Текст книги "Охотники за космояйцами (СИ)"
Автор книги: Татьяна Кривецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 20
Дожидаться возвращения Петунии с шопинга, чтобы ещё раз поговорить с ней о синих курах, Посейдонов не стал. Петуния, зная, что птицы находятся на территории усадьбы, не сочла нужным информировать об этом своего жениха. Вряд ли она изменит своё отношение к этой проблеме. Он чувствовал, что новая попытка достучаться до её сердца, скорее всего, окажется бесполезной. Но всё-таки хотелось решить дело миром. Может быть, у Франца Людвиговича хватит благоразумия учесть вновь открывшиеся обстоятельства и отпустить на волю представителей другой цивилизации. Поскольку до сих пор жители Океаниума не были признаны разумными существами, то и никакой уголовной ответственности за их похищение и удержание в неволе Шульцы не должны были понести, равно как и за смерть одного из крулхтов, которую можно было квалифицировать как несчастный случай, поелику свидетели его последних минут вряд ли в чём-либо сознались бы.
Он попросил Филиппа доложить хозяину, что он хочет поговорить с ним. Франц Людвигович принял его в своём кабинете. Портрет Петунии в злополучной шляпке всё так же стоял на столе. Сначала Шульц выглядел довольно приветливо, полагая, видимо, что речь пойдёт о предстоящем свадебном торжестве, но сразу помрачнел, когда Посейдонов начал разговор на совсем другую тему. Лёва попытался объяснить отцу своей невесты всю сложность возникшей проблемы и те негативные последствия, которые могут возыметь его неправильные действия относительно привезённых с Океаниума аборигенов.
Шульц, не дослушав, прервал его на полуслове.
– Подсиживаешь меня, зятёк? – недобро улыбаясь, спросил он. – Вот уж чего не ожидал!
Посейдонов стал объяснять, что дело обстоит не так, что, наоборот, он хочет оградить семью от последствий, которые непременно наступят, когда пройдёт Галактический Совет, и сообщество крулхтов будет признано полноправным членом Содружества. Тщетно. Франц Людвигович не хотел ничего слушать.
– Ты хочешь сказать, что я зря потратил кучу денег на этот проект? Хочешь, чтобы наша семейная фирма понесла убытки? Теперь, когда всё так хорошо складывается! Хочешь, чтобы я отпустил на свободу тех, кто едва не убили мою дочь? Их, видите ли, признают равноправными членами! Да когда это будет! До того времени они нанесут столько яиц, что я успею перекрыть все расходы. Нет, завтра же эти синие пичужки отправятся на Марс! Я выкупил у мадам Буцефалофф ферму, там уже всё готово. Ей теперь никак не справиться без мужа.
– Но Буцефалофф невиновен! – возразил Лёва.
Шульц только рассмеялся:
– Да я знаю это с первого дня! Но посмотрим, что скажет суд! А тебе советую не лезть больше в это дело. Слишком много инициативы проявляешь.
Лёва вышел из кабинета будущего тестя совершенно раздавленный. Он вдруг осознал, что не хочет больше иметь ничего общего с этой семьёй, не хочет видеть Петунию. Простившись с Филиппом, он вышел за пределы усадьбы Шульцев с единственным желанием никогда не возвращаться сюда. Но запертых в темнице узников надо было срочно спасать.
Ночью они с Сырниковым подогнали к вилле полицейскую машину и, оставив её немного поодаль, в очередной раз проникли через трубу на территорию усадьбы. Набрав код, который он подсмотрел прошлый раз, Посейдонов открыл сарай, и они зашли внутрь. Крулхты печально сидели каждый в отдельной клетке. Казалось, что они уже разуверились в том, что добрый бог спасёт их. Появление Посейдонова вызвало у птицелюдей настоящийвзрыв эмоций.
– Он пришёл! – восклицали словно ожившие пленники. – Он держит слово! О добрый бог, слава тебе!
– Прославлять меня будете потом, – прервал их Лёва. – Сначала надо выбраться отсюда!
