Текст книги "Игрушка для Бурого (СИ)"
Автор книги: Татьяна Каневская
Соавторы: Каневская Татьяна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8
– С какой это стати я ваша игрушка? – возмущаюсь я.
Быть дерзкой получается лучше, когда Бурый находится на расстоянии хотя бы вытянутой руки.
– Ты со мной две недели в прятки играла? Теперь моя очередь играть, – отвечает он, снова приближаясь ко мне.
Бурый делает шаг вперёд, я отступаю назад. У него такая походка хищная, словно тигр осторожно подкрадывается, мягко ступает по полу, не делает лишних движений, взглядом гипнотизирует.
– Я не пряталась, а в больнице лежала, – отвечаю я, огибая огромное кожаное кресло.
– Из-за этого?
Бурый проходится взглядом по моим синякам. Я киваю. Продолжаю играть с ним в кошки-мышки. Рок молча наблюдает за нашими передвижениями. Не вмешивается, а потом и вовсе выходит. Чёрт! В его присутствии я хоть могу быть спокойна, что Бурый не полезет меня лапать, а сейчас…
Он хватает так неожиданно, что я пищу от страха. Не сразу понимаю, что Бурый держит меня очень аккуратно, чтобы не делать больно. Он приподнимает меня над полом, ставит ногами на кресло и резким движением стягивает джины ниже колен. Его глаза темнеют при виде многочисленных синяков.
Да уж, папа постарался. Силу не жалел, когда меня на прочность проверял.
Бурый протягивает руку, осторожно касается самого большого синяка на бедре, обводит пальцем жёлто-розовый контур.
– Кто это сделал? – его голос будто вибрирует от сдерживаемой агрессии. – Ты от меня уходила целая.
– Неважно.
– Это те отморозки тебя нашли? – продолжает допрос Бурый.
– Нет.
– Не нужно их жалеть.
– Это не они, – твёрдым голосом отвечаю я, натягивая джинсы обратно.
– Если ты врёшь, покрывая их, я узнаю. Если врёшь на счёт больницы, тоже узнаю. Запомни. Я ненавижу ложь. За ложь я наказываю. Тебе не понравится.
– Оставьте эти речи для других. Проверяйте, что хотите. Я сказала, как есть.
– Ты не сказала, кто тебя избил.
– Потому что это не ваше дело! – не выдерживаю и кричу ему прямо в лицо. – Отстаньте от меня.
– Ты забываешься, кукла, – рычит он грозно и сгребает меня с кресла.
Бурый подхватывает меня под попу, вынуждая обхватить ногами его талию и ухватиться руками за плечи. Мы замираем оба. Он смотрит на меня словно завороженный. Я такая же. Его лицо так близко, что я могу рассмотреть каждую морщинку в уголках его глаз. И конечно, я пользуюсь моментом и изучаю его.
Михаил… Непривычно называть его по имени даже в мыслях. Бурый привычнее. Он, если объективно рассуждать, очень привлекательный мужчина. Ямочка на подбородке, борода (её, и правда, стоит чуть постричь, но мне нравится), губы чётко очерченные, нижняя заметно полнее верхней, нос идеально прямой, глаза серые в обрамлении длинных ресниц, брови густые, между ними глубокие складки. На шее татуировка, но рисунок полностью не могу рассмотреть. Возможно, он покажет мне все свои тату. Боже! О чём я думаю вообще?
Трясу головой, чтобы стряхнуть морок. Близость мужчины действует на меня неправильно. Глупые мысли всякие в голову лезут. Я начинаю активно вырываться. Я на своих ногах могу прекрасно постоять.
– Угомонись, – рычит Бурый.
– Щаз.
Он делает несколько шагов к дивану, цепляется ногой за что-то и начинает падать назад. Мне становится дико страшно, что он может удариться головой об пол и снова потерять сознание из-за меня. Я обхватываю его затылок ладонями. Голова Бурого по инерции движется назад, но упирается в мои ладони, а я больно стукаюсь костяшками об пол.
