Текст книги "Игрушка для Бурого (СИ)"
Автор книги: Татьяна Каневская
Соавторы: Каневская Татьяна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16
Поцелуй получается сладким. Язык Бурого сплетается с моим, передает вкус повидла. Вкусно очень. Мягкие, влажные губы мужчины сминают мои. Борода при этом мне совершенно не мешает, она оказывается мягкой, поэтому не колется.
Я решаюсь поднять руку и положить её Бурому на затылок. Провожу ноготками по ёжику волос. Чувствую, как по его телу пробегает дрожь. Он сильнее прижимает меня к себе, легко прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает. Не могу удержать тихий стон. Сама подаюсь к нему, чтобы продолжить.
Поцелуй кружит голову. Кровь бурлит диким потоком. Сердце стучит с бешеной скоростью.
Я даже представить себе не могла, что так отреагирую на поцелуй с Бурым. Это что-то невероятное.
Этот хищный, опасный мужчина целует так сладко и страстно. Он опускает руки на мои ягодицы, мягко сжимает, вжимает в свой пах. Из груди снова вырывается стон. Чувствую пульсацию между ног. Сама подаюсь бёдрами вперёд, трусь об его эрекцию. Божечки, что творю… Теперь Бурый не может сдержать стон.
– Не рыпайся, кукла, иначе прямо на этом столе разложу, – рычит он и снова вгрызается в мои губы.
Бурый поднимается на ноги со мной вместе. Хватаюсь за его плечи, хотя он спокойно удерживает мой вес. Для него я, наверное, вообще пушинка. Мужчина уверенным шагом направляется в мою комнату.
Он что, уже успел изучить планировку квартиры?
Бурый закрывает за нами дверь и тут же прижимает меня спиной к стене. Лёгкие горят от нехватки кислорода, но мы продолжаем целоваться.
Кто там говорил, что не целуется в губы?
А целуется Бурый умопомрачительно.
Не разрывая поцелуй, он ловко расстёгивает пуговицы на моей рубашке, стягивает с плеч и отбрасывает в сторону.
– Ммм, – тяну я, когда его ладонь накрывает грудь.
Бурый отходит от стены и идёт к моей кровати, осторожно опускает меня на матрас и начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке. Я прикусываю губу в предвкушении. Тело у мужчины шикарное. Мягкий свет настольной лампы подчеркивает рельеф мышц. Тянусь пальчиками к его прессу. Довольно улыбаюсь, когда вижу разбегающиеся по его коже мурашки.
Бурый перехватывает мои запястья одной рукой и заводит их мне за голову. Выгибаюсь под ним дугой. Сама не понимаю, что со мной происходит. Рядом с этим мужчиной, в который раз все мои установки слетают.
Сама думаю о том, что нужно держаться от него подальше и не провоцировать, а делаю совершенно другое.
Вот и сегодня. Сделала всё возможное, чтобы оказаться с ним в горизонтальном положении.
Только сейчас ситуация более пикантная. У меня подушечки пальцев покалывает от желания к нему прикоснуться, но Бурый крепко держит мои руки.
Короткий жадный поцелуй в губы, и вот он уже ведёт губами по шее к моей груди. Опускает чашечки бюстгальтера, высвобождая упругие полушария. Когда Бурый обводит кончиком языка, затвердевший сосок у меня внизу живота простреливает от желания. Сжимаю бёдра, но делаю себе только хуже.
Он ласкает одну грудь и переходит к другой, играет языком с сосками. Я впервые в жизни так возбуждена. Я сама не знаю, чего хочу. То ли, чтобы отпустил и перестал мучить, то ли, чтобы не останавливался.
– Охуеть, какая ты чувственная, – хриплым голосом говорит Бурый.
– Ты говорил, – отвечаю я. – Ммм.
– Блять, если бы не малой через стену…
– Что…
– Ты бы голос от крика сорвала.