На клетках тоже были замки, но обычные. Сыщики просто срезали их миниатюрной лазерной пилкой, которую предусмотрительно захватили с собой.
– Теперь как можно скорее бегите к воротам и перелетайте через ограду! – приказал Лёва. – Там стоит белый фургон с открытой задней дверью, полезайте в него и ждите. Только тихо!
Объяснять дважды сообразительным синекурам не пришлось. Они выскочили из вольера и помчались к выходу огромными прыжками. Перелететь через забор им не стоило труда, в отличие от спасателей, которым пришлось в который раз выбираться через трубу. Посейдонов пролез первым и помогал Сырникову, когда сработала наружная сигнализация. Наверное, кто-то из беглецов всё же задел ограду при перелёте, или попал в поле зрения видеокамеры. В доме зажёгся свет, активизировались охранники, и сыщикам пришлось что есть духу бежать к машине. Крулхты уже сидели там, дрожа от холода и страха. Старая ментовозка рванула с места за секунду до того, как к ней подскочили четверорукие секьюрити. Очевидно, они успели записать номер машины.
Везти освобождённых птицелюдей в полицейский участок, как это предполагалось ранее, теперь было невозможно. Спрятать их у себя дома тоже было не лучшим вариантом. Напарники лихорадочно решали, что делать дальше.
Посейдонов нашёл контакты Лопес и попытался связаться с ней.
«Только бы она была не в рейсе!» – повторял он про себя. На счастье, его подруга находилась на Земле.
– Прости, что разбудил тебя среди ночи, – извинился Лёва. – Но тут вопрос жизни и смерти!
– Да я и не спала, – весело ответила пилотесса. – Рада тебя слышать. Рассказывай, в чём дело.
– Долгая история, – взволнованно сказал Лёва. – Расскажу при встрече. Ответь только, ты можешь срочно полететь на Океаниум? Надо отвезти кое-что. Заплатим двойную цену.
– В принципе могу. Челнок исправен, только топливо в ускоритель залить. А насколько срочно?
– Чем срочнее, тем лучше! – слёзно попросил Посейдонов.
– Без проблем! – согласилась она. – И двойную цену не надо. С друзей лишнего не возьму. Приезжайте на космодром.
Добраться до Аральской пустыни на полицейском драндулете было нереально, пришлось вызывать аэротакси. Чтобы никто не смог идентифицировать пассажиров, крулхтов с ног до головы задрапировали простынями, отчего они стали похожи на гарем восточного шейха. Простыни позаимствовали в пустующем вытрезвителе, в котором Сырников когда-то проходил практику и запомнил открывающее двери кодовое слово «дисперсия».
Такси благополучно доставило спасённых птицелюдей на космодром, где их уже ждала Лопес. Увидев торчащие из-под покрывал знакомые носы, она поняла всё без слов.
– Какие же вы молодцы, ребята! – обнимая обоих друзей, сказала она. – Я вами просто горжусь, и денег за работу мне не надо, только за топливо. А вы, птички, марш на посадку!
Крулхты растерянно стояли, не зная, как благодарить своих спасителей и как правильно попрощаться с ними. У птицелюдей принято при расставании клевать друг друга в нос и вырывать на память пёрышко, но в случае с землянами это было невозможно.
– Славьтесь, боги! – неуверенно выкрикнула самая молоденькая из женщин-птиц, но Миклух осадил её: – Нет, это не боги! Это наши самые хорошие, самые добрые друзья!
И это была лучшая похвала для Посейдонова и Сырникова.
Простились по земному, обнимашками, но пёрышки на память крулхты всё же оставили. Корабль взмыл вверх и исчез за облаками. От сердца у Посейдонова отлегло – теперь пережившие так много бед птицелюди были в безопасности. Они вернутся на свою планету и расскажут соплеменникам о Земле, и о том, что злые боги никогда больше не будут мешать им жить по собственным законам. Было немного грустно, но и радостно от сознания хорошо сделанной работы. Хотя за сверхурочные никто не заплатит, да ещё и следует ожидать неминуемых неприятностей.
