарлетт была так возбуждена, что ей совсем не хотелось есть, но въехавший на тележке поднос с многочисленными блюдами, затейливо украшенными овощами и фруктами, разбередил ее аппетит, заставив вспомнить, что последние дни она была очень сдержана в еде. Застелив салфетками платье со всех сторон, чтобы случайно не капнуть на него, Скарлетт принялась за еду. Салат из креветок с воздушными рисовыми шариками, обложенный по краям тарелки зелеными стручками бамии и оливками показался ей превосходным, и она даже сама удивилась, как быстро опустела ее тарелка. Затем она принялась за куриный бульон и даже сумела осилить половину мясной отбивной в соусе из сметаны.
После обеда Скарлетт принялась сочинять Ретту записку.
– Ретт – начала она, и тут же перечеркнула написанное. Следует сначала написать приветствие!
– Добрый день, Ретт! Я приехала в Чарльстон, чтобы поговорить с Вами наедине об одном неотложном деле, очень важном для меня, вернее об одной просьбе и буду с нетерпением дожидаться Вас с двух часов дня в гостинице.
Перечитав написанное, Скарлетт осталась не очень довольной своим сочинением, оно показалось ей официальным и сухим. Однако суть дела была изложена ясно, и приписав адрес своего местонахождения, она вложила записку в конверт.
– Ренда, подай мне шляпу и накидку – крикнула она, сгорая от нетерпения.
Затем она вышла на улицу, чтобы отыскать подходящего посыльного, однако на это занятие у нее ушло немало времени. Все люди, встречающиеся на ее пути и черные и белые, куда-то спешили, все были озабочены и заняты своими делами. Навстречу ей не попался ни один негритянский подросток, словно в это время суток они и не бывали на улице вовсе. Скарлетт прошла уже пару кварталов, а удача и не собиралась ей подворачиваться. Она начала нервничать от бессмысленных поисков, да и идти дальше было рискованно. Она была уже совсем недалеко от дома Саймера и опасалась, как бы ей не пришлось случайно встретится с Розмари или Джоном.
Скарлетт свернула в первый попавшийся переулок и пошла дальше. Переулок этот оказался таким узким, что люди, живущие в противоположных домах, при желании могли без труда подсматривать из своих окон в окна соседей, если бы их не загораживали высокие деревья. В отличии от людных кварталов по которым только что прогуливалась Скарлетт, этот переулок оказался почти безлюдным. Его тишину лишь изредка нарушали приглушенные голоса людей, которые разговаривали в беседках своих палисадников, скрываемых от глаз окружающих невысокими оградами.
Скарлетт решила повернуть назад и еще раз пройтись по тем же кварталам, подумав, что здесь она и подавно никого не встретит. И тут ей все-таки повезло. В это время в переулок въехала скрипучая повозка с двумя неграми на облучке, похожими друг на друга, очевидно братьями. На вид им было лет по восемнадцать-двадцать, и Скарлетт решила, что это именно те, кто ей нужен.
– Эй, парни – окликнула она их, когда повозка почти поравнялась с ней. – Мне нужно с вами поговорить.
Оба черномазых с удивлением посмотрели на незнакомую элегантно одетую даму и удивленно переглянулись. Возница остановил лошадь и начал поспешно слезать с облучка. Второй негр глупо осклабился и тут же спрыгнул с подножки.
Скарлетт подошла к ним.
– Кто из вас хочет заработать доллар, ребята?
– О, леди – сказал тот, который осклабился, – доллар это конечно хорошо, но только смотря за что леди хочет его заплатить.
– Но, но, ты не очень-то задавайся! – пригрозила черномазому Скарлетт, глядя на его нахальную физиономию.
– Я вовсе не собираюсь с тобой шутить, у меня есть небольшое, но серьезное поручение и если кто-то из вас согласен мне помочь, то не позже чем через двадцать минут получит доллар.
– Мы согласны, леди, все равно кто, я или мой брат Боб, – сказал второй негр. – А доллар мы поделим пополам. Ведь кто-то из нас останется, а кто-то повезет отцу инструмент.
Скарлетт заглянула в повозку и увидела какой-то инвентарь бережно прикрытый рогожкой.
– Пусть лучше едет он, а ты оставайся, – сказала она, более сговорчивому и сообразительному, как ей показалось, вознице.
– Боб, поезжай к отцу, да скажи, что я скоро буду. – велел возница брату.