Он продолжает ласкать языком грудь, а его рука движется вниз, поглаживает живот и медленно проникает под пояс джинсов.
– Что ты?.. – выдыхаю я.
– Чшш, – шипит он, проводя кончиком языка по моей нижней губе.
В это время его палец касается клитора, легко надавливает. Протяжный стон он ловит поцелуем. Жадно впивается в мой рот, трахает его языком.
Сама не поняла, как осталась в одних трусиках. То ли Бурый с меня джинсы стянул, то ли я их сняла сама.
Голова вообще не соображает. Я теряюсь в ощущениях. Новых, ярких, потрясающих, затягивающих в океан удовольствия.
Бурый продолжает ласкать чувствительный клитор, его пальцы скользят по влажным складкам. А мне хочется большего. Сама подаюсь к его руке бёдрами.
– Осмелела, девочка моя, – хрипит Бурый. – Не пожалеешь?
– Нет, – выдыхаю я. – Ах…
Он вводит в меня один палец, а у меня темнеет в глазах. Боже, как хорошо. Я уверена, что после этого он сразу поймёт, что я – девственница. Узко у меня там. Я смотрю в глаза Бурого и вижу там только нескрываемую радость. Он, кажется, доволен, что я невинна. Следующий толчок пальцем выбивает из груди новый стон.
– Охуеть, – рычит Бурый и ускоряет толчки.
Он снова целует, ловит мои стоны. И я взрываюсь, кричу…
– Алёнка, Алёнка, проснись, – слышу голос Миши, и не сразу понимаю, что происходит.
– А, что?
– Ты кричала во сне. Кошмар приснился?
– Да, кошмар… – выдыхаю я, чувствую влагу между ног.
Твою мать… Кажется, я тронулась головой, раз вижу эротические сны с участием Бурого.
Но какой же это был сон…
Глава 17
Бурый
Хромой позвонил очень не вовремя. Я даже не успел распробовать вкус пухлых губ малышки, когда телефон завибрировал в кармане. Мне нужно было ответить.
Я тогда молча снял со своих колен Алёну, встал и сразу вышел из квартиры. Почему не остался? Да понял, что могу дел наворотить.
Алёна… Красивая девушка с удивительными серыми глазами, немного вздёрнутым носиком, пухлыми губами и чертовски сексуальным голосом. И она – ведьма. Даже не сомневаюсь.
У меня нет другого объяснения тому, что эта девчонка заполнила все мои мысли.
Мне нужно думать о том, как власть в городе возвращать, а я представляю, как зажимаю её у стены или раскладываю на столе в кабинете и вдалбливаюсь в шикарное девичье тело. Стоит представить эту картину, и член колом. Пиздец. Не помню, когда со мной такое было в последний раз. После армии, наверное, когда вернулся.
Вот и сейчас сорвался. А что она такого сделала? Просто, блять, убрала повидло с моей губы и облизала палец. Я будто в замедленной съёмке наблюдал, как её розовый язычок прошёлся по пальцу, смочив его слюной. Как же охуенно это выглядело.
Даже не понял, как Алёна оказалась у меня на коленях. У меня ещё было время передумать, но девчонка сама разволновалась и провела языком по пухлым губам, добив мой самоконтроль. Я притянул её к себе за шею и накрыл мягкие губы своими.
Поцелуй хоть и был коротким, но эмоций вызвал целый шквал.
Я ведь не соврал Алёне тогда в кабинете.
Я не целуюсь в губы. Для меня это слишком интимный процесс. Это – близость особого уровня. Это – доверие. А женщинам я не доверяю. Больше не доверяю.
С Алёной же все мои установки слетают к хуям собачим.
Я понял это и решил действовать. Как? Выбить лишнюю дурь из головы. Как это лучше всего сделать? Потрахаться. Возможно, проблема именно в этом. Не утолил я голод до конца после освобождения, вот и штормит меня от девчонки.