Денег, чтобы ехать назад на аэротакси, не было – всё ушло на заправку челнока. Пришлось воспользоваться транспортом для бедных, купив дешёвые билеты в плацкартный вагон пассажирского поезда. Поезд был не скоростной, стоял по часу на каждой остановке, поэтому добраться домой напарники смогли только к следующему утру. Сразу же по прибытии они явились на службу, где их встретил разгневанный донельзя майор Пискун.
– Это что за самодеятельность? – грозно вопросил он. – Почему прогуляли целые сутки? Машина служебная где?
Сыщики не стали ничего скрывать от майора. Лучше пусть начальник будет в курсе, чем ставить его в неловкое положение. Пискун слушал, мрачнея всё больше.
– Да, натворили вы делов! – почёсывая в затылке, промолвил он задумчиво. – Как теперь всё это расхлёбывать? Злоупотребление служебным положением налицо, опять же нарушение закона – покушение на частную собственность.
– Скоро крулхтов признают планетарной цивилизацией, и все вопросы отпадут, – постарался успокоить майора Посейдонов. В душе он и сам не верил, что акт такого признания состоится в ближайшем будущем. Бюрократическая система до сих пор необыкновенно сильна, и адвокатам придётся изрядно попотеть, прежде чем ситуация разрешится счастливым для обитателей Океаниума образом.
– Пока Шульц не подал в соседний отдел заявление о краже, давайте-ка я отправлю вас от греха подальше в командировку. Оформим задним числом, чтобы придраться было не к чему. В момент похищения птиц вас здесь не было, машина в ремонте, а номер, который запомнили охранники, поддельный. На том и будем стоять. А там, глядишь, всё образуется, – придумал майор. – Отправляйтесь на Марс, там вот-вот состоится суд над вашими знакомыми по делу об убийстве француза. Ты, Посейдонов, уже заявлен как свидетель, ну а ты, Сырников, езжай за компанию.
– Почему же на Марсе? – удивились сыщики. – Они же у нас, в Центральной тюрьме.
– Адвокаты потребовали, чтобы суд проходил по месту жительства преступников. А большинство из них – марсиане, даже безволосый имеет марсианскую прописку. Что касается главаря банды, то, поскольку на Европе не достроено пока здание суда, что неудивительно при тамошних условиях, его тоже отправили на Марс.
– Там ещё комар был! – вспомнил Лёва.
– Ну, с этим вообще анекдот! – рассмеялся Пискун. – Там у них во время обеда произошла стычка с одним из заключённых. Тоже не из нашей солнечной системы. Субъект типа клопа, толстый и красный. Дело дошло до драки, ваш комар применил свой хоботок, напился вражьей кровушки и тут же упал замертво. Ядовитая для него кровь оказалась. Тюремные врачи не смогли откачать. Не дожил до суда.
– Вот уж кого не жалко! – воскликнул Сырников. Лёва кивнул, соглашаясь.
«Наверное, есть в мире высшая справедливость», – подумал он. – «Но почему эта космическая сила только карает за совершённые преступления, но не может предотвратить их?»
Майор посоветовал им лететь на Марс как можно скорее. Лёва заскочил домой, чтобы переодеться и взять кое-какие вещи в дорогу. Мать и бабушка были просто шокированы его видом.
– Тебя как будто черти потрепали! – ужасались они. – Чем же вы там занимаетесь на своей службе? И опять уезжаешь? Этот ваш майор – он вообще человек или андроид?
– Человек, мама, человек, – заверил Лёва. – Хороший человек.
Рассказывать обо всём своим родным он не посчитал нужным, это могло взволновать их ещё больше, только подарил пучок удивительно красивых синих перьев. Когда-нибудь, возможно, мать и бабушка обо всём узнают и будут гордиться своим сыном и внуком.
Приведя себя в порядок и наевшись за несколько дней от души, он попрощался с пригорюнившимися женщинами и поехал в космопорт, где его уже ждал Сырников, тоже сытый и гладко выбритый.