Дверь в кабинет, в который раз, открывается. В проёме показывается голова Рока. Его брови взлетают вверх от удивления, когда он замечает нас. Представляю эту картину. Бурый лежит на полу, я сижу на его бёдрах, а его руки крепко держат меня за талию. И эти наглые руки начинают ползти вверх.
– Свали! – даже не поднимая головы, говорит Бурый Року.
– Понял, – тут же отзывается мужчина и закрывает дверь.
– Руки убери! – цежу сквозь зубы.
Бурый нагло улыбается. Его ладони накрывают мои груди и мягко сжимают. Я задыхаюсь от возмущения. В ту же секунду чувствую, как в ягодицы упирается что-то твёрдое. Ёрзаю. Бурый рычит и снова хватает меня за бёдра.
– Замри, кукла, иначе реально прямо на полу разложу.
– Зачем так грубо? – возмущаюсь я.
– Ты по-другому не понимаешь!
– А ты пробовал?
– А ты не много базаришь? Я для твоего рта быстро занятие найду.
– Я…
Открываю и закрываю рот, не в состоянии подобрать слов. Быстро понимаю, о каком занятии идёт речь, и поджимаю губы. Молчать. Нужно молчать.
– Кстати, охуенный вид, – вдруг говорит, Бурый.
Я хмурюсь. Не понимаю, о чём он.
– Любишь быть сверху? – спрашивает он, подаваясь бёдрами вверх.
Я даже чуть подпрыгиваю, поэтому теряю равновесие и распластываюсь по груди мужчины. Упираюсь руками и пытаюсь подняться, но мне не дают. Секунда, и уже я лежу спиной на полу, а Бурый нависает сверху.
У меня губы в момент пересыхают от волнения. Провожу по ним языком и, кажется, допускаю ошибку. Зрачки Бурого расширяются, заполняя радужку чёрным.
– Ты – не кукла, ты – ведьма, – рычит он мне практически в губы.
Это хрипотца в его голосе вызывает дрожь во всём теле. Его губы так близко к моим. Поцелует или нет?..
Глава 9
Бурый не целует. Выдыхаю то ли разочаровано, то ли облегчённо, когда он отводит голову чуть в сторону и вдыхает мой запах у основания шеи. Борода щекочет чувствительную кожу, вызывая мурашки.
– Охуенно пахнешь, – тихо говорит он. – Духи не вздумай менять.
– Мгм, – бормочу невнятно.
Делаю судорожный вдох, когда огромная ладонь Бурого мою грудь накрывает, сминает. Да сколько можно меня лапать? Разум кричит от недовольства, а вот тело… Тело меня предаёт. В который раз предаёт и плавится под умелыми ласками. Чувствую, как твердеют соски. Жар приливает к щекам.
Это кошмар какой-то! Он ведь тоже это чувствует. Бурый хмыкает довольно, медленно опускает кружево бюстгальтера, высвобождая налившуюся грудь. Он смотрит мне прямо в глаза, а сам опускается к соску и проводит по нему языком. Прикусываю губу, чтобы не издать стон. Боже, как стыдно!
Я не должна так реагировать на его прикосновения! Но этот дьявол-искуситель прекрасно знает, что делает. Он обводит влажным горячим языком сосок, а после вбирает его в рот и чуть прикусывает.
Глаза от удовольствия сами по себе под веки закатываются. Я не могу противостоять цунами возбуждения, накатившего на меня. Бурый на мне как на скрипке играет, извлекая прекрасную музыку. Стон всё же вырывается из груди.
Не знаю, каким образом, но моя рука на его затылке оказывается, ноготками осторожно кожу царапаю. Чувствую, как дрожь по телу мужчины проходит. Его каменная эрекция мне как раз в промежность давит. Он подаётся бёдрами вперёд.
– Здесь твоё место, поняла? – рычит Бурый. – Подо мной.
– Н-нет, – всё же нахожу силы для сопротивления.
– У тебя выбора нет, детка.
Сердце отчаянно бьётся в груди. Меня то в жар, то в холод бросает. Я так поглощена новыми для себя ощущениями, что совершенно упускаю момент, когда рука Бурого проникает в джинсы.
