Текст книги "Как похитить ангела (СИ)"

Автор книги: Татьяна Хьюстон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

От его слов – грязных, унизительных, но почему-то невероятно возбуждающих – по моему телу пробежал электрический разряд. Я застонала – приглушённо, потому что мой рот был занят Саймоном. Мой оргазм приближался. Я чувствовала его – тугую пружину внизу живота, которая с каждым движением, с каждым прикосновением закручивалась всё сильнее.

Эян вскрикнул. Его тело сотрясла дрожь, он вжался в меня до упора, и я почувствовала, как его оргазм наполняет меня – горячо, обильно. Он упал на меня, обессиленный, и прошептал в плечо:

– Прости... я не успел... я хотел дольше...

Но я не слушала. Я была на грани. Саймон вышел из моего рта – резко, потому что иначе он тоже закончил бы слишком быстро. Он посмотрел на меня: раскрасневшуюся, с припухшими губами, с глазами, полными желания.

– Она не кончила, – сказал он хрипло. – Эян, Хасан – она ещё не кончила.

Хасан усмехнулся. Той самой тёмной, опасной усмешкой.

– Значит, у нас ещё есть работа.

Они поменялись местами с Эяном. Хасан устроился между моих ног, но на этот раз не вошёл. Его рот накрыл мой клитор – жадно, умело, без предупреждения. Я вскрикнула – громко, без слов, – когда его язык начал выписывать круги, а губы втянули чувствительную плоть. Саймон в это время наклонился и поцеловал меня – глубоко, властно, поглощая мои стоны. Его пальцы сжимали мою грудь, перекатывали сосок, и каждое прикосновение добавляло новый слой к тому, что я чувствовала.

Эян, всё ещё дрожащий после оргазма, прижался к моему боку и прошептал:

– Кончи для нас, ангел. Пожалуйста. Мы хотим это увидеть.

И я взорвалась.

Оргазм накрыл меня волной – слепящей, оглушительной, всепоглощающей. Я выгнулась дугой, пальцы вцепились в простыни, и с губ сорвался долгий, протяжный крик. Всё моё тело содрогалось в конвульсиях, и мир сузился до одной точки – до этой комнаты, этой кровати, этих трёх мужчин, которые держали меня. Хасан не отрывался от моего клитора, проводя меня через волны удовольствия, Саймон целовал меня, глотая мои крики, Эян гладил по волосам и шептал что-то, чего я уже не разбирала. Они провели меня через этот оргазм – вместе. Все втроём.

Когда спазмы стихли, я упала на подушки – обессиленная, опустошённая, счастливая. Моё тело было невесомым, мысли – вязкими, как мёд. Я чувствовала, как Хасан поднял голову, как Эян всё ещё гладил мои волосы, как моё дыхание постепенно выравнивалось.

А потом я услышала голос Саймона – низкий, с той самой сталью, которую я научилась распознавать:

– А теперь моя очередь.

Глава 11. Контроль и список желаний

Я повернула голову. Он стоял у изножья кровати – всё ещё возбуждённый, с потемневшими глазами. Он ждал. Всё это время он ждал, пока братья получат своё. Теперь его контроль, тот самый знаменитый контроль, висел на волоске. Я видела это по тому, как напряжена его челюсть, как сжаты кулаки.

– Ты кончила, – сказал он, и это был не вопрос. – Но я ещё нет. И я хочу тебя. Не как они. По-своему.

Он обошёл кровать и помог мне подняться – бережно, но настойчиво. Мои ноги дрожали, и он это заметил. Поддержал за локоть. Его прикосновение было твёрдым, уверенным – и в то же время бесконечно нежным.

– Встань на колени, – сказал он тихо. Не приказ. Предложение. – У изголовья. Руками обопрись на спинку.

Я повиновалась. Кровать была высокой, с массивным деревянным изголовьем – и я встала на колени, лицом к стене, спиной к нему. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на бёдрах, на всё ещё дрожащих ногах. И от этого взгляда по коже снова побежали мурашки.

Хасан и Эян лежали по бокам – обессиленные, но наблюдающие. Эян приподнялся на локте, его глаза всё ещё горели. Хасан молча смотрел, но в его взгляде было одобрение. Они знали, что сейчас будет. Они доверяли ему.

