Текст книги "Охотники за космояйцами (СИ)"
Автор книги: Татьяна Кривецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Финальным номером был бессмертный канкан Оффенбаха, который исполняли все участники шоу, включая собачек, страусов и крокодилов. С последним аккордом артисты, выстроившись друг за другом, как костяшки домино, садились с размаху на шпагат, также включая страусов и собачек, крокодилы же делали сальто назад.
По окончании представления Кошатников отвёл сыщиков в уборную солистки. Усталая Люлю снимала грим перед зеркалом. Присмотревшись к разгримированной артистке, Сырников и Посейдонов с удивлением обнаружили, что она относится к представителям марсианской расы, просто все волосы на теле были тщательно сбриты. У девушки были грубые черты лица, тяжёлый квадратный подбородок и надбровные дуги, по-обезьяньи нависающие над маленькими чёрными глазками. Голос Люлю тоже был неприятно низким.
– Пётр Иваныч, проявите уважение! – набросилась она на директора, вошедшего без стука. – Не видите что ли, я переодеваюсь!
– Да ладно тебе! – мурлыкнул Кошатников. – Я тебя всякую видал!
– Вы-то ладно, – обиженно пробасила артистка. – А этим голожопым чего надо?
– Ты давай полегче! – осадил её директор. – Это следователи с Земли, ищут, кто замочил твою подружку Эльзу.
Люлю была так потрясена ужасной новостью, что на несколько секунд потеряла дар речи.
– Что-о-о?!! – только и смогла выдохнуть она, да так и застыла с открытым ртом.
Кошатников налил в стакан воды из графина, набрал в рот и брызнул в лицо Люлю. Та быстро пришла в себя, отвисшая челюсть встала на место.
– Боже мой! – воскликнула она. Из маленьких глазок брызнули слёзы.
– Бедная Эльза! Ведь я предупреждала её, что всё может плохо кончиться! Но она была так беспечна, так неосторожна в своих связях!
Сырников попросил девушку подробнее рассказать о связях Эльзы. Люлю, немного успокоившись, загибая здоровенные пальцы, начала перечислять любовников подруги.
– Сначала был Владислав, потом Кен, потом Аристарх, потом дон Фернандо… Нет, сначала дон Фернандо, а потом Аристарх. Потом снова Кен, после Кена – китаец, большая шишка, по имени не помню, он тут просадил казённые деньги, за ним специально китайская полиция прилетала. Дальше был посол из системы Сириуса, но тот просто смотрел на неё, как она раздевается, у них там как-то по-другому всё устроено, несовместимость то есть…
Пальцев на руках не хватило.
– А беременна она от кого была? – попробовали уточнить следователи.
Маленькие глазки выразили полное недоумение.
– Беременна? Не может быть! Она же предохранялась с помощью грибного экстракта! Надо же! Значит, не подействовал. Буду иметь в виду! Ну, наверное, если это произошло на Марсе, то от последнего своего приятеля. После того, как она улетела на Землю, я ничего о ней не знаю, мы больше не общались, может, ещё кто-нибудь был.
– А фамилию этого приятеля вы можете назвать? – Сырников и Посейдонов напряглись в ожидании ответа.
– Конечно, знаю! – подтвердила Люлю. – Это Мэтью Буцефалофф, видный бизнесмен, занимается сельским хозяйством.
Посейдонова как будто кипятком ошпарили. Вот это да! Он даже подскочил на месте, вызвав неподдельное удивление напарника.
– Ты что, его знаешь? – спросил Сырников.
– Кажется, я знаком с его женой, – кивнул Лёва.
Глава 10
Найти местонахождение Буцефалоффа было делом техники. Принадлежащий ему сельскохозяйственный холдинг находился всего в двух часах езды от отеля, в котором остановились следователи. Ехать, правда, пришлось по песчаному бездорожью, перепрыгивая через глубокие овраги и мелкие кратеры. После вчерашнего приятного времяпрепровождения возвращаться к работе было тяжеловато. Но дело, как казалось следователям, было близко к раскрытию, и это обстоятельство внушало оптимизм.
Особняк главы фирмы занимал находящийся в отдалении от производственных помещений небольшой кратер, прикрытый куполом из тонированного стеклопластика. Вход под купол имел кодовый замок и охранялся опознавателем. Сырников и Посейдонов подошли к резиденции Буцефалоффа и остановились перед тяжёлой металлической дверью.
