Текст книги "Как похитить ангела (СИ)"

Автор книги: Татьяна Хьюстон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Хасан не произнёс ни слова. Он просто смотрел на меня. Его глаза – тёмные, глубокие – говорили больше, чем любые речи. В них не было угрозы. Было что-то другое. Что-то, похожее на голод. Не только физический. Он хотел, чтобы я осталась. Но он не умел просить. Поэтому он молчал – но его взгляд был прикован ко мне, как будто я была единственным источником света в этой комнате.

Боже, они неисправимы. Надо вывести их, чтобы перестали быть такими милыми и стали извращёнными похитителями. Но так, чтобы не догадались, что я этого хочу, – тогда вся концепция рушится. Что же делать...

Я сидела, обхватив колени руками, и в моей голове крутилась одна мысль: «Боже, они неисправимы». Я хотела горячего похищения с элементами жёсткого порно, а получила трёх плюшевых медведей, которые готовы носить меня на ручках до конца моих дней. Это мило. Это даже трогательно. Но это совсем не то, чего я ждала.

Надо как-то расшевелить их. Разбудить в них тех самых тёмных, опасных мужчин, которые загнали меня в тупик под дождём. Но как? Если я заговорю – мой словесный понос разрушит всё. Они узнают, что я не ангел, а озабоченная извращенка с отличным аппетитом и отсутствием фильтра между мозгом и ртом. И вместо секса они, скорее всего, просто выгонят меня в лес. Или убьют. Или, что хуже, продолжат кормить круассанами, но уже без обожания во взгляде.

Нет, говорить нельзя. Но что-то сделать нужно.

Я прикусила губу. Мысли скакали. Провокация? Какая? Слишком явная – они заподозрят неладное. Слишком тонкая – они не поймут. Эти трое, при всей их опасности, в бытовом плане оказались на удивление... невинными. Они не считывали сигналы. Я им глазами в пах уставилась, а Хасан просто спросил, хочу ли я посмотреть поближе. Не взял. Не заставил. Спросил!

Я перевела взгляд на Эяна. Он сидел без футболки и смотрел на меня как на чудо. Если я сейчас подойду и сяду к нему на колени, он, наверное, расплачется от счастья и предложит мне ещё какао. Не то.

Саймон? Умный, наблюдательный. Если кто и поймёт мой план, то он. И, скорее всего, решит, что это стокгольмский синдром, и начнёт меня лечить разговорами.

Хасан? Самый перспективный. У него уже есть этот голод во взгляде. Но даже он сдерживается. Боится спугнуть ангела.

Я вздохнула. Тяжело быть извращенкой среди джентльменов.

Но я не сдаюсь. Кажется, у меня начинает созревать план. Не словами. Словами нельзя. Но разве у меня нет других инструментов?

Я перевела взгляд на Хасана. Он всё ещё стоял без рубашки, и его глаза всё ещё смотрели на меня с тем самым голодом. Вот он. Ключ. Если кто и способен на то, чего я хочу, – это он. Осталось только сделать так, чтобы он перестал думать, что я хрустальная.

И я, кажется, знаю как.

Надеюсь, сработает.

Глава 9. Перелом

После карточной игры прошло, наверное, минут пятнадцать. Хасан натянул джинсы обратно, но застёгивать не стал – так и сидел на стуле, глядя на меня. Эян накинул было футболку, но почти сразу стянул снова – видимо, в комнате стало жарко. Саймон положил колоду на край стола и теперь стоял у окна, делая вид, что смотрит на лес. Никто не знал, что делать дальше.

И тогда я поняла: пора.

Я встала с дивана. Три пары глаз тут же проследили за мной. Я подошла к столу и медленно, задумчиво взяла колоду.

Потом повернулась к ним. Мои глаза – всё ещё ангельские, всё ещё невинные – скользнули по каждому. Эян без футболки. Хасан с расстёгнутыми джинсами. Саймон – единственный полностью одетый, но и он явно не остался равнодушным к происходящему.

Я набрала в грудь воздуха. План созрел. Рискованный. Дерзкий. Но если сработает – я получу то, чего хочу. А если нет... ну, в лесу много белок. Проживу как-нибудь.