Меня будто разрядом тока прошибает, когда его пальцы касаются клитора через трусики. Я с ужасом осознаю, что чувствую влагу на половых губах. Как? Как это возможно?
– Ах, – вырывается из меня, когда Бурый чуть надавливает на чувствительный бугорок и ведёт вниз.
Какой стыд! Какой стыд! Он же узнает, что я мокрая там.
– Охуеть, ты чувственная, – довольно улыбаясь, говорит он и убирает руку. – Восстановишься и начнём.
– Ч-что начнём? – дрожащим голосом спрашиваю я.
Бурый снова улыбается одним уголком губ. Он ловко прячет мою грудь в чашечку бюстгальтера и быстро поднимается с пола. Протягивает мне руку. Я вкладываю свои тонкие пальцы в его ладонь, и тут же оказываюсь на ногах. Мужчина притягивает меня к себе. Одной рукой крепко держит меня за талию, второй оттягивает мои волосы назад, заставляя откинуть голову. Когда он приближает ко мне своё лицо, я перестаю дышать.
– Взрослые игры начнём, – отвечает он на мой вопрос.
И снова его губы слегка касаются моих.
Подпрыгиваю на месте, когда дверь с грохотом открывается.
– Бурый, надо срочно ехать! – врывается в кабинет Рок. – Тео подстрелили.
Бурый меняется в лице, резко отпускает меня, подходит к столу, бросает мне рубашку.
– Одевайся и к Яне иди. Скажи, чтобы оформляла, – холодным голосом говорит он.
Я стою немного в ступоре.
– Чё застыла! Шевелись!
– Я принята? – не веря его словам спрашиваю я.
– Да. Собеседование прошла… на троечку.
Я в секунду закипаю. Ах, на троечку, значит? Быстро натягиваю на себя рубашку, подбегаю к столу, забираю с него сумочку и вылетаю в коридор. Злые слёзы брызгают из глаз.
А, собственно, чего я хотела от бандита? Чтобы он меня пощупал и поплыл, как пацан. По итогу сама поплыла. Идиотка!
Нельзя к себе Бурого подпускать. Буду бегать от него столько, сколько возможно. Плохо он на меня влияет. Порочный демон. И энергетика у него порочная, ломает сопротивление на раз. Вытираю влагу с щёк. Прохожу мимо очередной двери и вижу табличку «Служебный туалет». Думаю, никто не будет против. Я ведь уже почти сотрудник.
Захожу внутрь, оказываюсь в светлом помещении с закрытыми туалетными кабинками для женщин и мужчин. У стены несколько рукомойников и зеркала. Вижу своё отражение и охаю. Румяная, взъерошенная. Даже дурак поймёт, каким образом я проходила собеседование.
Я умываюсь ледяной водой, расчёсываю волосы, собираю их в косу. Краснота сходит с лица. А вот зрачки всё такие же огромные. Да и сердце никак успокоиться не может.
Задерживаться больше не вижу смысла. Пишу Мишке сообщение, что работа моя, поэтому сегодня я могу задержаться, если скажут приступать немедленно.
Яну я нахожу у барной стойки. Передаю ей слова босса, умалчивая только о собеседовании на троечку. Мне нравится, что девушка не задаёт лишних вопросов. Может, для их заведения норма, когда руководство с новым человеком лично беседу проводит. А может, я не первая, кого Бурый собеседует на полу своего кабинета, вот никто уже и не удивляется.
Яна спрашивает, смогу ли я приступить к работе прямо сейчас, так как кухня зашивается. В случае согласия сегодняшний день будет оплачен в двойном размере. Деньги мне нужны, поэтому я без раздумий киваю.
Яна ведёт меня на кухню знакомиться с персоналом. По пути рассказывает, что оформит меня прямо сегодня, только уже завтра мне нужно будет подойти, заполнить анкету, написать заявление, расписаться в журналах. Я приятно удивлена, что в плане трудоустройства у Бурого всё в рамках закона. Даже смешно.
Меня встречает женщина шеф-повар по имени Светлана. Она высокого роста, крепкого телосложения, но это совершенно не отталкивает. Светлана по-доброму улыбается мне и говорит Яне, что сама введёт меня в курс дела.