Над дверью открылся глаз опознавателя. Внимательно оглядев пришедших и не сумев установить их личности, глаз покраснел.
– Кто? Откуда? Цель визита? – спросил дребезжащий голосок. Наверное, голосовой аппарат давно не чистили.
Сыщики молча предъявили свои удостоверения. Не пускать полицию в дом по закону не имел права ни один гражданин, исключая членов правительства, обладающих иммунитетом, который мог быть снят только по решению суда.
Двери со скрипом отворились, и Лёва с Вадимом вошли под купол. Трёхэтажный особняк Буцефалоффа был весьма хорош, хотя особой роскошью не отличался. Видали и получше. А вот окружавший его сад был выше всяких похвал. Здесь замечательным образом соседствовали друг с другом как земные, так и местные виды растений и грибов. Под огромными зонтиками шампиньонов пышно цвели клематисы, гортензии, пионы и хризантемы; гигантские хвощи нависали над кустами жасмина и чёрной смородины, мягким ковром стелился ягель, зелёные лианы огурцов крепко обвивали могучие стволы папоротников. Чувствовалось, что хозяин этого великолепия действительно знает толк в растениеводстве.
Навстречу посетителям вышла сама мадам Буцефалофф. Она была в полосатом домашнем балахоне, с косынкой на голове, на лице толстым слоем был нанесён крем. Узнав Посейдонова, она была слегка обескуражена.
– Так вы из полиции, молодой человек? Ко мне? По какому поводу?
Лёва пояснил, что им нужна не мадам, а её супруг.
– Его нет дома, – неприветливо глядя на сыщиков, ответила жена. – Он улетел на Землю по работе. А в чём, собственно, дело?
Лёва, не вдаваясь в детали, сообщил мадам, что они приехали взять у господина Буцефалоффа образец ДНК для анализа на отцовство.
– Я так и знала! – театрально закатив глаза, простонала мадам Буцефалофф. – Эта девка смеет продолжать свои интриги! Но не на таких нарвалась! Шантаж не пройдёт, никаких алиментов не будет. Мэтью и так потратил на эту вертихвостку половину состояния! Так и передайте ей – пусть не рассчитывает на крупную сумму. У нас хорошие адвокаты, мы не позволим…
– Эта девушка умерла, – прервал Посейдонов словесный поток, изрыгаемый женой подозреваемого.
На мгновение она замолчала, не ожидая, видимо, такого поворота. На лице под жирным слоем крема проступило выражение испуга.
– Вот как? – произнесла она озадаченно. – Что ж, немудрено при таком образе жизни. Надеюсь, она не покончила с собой?
Услышав отрицательный ответ, она облегчённо вздохнула:
– Ну, слава богу, нас с мужем не будут обвинять в доведении до самоубийства. А зачем же вам ДНК Мэтью? Ведь ребёнок, я полагаю, тоже погиб? Там, насколько мне известно, был небольшой срок.
– Ребёнок погиб вместе с матерью, – подтвердил Лёва.
– Ну, сла… – мадам Буцефалофф не успела договорить, потому что он продолжил:
– А мать убили!
Марсианка громко вскрикнула и зашаталась, хватаясь за воздух. Сырников и Посейдонов подхватили её и почти отнесли, точнее, оттащили к расположенной поблизости скамейке, на которую она рухнула, поправ все законы марсианского притяжения. Скамейка с треском прогнулась, на шум и выкрики хозяйки откуда ни возьмись примчалась марсианская собачонка, мелкопородная, но с четырьмя рядами акульих зубов. Собачонка с сумасшедшим лаем набросилась на Сырникова, вцепилась ему в ботинок. Вадим отбросил злобную зверюгу далеко за частокол из цветущего репейника, вместе с собачкой с ноги улетел утяжелитель. Услышав собачий лай, со всех уголков усадьбы сбежалась челядь – всяческие роботы и манипуляторы, не меньше полутора десятков штук. Они столпились вокруг лавочки, не зная, что делать, поскольку от мадам не поступало никаких распоряжений, а визитёры не проявляли агрессии.