Я подошла к Хасану. Ближе. Ещё ближе. Остановилась прямо перед ним – так близко, что мои колени почти касались его расстёгнутых джинсов. Он смотрел на меня снизу вверх – напряжённый, как натянутая струна. Я протянула ему колоду. Медленно. И когда он потянулся взять её, я чуть-чуть отвела руку назад. Чтобы он потянулся дальше. Чтобы подался вперёд. Чтобы его лицо оказалось на уровне моей груди.

Он замер. Его дыхание коснулось моей ключицы. Я не двигалась. Просто держала карты и смотрела невинными глазами.

И тогда я сделала второй ход. Я не дышала часто. Не прижималась. Нет. Я просто... уронила колоду. Карты рассыпались по полу, веером разлетелись вокруг наших ног. Я издала короткий, сдавленный вздох – то ли разочарования, то ли смущения – и медленно опустилась на колени. Прямо перед ним. Между его расстёгнутых джинсов.

Я начала собирать карты. Неторопливо. Аккуратно. Мой затылок – прямо напротив его паха. Я тянулась за картой, и мои волосы то и дело касались его коленей, скользили по ткани джинсов на бёдрах.

Тишина в комнате стояла звенящая. Даже Эян перестал дышать.

Я собирала карты. Одну за другой. Мои пальцы – тонкие, нежные – скользили по полу, подбирая разбросанные карты. Я не смотрела на Хасана. Я вообще ни на кого не смотрела. Я была полностью поглощена своим занятием – по крайней мере, так выглядело со стороны.

Но мой затылок. Моя шея. Мои волосы, которые скользили по его коленям и бёдрам. Они сводили его с ума.

Хасан сидел неподвижно, как каменное изваяние. Его руки вцепились в подлокотники стула так, что побелели костяшки. Дыхание – глубокое, неровное. Я слышала, как бьётся его сердце – или это моё собственное?

Я потянулась за очередной картой и словно случайно коснулась плечом его колена. Он дёрнулся, как от удара током. Я подняла голову – невинно, вопросительно: мол, что такое? Я просто карты собираю.

Его глаза – чёрные, бездонные – смотрели на меня сверху вниз. В них плескалось что-то дикое, что-то, что он изо всех сил пытался контролировать. Его ноздри раздувались. Желваки ходили под кожей.

– Ты... – его голос сорвался на хрип, едва сдерживаясь. – Ты делаешь это специально.

Это был не вопрос. Это было утверждение. Обвинение. Мольба.

Я моргнула. Невинно. И вернулась к картам.

Сзади раздался звук – это Эян, кажется, сполз со стула и теперь сидел на полу, прижавшись спиной к стене. Его глаза были огромными, как блюдца. Он переводил взгляд с меня на Хасана и обратно.

– Саймон... – прошептал он почти беззвучно. – Она... она его сейчас убьёт. Без единого слова. Просто убьёт. Я никогда такого не видел.

– Я знаю, – таким же шёпотом ответил Саймон, но в его голосе было напряжение, которое он не мог скрыть. – И я не знаю, остановить это или... посмотреть, что будет дальше.

Я собрала все карты. Медленно поднялась с колен, отряхнула невидимые пылинки с джинсов и положила колоду на стол. Моё лицо – сама невинность. Будто ничего не произошло. Будто я не стояла только что на коленях между ног у самого опасного из трёх братьев, собирая карты и едва не доводя его до инфаркта.

Я села на диван. Поправила свитер. И посмотрела на них – выжидательно. Мол, ну? Мы продолжаем игру?

Тишина. Густая, как сироп.

Первым не выдержал Эян. Он поднялся с пола, подошёл ко мне и сел рядом – слишком близко, почти вплотную. Его глаза горели, щёки раскраснелись. Он больше не выглядел как плюшевый медвежонок. В его взгляде был голод. Тот самый, которого я ждала.

– Ты... ты невозможна, – сказал он тихо, но в голосе была дрожь. – Ты хоть понимаешь, что ты с нами делаешь? Ты молчишь. Ты улыбаешься. Ты собираешь карты на полу. И мы... мы теряем рассудок. Все трое. Я никогда... никогда такого не чувствовал.

Саймон встал со своего места. Поправил очки – жест, который я уже научилась распознавать как признак того, что он взволнован. Он подошёл к дивану и сел с другой стороны от меня. Теперь я была зажата между ними – Эян слева, Саймон справа.