Через полчаса я уже стою у рабочего места, переодетая в форму (очень удобную и приятную к телу), в фартуке, мою посуду. Труд не самый тяжёлый, главное – не отвлекаться на разговоры с коллегами. Никита, Оля, Маша, Вова и Роман – приятные ребята, с которыми мы ещё успеем ближе познакомиться, а сейчас я хочу зарекомендовать себя с лучшей стороны. Светлана смотрит на меня с одобрением. И это замечательно.
Мой рабочий день подходит к концу. В пять часов утра кухня закрывается, работает только бар. В клубе остаётся мало посетителей, поэтому и у нас меньше работы. Повара зачищают свои поверхности, я домываю оставшуюся посуду, ставлю в сушку. Теперь мне нужно заняться финальной уборкой.
Ребята прощаются со мной до сегодняшнего вечера. Я киваю им и приступаю к мытью полов. Вздрагиваю, когда слышу цокот каблуков по плитке.
Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с той самой Натали. Она сразу узнаёт меня и злорадно улыбается.
– Насосала только на уборщицу? – хохочет она.
– Никому я сосала, – сквозь зубы цежу я.
– Но-но, девочка. Тон убавь. Я – твой непосредственный начальник. Я могу превратить твою работу здесь в сущий ад, так что проявляй уважение, и всё будет хорошо. Услышала?
– Услышала.
– Умница. А сейчас бери ведро со шваброй, и за мной.
– Куда это? – настороженно спрашиваю я.
– В холодильной камере что-то разлили. Вонь стоит ужасная. Нужно убрать.
Я понимаю, что не могу ей отказать. Поднимаю с пола ведро, бросаю в него тряпку, ей будет удобнее оттирать пятно. В карман фартука засовываю моющее средство. Иду следом за Наташей. Вспоминаю, что Светлана не успела показать мне эту холодильную камеру.
Наталья открывает мощную дверь и заходит внутрь. Камера оказывается немаленькой. Квадратов шестнадцать. Здесь холодно. От контраста температур кожа покрывается мурашками. Вони я не чувствую. Может, кто-то из ребят уже убрал.
– Там в углу, – указывает Наташа на дальний угол камеры.
Я киваю и послушно иду туда. Наклоняюсь, но под полками ничего не вижу. Привиделось ей, что ли. Но тут же понимаю, что не привиделось.
Быстрый цокот каблуков. Бах! Щёлк! Из-за закрытой двери слышу мерзкий смех этой суки…
Глава 10
Некоторое время я стою на месте, пытаясь осознать, что заперта в холодильной камере на неопределенное время. Бегло осматриваюсь и понимаю, что внутри нет никаких датчиков и тумблеров. То есть я не могу ни отключить питание этой камеры, ни увеличить температуру.
Будь здесь хотя бы градусов шестнадцать, я была бы спокойна. Продержаться несколько часов до прихода других сотрудников можно. Светлана говорила, что к одиннадцати утра, обычно, доставляют продукты для кухни. Значит, мне нужно продержаться около пяти часов. Зашибись.
Мне уже холодно. Пальцы на руках покрасневшие. Я решаю всё же немного пошуметь. Вдруг кто-то ещё находится в здании. Они услышат шум, спасут меня.
На протяжении получаса я бью ногами в дверь, кричу, что есть сил, но толку это не приносит. Меня никто не слышит, потому что в здании, кажется, никого нет. А разве охранник не должен проводить обход всех помещений? Нужно сказать об этом Бурому, пусть проверит работу своих подчинённых.
Постоянные движения помогают согреться, но ненадолго. Спустя десять минут спокойствия я снова начинаю замерзать.
Что я только не делаю, чтобы согреться… Массажирую мышцы рук и ног, просто растираю их ладонями, прыгаю, бегаю кругами по камере, снова прыгаю.
Вскоре запас энергии кончается.
Я на ногах с десяти вечера. Присесть некогда было. Силы на исходе.
