Текст книги "Как похитить ангела (СИ)"
Автор книги: Татьяна Хьюстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Татьяна Хьюстон
Как похитить ангела
Глава 1. Тупик
Переулок упирался в кирпичную стену.
Девушка затормозила слишком поздно – кроссовки скользнули по мокрому асфальту, и она едва не упала, выставив руки вперёд. Стена была глухой, метра три в высоту, с ржавыми потёками и обрывками колючей проволоки поверху. Старая текстильная фабрика, заброшенная ещё в девяностых. Она упёрлась ладонями в холодный кирпич, тяжело дыша, и на секунду замерла. Сердце колотилось как ненормальное. В кроссовках хлюпала вода.
Сзади хлопнули дверцы. Три. Одна за другой.
Шаги. Не быстрые – медленные, уверенные. Шаги людей, которым некуда спешить, потому что они уже загнали добычу в угол. Девушка медленно обернулась, всё ещё прижимаясь спиной к кирпичам.
Их было трое.
Тот, что спрашивал дорогу, стоял посередине, чуть впереди. Без улыбки его лицо казалось совсем другим. Узкое, с острыми скулами и тонкими губами, плотно сжатыми в ровную линию. Очки в тонкой металлической оправе намокли под дождём, но он их не поправлял – просто смотрел сквозь залитые каплями стёкла. Его волосы, тёмные, аккуратно подстриженные, завивались на концах от влаги. Одет он был в тёмно-серое пальто, явно дорогое, но сейчас насквозь мокрое. В правой руке он держал незажжённую сигарету, которую так и не прикурил.
Слева от него стоял второй – тот, что сидел за рулём. Он был самым высоким из троих, широкоплечим, с тяжёлыми руками, которые сейчас свободно висели вдоль тела. Его куртка, чёрная кожаная, блестела от дождя. Лицо – резкое, словно высеченное из камня: тяжёлая челюсть, крупный нос, шрам над левой бровью, уходящий к виску. Волосы тёмные, коротко стриженные, почти ёжик. Он не щурился от дождя. Казалось, он вообще не замечал непогоды. Его глаза – тёмные, почти чёрные – были устремлены на девушку с выражением спокойного, холодного любопытства. Так смотрят на вещь, которую ещё не решили – сломать или оставить.
Справа стоял третий. Он был чуть ниже остальных, более худой, но не слабый – поджарый, с жилистыми руками и быстрыми движениями. Его волосы, русые, растрёпанные дождём, прилипли ко лбу. Он не смотрел на девушку. Он смотрел на нож в своих пальцах. Складной, с наборной рукояткой из тёмного дерева. Щелчок – лезвие выскакивало. Щелчок – пряталось обратно. Его лицо, самое молодое из трёх, хранило выражение скучающего нетерпения – как у человека, который ждёт, когда же начнётся интересное.
Она разглядывала их, а они – её.
Свет от уличного фонаря падал прямо на неё, и братья наконец разглядели её как следует. Мокрая, прижавшаяся спиной к кирпичной стене, она казалась ещё меньше, чем была на самом деле – худенькая, миниатюрная, с узкими плечами и тонкими пальцами, которые дрожали на мокрой ткани куртки. Светлые волосы, почти белые в жёлтом свете, облепили её лицо – маленькое, с острым подбородком и мягкими, почти детскими чертами. Глаза оказались голубыми – яркими, неестественно яркими для такой тёмной ночи. Контраст с грязным кирпичом, ржавыми потёками и мраком переулка был таким резким, что на секунду все трое замерли. Она смотрела на них по очереди, и в её взгляде читалось что-то, чего они никак не ожидали. Не страх. Не паника. Лёгкая настороженность – да. Но под ней, глубже, пряталось что-то ещё. Какая-то странная, неуместная искра.
– Бля-я-я, – протянул Эян, перестав щёлкать ножом. – Вы посмотрите на неё. Она же...
– Ангел, – закончил Саймон. В его голосе прозвучало что-то новое – не холодное любопытство, а странная, почти коллекционерская заинтересованность. – Маленькая, светленькая, с голубыми глазами. Точно ангел.
– Ангелы в такую погоду дома сидят, – глухо отозвался Хасан. – Эта гуляет. Значит, не ангел.
– Или ангел-самоубийца, – хмыкнул Эян. – Или просто дура?