– Я всё думаю, – сказал Саймон спокойно, но в его голосе была сталь. – Ты невинный ангел, который случайно сводит нас с ума? Или ты расчётливая искусительница, которая точно знает, что делает? Я склоняюсь ко второму. Но даже если так – мне всё равно. Понимаешь? Мне. Всё. Равно.

Хасан всё ещё сидел в кресле. Он не двигался. Только смотрел. Его грудная клетка вздымалась, как после долгого бега. Он не присоединялся к братьям. Он ждал. Чего – неизвестно.

Я сидела между ними – Эян слева, Саймон справа, Хасан напротив. Воздух в комнате был наэлектризован до предела. Казалось, чиркни спичкой – и всё взорвётся.

Эян пододвинулся ещё ближе. Его бедро прижалось к моему. Он больше не спрашивал разрешения – он просто делал. Его пальцы коснулись моего запястья, легко, почти невесомо, но я чувствовала, как они дрожат.

– Знаешь... – прошептал он прямо в ухо. – Когда мы тебя похитили, я думал – будет весело. Поиграем, попугаем, может, что похуже. А теперь... теперь я не знаю, кто кого похитил. Но я знаю, что не хочу тебя отпускать. И я знаю, что ты... ты хочешь чего-то. Я вижу. Мы все видим. Просто скажи – чего?

Саймон с другой стороны не прикасался ко мне, но его взгляд – пристальный, изучающий – скользил по моему лицу. Он тоже ждал ответа. Но я молчала. Конечно, молчала.

Он колебался. Я видела, как он борется с собой – его пальцы сжаты, челюсть напряжена. А потом он вдруг выдохнул – коротко, резко, будто сдаваясь – и наклонился к моему плечу.

Его губы коснулись кожи там, где свитер сполз с ключицы. Легко. Почти целомудренно. Но от этого прикосновения по моему телу пробежал электрический разряд.

– Я не знаю, кто ты, – сказал он тихо, отстраняясь. – Ангел. Ведьма. Просто странная девушка с невероятным аппетитом. Но я хочу тебя. Хочу понять тебя. Хочу... всё, что ты готова дать. Даже если это просто молчание и загадочная улыбка.

Хасан наконец поднялся. Он подошёл к дивану и встал прямо передо мной. Его джинсы всё ещё были расстёгнуты, его торс обнажён, его глаза – тёмные, как ночь. Он опустился на корточки передо мной – так, что наши лица оказались на одном уровне.

– Я... я не умею говорить красиво, – сказал он хрипло, с трудом подбирая слова. – Как Саймон. И не умею быть милым. Как Эян. Я только... я хочу тебя так, что мне больно. С той самой секунды, как ты сказала «мяу». Или даже раньше. Когда ты показала дорогу и не испугалась. Я хочу тебя. Всю. Полностью. И я больше не могу притворяться, что это не так.

Трое мужчин. Трое признаний. Я молчала – но внутри у меня был пожар.

Я переводила взгляд с одного на другого. Эян – взволнованный, дрожащий, с глазами, полными надежды. Саймон – собранный, но внутри явно кипящий. Хасан – на грани, едва сдерживающий себя, как дикий зверь, которого держат на коротком поводке.

И я понимала: вот он. Момент истины.

Если я сейчас скажу хоть слово – всё рухнет. Мой словесный понос выплеснется наружу, и вместо горячей сцены они получат лекцию о том, как некомпетентно они провели похищение, о моих предпочтениях в постели, о сравнительном анализе их достоинств в штанах, и ещё триста вещей, которые им совершенно не нужно знать. Они сломаются. И уже никогда не посмотрят на меня так снова.

Но если я промолчу – всё останется как есть. Они будут обожать меня на расстоянии. Кормить круассанами. Искать белок. И никогда, никогда не сделают первый шаг. Потому что я для них – ангел. А ангелов не трахают.

Я закусила щёку изнутри. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Нужно что-то сделать, чтобы им крышу сорвало. Чтобы им было плевать на моё мнение. Чтобы они решили, что это они извращенцы – позже, когда всё закончится. А я всего лишь невинный ангел. Жертва. Спровоцировать незаметно. Чтобы они не поняли, что специально. Чтобы когда пришли в себя, было поздно и чувствовали себя виноватыми.