Я всё чаще зеваю, желание сесть на пол растёт с каждой минутой. Голова немного кружится от переутомления. Губы холодные, наверное, уже синего оттенка. Ногти приобретают фиолетовый цвет. Пальцы на ногах не чувствую, на руках они еле двигаются. Замечательно…
Хочу сесть, опереться на полку и закрыть глаза. Спать хочу ещё сильнее. Понимаю, что периодически слишком медленно моргаю.
Нахожу в углу камеры деревянный ящик. Переворачиваю его и сажусь сверху. На пол садиться нельзя. Мне ещё рожать детей.
Сидеть не очень удобно, но организму всё равно. Он почувствовал опору, начал отключаться.
Интересно, сколько часов я тут торчу и когда меня найдут?
Будто сквозь вату слышу крик. Вздрагиваю и с трудом открываю глаза.
– Алёна! Алёна! Найду тебя, по заднице получишь! – рычит Бурый.
Я удивлённо распахиваю глаза. Почему я так хорошо его слышу? Он рядом с холодильной камерой? Почему ищет меня? И тут я вспоминаю, что мои личные вещи в раздевалке остались.
Пытаюсь встать, но не могу. Я как будто ледышка. Руки и ноги окоченели. Пальцы практически не разгибаются. Ужас какой! Сколько я спала?
Рычу от боли, но всё же распрямляю руку, дотягиваюсь до банки сгущёнки. Отлично! Размахиваюсь и швыряю её в дверь. Молюсь, чтобы долетела.
Бах! Банка с жутким грохотом влетает в дверь. Бах! Падает на пол. Надеюсь, Бурый это услышит.
Щёлк.
Дверь камеры открывается, и я вижу на пороге разъярённого медведя. Иначе Бурого не назовёшь. Он тяжело дышит, кулаки сжаты, мне кажется, я даже слышу скрежет зубов. Глаза его снова тёмно-серого цвета.
Но мне сейчас совсем не страшно. Я рада его видеть безумно. Я хочу броситься к нему на шею и поплакаться, но не могу. Попросту не способна даже встать с этого долбанного ящика.
– Ёбаный в рот, – выдыхает Бурый, бегло осматривая меня. – Ты какого хуя тут заперлась?
– М-мен-н-ня з-з-ап-п-ерли, – выдавливаю я, охрипшим дрожащим голосом.
– Кто? – орёт Бурый, подлетая ко мне.
– М-ма-ш-шенька?
– Какая Машенька?
– С-с-с-ука т-т-вой-я.
– Тварина, – рычит он. – Разберусь позже.
Он снимает с себя пиджак и накидывает на меня. От окутавшего меня тепла, мурашки по коже разбегаются. Бурый легко поднимает меня на руки, выносит из холодильной камеры и захлопывает дверь ногой.
Стремительным шагом он направляется в сторону своего кабинета. От его тела такой жар исходит, что меня в сон начинает клонить снова. Я будто у печки прилегла отдохнуть. И пахнет ещё приятно. Хвоей…
– Не спи! – трясёт меня Бурый.
Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Отключиться успела, видимо. Осматриваюсь. Я сижу на диване в кабинете Бурого. Он стоит у скрытого в стене бара и наливает мне какой-то напиток янтарного цвета. Виски или коньяк. Ничего из этого я не пью. Запах не переношу.
Моё мнение Ярого, естественно, не волнует. Он подходит ко мне, подносит бокал к губам. Я мотаю головой. Не буду пить эту гадость.
– Тебе нужно прогреть горло. Пей! – настаивает он и почти насильно вливает в меня половину бокала.
Горло обжигает. Кашляю. Дыхание перехватило от крепости напитка. Вдох сделать не могу. Бурый тут же пихает мне в рот дольку лимона в сахаре. Жую. Становится легче. Вздрагиваю от пронёсшегося по телу жара. Чувствую, как щёки моментально краснеют.
– Пошла реакция. Раздевайся теперь.
– Что? – возмущаюсь, плотнее кутаясь в его пиджак.
Сам Бурый идёт к шкафу, достаёт из него плед и кидает на диван. Тянусь к нему, но получаю шлепок по руке.
– Раздевайся! Тебе правила, что ли, напомнить?
– Зачем раздеваться? – интересуюсь я и громко икаю.