– Заткнись, – бросил Саймон, не отрывая взгляда от девушки. – Ты её пугаешь.
– Я?! – возмутился Эян. – Я стою молча. Это Хасан её пугает. У него лицо как у серийного убийцы.
– Я и есть серийный убийца, – мрачно произнёс Хасан.
– Ты не серийный. Ты просто страшный. Разницу чувствуешь?
– Заткнитесь оба, – повторил Саймон. – Вы реально обсуждаете это сейчас? При ней?
Девушка переводила взгляд с одного на другого, следя за их перепалкой, и что-то в её выражении лица изменилось. Уголок губ едва заметно дрогнул. Она что, смеялась? Нет, не могло быть.
Эян хотел было что-то добавить, но осёкся, встретившись с ней глазами. Эти голубые глаза смотрели прямо на него, и в них больше не было ни тени страха. Скорее, какое-то странное, почти неуместное любопытство.
– Смотри, какая миниатюрная. Ей вообще восемнадцать есть? – с сомнением спросил Хасан.
– Есть, – коротко ответил Саймон. – Присмотрись. Она не подросток. Просто мелкая.
Девушка действительно была миниатюрной – едва доставала Саймону до плеча, а он не был самым высоким. Мокрая куртка облепила худенькую фигуру: узкие плечи, тонкая талия, ноги, которые казались ещё длиннее в обтягивающих джинсах. Она часто дышала, прижимаясь спиной к кирпичам, но не кричала. Не плакала. Только смотрела на них по очереди своими огромными, невозможными глазами.
– Ну и чего ты побежала? – спросил Хасан, делая шаг вперёд. Его голос звучал низко, с хрипотцой, как у человека, который много курит и редко разговаривает. – Мы же просто спросили дорогу.
– Хасан, не дави, – Саймон поднял руку, останавливая брата. – Она просто испугалась. Это нормально. Мы – трое незнакомых мужчин в тёмном переулке. Кто бы не испугался?
– Я бы не испугался, – хмыкнул Эян, снова принимаясь щёлкать ножом. – Но я вообще пуганый.
– Ты не пуганый, ты сам кого хочешь напугаешь, – бросил Хасан.
– А вот это комплимент, брат. Спасибо.
– Заткнитесь оба, – спокойно сказал Саймон.
Они заткнулись. Сразу. Без возражений. Было видно, кто здесь принимает решения.
Саймон сделал ещё один шаг к девушке. Теперь их разделяло не больше метра. Он смотрел на неё сверху вниз – она действительно была очень маленькой по сравнению с ним, – и его серые глаза изучали её лицо с тем самым выражением, которое появляется у учёного, обнаружившего необычный образец.
– Меня зовут Саймон, – сказал он. Его голос звучал почти вежливо, как у человека, который привык вести переговоры. – Тот, что с ножом – Эян. Он нервный, но не опасный. Пока. Тот, что задаёт грубые вопросы – Хасан. Он опасный всегда. А ты кто?
Девушка молчала. Капли дождя стекали по её щекам, и со стороны могло показаться, что она плачет. Но Саймон видел: её глаза сухие. Она просто смотрела на него.
– Немая, что ли? – Эян заглянул ей в лицо сбоку. – Эй, ангел, ты говорить умеешь?
Молчание.
– Может, реально немая? – предположил он, поворачиваясь к Саймону. – Было бы обидно. Такой голос был. Ангельский.
– Она не немая, – сказал Хасан, не двигаясь с места. – Она говорила. «Трасса там. Поедете прямо, упрётесь в развилку». Я запомнил.
– Ты запомнил, что она сказала? – Эян удивлённо приподнял бровь. – Ты вообще обычно не слушаешь, что говорят женщины.
– Эту я слушал.
Эян переглянулся с Саймоном. Что-то в голосе Хасана изменилось – едва уловимо, но они оба это заметили.
– Ладно, – Саймон перевёл взгляд обратно на девушку. – Не хочешь называть имя – не надо. Придумаем сами. Но в машину ты сядешь. Вопрос только в том, как именно.
Он выдержал паузу. Девушка не отвела взгляд.
– Мы можем сделать это по-хорошему, – продолжил Саймон. – Ты спокойно идёшь с нами. В машине тепло. Дождь скоро кончится. Может, даже довезём тебя до дома, если будешь хорошо себя вести. А можем...