– Моя скандал устроила, – поделился Сырников. – Тоже мегерой становится, как и Пискунова жена. Подумай, пока не женился, может, ну его?
– Свадьбы, наверное, не будет, – грустно вздохнул Лёва. – Мы с Петунией слишком разные люди.
Весь полёт до Марса они проспали. Посейдонову снились океанские просторы далёкой планеты и освобождённые птицелюди, радостно взлетающие в ритуальном танце над песчаным берегом на закате огромного солнца. Им не надо больше кутаться в плащи и прятать от недобрых богов свои прекрасные синие крылья.
Глава 21
В космическом порту Марса по-прежнему царили суета и неразбериха. Работы по его реконструкции и расширению откладывались на неопределённое время из-за недос-татка финансирования, поэтому пассажирам приходилось претерпевать значительные не-удобства. Народу в терминале было ещё больше, чем в предыдущие прилёты Посейдоно-ва. Добавилось два новых рейса: с планеты Глиз, принадлежащей солнечной системе тройной звезды созвездия Сириус и Проксимы b Центавра, которую также называют Планетой Выживших. Поскольку на Глизе было два изолированных друг от друга материка, то и разумные жители планеты были двух видов: массивные шестиногие броненосцы и эфемерные розовые свинорылы. Броненосцы, конечно, добавили экстрима в и без того не благостную обстановку космического вокзала, грубо расталкивая своими неповоротливыми телами всяких прочих пассажиров. Свинорылы тоже не привнесли ничего позитивного, поскольку передвигались реактивным способом и портили воздух. Что касается прибывших с Проксимы, то, пережив в недалёком прошлом убийственную Вспышку, они теперь боялись всего, вели себя неуверенно и при каждом подозрительном движении или звуке тут же падали на пол и закрывали головы руками, что создавало дополнительную давку. Гидры, трандафилианцы, брюхоногие вперемешку с китайскими туристами также присутствовали здесь в избытке.
Стоически преодолев все препоны, Посейдонов и Сырников в конце концов вырвались из душного терминала и, облачившись в защитные пальто и нацепив на ноги утяжелители, направились на стоянку такси. Здесь им неожиданно встретился старый знакомый Лёвы, чёрно-бурый водитель Жорж Вороных. Он стоял рядом со своей ядовито-жёлтой машиной и курил. Таксист также узнал старого клиента и приветственно замахал волосатой рукой.
– Сюда, сюда, дорогой! Садись, довезу с ветерком!
Лёва не стал отказываться. Они с напарником подошли к вездеходу и, пожав волосатую руку Жоржа, уселись в кабину. Здесь всё было без изменений: всё так же болтался на верёвочке перед смотровым стеклом лохматый, как и сам водитель, чёртик, всё те же были прикреплены иконки и тот же портрет косматой жены. Но нет, рядом с портретом жены появилось ещё одно фото – маленького марсианина, напоминающего клубок спутанной шерсти.
– О, да вас можно поздравить?! – весело произнёс Посейдонов.
– Сынок! – гордо подтвердил таксист. – Две недели назад родился. Полпуда чистого веса!
– Теперь забот прибавится, – посочувствовал Сырников. – Придётся работать за троих.
– Работы я не боюсь! – отвечал счастливый отец. – Клиентов хватает. С живым водителем каждый хочет прокатиться, ведь с роботом так не поговоришь. Только бы моя ласточка не подвела! А вы что, опять в командировку? Или в казино поразвлечься?
– Развлекаться некогда, – вздохнул Лёва. – Отвезите нас в административный центр. Нам в суд надо.
– О, тот самый процесс над убийцами! У нас все только о нём и говорят. Собирались сделать его открытым, но передумали. Не хотят нервировать публику, ведь таких преступлений давно уже не было. Жуткие подробности в прессу просочились. А вы, простите, какое отношение к этому имеете?
Посейдонов ответил, что не уполномочен делиться информацией с посторонними.
– Между прочим, мой шурин будет одним из присяжных, – обиженно произнёс Жорж.