Мне эти эмоциональные качели рядом с ней нахуй не упали.
Я позвонил проверенному человеку, который подготовил для меня нескольких сочных девочек. Я как раз собирался ехать к ним, когда меня остановил один из пацанов охраны. От него я узнал, что у Алёны и её брата проблемы с какими-то бандитами. Это он случайно услышал, когда проходил мимо. И уже чуть позже он увидел, что девчонка резко сорвалась с рабочего места.
Мне она, конечно, не призналась сразу, что случилось. Тут я не удивился. Удивился, когда узнал, кому она должна. Хромой неплохо поднялся за время моего отсутствия. Он был один из немногих, кто не сливал меня, но и не помочь не пытался. В такой ситуации каждый думает о своей шкуре. Хромой не влез, и не прогадал.
– Бурый, – здоровается Семён, – мне тут привет от тебя передали.
– Я привет не передавал.
– Ты, как всегда, к словам цепляешься.
– Ближе к делу. Сколько тебе девчонка должна?
– Пятьсот кусков.
– Даю шестьсот, и ты о ней забываешь
– А какого хера ты за неё вписываешься?
– Тебя это ебать не должно, – резко отвечаю я.
Хромой ржёт.
– Что, подобрел на пирожках девичьих? Мои пацаны поплыли.
– Пускай плывут в обратную сторону. Увижу их рядом, ноги переломаю.
– Тише ты, я понял. Пацаны о ней забыли уже. Как и я. Деньги жду завтра.
– Лады, – отвечаю я и уже хочу положить трубку, но Семён меня останавливает.
– Бурый!
– Да?
– Мне должен был отец этой девки.
– Так какого хуя к ней полез?
– Отец съебался, долг остался. Мне похуй с кого бабло брать.
– А пытался его найти.
– Его менты найти не могут найти. Я решил не тратить время и ресурсы. Тем более, краля твоя мне сразу двести кусков отдала.
– Менты ищут?
– А ты не в курсе, что ли? Он же дочь отпиздил так, что она пару недель в больничке отдыхала.
– Не в курсе, – цежу сквозь зубы.
Делаю себе помету отпиздить спеца, который мне до сих пор эту информацию не принёс. Хромой вкратце описывает мне, что произошло с Алёной в тот злополучный день, когда она попросила меня о помощи.
Получается, я спас её от одних уродов, а она попала под горячую руку собственного отца.
Во время разговора Семён даже пару фоток девчонки присылает, на которых я увидел её тело, изуродованное фиолетовыми синяками и опухшее лицо. Пиздец. Что же за тварь её отец, раз так поиздевался над ней?
Слова Хромого пробуждают во мне желание убивать. Друг намекает, что у этого урода могут быть и другие кредиторы, поэтому за Алёной лучше приглядывать некоторое время.
Я прощаюсь с Семёном, и я тут же даю отбой по девочкам. Какие девочки? Мне нужен ринг и спарринг-партнёр.
На следующий день информации у меня становится ещё больше. Мой спец, оказывается, не спал, а активно работал по делу Алёны. Ему даже удалось напасать на след Игоря Донского, но этот урод, будто почуял слежку и свалил в другой город.
Я рассматриваю фотографии Алёны, когда охранник спрашивает, может ли он пропустить её ко мне в кабинет. Даю добро. Жду девчонку, откинувшись на спинку кресла. Документы по её делу убираю в стол.
Она переступает порог, смотрит на меня и тут же краснеет. Я сначала не понимаю, почему, но потом начинаю догадываться. Алёна смотрит на мои губы и облизывает свои. Снова. Сучка. Издевается, что ли? Поднимаюсь с кресла и подхожу к ней.
– Что хотела? – немного грубо спрашиваю.
Она поднимает на меня голову, стреляет зло глазами. А на что рассчитывает? Что я вдруг стану нежным и ласковым после нашего мимолётного поцелуя? Этого не будет.