Саймон встал на колени позади меня. Я почувствовала его руки на своей талии – горячие, сухие, с длинными пальцами. Он не сжимал, не давил. Он просто держал, будто давая мне время привыкнуть. Его губы коснулись моего плеча – легко, почти невесомо. Потом позвоночника – медленно, по одному позвонку за раз. Он не торопился. Он растягивал каждую секунду, и я чувствовала, как внутри меня, несмотря на только что пережитый оргазм, снова начинает разгораться огонь.

– Знаешь, что я понял за эти два дня? – его голос звучал прямо у моего уха, низкий, интимный, пробирающий до костей. – Ты не ангел. Ты не ведьма. Ты – ураган. Ты ворвалась в нашу жизнь и перевернула всё. Мои братья влюбились в тебя с первого взгляда. А я... я пытался анализировать. Пытался держать дистанцию. Но когда ты встала на колени собирать карты... я понял, что проиграл. Ты выиграла, Таня.

Он впервые назвал меня по имени. Не «ангел». Таня. И от этого звука – моего имени в его устах – у меня перехватило дыхание.

Он вошёл в меня сзади – медленно, плавно, не так, как Хасан. Тот брал грубо, требовательно. Эян – трепетно, почти робко. Саймон... Саймон делал это так, будто у него была вечность. Его движения были глубокими, размеренными, и каждое из них было наполнено смыслом. Не просто секс. Акт капитуляции. Он, который всегда контролировал всё, сейчас отдавал контроль мне – молчаливой девушке, которая переиграла их всех.

Его пальцы скользнули вниз, к моему клитору – всё ещё чувствительному после оргазма. Я вздрогнула, но он не остановился. Его прикосновения были точными, выверенными, будто он изучал меня. И, наверное, так и было. Саймон всегда изучал.

– Я хочу, чтобы ты кончила снова, – прошептал он мне на ухо. – На этот раз со мной. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Я хочу это увидеть, услышать, ощутить. Я, блять, хочу тебя всю, Таня. Целиком.

Его голос сорвался на последнем слове – и я поняла, что его контроль рухнул. Окончательно. Бесповоротно. Его движения ускорились, стали резче, глубже. Его дыхание сбилось, пальцы на моём клиторе двигались уже не расчётливо, а жадно, и его стоны – низкие, гортанные – смешивались с моими.

– Саймон... – выдохнула я, и это было единственное слово, которое я смогла произнести. Но ему хватило. Он застонал громче, и я почувствовала, как его тело напрягается, как его пальцы сильнее сжимают мою талию.

Мой второй оргазм накрыл меня вместе с его – одновременно. Я вскрикнула, чувствуя, как он изливается в меня, как его тело сотрясает дрожь, как его лоб прижимается к моей спине. Мы замерли так на несколько секунд – два тела, одно дыхание.

А потом он бережно опустил меня на подушки и лёг справа. Эян был слева. Хасан – в ногах. Я лежала в окружении трёх обнажённых мужчин, и наше дыхание постепенно выравнивалось. Я чувствовала тепло их тел, слышала их сердцебиения – все три, в разном ритме. И это было... правильно. Как будто кусочки пазла наконец встали на место.

– Это было... – начал Эян и замолчал, не в силах подобрать слово.

– Идеально, – закончил за него Саймон. И на этот раз он не анализировал, не наблюдал. Он просто улыбался – широко, открыто, как никогда раньше. – Я никогда не думал, что скажу это. Но это было идеально.

Хасан поднял голову и посмотрел на меня. Его голос был тихим, почти неуверенным:

– Ты останешься? С нами? Не как пленница. Как... как наша?

Я смотрела на него. На Эяна, который затаил дыхание. На Саймона, который пытался сохранить невозмутимость, но в его глазах была надежда. Я думала о круассанах, о какао, о белках у ручья. О том, как они смотрели на меня, когда я кормила бельчат. О том, как Хасан отдал мне свой платок. О том, как Эян пёк оладьи. О том, как Саймон предлагал чай. Эти трое – похитители, преступники, сломанные люди с тёмным прошлым – смотрели на меня так, как никто никогда не смотрел.