Он кивнул Эяну. Тот усмехнулся и провёл лезвием по кирпичной стене – медленно, с отвратительным скрежетом. Крошки посыпались девушке на плечо. Она дёрнулась, но не закричала. Только часто задышала.
– Эян любит играть с ножом, – прокомментировал Саймон. – А Хасан... Хасан любит, когда ему сопротивляются. Так что выбор за тобой.
Девушка перевела взгляд на Хасана. Тот стоял неподвижно, засунув руки в карманы куртки. Его лицо не выражало ничего. Но что-то в его позе – в том, как он чуть наклонил голову, как смотрел на неё исподлобья – заставило её кожу покрыться мурашками.
– Я... – начала она.
Трое замерли. Даже Эян перестал щёлкать ножом.
– Я пойду с вами, – тихо сказала она. Её голос дрожал, но она справлялась. – Только... не трогайте меня. Пожалуйста.
Саймон улыбнулся – всё той же вежливой, почти тёплой улыбкой.
– Умница. Пойдём.
Он протянул ей руку. Девушка посмотрела на его ладонь – узкую, с длинными пальцами, с аккуратно подстриженными ногтями, – потом на него, потом на стену за его спиной. На секунду в её глазах мелькнуло что-то странное. Не страх. Что-то другое. Саймон не успел это расшифровать.
А потом она медленно отлепилась от стены и, не принимая его руки, пошла к машине.
Эян присвистнул.
– С характером. Не ожидал.
– Посмотрим, надолго ли хватит, – бросил Хасан.
– А мне нравится, – сказал Эян, убирая нож в карман. – Она молчит. Красиво молчит. Не то что другие – сразу в крик, в слёзы, «отпустите, у меня дети». У этой детей, кажется, нет.
– Дети – не единственное, что может быть у человека, – заметил Саймон. – Запри двери.
Они проводили её до машины и усадили на заднее сиденье. Эян сел справа, Саймон – слева. Хасан – за руль. Двери заблокировали. Девушка оказалась зажатой между ними – маленькая, мокрая, с прилипшими к щекам волосами. Она не сопротивлялась. Села, сложила руки на коленях и уставилась прямо перед собой. Её мокрый рюкзак она сняла и пристроила у ног, и никто из троих не обратил на это внимания.
В салоне пахло сигаретами, кожей и мокрой одеждой. Хасан завёл мотор. Дворники заскрипели по стеклу.
– Куда? – спросил он, не оборачиваясь.
– Домой, – ответил Саймон. – Там тепло. И тихо. И никто не помешает.
Машина выехала из переулка и, набирая скорость, понеслась сквозь дождь. Городские огни постепенно таяли в зеркале заднего вида. Впереди был лес.
Эян покосился на девушку. Она сидела всё так же неподвижно, сложив руки на коленях. С её мокрых волос капало на сиденье. Он заметил, что у неё дрожат пальцы, но лицо оставалось спокойным. Странно спокойным.
– Эй, – негромко позвал он. – Как звать-то тебя? Имя есть?
Она не ответила.
– Может, реально немая? – он повернулся к Саймону. – Или шок. Бывает же шок. Помнишь ту, рыжую, которая два часа рыдала, а потом уснула?
– Эта не рыдает, – отозвался Саймон, глядя в окно. – И не спит. Просто молчит.
– Вот и я о чём. Странная она.
– Сам ты странный, – внезапно произнёс Хасан с переднего сиденья. – Не трогай её пока. Пусть привыкнет.
Эян удивлённо уставился на затылок брата. Потом перевёл взгляд на Саймона. Тот едва заметно пожал плечами.
– Ладно, – сказал Эян, откидываясь на спинку. – Молчи пока, ангел. Скоро заговоришь. Все всегда заговаривают. Или кричат.
Машина мчалась сквозь дождь, унося их всё дальше от города. Девушка сидела молча, и только её пальцы, сжимавшие край мокрой куртки, выдавали, что она вообще живая.
Городские огни окончательно исчезли. Машина свернула на грунтовую дорогу, ведущую в лес. Ветки деревьев царапали бока седана, фары выхватывали из темноты покосившийся забор и старый двухэтажный дом где-то в глубине участка. Ни соседей. Ни фонарей. Только лес, дождь и эта громадина, похожая на заброшенную усадьбу.