– Приведите вашу хозяйку в чувство! – приказным тоном обратился к слугам Сырников. – И уберите подальше собаку.
На мадам побрызгали водой, она ожила и обратила к следователям залитое слезами поверх крема лицо:
– Неужели вы подозреваете в убийстве моего мужа? Нет-нет, Мэтью не мог! Он добрейший человек! Эта путана его постоянно провоцировала, ей всё было мало! Нет, это кто-то другой! Знаете, говорят, что у неё были отношения даже с собакоголовыми!
– Вот мы и пытаемся разобраться, – успокаивающе произнёс Вадим. – Для этого нам и нужен биоматериал.
– Убийство же произошло на Земле, не так ли? – с надеждой спросила жена Буцефалоффа. – Он говорил мне, что всё кончено, что она улетела на Землю. Если так, то у него алиби, кто угодно вам подтвердит. Он только вчера отправился на Землю, помочь в поимке наших птиц, их, кажется, видели в где-то в Крыму. Этот прохиндей Шульц нарушил условия контракта, теперь вот приходится самим подсуетиться. Пока суд да дело, а деньги-то в проект вложены, у нас ещё и акционеры есть, приходится перед ними отвечать. Нет-нет, у Мэтью там всё было кончено, они больше не виделись после того, как она отчалила с Марса. Эта дрянь чуть не разорила нас, но убивать – зачем?
Сыщики заверили мадам, что разберутся во всём беспристрастно, проверят алиби, и если её дорогой Мэтью невиновен, то никто не станет его преследовать. Жена бизнесмена немного успокоилась и отослала в дом одного из роботов, который вскоре принёс из ванной комнаты расчёску Буцефалоффа с застрявшими в ней прядями рыжей шерсти и его зубную щётку. Оставив даму в смятении чувств, они покинули цветущую и благоухающую усадьбу. Сырникову из-за потери утяжелителя пришлось идти неровной, подпрыгивающей походкой. Найти тонкую подмётку в густой растительности, не нанеся ландшафтному дизайну ущерба, было нереально. Впрочем, поскольку на Марсе их больше ничто не задерживало, это неудобство казалось несущественным. Обратный полёт прошёл довольно гладко и без происшествий.
Майор Пискун встретил вернувшихся напарников в своей обычной манере:
– С паршивой овцы хоть шерсти клок! – саркастически изрёк он, вертя в руках расчёску Буцефалоффа. – Кто даст гарантию, что это волосы подозреваемого, а не вычесанные из его собаки? Понятно, что жена будет выгораживать мужа. Когда же вы начнёте мыслить логически? Ну ладно, отправляйте этот колтун на экспертизу, а сами ищите Буцефалоффа, пока он у нас на Земле. Чтобы не пришлось тратиться на командировку в третий раз. Эх, учить вас, учить! Ладно, Посейдонов молодой, но ты то, Сырников!
Майор, сокрушённо вздыхая, ушёл к себе. Пристыжённые следователи молча смотрели ему вслед.
– Что если тест и правда окажется отрицательным? – засомневался Вадим.
– Найдём марсианина и проверим ещё раз, – сказал Лёва. – Я на девяносто пять процентов уверен, что это он.
– А ещё пять процентов? Вдруг окажется, что это кто-то другой, может быть, тот кобель с Сириуса?
– Ты же слышал, что у этих собакомордых всё устроено не так, как у людей, – возразил Посейдонов.
– А вдруг? – не унимался Сырников. Непонятно было, то ли он шутит, то ли всерьёз рассматривает такую версию. – Ещё на Сириус придётся слетать!
– Если так, то я напишу рапорт об увольнении! – воскликнул Посейдонов. Затянувшееся расследование раздражало его всё сильнее.
Но работу надо было продолжать. Просмотрев списки марсиан, прибывших на Землю за последний месяц, следователи обнаружили, что Буцефалофф действительно прилетел три дня назад и отправился в Крым. Но до того он посещал Землю ещё раз, причём незадолго до убийства Эльзы. То есть, майор Пискун не ошибся, когда предположил, что мадам Буцефалофф выгораживает своего муженька, скрывая важную информацию. Хорошо, что регистрация и учёт инопланетных граждан ведутся земными службами на высшем уровне.
