Текст книги "Чудесная Беременность Самиры (СИ)"

Автор книги: Татьяна Буньковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Несчастный счастливый случай

Просто невыносимо было слушать такой громкий шум! Стая голубей ворковала у нее над ухом такой невыносимой какофонией, что казалось – это невидимые божественные барабаны с небес провозгласили конец света. Постепенно, однако, этот жуткий звук превращался в шум болтовни тысяч людей. Все смешалось в одночасье, крики и непонятный, словно иностранный говор в самый центр мозга проникли и мучили ее. Самира открыла глаза и увидела над собой на белом, отвратительном, режущем глаз фоне склонившееся над ней лицо мужчины.

Карие глаза его с тревогой смотрели на девушку и его губы шевелились в беззвучном диалоге. Что он ей говорил? Не разобрать из-за мучившего ее шума. Постепенно Самира начала отдавать себе отчет, что это Тимур, и он своими руками обхватил ее голову, которая так болела, что хотелось кричать. Ей сейчас казалось, что это он так сдавил ее бедную голову, что вызывало в ней такую невыносимую боль. Попытавшись высвободиться из его цепких рук, она поняла, что это ничего не даст.

– Тимур. – попросила Самира, – отпусти, мне больно!

– Самира, – услышала она свое имя из его уст.

Что-то знакомое до боли было в этом! Однако она точно знала, что никогда прежде не называл он ее по имени. Студентка, Восточная Принцесса, Глаза-озера, Милашка и так далее. Прозвища он давал легко, но ее имя никогда не трудился произносить. Это какой-то кошмар! Нужно срочно просыпаться, скомандовала она себе, но команда ничего не дала, пытка продолжалась. Пока девушка не сдалась и полностью не отдалась этой боли.

И затем белый свет залил все, постепенно снова превращаясь во тьму, а шум суеты в ушах утих и остался тихий звук воркования голубя, в котором хотелось раствориться и спастись. Весь мир сейчас сжался до размеров этого невиданного голубя, до звуков, которые он издавал, и стука его сердца.

Благодаря своей невнимательности, Самире, которой так не терпелось успеть в поликлинику, таки пришлось попасть в лечащее учреждение, но совершенно по другому поводу. В травматологию она попала на скорой с места аварии, а узнала об этом только к вечеру, когда пришла в себя. И хорошо, что в тот момент, когда она очнулась, рядом с ней была Рита, ее подруга.

– Ну, слава Богу, – обрадовалась, не похожая сама на себя, встревоженная Рита и взяла Самиру за руку, – как ты себя чувствуешь?

Девушка вообще не могла ничего из себя выдавить, ей очень хотелось пить, но пересохшие губы отказывались повиноваться. Однако, Рита тут же поняла желание Самиры и поднесла стакан с водой к губам подруги. Уже после двух глотков стало намного легче.

– Что случилось? – спросила Самира и попыталась встать. Резкая боль в груди приковала ее к постели и девушка едва перевела спертое дыхание от неожиданности. Комната плыла перед глазами. Ощущение было отвратительное, напоминало отравление с похмельем, а все тело болело так, словно по ней проехался каток.

– Лежи, у тебя перелом ребра. И сотрясение. Ты не помнишь, как попала под машину? – задала вопрос Рита, помогая подруге лучше умоститься на подушке.

– Когда? – удивилась девушка, тщетно стараясь навести резкость в глазах. В этом хаосе теней тревожное выражение лица Риты было не разобрать.

– Сегодня в обед. Потом тебя доставили сюда. Я только приехала, два часа назад. Твой папа скоро будет… как же тебя так угораздило? – вздохнула Рита и провела пальцами по забинтованному лбу девушки. – Жутко выглядишь. Лицо просто зеленое! Врачи говорят, тебе еще повезло!

Самира закрыла глаза и попыталась что-то вспомнить, но не вышло. Как-то сконцентрироваться ни на чем не удавалось вообще. Машина? Как это возможно? Она всегда была уверена, что судьбу мамы не повторит, и очень внимательно переходила дорогу.

– Тимур. – произнесла она, вдруг вспомнив свои видения, и надеясь что это был все же сон, спросила, – Он был там?