– Привет, для начала, – говорит она.
– Угу, – киваю я. – Что хотела?
– У меня к тебе просьба.
– Слушаю.
– Я должна тебе миллион, правильно?
– Да.
– Устрой для меня аукцион, – выпаливает она.
– Не понял.
Хмурюсь. Пока не понимаю, о чём она говорит, но прям чувствую приближения какого-то пиздец.
– Аукцион. Лот – моя девственность, – смело продолжает она. – Я продам свою девственность. Отдам тебе долг, и попрощаемся.
Охуеть. Сейчас я точно кого-то пришибу…
Глава 18
– Ты охуела, кукла? – рявкает мне в лицо.
Вжимаю голову в плечи и понимаю, что малость перегнула.
Я же о другом собиралась поговорить. Точнее, с другим предложением пришла. Увидела его такого хмурого и холодного, стало немного обидно. Я надеялась, что он хоть немного смягчится после нашего поцелуя. Зря. Ничего не изменилось.
Вот и пришла мне в голову эта идея с аукционом. Дурацкая. Но… поздно пить «Боржоми», как говорится.
Бурый кладёт руку на мою шею и легко сжимает пальцы.
– Какой аукцион? Ты чё, блять, удумала? – рычит он.
– Ну… – я тяну время, пытаясь обдумать, что говорить дальше, чтобы ещё больше себя не закопать.
– Сама придумала или посоветовал кто?
Бурый даже не догадывается, что помогает мне своими вопросами. Он чуть приподнимает меня за шею и толкает назад. Я иду на носочках практически. Охаю, когда больно прикладываюсь затылком об стену.
– В книге прочитала.
– Спали нахуй книгу, – шепчет мне в губы. – Об аукционе забудь.
– А такие реально проводятся, да? – невинно хлопая ресницами, спрашиваю я.
– Вот скажи, ты специально нарываешься?
– Нет.
– Понравилось по заднице получать?
– Н-нет, – запинаясь, отвечаю я.
– Что-то не очень уверенно отвечаешь.
– Нет, – повторяю уже твёрдым голосом, но поздно, кажется.
– Повернулась, – говорит он, отпуская мою шею.
– Зачем это?
– Повернулась.
Недовольно поджимаю губы и поворачиваюсь лицом к стене. Неужели снова по заднице получу? Ну, твою ж мать! Мне и так сидеть после прошлого раза не очень комфортно.
Бурый довольно хмыкает, подходит ко мне сзади, поддевает пальцами резинку пояса штанов и медленно опускает их, оголяя ягодицы.
Я тут же краснею, так как надела сегодня кружевные стринги. Ещё подумает, что для него старалась. Чёрт! Нужно срочно купить себе хлопковые трусы-недельки с цветочками, бабочками и единорожками!
– Мм, – тянет Бурый, проводя горячей ладонью по ягодице, – красиво.
Он поддевает резинку трусиков пальцем, а я перестаю дышать. Их тоже снимет? Божечки. Но нет. Мужчина убирает руку, возвращаясь к попе. Проводит ещё раз, а потом резко шлёпает. Место удара горит огнём. Я подаюсь вперёд и чуть не впечатываюсь лицом в стену.
– Упрись руками, – советует Бурый.
Зло смотрю на него и встречаюсь с насмешливым взглядом. Он подходит ближе, касаясь грудью моего плеча. Я всё же поднимаю руки и упираюсь ладонями в стену.
– Что ты… – выдыхаю я, когда рука Бурого ныряет по футболку и ложится на живот.
– Чшшш…
Шлёп! Новый шлепок. Я морщусь от боли, закрываю глаза. Пытаюсь отвлечься. Но ничего не помогает. Я снова поглощена будоражащими кровь ощущениями. Горячая ладонь Бурого на животе, его запах потрясающий, горячее дыхание, ласкающее шею.