Я сделала глубокий вдох. А потом – медленный, дрожащий выдох. Не наигранный. Настоящий. Я опустила глаза и чуть заметно отстранилась от Эяна, будто случайно. Мои плечи едва уловимо напряглись. Я прижала руки к груди, скрещивая их, – закрытый жест. Защитный. Лёгкая дрожь пробежала по моему телу.

Я не издала ни звука. Но моё тело говорило за себя. Оно говорило: «Мне страшно. Я не знаю, что делать. Я хочу, но не могу попросить». Я была идеальной картиной невинной жертвы, которая запуталась в своих желаниях. Которая хочет, но боится признаться даже себе.

Эян заметил первым. Его рука замерла на полпути к моему плечу.

– Ангел? Ты дрожишь. Тебе холодно? Страшно? Что случилось?

Саймон нахмурился, его аналитический ум пытался расшифровать мои сигналы.

– Она напряжена. Эян, дай ей пространство. Возможно, мы слишком давим.

Хасан ничего не сказал. Он просто смотрел. Но я видела, как что-то менялось в его лице. Эта дрожь. Этот закрытый жест. Этот беззащитный вид. Для Эяна это был сигнал «успокоить и обнять». Для Саймона – «анализировать и отступить». Но для Хасана... для Хасана это было красной тряпкой. Он видел не страх, а уязвимость. И его тёмная сторона, та самая, которую я ждала, поднимала голову.

Он смотрел на меня – дрожащую, молчаливую, беззащитную – и его ноздри раздувались. Его пальцы сжимались в кулаки. Я видела, как в его глазах загоралось что-то хищное. Что-то, что было там вчера ночью, в коридоре, когда он прижал меня к стене.

Я чуть заметно вздрогнула сильнее – и мои глаза, наполненные влагой, на секунду встретились с его глазами. В них была молчаливая мольба. Или вызов. Он не знал точно. Но он сорвался.

Хасан смотрел на меня – дрожащую, беззащитную, с влажными глазами – и что-то в нём ломалось. Окончательно. Бесповоротно.

Он больше не спрашивал. Не предлагал. Не ждал.

Он просто взял.

Его руки подхватили меня с дивана – сильно, грубо, без колебаний. Я ахнула – искренне, потому что не ожидала такой скорости. Он прижал меня к своей голой груди, и я чувствовала жар его кожи, его учащённое сердцебиение, его запах – табак, виски, лес, что-то дикое и мужское.

– Хасан! – Эян вскочил с дивана. – Ты что делаешь? Она же дрожит! Ты её пугаешь!

Саймон тоже поднялся, но не спешил вмешиваться. Он хмурился, изучал сцену. Его взгляд метался между моим «испуганным» лицом и решительным, почти звериным выражением лица Хасана.

– Подожди, Эян, – сказал он медленно. – Посмотри на неё.

Эян перевёл взгляд на меня. Я дрожала в руках Хасана. Мои глаза влажно блестели. Но я не отталкивала его. Не вырывалась. Мои пальцы... мои пальцы вцепились в его плечи. Будто я держалась за него, а не пыталась освободиться.

– Я... я не понимаю, – растерянно пробормотал Эян. – Она боится или нет? Что происходит?

Хасан не слушал братьев. Весь его мир сейчас сузился до меня – дрожащей, молчаливой, с влажными глазами, вцепившейся в его плечи. Он наклонился ближе. Его лоб почти касался моего. Его голос был низким, вибрирующим, полным тёмного желания:

– Ты дрожишь. Твои глаза мокрые. Но ты не убегаешь. Ты держишься за меня. Чего ты хочешь, ангел? Скажи мне. Или сделай что-нибудь. Потому что я больше не могу. Я не железный. Я сейчас сорвусь – и уже не остановлюсь.

Он ждал. Его дыхание – горячее, рваное – касалось моего лица. Я чувствовала, как напряжены его мышцы под моими пальцами. Он был на грани. Ещё чуть-чуть – и он сломается окончательно.

И тогда я сделала то, что окончательно сорвало ему крышу.

Я подалась вперёд – совсем чуть-чуть, едва заметно – и прижалась губами к его шее. Не поцеловала. Просто прикоснулась. Тёплое дыхание. Влажные губы. Беззвучная мольба.