– Ну да, это же он стал свидетелем того, как ты бросилась под машину! – озабоченно пробормотала Рита, качая головой воображая это зрелище, которое она по счастью не видела, – Он с тобой даже на скорой сюда приехал и ждал, пока тебя осмотрят, а потом мне позвонил. Он думал, что ты решила покончить с собой, во всяком случае, очень было на то похоже, когда ты внезапно прыгнула прямо под колеса! Ты что вообще творишь? Когда я увидела Тима час назад в этой палате, мне показалось, что он полностью залит кровью. Да, то, что на его рубахе была твоя кровь, делало вид еще более жутким! Я чуть с ума не сошла, я боялась что ты умерла! Хорошо, что Тима видела я, а не твой папа!

– Я просто спешила на маршрутку, я опаздывала. – сглотнув слюну и облизав губы призналась Самира. Она старалась не открывать глаза, поскольку ощущение было такое, что кровать вращается вместе с ней, а вокруг все пляшет по комнате.

– Куда??? Куда можно так спешить? – вспылила Рита, – Как ребенок малый, честное слово! Тимур оказался прав насчет тебя… что за детские выходки???

Самира молчала, закрыла глаза и задумалась, понимая, что туда, куда она спешила, она уже не успела и вообще вряд ли в ближайшую неделю-две успеет, так как любое движение приносит ей жуткую боль в груди и в висках. Голова ее была забинтована, скорее всего, там громадная шишка, может быть даже на лбу, который был подозрительно онемевший.

Дверь в палату открылась и вошла врач, молодая женщина лет тридцати пяти, с приветливым видом, в сопровождении услужливой, молоденькой медсестры. Подойдя к Самире, она тут же проверила ее глаза, приподняв веки, поводила мизинцем у глаз, попросив за ним следить. Затем она дала градусник, села на край кровати и сухо спросила:

– Как вы себя чувствуете?

– Как после аварии. – призналась Самира, стараясь меньше открывать глаза.

– Вы чудом практически не пострадали, но что еще более невероятное, так это то, что и с ребенком, очевидно, все в порядке. Но мы сделаем дополнительные анализы. Послезавтра вас переведут в общую палату, а сегодня отдохните, утром к вам придет психолог.

– Психолог? – изумилась Самира

– Ребенок? – перебила ее Рита и впилась взглядом в ту, которую реакция Риты сейчас вообще не волновала. Лежащая на кровати девушка выглядела весьма разочарованно, и ей даже не хотелось это скрыть. Значит, ребенок выжил, и кошмар еще не окончен!

– Так я и думала, – кивнула врач. – Вы оказались в положении, и, следовательно, решили свершить самоубийство таким глупым способом.

Если бы Самири могла, она бы рассмеялась ей в лицо, а пока же она могла только тихо объяснить, глотнув еще воды.

– Я бы никогда до такого не додумалась. На той стороне дороги была моя маршрутка, я опаздывала и совершенно позабыла о машинах. Это вышло случайно, правда. И психолог мне не нужен, конечно. – добавила она, попытавшись улыбнуться, – я не сумасшедшая, просто не внимательная. Такого со мной раньше не было.

Врач улыбнулась в ответ и понимающе кивнула. Неизвестно, поверила ли она, но Самира почувствовала, что на психическую вменяемость ее еще проверят. Это было бы вообще несправедливо! Слишком много событий за последнюю неделю, которая еще даже не окончилась.

– Но психолог все равно придет. – услышала она то, что лучше бы не слышала, – И этого Тимура позовите. Он ваш парень?

– Нет! – это Самира выпалила громче, чем ее голова могла себе позволить

– Тогда почему вы в бреду постоянно называли его имя? – вмешалась медсестра. – Да и вел он себя так, словно вы – пара.

Самира коснулась ладонью лба, осторожно проверяя повязку. Тон медсестры говорил о том, что Тимур здесь успел всех достать. Правда, как именно он себя вел пока загадка. Загадка, над которой вообще не хотелось ломать голову. Единственное, что Самира хотела – это чтобы ее оставили в покое.

– Я не знаю, я была в бреду, как вы говорите. Он просто мой сотрудник. – произнесла она, теряя остатки способности удерживать стон от боли.

Очевидно, на сей раз девушку решили не терзать, забрали градусник, врач отдала распоряжения медсестре, ожидающей в дверях, присмотреть за Самирой эту ночь и дать ей сейчас обезболивающее. Сама же обещала зайти завтра с утра и вышла. Рита еле дождалась, пока медсестра сделает укол и покинет палату следом за врачом.