Я открыла рот – и впервые за всё время сознательно, обдуманно нарушила своё молчание. Всего одно слово. Всего три буквы. Но оно меняло всё.

– Да.

Эян всхлипнул. Саймон выдохнул с облегчением. Хасан уткнулся лицом в моё бедро и глухо, едва слышно сказал:

– Спасибо.

А потом я добавила – потому что я это я, и словесный понос всё-таки прорвался:

– Но круассаны теперь каждое утро. И белки. К белкам доступ ежедневный. И спим все вместе, кровать у вас большая. И никаких больше похищений – если хотите экшена, я вам такое устрою, что мало не покажется. И кстати, Хасан, у тебя самый большой член, но Эян целуется лучше, а Саймон...

Я замолчала на полуслове, потому что все трое смотрели на меня с открытыми ртами.

Эян засмеялся первым – истерически, счастливо, уткнувшись лицом в подушку. Саймон покачал головой, но улыбался. Хасан поднял голову с моего бедра, и в его глазах было что-то, очень похожее на любовь. А я поняла: вот теперь всё точно идеально.

Эян всё ещё смеялся, уткнувшись в подушку, когда я почувствовала, что словесный понос и не думает останавливаться. Он только набирал обороты. Видимо, два дня молчания создали такое давление, что теперь слова лились из меня без остановки.

– И кстати, раз уж мы заговорили о предпочтениях... – я села в кровати, заворачиваясь в простыню. – У меня есть список.

– Список? – Эян перестал смеяться и поднял голову.

– Список фантазий, – уточнила я. – Я его мысленно составляла, пока вы меня кормили круассанами. Он длинный. Очень длинный. Я предупреждаю.

Саймон, который уже начал приходить в себя после всего произошедшего, снова поправил очки и посмотрел на меня с тем самым исследовательским интересом:

– Насколько длинный?

– Страниц на десять. С подпунктами.

Хасан, который всё ещё лежал в ногах, приподнялся на локте. Его глаза блестели в полутьме.

– Мы слушаем.

И меня понесло.

Я рассказала им про связывание – не жёсткое, а такое, чтобы чувствовать себя беспомощной, но в безопасности. Про шёлковые галстуки на запястьях и шарф на глазах, чтобы обострить все ощущения. Про то, как я хочу, чтобы меня взяли одновременно – все трое сразу, каждый по-своему, но в унисон. Про ролевые игры, про подчинение, про то, как меня заводит, когда мужчина говорит мне, что делать, и не спрашивает разрешения – потому что он уже знает, что я этого хочу.

Я рассказала про более... изобретательные вещи. Про игрушки. Про позы, которые хотела бы попробовать. Про то, что мне нравится, когда меня хвалят, и когда меня ругают – но только в постели. Про то, что слово «шлюха» из уст Хасана завело меня так, что я чуть не кончила от одного этого слова, и что я хочу ещё.

Эян слушал с открытым ртом, и его щёки становились всё краснее с каждой минутой. Саймон слушал внимательно, и я видела, как его пальцы сжимаются на колене – он запоминал, анализировал, раскладывал по полочкам. Хасан слушал молча, и его глаза темнели всё сильнее. Он не записывал. Он запоминал. Каждое слово.

Когда я наконец выдохлась и замолчала, в комнате повисла тишина. Густая, как сироп.

– Это... – начал Эян и осёкся. – Это самый подробный список фантазий, который я когда-либо слышал. И я... я хочу попробовать всё. Вообще всё. Кроме, может быть, того пункта с огнём – это было метафорически или буквально?

– Буквально, – сказала я. – Но там специальные свечи. Они не горячие. Ну, не очень горячие.

– Я закажу, – тут же отреагировал Саймон. – У меня есть доступ к специализированным магазинам. Ангел, у тебя есть предпочтения по брендам? Или доверишься моему анализу?

– Доверюсь. – Я улыбнулась. – Но никаких дешёвых подделок. У меня чувствительная кожа.

– Принято.

Хасан поднялся с кровати – полностью обнажённый, всё ещё частично возбуждённый, несмотря на всё, что между нами было. Он подошёл ко мне и наклонился так, что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Значит так, ангел, – сказал он низким, вибрирующим голосом. – Ты хотела похищение? Ты его получишь. Ты хотела, чтобы мы тебя взяли – грубо, без спросу? Мы возьмём. Всё, что ты перечислила. И даже больше. Ты сама напросилась. Теперь не жалуйся.