Хасан замер на долю секунды. А потом издал звук – низкий, гортанный, почти рык.

– Всё, – выдохнул он хрипло, сдаваясь. – Ты сама этого хотела.

И он понёс меня к лестнице.

Последнее, что я увидела перед тем, как он унёс меня наверх – это лицо Эяна. Он смотрел нам вслед, и в его глазах не было ревности. Было облегчение. Словно он ждал, что кто-то из них наконец сорвётся, и рад, что это оказался Хасан.

Саймон стоял у окна, скрестив руки на груди, и на его лице была странная, задумчивая улыбка. Он не вмешивался. Он, кажется, всё понял.

А потом лестница, ступени, коридор – и дверь в комнату Хасана, распахнутая настежь.

Глава 10. Падение ангела

Хасан нёс меня вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Его руки – стальные, не терпящие возражений – держали меня так, будто я ничего не весила. Я не сопротивлялась. Зачем? Сердце колотилось где-то в горле, но это был не страх. Это было предвкушение. Наконец-то. Наконец-то мой план сработал.

Сзади слышались шаги – Эян и Саймон шли следом. Я слышала их взволнованное дыхание, их переглядывания, и от этого почему-то становилось ещё жарче. Они шли за нами. Они все шли за нами.

– Саймон, что происходит? – голос Эяна, запыхавшийся, почти испуганный. – Мы... мы правда это делаем? Мы её... того?

– Заткнись, Эян. Просто иди. – Саймон. Сдержанный, напряжённый. Но я слышала в его голосе то, чего не слышала раньше: он тоже был на грани.

Хасан пинком распахнул дверь. Это была не моя комната – его спальня. Я поняла это сразу: большая кровать с тёмным постельным бельём, тяжёлые шторы, запах табака и кожи. Его запах. Он опустил меня на кровать – не бросил, но и не положил нежно. Что-то среднее. Я упала на подушки, волосы разметались, свитер задрался, и я почувствовала прохладу воздуха на животе.

Хасан навис надо мной, упираясь руками в матрас по обе стороны от моей головы. Его глаза – дикие, голодные – пожирали меня. Я видела, как тяжело он дышит, как ходят желваки под кожей, как напряжены мышцы на обнажённых плечах. Он всё ещё был на грани. Ещё чуть-чуть – и сорвётся.

– Последний шанс. – Его голос, хриплый, с трудом сдерживаемый, проник прямо в солнечное сплетение. – Кивни, если хочешь, чтобы я остановился. Скажи «мяу». Сделай что угодно. Потому что через минуту я уже не смогу остановиться. Я не шучу.

В комнату вошли Эян и Саймон. Эян остановился у двери, тяжело дыша, его глаза горели. Саймон прошёл дальше и сел в кресло у окна – наблюдать. Я заметила, как его пальцы сжали подлокотники. Даже его хвалёный контроль дал трещину.

Я смотрела на Хасана. На его голодное, напряжённое лицо. На обнажённую грудь со шрамами – карту его прошлой жизни. На расстёгнутые джинсы. Потом я перевела взгляд на Эяна – застывшего у двери с выражением мучительного ожидания, – и на Саймона, который наблюдал за мной из кресла с тем самым исследовательским интересом, но теперь в нём было что-то ещё. Что-то тёмное.

И я сделала то, чего никто из них не ожидал.

Я не кивнула. Не сказала «мяу». Я медленно, не отрывая от Хасана взгляда, подняла руку – и положила ладонь ему на затылок. Его кожа была горячей, волосы – жёсткими и влажными от пота. Я потянула его вниз, к себе. К своим губам. Мягко, но настойчиво.

Разрешение. Без слов. Без сомнений.

Хасан врезался в мои губы. Это был не поцелуй – это был удар. Грубый, голодный, почти злой. Его язык сразу проник в мой рот, не спрашивая разрешения, его зубы прикусили мою нижнюю губу – сильно, до лёгкой боли. Я застонала ему в рот, и этот звук подействовал на него как спусковой крючок. Я почувствовала, как его тело напряглось ещё сильнее, как участилось его сердцебиение – я ощущала его грудью, прижатой к моей.