Боб нехотя поковылял назад к повозке и через минуту в переулке снова раздался скрип ее несмазанных колес.
Скарлетт рассказала негру, где находится дом Джона Саймера и строго настрого приказала отдать записку лишь Ретту и никому другому.
– Сначала спроси у кого-нибудь дома ли мистер Ретт Батлер и скажи, что у тебя к нему поручение, только не говори от кого. Если он выйдет, то передай ему письмо и возвращайся. Если же его нет, то разузнай, когда он появится, но письмо не оставляй, принесешь его мне.
Смышленый юноша молча кивал головой, слушая Скарлетт.
– А если дома вообще никого не будет, леди?
– Тогда разузнай у слуг когда будут хозяева, надолго ли они ушли.
– Хорошо, мэм!
Она отдала ему письмо и черномазый поспешно зашагал по переулку, удаляясь от нее.
Скарлетт нетерпеливо прогуливалась взад и вперед, моля бога о удаче, потом вдруг начала волноваться, подумав, что если ей повезет и Ретт окажется дома, успеет ли она добраться до гостиницы к его приходу? Не получится ли так, что они разминутся, ведь Ретт может отправиться на встречу в карете и тогда уж точно обгонит ее.
Ах, ей следовало бы уже сейчас отправиться к гостинице, а черномазому сказать, чтобы он явился туда, а не сюда, в этот безлюдный переулок.
Однако волнения по этому поводу оказались напрасными, юноша появился довольно быстро, даже Скарлетт не ожидала такой прыти с его стороны. Он торопливо приближался к ней и по выражению его лица Скарлетт поняла, что ее постигла неудача.
– Леди, в этом доме никто не живет, окна и двери в нем заколочены. – Сказал он, вытаскивая из-за пазухи письмо Скарлетт.
– Как? – изумленно воскликнула она. – ты что-то спутал, не может этого быть!
– Нет, мэм, серый двухэтажный дом, номер четырнадцать. Нет, мем, это именно тот дом.
Скарлетт молча смотрела на него, не веря своим ушам. В самом деле, дом находился рядом и поблизости не было ни одного серого здания, этот парень не мог ошибиться.
– Но как же так?! И тут ее осенила догадка.
Да ведь они, наверное, перебрались в дом миссис Элеоноры после ее смерти! В самом деле, какой смысл им ютится в невзрачном домике Саймера, когда дом, купленный Реттом для своих родных остался теперь без хозяев.
– Леди, Вы должны мне доллар, я же не виноват, что в доме никто не живет. – Сказал юноша, протягивая ей письмо.
– Послушай, как тебя зовут?
– Сем, мэм.
– Послушай, Сем, я дам тебе доллар и заплачу второй, если ты сбегаешь еще раз на Беттери в дом номер двенадцать, который находится по соседству с серым. Это двухэтажный, красивый дом белого цвета с зеленым орнаментом. Понимаешь, эти люди скорей всего, переехали туда.
Сем удивленно посмотрел на нее, после чего на его широкоскулом лице заиграла хитрая улыбка.
– Может мэм пошлет меня потом еще в какой-нибудь дом и даст третий доллар?
Но Скарлетт было не до шуток. Она не отреагировала на его игривое настроение. Сем же, переминаясь с ноги на ногу, согласился. Скарлетт сказала, что будет дожидаться его около гостиницы и направилась туда как только Сем скрылся из виду.
Скарлетт нервничала. События последнего часа испортили ей настроение и поубавили пыл перед предстоящей встречей. А в душу уже маленькой змейкой забирался едва ощутимый холодок тревоги, который она изо всех сил пыталась отогнать прочь.
Все будет хорошо, говорила она себе, они, конечно же, переехали туда. Ну куда, куда им еще деться?! И Ретт там, ведь он же сам написал, что будет долго находиться у Розмари. Однако тревожное чувство не покидало ее, а предчувствие неудачи когтило душу.
От волнения Скарлетт усилила шаг так, что даже ощутила одышку, но сбросила темп лишь тогда, когда выбралась из переулка.
К гостинице они подошли почти одновременно. Скарлетт увидела широкую фигуру негра, показавшуюся из-за угла и остановилась перед самыми ступеньками парадного крыльца, поджидая его. Она почувствовала, как у нее вспотели ладони от волнения, а тело напряглось в нетерпеливом ожидании, как натянутая струна.