Я сглотнула. Его взгляд был таким, что у меня внутри всё переворачивалось.

– Я не жалуюсь, – сказала я тихо.

– Вот и хорошо. – Он выпрямился, но ничего больше не добавил. Просто молча устроился в ногах, положив голову мне на бедро.

Эян прижался слева и прошептал мне в плечо:

– Это будет лучшее лето в моей жизни. И осень. И зима. И вообще вся жизнь.

Саймон лёг справа и поправил очки, хотя в темноте они ему были не нужны – просто привычный жест.

– Я позволю себе заметить, – сказал он своим обычным тоном, – что ты только что предоставила нам материал для нескольких месяцев практических исследований. Я впечатлён. И немного напуган. В хорошем смысле.

Я засмеялась – тихо, чтобы не разрушить уютную темноту спальни.

– Вы невозможны.

– Мы в курсе, – ответил Саймон. – Но ты сама сказала «да». Теперь поздно отказываться.

– Я и не отказываюсь. – Я закрыла глаза и притянула Эяна поближе. – А теперь спать. У меня был длинный день. И ночь. Я вымотана. И счастлива. В таком порядке.

– Спи, ангел, – сказал Хасан глухо. – Завтра будет новый день.

И я заснула – в коконе из трёх мужских тел, с ощущением, что всё идёт именно так, как я хотела. Даже лучше.

Глава 12. Первый пункт

Солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы, рисуя золотые полосы на одеяле и на спутанных простынях. В комнате пахло сексом, потом, кожей – и чем-то ещё, тёплым и уютным, чему я пока не знала названия.

Первое, что я почувствовала – тяжесть. Не давящая, а... обнимающая. Хасан лежал в ногах, свернувшись, как большой пёс, и его рука всё ещё покоилась на моей лодыжке. Саймон был справа – он даже во сне сохранял какую-то невозмутимость: лежал на спине, одна рука за головой, вторая – на моём запястье, будто он и во сне не хотел терять со мной контакт. Эян прижимался слева, раскинувшись звездой, совершенно голый, с блаженной улыбкой на лице, и что-то бормотал во сне. Кажется, про белок.

Тянущая боль в мышцах и синяки на бёдрах быстро вернули меня к реальности. Я улыбнулась. Значит, это был не сон. Всё произошло на самом деле. И похищение. И карты. И прошедшая ночь. И мой словесный понос, который наконец прорвался.

Первым из братьев проснулся Саймон. Его глаза открылись – серые, внимательные, – и он сразу нашёл меня взглядом. Мгновение непонимания, а потом – тёплая, почти незаметная улыбка. Та самая, от которой у меня внутри разливалось тепло.

– Доброе утро, – сказал он тихо, чтобы не разбудить остальных. – Значит, это был не сон.

Я покачала головой и улыбнулась в ответ.

Эян проснулся вторым – резко, как будто его толкнули. Подскочил, озираясь, и его взгляд заметался по комнате, пока не наткнулся на меня.

– Ты здесь! Ты всё ещё здесь! Ты не сбежала ночью!

Его глаза опустились ниже, и он заметил синяки на моих бёдрах – те самые, что оставили пальцы Хасана. Его лицо изменилось.

– О боже, это мы? Это я? Мы сделали тебе больно? Прости, я...

Я приложила палец к его губам и покачала головой. Всё хорошо. Больше чем хорошо. Он выдохнул с облегчением и поцеловал мой палец – нежно, трепетно.

Хасан проснулся последним. Он не подскочил, не улыбнулся – просто открыл глаза и посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Его тёмные глаза изучали моё лицо, будто запоминая каждую чёрточку. А потом он протянул руку и коснулся моей щеки – грубые пальцы невероятно нежно погладили кожу.

– Ты говорила, – произнёс он хрипло, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки. – Ночью. Ты сказала «да». И ещё кучу всего. Про мой член, про поцелуи Эяна, про Саймона... Про то, что я целуюсь хуже Эяна, но у меня... кхм... другие достоинства.