– Ну вот, он вам всё и расскажет, – прервал любопытного таксиста Сырников.
Тот замолчал и до конца пути более не пытался поднимать эту тему. Вездеход на полной скорости помчался по марсианской пустыне, перелетая через многочисленные холмы и кратеры. Очевидно, водителю хотелось как можно скорее доставить неразговорчивых пассажиров на место. Однако ехать было далеко, поэтому Посейдонова и Сырникова изрядно растрясло.
Дворец правосудия располагался в центре главного марсианского города, который носил имя Максимусса Гейна, первого человека, ступившего на поверхность Красной планеты. Это было грандиозное здание, фасад которого украшала огромная статуя Фемиды с болтающимися в её руке весами, отлитая из чистого серебра, запасы которого на Марсе, согласно изысканиям геологов, были неисчерпаемы. Статуя по задумке архитектора была слегка наклонена вперёд, отчего висящий над входом в здание символ правосудия внушал некоторый страх и уважение. Зачем было строить такой помпезный дворец, было непонятно, ведь здесь в основном рассматривались гражданские иски: имущественные тяжбы и дела о разводах. Преступления вроде хулиганства или домашнего насилия были чрезвычайно редки, иногда суд разбирался с жалобами по поводу оскорблений чувств верующих, а также проявлений межрасовой и межпланетной нетерпимости.
Дело охотников за космояйцами подлежало рассмотрению в суде через два дня, так что у друзей оставалось время, чтобы хорошенько отдохнуть и адаптироваться к марсианской гравитации, а Посейдонову ещё и обдумать свою будущую речь свидетеля. Средства, выделенные на командировку, позволили им снять номер в приличной гостинице и сытно покушать в ресторане грузинской кухни. В столичном городе, как издревле водится во всех планетарных системах, благ цивилизации было гораздо больше, нежели в провинциальном поселении.
Город Максимусс славился своей оригинальной планировкой и всяческими удобствами для жизни. Поскольку он был построен по единому плану и не был отягощён, как многие города на Земле, ветхим грузом архитектурных изысканий прошедших веков, то выглядел весьма свежо и позитивно, хотя со дня его основания прошло немало времени. Расположенный в одном из больших кратеров Марса, он в полной мере использовал геологические преимущества такого положения. Все постройки были расположены по периметру кратера на террасах, образуя замкнутое кольцо, пересечённое соединительными мостами по диаметрам и хордам на разных уровнях. Эти соединения были оснащены движущимися транспортёрами, а между разновысокими террасами курсировали лифты и эскалаторы, так что личный транспорт в этом городе отсутствовал за ненадобностью. Дома, построенные из самых современных материалов, с большими окнами и панорамным остеклением балконов, утопали в пышных и ухоженных садах, где произрастали как земные, так и марсианские виды растений и гигантских грибов. Повсюду били струи фонтанов, которые по вечерам искусно подсвечивались. Весь город закрывал от недружественной марсианской атмосферы огромный прозрачный купол, так что дышать в нём можно было полной грудью.
Лёва невольно сравнил этот образцовый город с тем населённым пунктом на Земле, в котором ему приходилось жить и работать. Сравнение было явно не в пользу последнего, хотя там тоже были дома на террасах и сады. Конечно, строить с нуля легче, чем ломать и переделывать, и всё же на Марсе не было того чувства теплоты и спокойствия, какое испытывает человек у родного очага. Впрочем, для представителей шерстистой расы, чьи предки в нескольких поколениях осваивали эту планету, родной дом был именно здесь.