Поездку в Крым отложить до утра не удалось. Майор, видя, что дело близко к завершению и чувствуя охотничий зуд, приказал:
– Немедленно изловить, привезти и посадить!
Сыщики, взяв для поддержки пару силовиков, отправились на ночь глядя в Крым. Не успев отдохнуть от полёта на Марс, они ругали Пискуна последними словами.
– Хорошо ему командовать! Сидит в тепле, кофеёк попивает! Деспот! Самодур! Тиран!
Конечно, они и сами желали как можно скорее распрощаться с этим крайне неприятным делом, но всё-таки хотелось бы большего сочувствия и уважения со стороны начальства.
Местоположение Буцефалоффа определилось быстро. Он остановился в одном из посёлков на восточном берегу Крыма в очень недорогом гостевом доме «Кассандра», куда сыщики незамедлительно отправились.
– Возьмём его в постели, тёпленьким! – предвкушали они.
Но не тут-то было! В номере, куда ворвались вслед за силовиками Сырников и Посейдонов, было пусто. Кровать была заправлена, на тумбочке стояли недопитая бутылка крымского вина и ваза с фруктами, на кресле валялся небрежно брошенный махровый халат. Повсюду попадались клочья рыжей шерсти, очевидно, у марсианина началась сезонная линька. Прислуга – старенький робот примитивного дизайна с крошечным дисплеем вместо головы, сообщила, что жилец ушёл то ли на ночную рыбалку, то ли на охоту, искать его следует где-то на побережье. Или в горах.
– Поди найди! – вздохнул Сырников и завалился на кровать Буцефалоффа. – Предлагаю подождать здесь до утра!
Посейдонов, конечно же, согласился с таким предложением. Они прикончили бутылку вина, доели фрукты и легли спать, оставив на страже силовиков. Однако утром Буцефалофф не пришёл, не пришёл и в обед. К вечеру он тоже не появился.
– Не мог же Буцефалофф узнать, что мы прибыли его арестовать! – подумав, предположил Сырников. – Хотя, скорее всего, жена сообщила ему о нашем визите. Если он действительно виноват, то вполне логично, что решил скрыться со страху!
– Да какой смысл ему скрываться? – возразил Лёва. – Всё равно ведь поймаем! Марсианину на Земле не так легко спрятаться. И двигаться тяжелее, и питание не то. А улететь не получится – во все космопорты уже ориентировки разосланы. Я думаю, он действительно ловит этих сбежавших космических птиц. Предлагаю не сидеть на месте, а обшарить окрестности, благо погода хорошая стоит.
Сырников не возражал, тем более что майор Пискун успел уже дважды позвонить и поинтересоваться, как идут дела. Одному из силовиков, обладающему сыскным нюхом, сунули под хрюндель клок шерсти Буцефалоффа, и тот, повертев квадратной башкой и чихнув несколько раз, легко взял след и резво побежал в сторону моря. Сыщики едва поспевали за ним. Промчавшись по пляжу, следопыт привёл всю команду к невысокой горной гряде, в глубине которой зияли чёрные дыры пещер. Здесь они и нашли марсианина. Буцефалофф и двое его помощников из местных, вооружённые крепкой полиметаллической сетью, притаились за большим камнем. В воздухе над пещерами барражировали, еле заметно мигая бледными огоньками, беззвучные коптеры.
Неожиданное появление сыщиков чрезвычайно взволновало марсианина.
– Тихо! Не мешайте! Ступайте отсюда! – замахал он волосатыми руками, страшно потея от волнения. – Вы всё испортите!
Сырников, не обращая внимания на возражения Буцефалоффа, показал ему полицейское удостоверение и сообщил:
– Гражданин Буцефалофф, вы задержаны. Прошу пройти с нами.
Марсианин пытался сопротивляться:
– Да как вы смеете! Да вы не понимаете! Это ответственный момент! Я должен их поймать, это вопрос чести! – сдавленным полушёпотом восклицал он.
– О чести в другом месте поговорим, – отрезал Сырников.
– Пожалуйста! – почти рыдая, просил арестованный, но силовики неумолимо уводили его под руки к прибывшему по вызову полицейскому автолёту.
– Сеня! – поняв, что никто не собирается его отпускать, возопил Буцефалофф, обращаясь к своему помощнику. – Сеня! Поймайте их! Заклинаю всем святым! По гроб жизни буду благодарен!