– И про круассаны, – добавил Саймон с лёгкой усмешкой.

– И про белок, – подхватил Эян радостно. – Ты сказала, что доступ к белкам должен быть ежедневным!

Я вздохнула. Ну вот. Началось. Впрочем, всё, что я сказала ночью, было правдой. И я не жалела ни об одном слове.

– Я предупреждала, – сказала я. – Я же вам пыталась объяснить. Когда я молчу – я ангел. Когда я говорю – меня хочется убить. Это семейная черта. Родители до сих пор мне это припоминают.

Эян засмеялся.

– Убить? Ты сказала, что у меня самые нежные губы! И что я лучше всех целуюсь! За это не убивают. За это женятся.

Саймон поднял бровь.

– А ты сказала, что я «не закончил предложение». Что ты хотела сказать про меня?

Я задумалась. А потом улыбнулась – ангельски, но с той самой примесью лукавства, которую они уже научились распознавать.

– Что у тебя самый умный язык. Во всех смыслах.

Саймон покраснел. Реально покраснел – от кончика носа до корней волос. Эян залился смехом. Даже Хасан хмыкнул – что для него было эквивалентом громогласного хохота.

– Ладно, – сказал Хасан, поднимаясь и потягиваясь всем своим большим телом. – Ангел заговорил. Это меняет дело. Теперь нам придётся не только кормить тебя, но и слушать.

– И любить, – добавил Эян и поцеловал меня в плечо.

– И анализировать, – кивнул Саймон, уже приходя в себя после смущения.

– И трахать, – закончил Хасан, и его глаза снова потемнели. – Потому что ночью ты сказала много интересного. Очень много. И я, кажется, запомнил каждое слово.

Я сглотнула. Его взгляд – тяжёлый, собственнический, голодный – скользнул по моему телу, едва прикрытому простынёй. Он помнил. Он действительно всё помнил. Мой список. Все десять страниц. С подпунктами.

Он не сказал, что именно они решили сделать. Не предупредил. Просто потянулся к шкафу и достал несколько галстуков – тёмных, шёлковых. Тех самых, что я мельком видела, когда он вчера снимал рубашку.

У меня перехватило дыхание. Первый пункт. Они выбрали первый пункт.

– Саймон, Эян, – бросил он через плечо. – Помогайте. У нас длинный список.

Я сидела на кровати, прижимая к груди край простыни, и смотрела, как они переглядываются. Что-то в их взглядах изменилось. Эян больше не выглядел робким. Саймон больше не анализировал. Они оба смотрели на меня с тем же голодным, собственническим выражением, что и Хасан. Они поняли друг друга без слов. Как всегда.

Хасан подошёл ко мне, провёл шёлковой тканью сквозь пальцы, проверяя на прочность. Удовлетворённо кивнул.

– Руки, – скомандовал он коротко. – За спину.

Я медлила ровно секунду – не из страха, а из чистого удовольствия растянуть момент. Моё сердце колотилось где-то в горле, но это был не страх. Это было предвкушение. То самое, которого я ждала с той минуты, как они загнали меня в тупик под дождём.

Я повернулась к нему спиной и завела руки за спину. Шёлк обхватил запястья – туго, но не больно. Хасан знал, что делает. Его пальцы были уверенными, точными. Узлы, которым их научило тёмное прошлое, теперь служили совсем другой цели.

– Проверь, – сказал он Саймону. Тот подошёл, просунул палец между шёлком и моей кожей. Его прикосновение было деловым, но когда он наклонился ближе, я почувствовала его дыхание на своём плече – горячее, чуть более частое, чем обычно.

– Достаточно туго, чтобы она чувствовала, но недостаточно, чтобы нарушить кровообращение, – резюмировал он своим обычным аналитическим тоном, но голос звучал чуть ниже, чем всегда. – Хорошая работа.

Эян тем временем достал что-то из шкафа. Я повернула голову и увидела в его руках шарф – тёмно-синий, кашемировый, мягкий на вид.

– Можно я? – спросил он, и в его голосе была та самая смесь надежды и возбуждения, которая так меня трогала. Хасан кивнул. Эян подошёл ко мне, и я заметила, что его пальцы чуть дрожат, когда он завязывал шарф у меня на глазах. Мир погрузился в темноту – мягкую, бархатную, полную звуков и запахов.