Прогулявшись по городу, напарники не преминули посетить очень интересный музей, посвящённый исследованиям и колонизации Марса. Здесь была представлена вся история изучения Красной планеты, вслед за которым последовал прорыв человека в другие солнечные системы. Лёва смотрел на первые примитивные космические аппараты и марсоходы, с которых всё начиналось, и удивлялся тому, как далеко продвинулось человечество в своём техническом развитии менее чем за тысячу лет. Как же это интересно – открывать новые миры! А они с Сырниковым, как и многие другие, вынуждены тратить свою жизнь на то, чтобы искать и находить ничтожных и бесполезных любителей лёгкой наживы, которые ради собственного обогащения не останавливаются ни перед чем. Посейдонов с тоской подумал о предстоящем суде. С гораздо большим удовольствием он отправился бы сейчас на какую-нибудь планету из вновь открытых, чтобы строить там красивые города. К дальним полётам он уже почти привык. А ещё хорошо бы отправиться туда вместе с пилотом Лопес.
Он встряхнулся, отгоняя от себя предательские мысли. Нет, раз он выбрал такую профессию, надо идти до конца, пока последний преступник в Галактическом Союзе не будет наказан. И, как говорит майор Пискун, нельзя терять престиж.
Он как следует обдумал свою речь, и даже набросал небольшой конспект. По сути, обвинение будет строиться в основном на его показаниях. Молодые крулхты, являющиеся свидетелями убийства Бриоша, не смогут выступить в суде, поскольку их народ пока не признан разумной цивилизацией. Хорошо было бы ускорить процедуру такого признания, но это никак не зависело от желания Посейдонова.
У банды Беньямина, несомненно, скопились на счетах немалые капиталы, потому что они наняли одного из самых дорогих в Содружестве адвокатов – профессора Мормышко.
Процесс проходил в малом зале суда, поскольку не был открыт для широкой публики. Провести его хотели без особого шума. Тем не менее, несколько журналистов, представляющих авторитетные издания, всё же были допущены до заседания. Среди них Посейдонов заметил своих знакомых, с которыми вместе был на Океаниуме во время экспедиции. Они обменялись дружескими приветствиями. Также в зале присутствовали родственники погибшего француза и его адвокат, и родственники обвиняемых.
Присяжные в количестве двенадцати душ, большую половину которых составляли представители марсианской расы, но также были пара землян и один житель Европы, заняли свои места в специальной ложе. Вслед за ними в зал вошёл прокурор, представительный мужчина пегой масти. Он был аккуратно подстрижен, видна была работа хорошего грумера. На прокуроре был форменный китель с погонами старшего советника юстиции.
Роботы-силовики ввели обвиняемых, которых сопровождал адвокат Мормышко. Вид его разительно отличался от прокурорского. Соломенно-жёлтая шерсть была неряшливо растрёпана, из одежды имелся только длиннющий галстук невообразимой расцветки. Адвокат что-то горячо говорил главарю банды, которого выкатили в ванне на колёсиках. В ответ на его напутствия Беньямин кивал головой и одобрительно булькал.
Красивая секретарь-андроид провозгласила, что суд идёт. Все встали. Вошла судья в чёрной мантии и шапочке с кисточкой. Ей было уже немало лет, и хорошо, что всё у неё было прикрыто. Строгий вид её внушал уважение. Судья стукнула деревянным молоточком по столу, и заседание началось.
С самого начала процесс стал похожим на фарс. Сперва попросил самоотвод один из присяжных, а именно, европеанец. Он заявил, что не намерен участвовать в заседании, пока ему не предоставят такую же ванну, как и подсудимому тюленю.
«Неужели я имею меньше прав, чем этот убийца?» – возмущался присяжный. – «Моя шкура также подвержена высыханию. Или подайте сюда ванну, или я ухожу!»
Силовики отправились на поиски ванны, а заседание на время пришлось отложить. Вместо ванны принесли детский надувной бассейн. Присяжному предложили залезть туда, а один из силовиков будет периодически поливать его из лейки. Ластоногий немного поломался, но согласился с таким вариантом.
Затем неожиданно устроила истерику подсудимая Аида. То ли адвокат её так научил, то ли по своей инициативе. Кричала, что она ни в чём не виновата, что её участие в банде сводилось только к приготовлению пищи и стирке белья, и что в камере предвари-тельного заключения до неё домогался охранник. Поскольку всем было известно, что все охранники в тюрьме являются роботами, то, кроме смеха, заклинания обвиняемой ничего не вызвали.