– Ребенок? – спросила, многозначительно Рита, ерзая на месте от нетерпения, очевидно не желая упустить подробности. – Почему я об этом не знаю?!

– Рита, это не то, о чем бы я хотела говорить сейчас. Не нужно, чтобы о нем кто-то знал, так что полагаюсь на твой закрытый рот.

– Я-то промолчу, да только как это долго утаишь? Скоро все узнают… а твой папа тоже не в курсе?

Молчание Самиры говорило само за себя. И тут Риту осенило, она порозовела от гнева моментально.

– О, мой Бог! Значит, вы с Кириллом поссорились из-за этого? Он бросил тебя, когда узнал??? Ну, это ему так не сойдет, я найду на него управу! Подумать только, он мне таким серьезным, положительным казался!

– Рита! – вставила серьезно Самира, собирая себя в кучу последними усилиями. – Я бы хотела, чтобы ты не лезла в мою жизнь. Все, о чем я тебя прошу, так это чтобы ты помалкивала, ладно? Знаю, для тебя будет это слишком тяжело, но прошу тебя, не усложняй мне жизнь. Я сама со всем разберусь…

– Ты что, что за шутки?! Да как ты одна с ребенком… – не сдавалась Рита, схватившись за свою кудрявую рыжую голову. Эта девушка не могла оставить проблемы Самиры без внимания, поскольку именно сейчас ее подруга нуждалась в помощи. Рита уже собиралась еще что-то сказать, но Самира опередила ее:

– Рита, я очень хочу спать, скажи моему папе, что со мной все хорошо, ладно? Спасибо тебе за все…

Рита не смогла бы промолчать, она не таким была человеком, но теперь она словно онемела. Оказывается, что ничего не знала о девушке, которую знала, как думала до этого, очень хорошо. Конечно, она ничего никому не скажет, но они еще серьезно поговорят!

Пока Самира спала, ей грезились видения, вызывающие беспокойства и страх. Страх не хотел умирать, он говорил, что ее жизнь катится ко всем чертям. Но какая-то ее часть говорила, что жизнь ее теперь освещена теплым солнцем, название которому дать было совершенно невозможно. Нет таких слов, чтобы описать.

Чудеса начинаются

Конечно, прошло несколько дней, прежде чем боли перестали мучить Самиру так, что лишнее движение вызывало в ней бурю эмоций. Просто какой-то финиш, и она все не могла понять как ее так угораздило. Отец, когда увидел ее в таком состоянии, не мог сразу взять себя в руки. Он помнил, как погибла мать Самиры и то, что дочь может повторить ее судьбу, пугало до смерти. Это было видно невооруженным глазом. Даже стало жалко его.

– На тебя это не похоже, Мира. Ты чем старше, тем сильнее на нее подражаешь матери. – говорил он, хмурясь и сидя в на стуле скромно и ровно как солдат.

– Ты так говоришь, словно быть похожей на маму – преступление. Она была твоей женой пятнадцать лет.

На это папа в замешательстве уставился на Самиру, которая никогда раньше не разговаривала с ним об этом. Тема о его погибшей жене было негласным табу со времени ее смерти.

– Прости за беспокойство, папа. – рассматривая свои исцарапанные руки, сказала она, нахмурив переносицу, и желая не доставлять родному человеку еще больше тревог. Он вообще ни в чем не виноват, зачем она с ним так?. – Иногда я невыносимая дочь.

Отец вздохнул и поспешил изменить тему разговора. Говорить о чувствах он не умел никогда.

– Мне на днях звонил Кирилл. Вы что, расстались? Я думал, он тебе нравится.

Это была плохая тема и девушка уже почти забыла, что хотела больше не волновать отца.

– Да, я тоже так думала, но оказалось что это не так, – Самира продолжала прятать взгляд

Ответ ее был бесцветный, и было непонятно рада она этому или расстроена.

– Хорошо, я выхлопочу для тебя отдельную палату. Не хочу, чтобы ты в чем-то нуждалась. – выдавил он, сообразив, что больше Самира по поводу своих с Кириллом отношений говорить не будет. У них еще будет время обсудить это в более подходящей обстановке.

– Папа, это совершенно лишнее. Все хорошо, правда, и дополнительные два человека никак меня не потревожат, напротив, даже развлекут. – убедила девушка с теплой улыбкой.