– Вот так, – прошептал он мне на ухо, и его дыхание пощекотало кожу. – Теперь ты наша. Полностью. Ты не видишь. Ты не можешь двигать руками. Ты можешь только чувствовать.

Я стояла на коленях на кровати – связанная, с завязанными глазами, обнажённая. Простыня, которую я прижимала к груди, давно сползла. Я не видела их, но чувствовала. Их дыхание – трое мужчин дышали по-разному: Хасан глубоко и размеренно, Эян часто и взволнованно, Саймон – с той самой контролируемой ровностью, за которой скрывалось что-то тёмное. Их тепло – они окружали меня, как кокон. Их запахи – Саймон пах кофе и книгами, Эян – чем-то сладким, Хасан – табаком и кожей.

Шорох одежды – они раздевались. Скрип кровати – кто-то зашёл сзади. Чьи-то руки легли на мои плечи – большие, грубые, знакомые. Хасан.

– Ты говорила что-то про то, чтобы мы трахали тебя одновременно, – его голос раздался у самого уха, низкий, вибрирующий, пробирающий до мурашек. – Мы обсудили это утром, пока ты спала. Решили – надо попробовать. Саймон спереди, я сзади, Эян... ну, Эян найдёт, куда пристроиться.

Чьи-то пальцы коснулись моих губ – длинные, сухие, с знакомым книжным запахом. Саймон.

– Открой рот, – сказал он, и в его голосе была та самая командирская нотка, которую я так надеялась услышать. Я повиновалась.

Тьма обостряла всё. Я не видела их, но чувствовала каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение воздуха. И это пьянило.

Саймон был у моих губ. Я знала это по запаху, по тому, как его пальцы всё ещё касались моего лица. Он не вошёл сразу. Сначала провёл головкой по моим губам – медленно, почти лениво, размазывая смазку. Я приоткрыла рот, но он отстранился.

– Нет, – сказал он тихо. – Не так быстро. Ты просила нас быть жёсткими. Ты просила, чтобы мы тебя не спрашивали. Так вот – теперь ты будешь ждать. Ты будешь ждать, пока каждый из нас не решит, что ты готова.

Сзади Хасан провёл пальцами по моему позвоночнику – от шеи до копчика. Очень медленно. Я чувствовала каждый миллиметр этого пути. Его пальцы достигли моих ягодиц, сжали их – сильно, по-хозяйски. Потом одна рука скользнула между моих ног. Я уже была мокрая – снова. Он хмыкнул.

– Она течёт, – сообщил он братьям, и в его голосе было удовлетворение. – Даже без прикосновений. Просто от того, что связана и с завязанными глазами. Какая же ты всё-таки...

Он не договорил. Вместо этого я почувствовала, как он пристраивается сзади. Его головка коснулась меня – не там, где я ожидала. Там, сзади. Я напряглась на секунду.

– Тш-ш-ш, – прошептал Эян, который вдруг оказался рядом с моим лицом. Его пальцы гладили мою щёку – нежно, ласково, как контраст к тому, что происходило сзади. – Мы будем осторожны. У нас есть смазка. Мы подготовили всё, пока ты спала. Просто расслабься. Доверься нам.

Я кивнула в темноте. И расслабилась.

Хасан вошёл медленно – сантиметр за сантиметром, – и это было странное, новое ощущение. Наполненность сзади, давление, растяжение – но не боль. Он дал мне время привыкнуть, и я была благодарна ему за это. Я застонала в пустоту. Саймон воспользовался моментом и вошёл в мой рот – так же медленно, так же глубоко.

Эян устроился передо мной. Я чувствовала его дыхание на своём лице, его запах – сладкий, тёплый. Его рука скользнула между моих ног спереди, нашла клитор и начала выписывать круги – медленные, точные, сводящие с ума.

Трое братьев. Трое точек проникновения. Я была связана, слепа и полностью в их власти. И это было именно то, чего я хотела.

Они начали двигаться. Хасан задавал ритм сзади – медленный, глубокий, неумолимый. Каждый толчок продвигал меня вперёд, навстречу Саймону, который держал мою голову и контролировал глубину. Он не был жесток – он был внимателен, но требователен. Его пальцы в моих волосах направляли меня, показывали, как ему нравится.