Его руки сорвали с меня свитер. Я услышала треск – кажется, он порвал шов на плече. Ему было плевать. Свитер полетел на пол. За ним последовал мой бюстгальтер – Хасан не стал тратить время на застёжки, он просто задрал его вверх, обнажая мою грудь, и накрыл её ладонью. Его ладонь была большой, горячей, шершавой – полная противоположность моей коже. Его большой палец прошёлся по соску, и я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как электрический разряд простреливает от груди вниз, в самый низ живота.

Сзади раздался шумный выдох Эяна:

– Блять... Саймон, ты это видишь? Она... она выгибается. Она хочет этого. Она реально хочет.

– Вижу. – Голос Саймона, глухой, сдавленный. – Заткнись и смотри.

Хасан оторвался от моих губ и проложил дорожку из поцелуев вниз – по шее, по ключице, к груди. Его губы были горячими, влажными, требовательными. Когда они сомкнулись вокруг моего соска и он втянул его в рот – сильно, с давлением – я вскрикнула. Громко. Без слов. Чистая эмоция. Он в ответ зарычал мне в кожу, и эта вибрация прошла сквозь меня насквозь.

Тем временем Эян больше не мог стоять в стороне. Я услышала его шаги – он подошёл к кровати с другой стороны, и матрас прогнулся под его весом. Его пальцы коснулись моего лица – осторожно, почти робко, – и повернули к себе. Я увидела его глаза: тёмные, полные желания, но в них была ещё и мольба.

– Можно? – прошептал он тихо, почти умоляюще. – Можно мне тоже? Я хочу поцеловать тебя. Пожалуйста.

Я повернула голову к нему – и он накрыл мои губы своими. Совсем не так, как Хасан. Нежно. Осторожно. Как будто я была сделана из стекла и могла разбиться. Его губы были мягкими, тёплыми, и он целовал меня так, будто у него была вся ночь впереди. Будто он хотел запомнить этот момент навсегда. Я почувствовала, как его пальцы дрожат на моей щеке.

Саймон всё ещё сидел в кресле, но я заметила краем глаза, что он расстегнул ворот рубашки. И что его рука, лежавшая на подлокотнике, была сжата в кулак. Он пока наблюдал. Но его глаза горели.

Хасан оторвался от моей груди и увидел, как Эян целует меня – нежно, трепетно. Я почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Не ревность. Скорее, понимание: он не один. Они втроём. Они всегда всё делают втроём. Он переглянулся с Эяном поверх меня – короткий кивок, безмолвное понимание, – и Эян отстранился, переводя дыхание. Его пальцы начали расстёгивать мои джинсы, медленно, путаясь в пуговице. Хасан тем временем стянул с себя остатки одежды, и я увидела его полностью обнажённым. В мягком свете лампы его тело казалось высеченным из камня: широкие плечи, рельефные мышцы, дорожка тёмных волос, уходящая вниз. Мой мимолётный взгляд во время игры в карты был более чем оправдан. Он впечатлял. И он был полностью готов.

– Смотри на меня. – Хасан взял меня за подбородок и повернул к себе. Его голос был низким, властным, и от него по спине бежали мурашки. – Не на него. На меня. Когда я вхожу в тебя, ты смотришь на меня.

Эян тем временем стянул с меня джинсы вместе с бельём. Я осталась полностью обнажённой между ними – и на секунду почувствовала себя беззащитной. Но только на секунду. Потому что его руки скользнули по моим бёдрам – нежно, ласкающе, – и он прошептал с таким благоговением, что у меня перехватило дыхание:

– Какая ты красивая...

Хасан устроился между моих ног. Я почувствовала его пальцы – они скользнули по моему лону, проверяя, насколько я готова. Я была мокрая. Очень мокрая. Я увидела, как его губы изогнулись в короткой, удовлетворённой усмешке.

– Блять. Ты течёшь. Ты течёшь, как сумасшедшая. И ты всё ещё молчишь. Ангел... ты сведёшь меня с ума.

Я почувствовала, как он направляет себя – и входит. Резко. Глубоко. Без предупреждения. Моё тело на секунду замерло, приспосабливаясь к вторжению, а потом я выгнулась на кровати, и с моих губ сорвался громкий, протяжный стон. Тот самый, который я сдерживала всё это время. Ощущение было... ошеломляющим. Он заполнил меня целиком, до предела, и каждый нерв в моём теле отозвался на это.