– Не волнуйтесь, Матвей Еремеич, поймаем обязательно! – отвечал из сгустившейся над горами темноты Сеня.
Буцефалоффа впихнули в автолёт, силовики уселись по бокам, Сырников и Посейдонов, с чувством исполненного долга, облегчённо вздохнув, тоже заняли свои места. Машина взлетела, оставляя внизу Крымские горы, море и пляж.
– Это недоразумение какое-то! Это происки Шульцев! – не унимался арестованный, наполняя салон удушливым запахом псины. Его никто не слушал. Наконец-то Пискун будет доволен. Теперь дело за малым – подтвердить анализ ДНК и устроить очную ставку с садовником. И всё, можно передавать материалы в суд.
Глава 11
Как и ожидалось, отцом неродившегося ребёнка Эльзы оказался Буцефалофф. Он и не пытался этого отрицать, но своё участие в убийстве любовницы категорически не признавал.
– Убийца, несомненно, садовник, – со всей уверенностью сказал майор. – Но мотив был только у Буцефалоффа, и ещё, пожалуй, у его жены. Но жена за последние несколько лет ни разу не была на Земле, а Буцефалофф был непосредственно перед убийством. Возможно, он подговорил садовника, запудрил ему мозги, склонил к тому, чтобы тот сломал андроида. Короче, готовьте очную ставку.
Бедняга Денис за время пребывания в тюрьме сильно сдал: похудел, зарос щетиной, взгляд стал затравленным, как у бездомного пса. При каждом резком звуке он вздрагивал, зажмуривал глаза и начинал вертеть головой, словно ища кого-то. На вопросы отвечал невпопад, а заикаться стал ещё сильнее. Его привели в комнату для дознаний, усадили за стол и дали чаю.
– Если ты всё чистосердечно расскажешь, – ласково обратился к нему майор Пискун, решивший вести допрос лично, – тебя не будут строго наказывать. Ты же не знал, что Эльза – живая девушка. Тебя научили, ведь так?
– У-у-учили, – закивал головой Денис. – В у-у-учи-чилище… На са-са-садо-довника…
Майор безнадёжно махнул рукой:
– Эдак мы ничего не добьёмся. Введите Буцефалоффа!
При виде марсианина несчастный Денис весь сжался, затрясся и попытался спрятаться под стол, но стоящий сзади силовик удержал его на месте.
– Ага! – воскликнул майор. – Вот ты и выдал себя! Признавайся! Знаешь ты этого человека?
– Э-э-это не че-че-человек! – сам не свой от ужаса, пролепетал садовник. – Это мишка косолапый-разнолапый! Няня говорила, что если я не буду слушаться, он придёт за мной и заберёт!
Последнюю фразу Дениса из-за страшного заикания смогли понять только с помощью робота-шифровальщика. Заподозрить садовника в симуляции было трудно, он действительно боялся. Видимо, была какая-то детская травма, полученная в приюте, где он воспитывался. Очевидно, на этом животном страхе и сыграл Буцефалофф, заставив мужчину с разумом ребёнка исполнить свой гнусный замысел.
Майор Пискун, довольный произведённым эффектом, продолжил напирать на Дениса.
– Это он велел тебе сломать андроида? Признавайся!
Садовник, однако, продолжал упорствовать:
– Я не ломал, я только нашёл!
Буцефалофф тоже всё отрицал:
– Это всё подстроили Шульцы! У нас намечается судебная тяжба, вот они и решили упрятать меня за решётку, чтобы не платить неустойку! Благо подвернулся удобный случай! У меня и в мыслях не было убивать Эльзу, я даже не знал, где она скрывается. Возможно, сами Шульцы её убили, чтобы подставить меня! Почему вы не рассматриваете такую версию? Этого идиота я вижу в первый раз! Где доказательства того, что я когда-либо общался с ним? Дело шито белыми нитками! И вообще, впредь я буду говорить только в присутствии адвоката!
Пискун понял, что очная ставка провалилась.
– Уведите их в камеру! В одну! Обоих! Пусть посоветуются, как дальше быть! – раздражённо приказал он силовикам.