Глава 2. Дом
Машина остановилась у старого двухэтажного дома, спрятанного в лесу так надёжно, что случайный путник никогда бы его не нашёл. Фары выхватили из темноты облупившуюся краску на деревянных стенах, покосившееся крыльцо и тёмные окна, похожие на пустые глазницы. Дождь здесь, под кронами деревьев, звучал иначе – глуше, мягче, как будто лес приглушал всё вокруг, укутывая дом в ватное одеяло тишины.
Хасан заглушил мотор. В салоне повисла тишина.
– Приехали, – объявил он, не оборачиваясь.
Эян выбрался первым – с готовностью человека, который слишком долго сидел на одном месте. Он потянулся, хрустнув шеей, и тут же поморщился, подставив лицо дождю.
– Бля, всё ещё льёт. Домой хочу. В душ. И пожрать.
– Успеешь, – Саймон открыл свою дверь и повернулся к девушке. – Выходи.
Она не шелохнулась. Сидела всё так же – руки на коленях, взгляд прямо перед собой. Саймон нахмурился.
– Ты слышала? Выходи. Мы приехали.
Никакой реакции. Он переглянулся с Эяном.
– Шок, – негромко сказал Эян. – Классический. Помнишь рыжую? Та тоже сначала застыла. Потом отмерзла и два часа рыдала.
– Эта не рыдает, – заметил Саймон. – Вообще звуков не издаёт.
– Ну, все разные. Кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то в комок сворачивается. А эта... замерла. Может, её так шок берёт.
Саймон кивнул. Звучало разумно. Он достаточно читал о реакциях на острый стресс, чтобы знать: спектр широк. Кто-то борется, кто-то бежит, а кто-то замирает, как кролик перед удавом. Эта, очевидно, относилась к последним.
– Ладно, – сказал он. – Давай помогу.
Он протянул руку, но девушка вдруг сама отстегнула ремень безопасности и потянулась к рюкзаку у своих ног. Медленно, заторможенно – но сама. Саймон убрал руку.
– Рюкзак можешь оставить, – сказал он. – Никуда не денется.
Она не послушалась. Закинула рюкзак на плечо и выбралась из машины. Движения были медленными, как у сомнамбулы.
Дом внутри оказался неожиданно обжитым. Никакого хлама, никакой грязи – деревянные полы, тёплый свет от нескольких ламп, кожаный диван, большой стол у окна. На стенах – книжные полки, на полу – старый, но чистый ковёр. Где-то тихо гудел холодильник. Пахло кофе, деревом и сигаретами. Трое мужчин, живших здесь, явно заботились о своём логове.
Эян тут же плюхнулся на диван, закинув ноги на подлокотник.
– Дом, милый дом. Ангел, добро пожаловать в наше скромное логово. Ванная наверху, кухня там. Если хочешь есть – холодильник полный. Если хочешь пить – там виски, там вода. Всё включено.
Девушка стояла посреди гостиной, не двигаясь. Вода капала с её куртки на пол. Она смотрела прямо перед собой – не на диван, не на книжные полки, не на кого-то из братьев. Просто в пространство. Её руки, всё ещё сжимавшие лямку рюкзака, чуть дрожали. Но лицо – бледное, с застывшими чертами – не выражало ничего.
Саймон, вешавший ключи на крючок, обернулся.
– Эй. Ты как? Сними куртку. Ты мокрая насквозь.
Она не пошевелилась. Даже не моргнула.
– Она вообще нас слышит? – спросил Эян, приподнимаясь на локте.
– Слышит, – сказал Саймон. – Просто в шоке. Глубокий стресс. Её мозг сейчас обрабатывает произошедшее и отключил внешние реакции. Это защитный механизм.
– Ты сейчас как учебник говоришь, – заметил Эян.
– Я много читал.
– Я знаю. Поэтому ты у нас главный. Но что нам с ней делать? Она как статуя. Мокрая статуя. В моём любимом свитере она бы лучше смотрелась. Кстати, может, дать ей сухую одежду?
– Позже. Сначала пусть освоится.
Хасан, всё это время молча стоявший у двери, вдруг заговорил:
– Освоится? Она не собака, Саймон. Она человек, которого мы похитили. Может, хватит с ней как с домашним питомцем?
– А что ты предлагаешь? – спросил Саймон. – Связать? Запереть в подвале?