Шлёп! Сжимаю бёдра после очередного шлепка и, к собственному стыду, чувствую нарастающее возбуждение. Внизу живота образовывается приятная тяжесть. Грудь высоко вздымается.
Шлёп! Не успеваю сдержать тихий стон, вырвавшийся из груди. С ужасом понимаю, что соски затвердели, и Бурый это может увидеть. Ведь бюстгальтер на мне, как и трусики, кружевной, а футболка плотно облегает фигуру.
– Ебать, – тянет он.
Как же стыдно! Как стыдно! Я не должна возбуждаться! Но почему это происходит? Бурый называет меня ведьмой, но и он, получается, колдун, ведьмак, или как там его правильно назвать.
Околдовал меня, вот и реагирую на него неадекватно.
Бурый, естественно, все мои реакции легко считывает. Поэтому я и не открываю глаза. Не хочу снова его насмешливый взгляд видеть.
– Глаза открой, – требует он, повернув моё лицо к себе за подбородок.
Мотаю головой. Получаю ещё один шлепок. Только совсем лёгкий. В удивлении распахиваю глаза. Не вижу насмешки. В его глазах похоть, страсть, желание. Всё, что угодно, но не насмешка. Шутки кончились, видимо.
Мы не отрываем взгляда друг от друга. Воздух между нами накаляется, искрит. Нужно бежать. Бежать от этого хищника, который словно кровь почуял. Вон как ноздри раздуваются.
Не сразу понимаю, что его ладонь начинает движение. Пальцы нежно ласкают кожу живота, и постепенно вниз опускаются.
– Руки на стену! – рычит Бурый, когда я дёргаюсь, чтобы остановить его.
Его пальцы уже под резинкой трусиков. Дрожать начинаю то ли от страха, то ли от предвкушения. Пружинка внизу живота сжимается. Сама немного расставляю ноги в сторону, за что получаю одобрительную улыбку. Он наклоняется ко мне, кожу на затылке зубами прихватывает и одновременно пальцем клитора касается, кружит по нему, надавливает.
– Ах, – вырывается громкий стон.
Дугой выгибаюсь от удовольствия. Ещё хочу. Больше хочу. Бурый рычит мне в шею, ведёт пальцами по складкам, влагу размазывает.
– Охуеть, – выдыхает он.
Бурый резко меня разворачивает, под попу подхватывает, несёт куда-то в сторону. Я настолько потеряна, что в пространстве не ориентируюсь. Спустя мгновение чувствую ягодицами гладкую прохладную поверхность стола.
– В глаза мне смотри, – требует он
Я подчиняюсь. Фокусируюсь на его глазах. Так это сложно сейчас… Вскрикиваю от удовольствия, когда он медленно вводит в меня один палец. Глаза закатываются под веки.
Если это очередной сон, я сойду с ума. Чувства такие яркие, острые. Такое невозможно во сне.
– Это сон? – спрашиваю у Бурого.
– Нет, – отвечает он, подаётся ко мне прикусывает кожу на плечо.
– Ай, хватит кусаться! Аха, ааа…
Он делает несколько глубоких толчков пальцем, заставляя меня замолчать, выбивает из меня только стоны.
– Я тебе снился? – вдруг спрашивает он, вынимая палец из моего лона.
Мычу недовольно, но тут же издаю стоны, когда его пальцы клитора касаются. Как же хорошо… Не успеваю насладиться лаской, когда чувствую внутри себя два его пальца. Если так хорошо от пальцев, то что же будет, когда он в меня свой…
– Охуенно будет, – шепчет мне на ухо Бурый.
– Я вслух это сказала? – спрашиваю я. – Ммм…
– Да, детка. На моём члене голос сорвёшь от крика.
Бурый делает несколько глубоких толчков пальцами, и я взрываюсь. Перед глазами сотни огоньков вспыхивают. Пружина разжимается, ноги дрожат, меня всю будто трясёт. Внизу живота тепло разливается.