– Товарищ майор, это нарушение инструкции, – попробовал возразить начальнику Сырников, но тот так устрашающе зыркнул на него из-под густых бровей, что Вадим предпочёл замолчать и не перечить.
Силовики уже собрались уводить подозреваемых, но тут садовник, поняв, что его посадят в одну камеру с «косолапым-разнолапым мишкой», неожиданно раскололся.
– Я всё расскажу! Всё, как вы хотите! Только не отдавайте меня ему! – страшно заикаясь, выкрикивал он, отчаянно сопротивляясь роботам, которые держали его железной хваткой.
– Вот это уже другой разговор! – радостно потирая руки, произнёс Пискун. Применённая им против Дениса психологическая уловка сработала. Теперь наш голубчик во всём признается!
Буцефалоффа майор приказал увести. Денису дали ещё чаю. Немного успокоившись, он начал давать признательные показания. Пискун старался формулировать вопросы так, чтобы на них можно было отвечать коротко – да или нет.
– Буцефалофф запугал тебя?
– Д-д-да!
– Сломать андроида он приказал?
– Д-д-да!
– И ты сломал?
– Ну да!
– А чем ломал? Каким инструментом? Секатором?
– Се-се-се…ка-ка-ка…
– Понятно! Куда дел орудие убийства?
– Не-не-не зна-зна-ю! – Денис расплакался и снова взмолился. – Я всё скажу как вы хотите, только не надо к нему!
– Наверное, в канализацию выбросил? – задал наводящий вопрос майор. Садовник радостно закивал головой:
– Ага! Туда, в ка-ка-ка…
– Ну вот, – подытожил довольный Пискун. – Что и требовалось доказать. Теперь прочти и распишись. «С моих слов записано верно. Такой-то».
Вряд ли Денис был в состоянии что-то прочитать, но он постарался сделать умный вид и поставил под протоколом корявую подпись. Майор ободряюще похлопал парня по спине и велел увести:
– В отдельную камеру! – подчеркнул он, чтобы успокоить арестованного. Садовник ушёл, всхлипывая и бормоча что-то себе под нос.
– Жаль его! – искренне посочувствовал бедолаге Посейдонов.
– Ничего, суд много не даст, – заверил Пискун. – Это же просто исполнитель, да плюс ещё убогий. Вот Буцефалофф – это другое дело, тут припаяют по полной.
– Но он же всё отрицает! И прямых улик против него нет, только слова садовника.
– А мотив? Убрать беременную любовницу – разве это не мотив? Вы ведь видели его жену? Даже если он сам не хотел, она бы его заставила! И почему девушка пряталась от него? Если бы не боялась, не стала бы маскироваться под андроида! Нет, здесь всё ясно! Будем передавать дело в суд!
В связи с удачным завершением расследования Пискун решил поощрить своих сотрудников трёхдневным отпуском. Столь неслыханное проявление начальственной заботы вызвало в сердцах подчинённых ответные тёплые чувства.
– Скоро юбилей у старика, – вспомнил Сырников. – Надо будет ему хорошего коньячку презентовать.
– И коробку марципана, – добавил Лёва. Все знали, что Пискун любит марципан.
На выходные Посейдонов решил съездить к матери с бабушкой, с которыми виделся ещё до первой своей командировки на Марс. Но перед этим влюблённому юноше очень хотелось встретиться с Петунией. К радости Лёвы девушка связалась с ним сама.
– Папа желает побеседовать с тобой, – сообщила Петуния с многозначительной улыбкой. – Сегодня вечером, в семь. Разговор будет серьёзным, подготовься как следует.
Готовиться было особо некогда. Посейдонов переоделся в чистую рубашку и облачился в свой единственный костюм, а потрёпанные, но очень удобные мокасины, в которых ездил во все командировки, сменил на ещё вполне приличные ботинки, на которых недавно поменяли подмётки. Купив букет для Петунии, в семь вечера он был на вилле Шульцев. Филипп, как всегда, встречал гостя у входа. В глазах его была нескрываемая благодарность.
– Спасибо вам огромное, что не выдали меня! – полушёпотом повторял он, чуть ли не приседая перед Посейдоновым. – Хозяин так и не понял, как Эльза оказалась на месте андроида, думает, что она сама проникла в дом во время вечеринки.