– Хотя бы в подвале.
– В подвале холодно, – вмешался Эян. – И крысы. Там реально крысы. Я видел одну в прошлый вторник. Здоровенная такая.
– Это была мышь, – поправил Саймон.
– Это была крыса! У неё был хвост!
– У мышей тоже есть хвосты.
– Не такие! Слушай, я знаю, как выглядит крыса. У нас в детстве...
– Заткнитесь, – оборвал Хасан. – Оба. Вы реально обсуждаете грызунов?
Эян и Саймон переглянулись.
– Вообще-то, – заметил Саймон, – мы просто решаем, где разместить нашу гостью.
– Гостью? – переспросил Хасан. – Мы её похитили. Она не гостья.
– Она гостья, которая пока об этом не знает.
Хасан посмотрел на девушку, которая всё ещё стояла посреди гостиной – мокрая, неподвижная, с рюкзаком на плече. Она действительно выглядела как сломанная кукла. Ни страха в глазах, ни мольбы, ни попытки сбежать. Просто пустота.
– Ладно, – сказал он. – Шок так шок. Делай что хочешь. Я спать.
– Подожди, – остановил его Саймон. – Сначала надо решить, что с ней делать. Хотя бы на ночь.
– Я уже решил. Отведи её в гостевую. Пусть сидит там. Дверь заперта, окна не открываются. Что она сделает? Повесится на простыне?
– Хасан, – укоризненно произнёс Эян.
– Что? Это логичный вопрос.
– Даже если и так, такие вещи не произносят вслух при жертве.
– Она в шоке. Ты сам сказал. Она всё равно не слышит.
Девушка, казалось, действительно не слышала. Или не подавала виду. Она стояла всё в той же позе – руки на лямке рюкзака, взгляд в никуда.
Саймон вздохнул и подошёл к ней.
– Послушай. Ты в безопасности. Мы не причиним тебе вреда. Понимаешь? Просто кивни, если понимаешь.
Она стояла неподвижно. Секунда. Другая. А потом – медленно, едва заметно – кивнула.
– О! – Эян сел на диване. – Кивает! Прогресс! Она нас слышит!
– Я же говорил, – сказал Саймон. – Шок. Не глухота.
Он сделал шаг к ней, стараясь не делать резких движений.
– Хорошо. Ты меня слышишь. Это уже что-то. Теперь слушай внимательно. Я сейчас покажу тебе комнату. Ты сможешь там побыть одна. Запереться, если хочешь. Никто к тебе не зайдёт без стука. Утром мы поговорим. Договорились?
Она снова кивнула – так же медленно, заторможенно.
– Вот и славно. Пойдём.
Он направился к лестнице, ожидая, что она последует за ним. Девушка помедлила секунду, потом пошла. Её кроссовки оставляли мокрые следы на деревянных ступенях. Эян проводил её взглядом.
– Бедная, – сказал он, когда они скрылись наверху. – Реально бедная. Ты посмотри, как она идёт. Как зомби.
– Шок, – повторил Хасан без выражения. – Саймон сказал.
– Я слышал. Но всё равно. Жалко её.
– Ты похититель, Эян. Тебе не положено жалеть.
– Я похититель с эмпатией. Это новый вид. Редкий. Я вообще уникальный.
Хасан ничего не ответил. Он подошёл к окну и уставился в темноту. Что-то в этой девушке не давало ему покоя. Что-то в её молчании. Он не был так уверен, как Саймон, что это просто шок. Но формулировать свои подозрения он не умел – это была не мысль, а интуиция. Старая добрая паранойя, которая не раз спасала ему жизнь.
Впрочем, какая разница? Шок – значит шок. Завтра будет видно.
Наверху Саймон открыл последнюю дверь в коридоре и отступил, пропуская девушку вперёд.
– Это твоя комната. Кровать чистая. Ванная направо по коридору. Полотенца на полке. Если голодна – спустись вниз, холодильник полный. Дверь запирается изнутри – если хочешь, запрись. Только без глупостей. Окна не открываются, снаружи лес на три километра. Кричать бесполезно – соседей нет.
Она вошла в комнату, огляделась – без особого интереса, скорее автоматически. Кровать, застеленная серым пледом. Старый деревянный стол с лампой и стопкой книг. Окно с плотными шторами. Девушка остановилась посреди комнаты и замерла, как будто не знала, что делать дальше.