Глаза расширяются, когда Бурый начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Несколько мгновений, и мужчина стоит передо мной с оголённым торсом. Завороженно наблюдаю, как перекатываются мышцы под загорелой кожей, когда он снимает штаны.
Божечки… Фигура у него лучше, чем у любой фотомодели. Широкие плечи, чётко выраженные плиты грудных мышц, плоский живот с кубиками пресса, узкая талия, крепкие ноги. Глаза застревают на огромной такой выпуклости в боксёрах. Понимаю, что слишком долго пялюсь и смущённо отвожу взгляд.
– Смотри-смотри, – подаёт голос Бурый. – Тебе с ним скоро предстоит близкое знакомство.
– В ваших фантазиях! – дерзко заявляю я.
– Кукла, ты уж определись. Или «ты», или «вы».
Он держит меня за подбородок двумя пальцами и смотрит прямо в глаза. Снова гипнотизирует. Нервно облизываю губы. Он сам словно завороженный следит за моим языком. Склоняется ниже ко мне.
– Раздевайся, – шепчет он в самые губы.
– З-зачем? – начинаю снова заикаться.
– Трахать тебя буду, чтобы согрелась быстрее.
– Но в-вы же об-бещали п-под-дождать?
– Я такого не обещал, – скалится он.
– Гов-ворили, что в-восстан-новлюсь и н-начнём.
– А я передумал…
Глава 11
Бурый
Глаза девчонки широко распахиваются. Они у неё и так огромные, как у куклы, с ресницами густыми и пушистыми, а сейчас ещё больше увеличиваются. Боится меня. Правильно. Пусть боится. Это лучше, чем ещё раз разряд тока получить и отключиться.
Вспоминаю нашу с ней первую встречу и каждый раз улыбаюсь, как дебил.
Я тогда только утром освободился. Год провёл на строгаче.
Конкуренты постарались. Подослали ко мне суку одну хитрожопую. Она не только со мной развлекалась, но и пацанов моих имела, от каждого инфу собирала. Слила всё ментам, меня повязали. Дело быстро сшили, заседания велись на отъебись, я заранее знал свой приговор. Просто ждал.
По итогу судья заработал славу смелого и отважного, на ментов и прокуроров звёзды посыпались, я в камере оказался. Они были уверены, что я выйду лет через десять в лучшем случае. Забыли, что бабки и связи решают всё.
Я вышел намного раньше. Адвокат мой постарался. На полученную премию хату себе уже купил в Италии на берегу моря.
Своим скорым освобождением я спутал карты всем. Все ждали моего следующего хода.
В ту ночь я вышел из стриптиз-бара, где выебал по очереди трёх тёлок. Голодный был, пиздец. На зону мне привозили девочек, но кайф не тот, не та обстановка. А тут оторвался по полной. Можно было приступать к делам.
Я не успел сесть в машину, когда в меня девчонка мелкая влетела. Футболка на ней была разорвана. Дышала она рвано, задыхалась, от этого её троечка (охуенная такая, упругая) тут же привлекла моё внимание.
Я думал, я выдохнулся. Хуй там! Член среагировал на неё моментально. Глаза эти её большие тёмно-серые, губы пухлые, бледно розовые. Ну, кукла. Такую ебать и ебать. Но она была до ужаса напугана. Это я сразу считал. Чтобы не отвлекаться, застегнул на ней ветровку, в машину затолкал.
С ублюдками, которые за ней гнались я быстро разобрался. Сосунки какие-то посчитали, что справятся со мной. Я бил осторожно, чтобы не убить, а это я мог. Когда сел в машину, она теперь уже смотрела с ужасом на меня. Либо водила рассказал, кто я, либо выпуск новостей смотрела, узнала.
Я был готов принять минет в качестве благодарности. Возможно, я бы её после этого отпустил. Но… эта сука мелкая меня раздразнила, а после электрошокером ебанула. Знала чётко, куда ток направить. Я отключился. Ей повезло. Придушил бы, блядь, прямо в машине.