– Теперь это не имеет значения, – успокоил дворецкого Лёва. – Убийца и заказчик разоблачены, оба арестованы, дело будет рассматривать суд.
– Значит, это тот марсианин! Ах, как хорошо, что вы его взяли! Надеюсь, он получит по заслугам! Зло должно быть наказано! Бедная, бедная девочка! – Филипп снова пустил слезу.
Утешать дворецкого не входило в планы Посейдонова, тем более что по освещённой парящими в воздухе фонарями дорожке навстречу ему шла Петуния. На ней было лёгкое, всё переливающееся в неоновых лучах, воздушное платье, и вся она была такая лёгкая, воздушная, к поцелуям зовущая!
Петуния приняла букет и, оценивающе оглядев Лёву с головы до ног, вздохнула.
– Костюмчик-то пора бы обновить! Но ничего, не тушуйся, дело наживное. Главное, держись увереннее! Папа любит перспективных, а ты как раз такой, не то, что мой братец Альберт. Тот по своей инициативе пока ни одной удачной сделки не совершил.
Она проводила Посейдонова в кабинет старшего Шульца и, подтолкнув, ещё раз прошептала ему, чтобы тот был посмелее, а сама осталась за дверью.
Франц Людвигович сидел в своём кабинете за массивным дубовым столом, очевидно, антикварным и очень дорогим.
– Здравствуйте! – сказал Лёва, пытаясь унять неожиданно возникшую дрожь в коленях.
– А, вот и вы, молодой человек! Рад видеть! Проходите, присаживайтесь!
Посейдонов присел с противоположной стороны стола, не зная, куда девать руки: то ли положить на стол, то ли на колени под столом. Взгляд Шульца был суровым и пронизывающим, смотреть ему в глаза было как-то неприлично и неловко. Лёва поморгал немного и зафиксировал взгляд на объёмном живом портрете Петунии, который стоял в рамке рядом с такими же портретами жены и детей Франца Людвиговича. Ему стало немного легче, появилось ощущение, что он не один в этом огромном, заставленном дорогой мебелью кабинете. Петуния улыбалась ему с портрета. Белокурые волосы развевал лёгкий ветерок, и девушка то и дело поправляла головной убор – соломенную шляпку, всю в цветах и лентах. Какое-то странное чувство охватило на мгновение Лёву, словно он забыл что-то или сделал что-то не так.
– Итак, юноша, вы, наверное, догадываетесь, по какому поводу я вас пригласил? – сверля Посейдонова глазами-буравчиками, спросил отец Петунии.
– Боюсь ошибиться, – робко кашлянув, ответил Лёва.
Шульц усмехнулся:
– Да вы не бойтесь! Я слишком люблю свою дочь, чтобы чем-либо огорчить её. Петуния рассказала мне о ваших отношениях, и я намерен сделать всё для её блага. Ответьте только на один вопрос: вы её любите?
– О да! – воскликнул Посейдонов с такой горячностью, что в искренности его вряд ли можно было усомниться.
– Надеюсь, это не корыстные планы? – задал дополнительный вопрос Шульц. На лице Лёвы отразилась такая степень обиды, что и здесь всякие сомнения должны были отпасть.
– Да вы не обижайтесь! – произнес Франц Людвигович более мягким тоном. – В молодости мы все склонны к импульсивным решениям, нам кажется, что вот это самое чувство – оно навсегда, что впереди – только радостные моменты, мы пребываем в радужных мечтах, а жизнь – она вносит свои коррективы. Жизнь – она долгая и переменчивая, с возрастом всё начинает выглядеть иначе, чем в юные годы. Сможете ли вы с Петунией сохранить те чувства, которые переполняют вас сейчас?
Лёва не знал, что ответить. О будущем он как-то не думал. Совсем.
– Я постараюсь, – стараясь придать голосу твёрдость, сказал он. – Постараюсь сделать всё, чтобы Петуния была счастлива.
Шульц вздохнул:
– Что ж, молодой человек, я вижу, вы полны энергии и готовы на подвиги. Со своей стороны я, конечно, окажу посильную поддержку вашей новой семье, благо мои финансовые возможности это позволяют.
– Я буду много работать, – вставил Лёва. – Петуния не будет ни в чём нуждаться.