Эян зажал мне рот ладонью и тут же одёрнул руку:

– Прости! Я не хотел... Но твой стон... он... боже...

Саймон в кресле подался вперёд, и я услышала, как изменилось его дыхание. Он всё ещё наблюдал, но его самообладание трещало по швам.

Хасан начал двигаться. Медленно, но мощно. Каждый толчок был глубоким, размеренным, и я чувствовала его всем телом – от кончиков пальцев до макушки. Он держал мои бёдра, его пальцы впивались в кожу – я знала, что останутся синяки. Мне было всё равно. Я обхватила его ногами и притянула ближе, чувствуя, как напряжение внутри меня нарастает с каждым движением. Мои глаза встретились с его – тёмными, безумными, полными одержимости.

– Моя. – Его голос, низкий, вибрирующий, пробирал до костей. – Ты моя. Скажи. Скажи хоть что-нибудь. Кроме «мяу». Скажи, что ты моя.

Эян тем временем не терял времени. Он пристроился рядом с моей головой, гладил мои волосы, целовал висок, шептал нежности. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми – полная противоположность грубости Хасана. И этот контраст сводил меня с ума ещё больше. Я металась между ними: жёсткость и нежность, приказ и мольба, тьма и свет. Моё тело не знало, на что отзываться сильнее, и отзывалось на всё сразу.

Хасан продолжал двигаться во мне – сильно, глубоко, ритмично. Кровать скрипела в такт его движениям, и этот звук, этот ритм заполняли всю комнату. Его пальцы оставляли следы на моих бёдрах, его глаза не отпускали мои. Я чувствовала, как внутри меня закручивается тугая пружина. Я была на грани. Ещё чуть-чуть – и я сорвусь.

– Моя, – повторял он как мантру. – Моя. Моя.

Эян с другой стороны всё ещё гладил мои волосы, но его дыхание становилось всё более рваным. Я чувствовала его эрекцию через джинсы – он прижимался к моему боку, и его пальцы скользнули вниз, к моей груди. Он обвёл сосок, сжал его, и я застонала громче.

– Хасан, – голос Эяна дрожал, – я тоже хочу... можно я... можно мне её?..

Хасан на мгновение замедлился. Я увидела, как он смотрит на брата – не зло, но властно.

– Подожди. Я ещё не закончил.

Но я посмотрела на Эяна – на его умоляющие глаза, на раскрасневшиеся щёки, на то, как он дрожит от желания. Я протянула к нему руку и притянула его к себе для поцелуя. Он застонал мне в губы – благодарно, жадно. И пока Хасан продолжал двигаться во мне, Эян целовал меня так, будто я была единственным источником кислорода в этой комнате. Я растворилась в этом поцелуе, в этих движениях, в этих руках, которые держали меня с двух сторон.

Саймон наконец встал с кресла. Его движения были медленными, контролируемыми, но я видела, как тяжело ему даётся этот контроль. Он подошёл к изножью кровати и остановился, глядя на нас. Просто смотрел. На то, как его братья берут меня. На моё раскрасневшееся лицо. На капли пота на моей коже.

– Я думал, – сказал он тихо, почти задумчиво, – что смогу просто наблюдать. Что мне будет интересен... академический аспект. Но я ошибался.

Он начал расстёгивать рубашку – медленно, пуговицу за пуговицей. Его глаза не отрывались от меня. Я видела, как под тканью проступают очертания его тела – поджарые мышцы, гладкая кожа, линия ключиц. Он был красивым. Все они были красивыми, каждый по-своему.

Хасан ускорился. Его движения стали резче, беспорядочнее. Я чувствовала, как напрягаются его мышцы, как срывается его дыхание. Он был близко. И я тоже.

– Сейчас. – Его голос сорвался на рык. – Сейчас... блять...

Он вышел из меня в последний момент, и я почувствовала горячие капли на своём животе. Его тело сотрясла крупная дрожь, и он рухнул на кровать рядом со мной, тяжело дыша, закрыв глаза. Я всё ещё была на грани – томительной, мучительной, сладкой.

Я перевела взгляд на Эяна, который уже расстёгивал джинсы трясущимися пальцами. А потом – на Саймона, который снял рубашку и теперь стоял у кровати в одних брюках. Его тело было поджарым, с рельефными мышцами, более утончённым, чем у Хасана, но не менее привлекательным. Он смотрел на меня уже вытирая мне живот непонятно откуда взявшимися салфетками.