Эян спереди творил чудеса с моим клитором, а его губы находили мою шею, плечи, ключицы. Он целовал, посасывал, покусывал – оставлял метки. Его прикосновения были такими нежными, что контрастировали с грубостью Хасана и требовательностью Саймона – и этот контраст сводил меня с ума.

Я стонала вокруг плоти Саймона, и вибрация заставляла его втягивать воздух сквозь зубы.

– Боже... – выдохнул он, и это было, пожалуй, самое неконтролируемое, что я от него слышала.

Хасан ускорился. Его пальцы впивались в мои бёдра – те самые синяки, что остались со вчера. Завтра будет больно. Но сейчас это только добавляло остроты, и я чувствовала, как внутри меня закручивается та самая тугая пружина.

– Ты наша, – прорычал он сзади. – Наша. Скажи это. Скажи, даже с занятым ртом. Покажи, что ты наша.

Я не могла говорить. Но я могла кивнуть. И я кивнула – отчаянно, с готовностью. Мои связанные руки сжались в кулаки. Я принимала их всех, и этого было почти слишком много, почти невозможно – но именно это мне и нужно было.

Эян почувствовал, что я близко. Его пальцы на моём клиторе ускорились.

– Она сейчас кончит, – предупредил он братьев, и его голос дрожал. – Я чувствую. Она сжимается.

– Пусть, – скомандовал Хасан. – Пусть кончает. А мы не остановимся.

И я взорвалась. Оргазм прокатился по телу, сжимая всё внутри, выгибая спину, вырывая из горла приглушённый крик. Хасан застонал от того, как я сжала его. Саймон вышел из моего рта, чтобы я могла дышать, и мой крик – громкий, без слов – заполнил комнату. А они продолжали. Как и обещали. Не останавливались.

Они держали меня на пике, не давая упасть. Оргазм ещё пульсировал где-то внизу живота, а Хасан уже менял угол, входя глубже. Саймон дал мне всего несколько вдохов, а потом снова направил мой рот к себе.

– Мы не закончили, ангел, – сказал он, и в его голосе была та самая сталь, которая так меня заводила. – Ты хотела, чтобы мы тебя не спрашивали. Так вот – мы не спрашиваем.

Эян отстранился от моего клитора, и я почти застонала от потери, но он уже менял позицию. Я почувствовала, как матрас прогибается под его весом – он перекатывался на спину, устраиваясь подо мной. Хасан сзади на мгновение замер, давая братьям перестроиться. Они двигались слаженно, будто репетировали эту смену позы сотню раз – хотя я знала, что они просто чувствуют друг друга. Всегда чувствовали.

– Доверься нам, – прошептал Саймон мне на ухо, помогая сменить положение. Его руки были тёплыми и уверенными. – Мы тебя не уроним.

Они перевернули меня – бережно, но настойчиво. Теперь я лежала лицом вниз, животом на животе Эяна, чувствуя его тепло под собой, его грудь, прижатую к моей. Я слышала, как бьётся его сердце – быстро, взволнованно. Его эрекция скользнула по внутренней стороне моего бедра, и он тихо застонал.

– Можно?.. – прошептал он, и в его голосе была та самая смесь робости и надежды, которая всегда меня трогала. Даже сейчас, даже после всего, он всё ещё спрашивал.

Я приподняла бёдра – молчаливое «да». И он вошёл в меня снизу – медленно, глубоко, заполняя меня так, как не заполнял ещё никто этой ночью. Я застонала от ощущения наполненности – теперь уже двойной: Эян вагинально, снизу, Хасан анально, сзади.

– Вот так... – выдохнул Эян мне в шею, и его пальцы сжали мои бёдра. – Теперь я тебя держу. Ты в безопасности.

Хасан остался сзади – там же, в анале, – только теперь под другим углом, потому что я лежала на Эяне. Он снова вошёл до конца, и я вскрикнула от ощущения двойной наполненности. Два брата внутри меня одновременно. Один снизу, один сзади. Моё тело натянулось как струна.

– Твою мать... – выдохнул Хасан, замирая на секунду. – Ты... это...