Весёлый пролог закончился, и прокурор получил наконец возможность предъявить обвинение банде убийц. Ярко живописав трагическую смерть Бриоша, и не забыв упомянуть о покушении на Посейдонова, он потребовал для подсудимых максимального срока заключения. Сидящие за решёткой бандиты при этом вели себя нагло, выкрикивали, что «это всё ложь», и требовали пересмотра дела. Когда судья начала опрашивать Посейдонова, Беньямин и его команда и вовсе распоясались.
– Мы его впервые видим! – орали Гектор и Валерик.
– Пусть на «Бхагават-гите» поклянётся, что не брешет! – требовал ещё один участник банды, очень худой марсианин в чалме.
Беньямин при этом просто утробно смеялся и ударами ластов по воде обдавал всех присутствующих тучами брызг.
Стараясь не реагировать на беснование подсудимых, Лёва обстоятельно изложил все детали покушения на себя и всё, что сыщикам удалось выяснить касательно убийства Бриоша. Услышав страшные подробности гибели своего мужа, вдова Бриоша потеряла сознание. Аида решила последовать её примеру и тоже симулировала обморок. Пришлось срочно вызывать врача. В заседании был объявлен перерыв.
Посейдонов, весь мокрый от нервного напряжения и устроенного Беньямином водного шоу, вышел в вестибюль, чтобы выпить чашечку кофе и успокоиться.
– Ты молодец, – сказал ему Сырников, свидетельские показания которого также предполагалось заслушать. – Всё чётко изобразил. Присяжные должны впечатлиться.
– Не уверен, – вздохнул Посейдонов. – Улик против них не хватает. Тапочки одни. Вот если бы могли заслушать крулхтов, тогда бы да…
Как раз на отсутствие улик и напирал адвокат подсудимых. Очень уверенный в себе, он по очереди разбивал все доводы обвинения. Вертя своим длиннющим галстуком, он таким образом буквально гипнотизировал присяжных, которые не могли оторвать глаз от радужного круговорота.
– Кто может подтвердить, что погибшего столкнули в кипящий океан насильно? Это следует из рассказа каких-то примитивных существ, которые до встречи с человеком даже не знали колеса. Стоит ли им верить? Может быть, месье Бриош сам захотел искупаться и немного не рассчитал? Может быть, будучи изрядно подшофе? Почему бы и нет, ведь он француз!
– Точно-точно! – радостно пробулькал Беньямин. – Я ещё говорил ему: «Не лезь в кипяток, Бриош! Не лезь в кипяток!»
– Что касается выступавшего здесь сотрудника полиции, объявившего себя потерпевшим. Его ведь к океану никто не тащил и в кипяток не бросал. Наоборот, это он явился на базу к моим подзащитным, чтобы якобы приобрести известный товар, но на самом деле с совершенно другими целями, которые ещё предстоит выяснить, и устроил там настоящее побоище вместе со своей подругой. Кстати, почему она отсутствует на заседании? Налицо превышение гражданином Посейдоновым служебных полномочий. Это мои подзащитные должны считаться потерпевшими, полученные ими травмы зафиксированы, в отличие от гражданина Посейдонова, который сумел выйти из драки без единой царапины.
– Я до сих пор сидеть не могу! – простонала Аида. – А вы хотите, чтобы я села в тюрьму!
– Этот полисмен – отпетый негодяй, ему лишь бы посадить кого-нибудь, им там за каждого арестованного деньги платят! – визгливо продолжил Валерик.
Беньямин, бормоча ругательства, вновь обдал всех водой. Судья застучала молоточком, призывая к порядку. Присяжные, переговариваясь между собой, как-то недобро посматривали в сторону Посейдонова.
– Всё, – шепнул безнадёжно Сырников. – Проигран процесс. Против такого адвоката и поставить нечего.
Мормышко закончил свою речь и с чувством собственного превосходства окинул взглядом зал. Присяжные ждали разрешения судьи, чтобы удалиться в совещательную комнату и вынести свой вердикт.