– Тебе что-то принести? – папа явно нервничал, он не знал как и чем помочь, тем более, что Самира отказывалась от помощи. Свою помощь он всегда видел в материальной стороне вопроса.

– Да. Мамины книги. Те самые, с верхней полки. – попросила вдруг она.

Мужчина с подозрением посмотрел на дочь, а затем сказал осторожно, понизив голос.

– Мира, если тебе нужно поговорить, ты всегда можешь рассчитывать не меня. – однако и он и его дочь до конца не верили, что поговорить они спокойно, все таки, могут.

– Я знаю, папа, спасибо тебе, но не волнуйся, и все же принеси мне книги…

Когда отец ушел, Самира задумалась о том, что ей нужно будет рассказать ему о том, что с ней происходит, поскольку, как верно заметила Рита, это станет скоро заметно. А пока у нее есть дней десять чтобы решиться на то, на что в глубине души она уже решилась – оставить в покое это дитя и дать ему родиться. Это стало очевидно, она просто не имеет права поступить иначе после этой аварии – знак более, чем подходящий, даже не беря во внимание особенность этой беременности. Отец – закоренелый традиционал, известный адвокат, свою репутацию он блюдет больше, чем что-либо еще. Но и он должен будет смириться. Главное, чтобы он не сожрал Самиру до того, как родится этот ребенок.

Кроме книг, у Самиры появились нити и ткань для вышивки. Это она просила принести Риту, когда та пришла помочь устроится подруге в новой палате. Поговорить наедине им не удалось, но на лице у Риты было написано – она ждет момент, чтобы взяться за подругу как следует и проработать ее. Если Рита что решила, то отделаться от нее было уже невозможно.

Святые писания не давали Самире того, что она в них искала. А что она искала, ей и самой было сложно объяснить. Когда она брала в руки Библию, ей казалось, что перед ней стоит священник в черной рясе и неодобрительно смотрит на нее. Когда брала в руки Коран, перед ней было лицо мусульманина, который так же неодобрительно смотрел на нее. Буквы прыгали и сливались в единую беспорядочную массу, как стружка после работы столяра над деревянной скульптурой. Стружка есть, а самого изделия, главного, не видно. Или она просто не могла узреть этого главного. Тогда она принималась за вышивку, и все само собой в голове упорядочивалось, а покой, хоть и ненадолго, но приходил к ней.

Женщины, с которыми ей довелось лежать в одной палате, были все старше ее, обе с травмами головы, которые случились по причинам таким же самым, что ни на есть, глупым. С ними Самира общалась весьма дружелюбно, они были добрыми и чуткими женщинами, но чаще они беседовали без ее участия, подозрительно поглядывая на книги Самиры, а так же на ее вышивку. Никто не задавал ей вопросов, но на их лицах читалось то, что они бы очень хотели эти вопросы задать. Наверное, они считали ее по меньшей мере баптисткой. Это было своего рода обидное прозвище.

Но Самира выглядела умиротворенной и спокойной, казалось, что ее вообще ничего в этой жизни не заботит.

Через день этот покой словно передался и соседкам по палате, они говорили все меньше, чаще улыбались без причины, достали свои книги, а затем, по примеру Самиры, начали выходить в парк, чтобы погулять. Парк – место, которое Самира любила особенно, на одной из лавок она сидела с вышивкой и слушала, как поют птицы, вдыхала аромат цветущей рядом розы и наслаждалась покоем. Именно на одной из таких лавок случилась с ней первая странная история.

К ней подошла девочка восьми лет с мамой. Очевидно, она была одной из пациенток и когда подошла к лавочке с Самирой, присела рядом и спросила что та делает. Девушка с удивлением посмотрела на красивую девчушку и заметила еле заметную ссадину на левой брови.

– Вышиваю. – ответила Самира, с улыбкой поглядывая на эту милашку.

– Как красиво! Как на свадебное платье. Научите меня? Я своей кукле вышью. – мечтательно проговорила девочка.

– Тебе нельзя напрягать глаз. – вставила ее мама и Самира посмотрела внимательнее на девочку

– Я упала с велосипеда. – объяснила она, вздохнув с разочарованным видом, показывая пальцем на бровь. – и не вижу на этот глаз. Говорят, что это так и не пройдет.

– Что ты! – улыбнулась Самира, даже не подавая виду жалости или испуга – наоборот, уверенно кивнула и продолжила. – Конечно, пройдет! Просто нужно запастись терпением. Как тебя зовут?