Эян наконец справился с джинсами. Он осторожно, почти робко устроился между моих ног. Его глаза искали мои – в них была та же мольба, что и раньше.

– Я... я могу? Ты хочешь? Скажи «мяу», если да. Или просто... не отталкивай меня.

Я обхватила его ногами и притянула к себе. Ответ без слов.

Эян вошёл в меня – и это было совсем другое ощущение. Не грубое, требовательное вторжение Хасана, а что-то более... трепетное. Он двигался медленно, осторожно, будто боялся причинить боль. Его глаза не отрывались от моего лица – он следил за каждым моим вздохом, каждым движением ресниц. Я чувствовала его заботу в каждом движении, в том, как его пальцы скользили по моей коже, как его дыхание сбивалось от сдерживаемой страсти.

– Ты... ты такая... я не могу... – бормотал он, сбиваясь с ритма.

Я положила ладони на его плечи и чуть сжала их, подбадривая. Он понял без слов. Ускорился. Его движения стали увереннее, глубже. Он застонал – высоко, почти жалобно – и уткнулся лицом в мою шею. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его губы, которые оставляли влажные, горячие поцелуи.

– Я так долго... так долго ждал... – шептал он мне в кожу. – Ты ангел... ты мой ангел...

Тем временем Саймон обошёл кровать и сел рядом с моей головой. Я не заметила, когда он успел снять брюки – он был полностью обнажён. Его эрекция – внушительная, как и у братьев – находилась прямо на уровне моего лица. Но он не принуждал. Просто смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде был вопрос. Он всегда спрашивал. Даже сейчас.

– Ты знаешь, – сказал он своим обычным спокойным голосом, хотя его дыхание было неровным, – я всегда считал, что секс без слов невозможен. Что нужны вербальные сигналы, коммуникация, явное согласие. Но ты... ты перевернула все мои представления. Ты не сказала ни слова, но я точно знаю, чего ты хочешь.

Он провёл пальцем по моей нижней губе – легко, почти невесомо. Я почувствовала вкус соли на его коже.

– Ты хочешь меня. Здесь. Сейчас. Не так ли?

Я чуть приоткрыла губы. Достаточно, чтобы он понял. Его глаза вспыхнули – даже его контроль дал трещину. Он придвинулся ближе, и я взяла его в рот. Медленно. Глубоко. Я почувствовала его вкус – терпкий, мужской, с лёгкой примесью соли, – и услышала его сдавленный стон. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он откинул голову назад. Его хвалёный контроль рушился на глазах. И это было... невероятно. Осознавать, что я, молчаливая «жертва», могу довести до такого состояния самого сдержанного из них.

Эян всё ещё был внутри меня, и я чувствовала, как его ритм сбивается при виде того, что я делаю с Саймоном. Его дыхание участилось, движения стали резче.

– Это... это самое горячее, что я видел в жизни... – выдохнул он и ускорил темп.

Хасан, который всё ещё лежал рядом, приподнялся на локте. Его взгляд – тяжёлый, собственнический – наблюдал за тем, как меня берут сразу двое его братьев. Он не ревновал. На его лице было что-то похожее на гордость. И на что-то ещё. Что-то глубокое, тёмное, принадлежащее только ему.

– Вот так, – сказал он хрипло. – Бери её. Оба. Она наша.

Я терялась в ощущениях. Эян внутри меня – его ритм стал резче, быстрее, он был уже близко. Его стоны становились громче, бессвязнее, его пальцы впивались в мои бёдра. Саймон у меня во рту – его дыхание сбилось, его контроль рухнул, он больше не анализировал, не наблюдал, а просто чувствовал. Его бёдра двигались навстречу, пальцы в моих волосах сжимались крепче, и его стоны – низкие, гортанные – вибрировали у меня во рту. Хасан смотрел. Его рука легла на мою грудь, сжала сосок, и новая волна дрожи пробежала по моему телу. Я была переполнена ощущениями – каждой клеткой, каждым нервом.

Хасан наклонился к моему уху:

– Ты создана для этого. Для нас. Трое братьев, и ты принимаешь всех. Наш ангел. Наша маленькая молчаливая шлюха.