А она сбежала. Федя не догнал. Получил пизды. Досталось и внедорожнику. Водитель в больничку попал, джип – на СТО,
Я думал, что найти девку не составит труда. Ошибался. Две недели её искали мои спецы. Не нашли. Я зверел каждый раз, когда слушал отчёт. Не могла она просто так испариться.
Я слушал очередной доклад Рема, когда увидел её за барной стойкой. Она вежливо улыбалась Яне, видимо, проходила собеседование. Я хотел тут же схватить её, закинуть на плечо и утащить в свою берлогу, но сдержался. С огромным трудом.
Отправил Рема к девочкам. Он должен был привести мне эту сучку мелкую.
Как же я её ждал. Как ярко представлял, в каких позах она будет прощения просить, как член мой заглатывать будет и молить о пощаде. В моей голове были такие кровожадные картинки, но… Всё посыпалось, когда я её запах услышал, хрупкое тело к своему прижал, все изгибы изучил.
Такой девочки у меня никогда не было. Её тёлкой язык не поворачивается назвать. Она так чувственно реагировала на меня, боролась с реакциями организма, изворачивалась, но тело выдавало её. Она была горячей штучкой с нераскрытым огромным потенциалом.
И эту сучка снова от меня чуть не сбежала. Отвлёкся на минуту, а она уже с окна сиганула. Благо, Рок вовремя приехал, перехватил её. Да перехватил так, что она отключилась. Я думал, она присмиреет в присутствии двух огромных мужиков. Снова мимо.
Девчонка дерзила, не подчинялась, кусалась, храбрилась. Клыкастая мелкая зараза. Вот она кто. Рок откровенно надо мной ржал. Он впервые видел меня в таком замешательстве.
Затихала она только в моих объятиях, смущалась, краснела. Этим я и пользовался. Тискал её, нюхал, шею целовал, от вкуса её кайфовал, мысленно ебал уже на каждой поверхности кабинета. Но…
Не мог ступить дальше ласк, потому что увидел её побои. Ебать меня накрыло. Глаза пеленой заволокло. Хотелось ломать кости, отрывать конечности, откручивать головы.
Какая мразь посмела её так истязать? Там же живого места не было. Синякам явно было около двух недель. Она не врала про больничку, я уверен, но своим людям команду дал, чтобы проверили и выяснили всё об обстоятельствах дела.
Не жилец – тот, кто её тронул. Эта девочка неприкосновенная для всех. Кроме меня.
Когда я это понял? Когда её первый стон услышал. Услышал, и снова инстинкты заорали, что вот она – моя самка. Та самая. Сильная, смелая, дерзкая, охуенно вкусная. Та, которая подарит наследника.
Я почувствовал себя супер-героем, когда сумел оторваться от её груди, руку прочь забрал от истекающей влагой киски.
Да и Рок вовремя, в который раз, появился.
Естественно, спиздел он. Никто в Тео не стрелял. Друг проявил благородство и спас прекрасную принцессу. Не надолго.
Глаза Алёны (я, наконец-то, узнал её имя) лихорадочно блестят. Верит, что я её трахну? Наивная. Я же вижу, как её трясет от холода.
Её сейчас нужно согреть. Лучший способ – лечь с ней под плед и обнять. Я готов послужить для неё печкой. Потом благодарность потребую.
Понимаю, что разговор может затянуться. Алёна любит спорить. Быстро стаскиваю с ней рабочую форму. Девчонка недовольно пищит, брыкается, пытается вырваться, но куда ей против моей силы.
Я ложусь, на диван и тяну её спиной к своей груди. Алёна какое-то время сопротивляется, но чувствует, что я больше ничего не делаю и замирает. Слышу тихие всхлипы.
– Я не трону, Алён. Просто согрею, – шепчу ей на ухо, прижимаясь всем телом, и укрывая нас тёплым пледом.
Член со мной, на удивление солидарен. Лежит смирно, боится девочку мою испугать.
– Спасибо, – шепчет она.
Её дыхание выравнивается, она даже кладёт свои руки поверх моих. Согревается потихоньку. Ноги уже не такие ледяные. Моё тепло она быстро поглощает.
И тут меня словно по голове кувалдой бьёт. Я реально назвал её «Моя девочка»?..