– Невероятно, – закончил за него Саймон. Он уже стоял у края кровати – я чувствовала его запах, кофе и книги, прямо над своим лицом. Моя голова покоилась на плече Эяна, и мне достаточно было чуть приподнять её, чтобы оказаться на уровне его паха. – Открой рот, Таня.

Саймон. Всегда Саймон. Даже сейчас, даже в такой момент – он назвал меня по имени. И от этого звука – «Таня» вместо «ангел» – у меня по спине пробежали мурашки.

Я приподняла голову с плеча Эяна и открыла рот. Саймон вошёл – глубоко, но осторожно, давая мне привыкнуть. Его пальцы зарылись в мои волосы, придерживая голову. Теперь я была полностью заполнена. Трое братьев. Три точки проникновения. Эян снизу – вагинально. Хасан сзади – анально. Саймон у рта – орально. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука, кроме приглушённых стонов. Я могла только чувствовать. И чувствовала я всё.

Они начали двигаться – не одновременно, а по очереди, создавая ритм, похожий на волну. Эян снизу – медленно, глубоко, его руки держали меня за талию, а губы шептали нежности в моё плечо. Хасан сзади – резче, властнее, его пальцы впивались в мои бёдра. Саймон у рта – контролируя глубину, давая мне дышать между движениями. Они не сговаривались, но двигались так слаженно, будто репетировали эту позу годами.

– Наша, – прорычал Хасан, и его ритм сбился. – Наша, наша, наша...

– Полностью, – выдохнул Эян снизу, и я почувствовала, как его пальцы на моих бёдрах дрожат.

– Целиком, – закончил Саймон, и его голос был хриплым, сломанным, абсолютно потерявшим контроль.

И это стало последней каплей. Мой оргазм накрыл меня – слепящий, оглушительный, всепоглощающий. Я закричала вокруг плоти Саймона, и вибрация заставила его застонать. Хасан кончил почти одновременно со мной – с глухим рыком, изливаясь в меня. Эян – через несколько секунд, вскрикнув и прижав меня к себе до упора. Саймон кончил мне в рот – глубоко, с гортанным стоном, и я почувствовала его вкус на языке. Его тело сотрясала дрожь, его контроль рухнул окончательно и бесповоротно. Я сглотнула – осознанно, принимая его целиком, – и это простое действие заставило его застонать снова.

Мы замерли в этой позе на несколько секунд – одно переплетённое тело, четыре сбитых дыхания, четыре сердца, колотящихся в разном ритме.

А потом – тишина. Только дыхание. Тяжёлое, рваное, наше общее.

Чьи-то руки развязали шарф на моих глазах. Я заморгала, привыкая к свету. Передо мной было лицо Эяна – снизу, с подушки, – смущённое и сияющее одновременно. Он уже вытирал уголки моих губ уголком простыни.

– Прости... я не хотел... ну, то есть хотел, но... ты в порядке?

Я кивнула. Сил говорить не было. Саймон развязывал мои руки и массировал запястья, проверяя, не нарушено ли кровообращение. Его пальцы были тёплыми и осторожными.

– Следов нет, – констатировал он. – Хорошо.

Хасан молча притянул меня к себе на грудь, игнорируя беспорядок на моей коже и простынях. Я прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце – всё ещё быстро, но уже успокаиваясь. Эян прижался к моему боку. Саймон лёг с другой стороны. Мы все были грязные, потные, удовлетворённые.

– Теперь ты довольна? – спросил Хасан хрипло. – Мы достаточно тёмные и опасные для тебя, ангел?

Я улыбнулась и закрыла глаза. Моё тело было невесомым, мысли – вязкими, как мёд. Я чувствовала, как меня окутывает тепло – не только физическое, но и что-то ещё. Что-то, похожее на счастье.

– На сегодня хватит, – пробормотала я, уже проваливаясь в дрёму. – Завтра продолжим. У меня там ещё список. На десять страниц. С подпунктами.

Эян рассмеялся мне в плечо. Саймон тяжело вздохнул, но я чувствовала, как он улыбается в мои волосы. Хасан прижал меня крепче.

– Конечно, ангел. Конечно. Завтра. А сейчас отдыхай.

И я заснула – меня просто вырубило.