– Юля, а тебя? – дружелюбно поинтересовалась девочка, болтая непринужденно ногами и не отрываясь от процесса вышивки.

– Самира.

– Какое имя! – восхитилась девочка, – Я куклу так назову, можно? Ты не обидишься?

– Почему бы и нет? – пожала плечами молодая девушка, обрывая нить, и протягивая свою завершенную работу девочке. – Ну, пока ты не поправишься, возьми-ка этот вышитый платочек. На свадебное платье его не хватит, но на одеяльце для куклы по имени Самира очень подойдет!

Девочка с восторгом взяла вышивку рассмотрела на ткани, размером с небольшую книгу, вышитые белые узоры, миниатюрные и похожие на листья невиданного дерева. Эту работу Самира окончила вчера, и теперь вышивка нашла сама свою обладательницу. Девочка была очень счастлива, посмотрела на маму с улыбкой радости и тепло поблагодарила Самиру.

У Самиры утром того дня появилась подруга – маленькая девочка по имени Юля, а после обеда эта подруга прибежала сообщить Самире прямо в палату, что волшебная вышивка излечила ее.

– Я просто смотрела на узор и глаз сам начал видеть! Я завтра еду домой, больше не будет уколов и таблеток! Это все благодаря тебе! – кружась по палате воскликнула счастливая девочка.

В палату следом за дочерью вошла смущенная мать, а не менее смущенная Самира с удивлением смотрела на счастливого ребенка, бросившегося ей в объятия с зажатым в кулачке белым платком.

– Я очень рада за тебя. – удалось вымолвить Самире, теребя пушистые волосы девочки. – Но я здесь не причем, это случайность.

– Зачем ты так говоришь? – чайного цвета глаза Юли разочаровано смотрели на Самиру. – Ты мне не веришь? Дай мне вышивку! В моем отделении мальчик пяти лет не приходит в сознание три дня, с тех пор как его привезли. Его мама плачет целыми днями в коридоре. Дай мне вышивку, я докажу, что говорю правду. Или ты не хочешь помогать людям?

Этот вопрос маленькая хитрюга задала с вызовом и затаенной обидой. Девушке все больше и больше не нравилась эта ситуация. Она даже не знала как реагировать. Не выпроводить же ей эту девочку!

– Юля, почему бы тебе не попробовать творить чудеса, раз ты в них веришь с вот этой вышивкой, которую я дала тебе раньше? – осторожно спросила Самира, изо всех сил скрывая, что ей не нравился этот разговор, у которого было слишком много свидетелей в этой палате. Почему-то даже тревога появилась вместо радости за то, что девочка стала видеть на оба глаза.

– Это моя вышивка, это мой подарок! Ты должна подарить новую ему сама! – упрямилась она

Юля оказалась упрямым ребенком с характером, она ожидала ответа, а ошарашенная девушка замешкалась на секунду и мама девочки попыталась вмешаться и забрать дочь. Но что-то в Самире очнулось, она схватила свои изделия, которых было две, а еще одна не оконченная. Выбрала она ту, на которой был вышит узор листьев и цветов акации. Девушка протянула его девочке, но та взяла Самиру за руку и потянула за собой. Сопротивляться этому напору не хотелось, ей хотелось сделать что-то, чтобы Юля без боли разочарования, но приняла реальность.

Через пять минут они были у палаты того самого мальчика. Войти, конечно, было нельзя, но Самира передала вышитую акацию матери, лицо которой вытянулось от долгого времени страданий и слез. Юля красноречиво попросила подарить эту вышивку ее сыну. Самира не стала ждать реакции женщины, а оставила Юле право сделать все остальное, попрощалась с беспомощно топчущейся на месте Юлиной мамой и отправилась… в парк. Ей не хотелось после всего этого идти к ее соседкам по палате, она не сможет спокойно смотреть им в глаза и пожимать плечами – «дети, мол, что с них возьмешь». Она сама начала сомневаться. Да нет, глупости все это! Какая-то ерунда. Просто у Юли случилось то, что должно было случиться со временем и зрение восстановилось.

Именно в парке ее нашла Юля, которая через час со всех ног бежала к ней с радостными криками:

– Он очнулся! Очнулся!

Мир переворачивался своей странной стороной, о которой Самира совершенно ничего не знала. Казалось, она попала в параллельную реальность и теперь это – ее реальность на следующие годы.