– Ну, вряд ли вы сможете обеспечить моей дочери такой уровень достатка, к которому она привыкла! – несколько презрительно заметил Шульц. – Во всяком случае, на первых порах. Но я уже сказал, что помогу. И я вижу в вас потенциал. То, как быстро вы раскрыли это дело с убийством, внушает оптимизм. Надеюсь на ваш быстрый рост по карьерной лестнице. Итак, нам остаётся лишь соблюсти формальности. Я так понимаю, молодой человек, что вы просите руки моей дочери?
– Да, – сказал Лёва, холодея от волнения. – Прошу!
Что, если Шульц просто решил поиздеваться над ним и сейчас выгонит вон? Всё случилось как-то неожиданно быстро и оттого казалось нереальным, как будто происходящим не с ним, а с каким-то другим Посейдоновым.
– Петуния! – позвал Франц Людвигович. – Иди сюда! Я знаю, ты под дверью подслушиваешь!
Петуния вошла, улыбаясь, глаза её радостно блестели.
– Вот, дочка, – показывая на Лёву, сообщил Шульц – старший. – Этот достойный юноша просит твоей руки! Что мы ему ответим?
– Я согласна! – протягивая Посейдонову руку, весело сказала она. Лёва прильнул губами к нежным пальчикам.
– Ну что ж, – констатировал Франц Людвигович. – Раз вы так решили, мне остаётся только благословить этот брак. Будьте счастливы, дети мои!
Петуния бросилась на шею к отцу:
– Папочка, папочка, ты самый лучший! – верещала она, целуя Шульца в щёки и в лоб. – У меня будет самая грандиозная свадьба, правда, папочка? Самое красивое свадебное платье! Самый вкусный, самый большой свадебный торт!
Лёва стоял в стороне, всё ещё не осознавая, что именно он будет женихом на этой свадьбе. Ему было слегка не по себе, но отступать было уже некуда.
Сыграть свадьбу решили через месяц, не откладывая дело в долгий ящик. Посейдонов съездил к матери и бабушке и сообщил им о своей женитьбе. Они, конечно, были рады и обещали приехать, бабушка начала принимать привезённый с Марса лизардий, чтобы быть на свадьбе внука во всеоружии. В подарок невесте было приготовлено фамильное кольцо с аквамарином, которое носила ещё Лёвина прапрабабушка, скромное, но из-за его древности довольно ценное.
– Жаль, что отец не дожил до этого счастливого дня! – всплакнула мать. – Вот бы порадовался! А эти Шульцы действительно так богаты? Наконец-то ты выбьешься из нищеты!
– Перестань, мама! Я вовсе не бедствую, жалованье полицейского вполне приличное! – возразил Лёва. – Со временем повысят в звании, всё будет хорошо!
– Вот в моё время на богатство никто не смотрел, женились исключительно по любви! – проворчала бабушка. – Мой Моисей Федотыч был гол как сокол, только и было капиталу, что кудрявая шевелюра да наглые глаза! За глаза я его и полюбила.
– Модест Кузьмич, мама!
– А я что говорю? – обиделась бабушка. – Модест Кузьмич, я помню, как композитор Даргомыжский.
По возвращении Лёва всецело занялся приготовлениями к свадьбе. Коллеги тепло поздравили его. Майор Пискун, правда, слегка засомневался:
– Не слишком ли рано ты надеваешь себе на шею хомут? – хмуря по привычке брови, спросил он. – Это ведь какая ответственность! Там, глядишь, и дети пойдут – всех одень, обуй, накорми! Я знаю, о чём говорю, у меня их трое, да ещё тёща в придачу!
– Одно дело – тёща, а другое – богатый тесть! – возразил Сырников.
– То-то и оно, что богатый! – продолжал гнуть свою линию майор. – Зависеть от чужого богатства – что же тут хорошего? Придётся всю жизнь на задних лапках скакать перед этим Шульцем!
– Да что вы отговариваете его, товарищ майор! – возмутился Сырников. – Раз решил жениться – пусть женится! Может, это любовь? И что значит – всю жизнь? По-вашему, Шульц вечно будет жить?
– А почему бы и нет? – предположил Пискун. – У них вон, своя фабрика по производству лизардия, может быть, и двести лет проживёт! И ты, Посейдонов, тоже будешь жить двести лет и всё терпеть, терпеть…