Я бы упала спиной на стол, если бы Бурый меня к своей груди твёрдойой не прижал.
– Снился, – тихо говорю я.
Слышу, как он хмыкает довольно. У меня состояние такое, будто я пару бокалов шампанского выпила. Голова немного кружится, в руках и ногах слабость. Поднимаю голову к Бурому. Его глаза почти чёрные стали. И я решаюсь на очередную глупость.
– Поцелуешь? – тихо спрашиваю я.
Глава 19
Он смотрит в мои глаза слишком долго.
Я уже тысячу раз пожалела, что спросила. Он же говорил, что не целуется в губы.
Зачем напрашиваюсь? Потому что эйфорию испытываю от первого оргазма, полученного от ласк мужчины.
Удивительно то, что мне совсем не стыдно. Почему? Сложно ответить на этот вопрос однозначно.
Во-первых, я хоть и невинна, но мне всё же двадцать один. Я прислушиваюсь к желаниям своего тела. В этот момент оно тянется к Бурому. Почему я должна отказывать себе в удовольствии?
Во-вторых, Бурый – очень привлекательный мужчина. Глупо отрицать очевидное. Меня к нему тянет. Бандит? Так лично мне он пока только добро делает.
От отморозков в парке спас? Спас. На работу принял, чтобы могла с долгами рассчитаться? Принял. Когда сознание потеряла не бросил? Не бросил. Помог. Из холодильной камеры спас? Спас. Согрел, чтобы не заболела? Согрел. С Ваней и Женей разобрался? Разобрался. Мой долг у другого бандита выкупил? Выкупил.
А то, что своей игрушкой считает… Что ж, кто знает, что с нами случится через время?
Все эти мысли из головы вылетают, стоит Бурому к моему лицу склониться. Он обхватывает мой подбородок двумя пальцами, заставляет себе в глаза смотреть.
– Зачем? – тихо спрашивает он.
– Не распробовала, – честно отвечаю я.
В ту же секунду он подаётся вперёд. Его губы мои сминают в жёстком поцелуе. Ни о какой нежности речи не идёт. Он показывает мне, кто хозяин. Кто тут альфа.
Я осторожно поднимаю руки и обнимаю его за талию, ладони на могучую спину кладу. Приоткрываю рот, чтобы попытаться вдох сделать, и он тут же языком врывается. Чувствую лёгкий привкус кофе.
Меня его страстью с головой накрывает. Отвечаю на его поцелуй, своим языком его касаюсь, сплетаюсь. Слышу довольное рычание.
Бурый меня в объятиях сжимает так, что дышать становится невозможно. Голова немного кружится от нехватки кислорода. Кровь по венам диким потоком несётся. Внизу живота снова воронка закручивается.
Бурый резко отрывается от моих губ, из объятий выпускает, на повреждённые рёбра ладонь кладёт, поглаживает. Я жадно глотаю воздух.
– Не больно? – спрашивает он.
Я мотаю головой. Вру. Эйфория отступает. Боль начинаю чувствовать. Бурый недовольно хмурится. Отходит от меня, достаёт из стола блистер, протягивает мне таблетку и стакан с водой. Я без сопротивления выпиваю. Мне приятна его забота.
– Не вздумай, влюбиться, кукла, – вдруг жёстко говорит он.
– Ты зачем это говоришь?
– Предупреждаю. Не хочу, чтобы потом сопли на кулак наматывала, когда я с тобой наиграюсь, и другую найду.
– Может, сразу тогда найдёшь другую? – дерзко спрашиваю я.
Бурый снова за подбородок хватает, тянет на себя, целует быстро.
– Я тобой не наигрался.
– И долго играть собираешься?
– Будешь также красиво кончать, может, и долго. А теперь иди работать. Тебе мне долг отдавать.
– Кстати, я что хотела спросить, – тут же вспоминаю о настоящей цели своего визита.