– Есть у кого что добавить по этому делу? – строго спросила судья.
– Прошу у суда выслушать ещё одного свидетеля, – неожиданно произнёс прокурор и посмотрел на Мормышко таким испепеляющим взглядом, что тот должен был сгореть на месте.
В зал вошла пилот Лопес.
– Прошу извинить меня за опоздание, – сказала она. – Я только что прибыла с Океаниума и хочу предоставить суду неопровержимые доказательства виновности подсудимых.
Оказывается, Лопес времени зря не теряла. Доставив крулхтов домой, она заглянула на заброшенную базу охотников за космояйцами и обнаружила там записи, сделанные опознавателем за несколько месяцев. Очевидно, убегая с базы, Беньямин и его шайка сочли этот прибор сломанным и не подумали своими скудными умишками, что кто-то им заинтересуется. На записи было видно всё: и как волокут в вездеход отчаянно сопротивляющегося Бриоша, и как затаскивают в помещение связанного Лёву, и как сама Лопес вскрывает дверь и спасает своего друга. Была ещё одна видеозапись, на которой бандиты выносили из французского корабля всё мало-мальски ценное, включая унитаз, что также являлось косвенным подтверждением совершённого ими убийства. Степень защиты таких приборов такова, что подделать видеозаписи практически невозможно.
После таких доказательств об оправдании преступников не могло быть и речи. Посрамлённый адвокат, комкая свой цветастый галстук, молча выслушал единогласный вердикт присяжных. Приговор судьи был суров: все члены шайки отправились в колонии на длительные сроки.
Осуждённые, разумеется, отказывались признавать решение суда, требовали апелляции, проклинали последними словами и судью, и прокурора, и присяжных, и даже адвоката Мормышко.
– Деньги верни, мандрил недоделанный! – захлёбывался в гневе Беньямин. – Выйду на волю – утоплю к чёртовой матери!
Конвой увёл арестованных.
Посейдонов и Сырников бросились обнимать Лопес.
– Как же тебе пришло в голову проверить записи? – удивлённо спрашивали они. Странно, что они сами до этого не додумались.
– Просто подумала – почему бы и нет? – улыбнулась Лопес. – Приятно, что смогла помочь друзьям.
Посейдонов вдруг обратил внимание на то, как переменилась Лопес со дня их первой встречи. Из грубоватой и резкой мастерицы боевых искусств она как-то незаметно превратилась в душевную и чуткую девушку. Ему показалось, что она даже похорошела. Впрочем, возможно, это был лишь правильно подобранный макияж.
– Предлагаю отметить это дело! – предложил Сырников. – Поехали к «Волосюку»! Выпьем пивка, поедим марсианской форели.
Лопес почему-то смутилась.
– Без меня, ребята! Во-первых, я не пью, во-вторых, не ем рыбы, а в-третьих, мне нужно опять лететь на Океаниум. На следующей неделе на планете Циклоп состоится заседание Галактического Совета по поводу принятия крулхтов в Содружество. Гей-Люссак поручил мне привезти туда кого-нибудь из уважаемых членов племени для ознакомления с ними и подписания документов. Вождь, пожалуй, слишком стар для такого путешествия, но ничего, разберёмся.
Друзья тепло попрощались, и Лопес, увидев приближающуюся к ним толпу журналистов, моментально ретировалась через задний вход. Сырников и Посейдонов, не обладающие столь быстрой реакцией, оказались в окружении. Суд завершился, скрывать больше было нечего, Лёва согласился дать интервью. Представители прессы были назойливы: кроме вопросов, касающихся непосредственно судебного процесса и приключений Посейдонова на Океаниуме, они также стали спрашивать его о личной жизни, привычках и увлечениях, причём часто в непозволительной и бестактной форме. Сырников кое-как вывел друга из кольца репортёров.
– Всё-всё-всё! Интервью закончено! Все подробности о семейной жизни ищите в соцсетях. А сейчас нам пора на банкет!