Саймон помедлил в дверях.
– Ты в порядке? Ну, насколько это возможно? – он хотел добавить что-то ещё, но осёкся. Она всё равно не ответит. – Ладно. Спокойной ночи.
Он закрыл дверь и услышал, как изнутри щёлкнул старый крючок. Заперлась. Это хорошо. Может, выспится и утром начнёт разговаривать. А может, всё ещё будет в шоке – тогда придётся думать, что делать дальше.
Спустившись вниз, он обнаружил братьев на кухне. Эян, наплевав на все планы, разжёг камин в гостиной и теперь рылся в холодильнике. Хасан стоял у окна и смотрел в темноту.
– Ну? – спросил он, не оборачиваясь.
– Заперлась. Вроде спокойная. Я думаю, это действительно шок. Острый стрессовый синдром. Она заторможена, реакции замедлены, вербальный контакт отсутствует. Классика.
– У тебя всегда всё классика, – пробормотал Хасан.
– Потому что я читал учебники.
– А учебники говорят, что делать с такими?
– Дать время. Не давить. Обеспечить базовые потребности – тепло, еду, безопасность. Утром она, скорее всего, начнёт говорить. Если нет – будем думать.
Эян вынырнул из холодильника с пакетом сыра и пачкой бекона.
– А может, она реально немая? – предположил он. – Бывают же немые люди. Или, там, обет молчания. Как у монахов.
– Ты когда-нибудь видел монахиню в джинсах и с рюкзаком? – спросил Саймон.
– Ну, мало ли. Может, она современная монахиня.
– Она говорила в переулке, – напомнил Хасан. – «Трасса там. Поедете прямо». Ты сам слышал.
– Точно. Забыл. Значит, не немая. А жаль. Немая девушка – это экзотика. У нас таких ещё не было.
– У нас и такой, как эта, не было, – заметил Саймон. – Так что не жалуйся.
Хасан наконец отвернулся от окна.
– Ладно. Шок так шок. Утро вечера мудренее. Я спать. Кто первый на дежурстве?
– Я, – сказал Эян. – Я всё равно не усну после такого. Посижу, поем, послушаю тишину. Если ангел решит спуститься – я её встречу. С беконом. И сыром. И, может быть, с тостом.
– Ты её похитил, а не в гостиницу заселил, – напомнил Хасан.
– А я и то и другое могу. Я многозадачный.
Хасан махнул рукой и ушёл наверх. Саймон задержался на кухне, налил себе виски и сел за стол.
– Что думаешь? – спросил он Эяна. – Без шуток.
Эян отложил бекон и задумался.
– Думаю, она странная, – сказал он наконец. – Но не в плохом смысле. Просто... другая. Все наши предыдущие – они сразу начинали паниковать. Кричали, плакали, пытались договориться. А эта как будто... не знаю. Как будто она не боится.
– Шок, – сказал Саймон.
– Ты говорил. Но шок – это когда боится и замирает. А она не выглядит испуганной. Она выглядит... – Эян помедлил, подбирая слово. – Отсутствующей. Как будто её тело здесь, а мысли где-то далеко.
– Диссоциация, – кивнул Саймон. – Тоже симптом шока.
– Ну вот, опять ты со своими терминами. Скажи проще: ей пофиг.
– Не думаю, что ей пофиг. Просто она справляется по-своему.
– Ну, посмотрим, – Эян щёлкнул ножом, открывая упаковку бекона. – Утро покажет.
Саймон допил виски и поднялся из-за стола.
– Я тоже спать. Если что – буди.
– Не буду. Ты злой, когда тебя будят.
Саймон не ответил. Он поднялся в свою комнату, разделся и лёг в кровать. За стеной, в соседней комнате, было тихо. Ни шагов, ни шороха, ни звука голоса. Девушка, которую они похитили, вела себя тише воды. Может, и правда шок. Может, завтра она заговорит.
Внизу Эян сидел на диване, жевал бутерброд и смотрел на огонь в камине. Где-то наверху, в запертой комнате, странная девушка с ангельским лицом сидела на кровати и смотрела в стену.
Никто не знал, о чём она думает.
Никто не знал, что она вообще думает.
Только дождь за окном.
Только тишина в доме.
Только ночь.