– Если рот откроешь об аукционе…
– Ой, да я про него просто так спросила, чтобы тебя позлить.
– Чё, блять? – взрывается Бурый.
– Ну, получилось же, – пищу я, спрыгивая со стола и на ходу натягивая штаны.
– Ты охуела, кукла? Таблетку смелости глотнула?
– Это ты на меня так действуешь!
– То есть я виноват?
Я успеваю оббежать стол прежде, чем он кидается за мной. Я поднимаю ладони вверх.
– Стой! – прошу я. – Один вопрос. Не про аукцион.
– Задавай, а потом беги, пока я тебя не придушил.
– Ой, ты и такое любишь?
Снова слова вылетают из моего рта быстрее, чем я успеваю подумать. Бурый щурится. Его хищный оскал мне совершенно не нравится. Мурашки бегут по коже. Он медленно надвигается на меня, а я отступаю к двери. Может, получится убежать?
Я делаю рывок, но не успеваю. Бурый легко догоняет меня, разворачивает к себе лицом и прижимает к двери к своим огромным телом. Морщусь от боли в рёбрах. Мужчина поднимает ладонь и кладёт её мне на шею, сжимая пальцы. Дышать становится тяжело.
– Да, кукла, я люблю душить во время секса. Я люблю жёсткий секс, поэтому пока тебя не трогаю, чтобы ты кричала от кайфа, а не от боли.
– Понятно.
– Поэтому последний раз говорю. Свали из кабинета.
– Отпусти, – хриплю я, – и свалю.
Бурый отпускает мою шею. Я сползаю по двери, но он тут же ставит меня на ноги. Я хватаюсь за ручку двери, дёргаю её вниз и выбегаю в коридор.
– Не попадайся мне на глаза! – кричит мне вслед Бурый.
Я даже не оборачиваюсь. Хватит с меня сегодня. В комнате для персонала я привожу в порядок свои волосы, которые растрепались после общения с Бурым, надеваю фартук и отправляюсь на рабочее место.
Время пролетает незаметно. Я не отвлекаюсь от работы, даже успеваю помогать ребятам, когда у них случается запара.
Сегодня в клубе аншлаг. На кухню поступают заказы один за одним.
В итоге общими усилиями мы справляемся. Я отписываюсь Мише, что у меня всё хорошо, что снова задержусь, но домой приду точно.
Я домываю полы на кухне около пяти утра. Силы практически на исходе. Душу греет знание того, что я за эту работу получу отличные деньги, поэтому смогу быстро отдать долг Бурому. Его просьбу я кстати выполняю четко: из кухни вообще не высовываюсь, чтобы с ним не столкнуться.
Закончив работу, я переодеваюсь в свою одежду. Форму забираю домой, чтобы постирать. Я иду к барной стойке, чтобы оставить там запасной ключ от комнаты персонала.
В зале играет тихая ритмичная музыка, приглушенный свет создаёт очень уютную атмосферу. Бармена на месте нет, поэтому я прохожу за стойку и вешаю ключ на крючок.
Направляюсь к выходу, когда замираю у шеста на небольшой сцене. С тоской смотрю на него.
Я посвятила занятиям на пилоне несколько лет, но пришлось бросить из-за нехватки денег и времени.
Так хочется вспомнить прошлое. Я оглядываюсь по сторонам. В зале никого нет, поэтому решаюсь. Музыка играет подходящая. Никто меня не увидит. Всего несколько минут, и я пойду.
Взбираюсь на сцену, обхватываю шест руками, подтягиваюсь и забываю обо всём. Тело живёт своей жизнью. Оно всё помнит. Как ухватиться рукой, куда направить ногу, как прогнуться.
Я останавливаюсь, когда трек заканчивается, со счастливой улыбкой на лице. Помню. Всё помню. Значит, однажды обязательно станцую для любимого мужчины. Подхожу к краю сцены и замираю.
Внизу стоит Бурый. Очень злой Бурый…
