Текст книги "Зов. Сладкая кровь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Барматти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 39
Малыш

Андриан Сарен

Я сидел под дверью комнаты, где была Кира. Сердце стучало так, словно хотело вырваться из груди, а мысли метались, как безумные стрекозы в разгар лета. Кира внезапно сжалась, схватившись за живот – и сразу стало ясно: началось.

Её тихие, хриплые, сдержанные стоны будто проникали сквозь стены, пронзая моё сознание и вызывая дрожь. Я не мог думать ни о чём другом. Внутри всё сжималось от страха. Рядом с ней был Маэль и два его ученика. Нас он внутрь не пустил. Наверное, опасался, что мы, в попытке защитить её, только всё испортим. И я его понимал.

Мысли о том, как тяжело Кире, не давали покоя. Ей больно. Но мы не могли ей помочь. Никак. И от этого хотелось рвать и метать, разбить стены, сделать хоть что-то – лишь бы забрать у Киры её боль и страдание, хоть ненадолго, хоть немного.

Я поднял взгляд. Братья нервно метались по коридору. Люциус старался держать себя в руках, только изредка сжимал кулаки, вздрагивал, выдавая напряжение. Дариус ходил взад-вперёд, не сводя взгляда с двери, будто пытался в ней что-то разглядеть.

Я тоже не находил себе места. Внутри всё застряло между страхом и надеждой. Как будто свет, который Кира принесла в нашу жизнь, мог погаснуть в одно мгновение – вместе с жизнью нашего ребёнка. Я боялся потерять их. Обоих. Потому что именно они стали моим смыслом, моей опорой… и самой уязвимой частью души.

Я хотел быть сильным. Казаться собранным, уверенным. Но внутри всё кричало. Я знал: если что-то пойдёт не так, я не справлюсь. Не вынесу.

И, впервые, моё положение главы рода, старшего, не играло никакой роли. Сила здесь не имела значения. Всё зависело только от Киры. Она должна быть сильной за нас всех.

Каждый её вздох отзывался в моей груди. Каждый стон будто пронзал насквозь. Время растягивалось, путая ощущения. Я будто оказался в ловушке между прошлым и будущим, застыв в этом моменте страха. Будто кто-то сжимал моё сердце ледяными когтями, пытаясь вырвать из него тепло, подаренное её любовью, и вновь превратить его в холодный, нечувствительный к миру камень.

Минуты тянулись, как вечность.

И вдруг – крик.

Громкий. Живой. Первый плач нашего малыша.

Моё сердце сжалось, а потом – резко отпустило. Я даже не осознал, как вскочил на ноги. Мы с братьями переглянулись. В глазах – облегчение, почти эйфория. Всё внутри наполнилось красками, звуками, жизнью.

Мы выжили. Мы справились. Она справилась.

Я уже готов был распахнуть дверь и ворваться внутрь. Сейчас мы хотели только одного – увидеть Киру. Убедиться, что с ней всё в порядке, что ей ничто не угрожает.

Но вслед за плачем донёсся ещё один болезненный всхлип – такой, от которого всё внутри оборвалось. Как будто ничего не закончилось, а наоборот, начинается заново, по новому кругу.

Сердце сжалось. Неужели случилось что-то ещё?

– Что происходит? – напряжённо выдохнул Люциус, сверля дверь безумным взглядом.

– Возможно… – начал Дариус, но так и не договорил, лишь покачал головой.

Я напрягся, ловя обрывки фраз за дверью. Маэль давал указания – тужиться, ещё немного. Это ещё не конец.

В голове шумело. Вариантов было множество. Но каждый следующий – страшнее предыдущего.

– Подождём десять минут, – прошептал я, хотя сам себе не верил.

О том, что будем делать, я особо не думал – инстинкты полностью взяли верх, отключив разум. Просто быть рядом с нашей девочкой в этот трудный момент казалось важнее всего на свете.

Но и десяти минут не прошло, как мы услышали второй плач. Совсем другой – тонкий, слабый, почти жалобный, как писк котёнка. Незнакомый. Неожиданный.

Он ворвался в нашу радость, как второе дыхание – чужой, непривычный.

Мы не ждали этого звука. Никто из нас.

Мы переглянулись. Молчание повисло, как плотная пелена. Я не знал, что думать. Волнение вернулось с удвоенной силой вместе с тревогой. Страх пробрал до костей. Маэль ведь говорил, что будет один ребёнок…

Неужели что-то случилось? Или наш малыш…?

Мысли сменяли друг друга, в голове гудело от догадок и страха. Терпение было на исходе. Я больше не мог контролировать свои действия – просто стоял и смотрел на дверь, пристально, одержимо, будто взглядом мог заставить её открыться.

– Я больше так не могу! – отрезал Дариус и шагнул к двери.

– И куда ты собрался? – тут же возник Маэль, открыв дверь и преградив путь. – Я же сказал: вы не можете войти. Или мои слова уже ничего не значат? Я больше…

– Что с Кирой? – не выдержал я.

– Пропусти, Маэль, – подлетел Люциус. – Мы имеем право знать!

Маэль закатил глаза, словно устал от нашей паники.

– Всё в порядке. Мама и… дети чувствуют себя хорошо.

– Дети? – переспросил я, едва слышно.

– Да, – вздохнул он. – А я всё думал, почему понять не могу – мальчик это или девочка. А у вас, оказывается, двойняшки! Мальчик всё время прятал сестрёнку, защищал её, не давая мне разглядеть малышку.

Я пошатнулся – радость накрыла, как приливная волна, с головой. Земля будто ушла из-под ног. Перед глазами замелькали разноцветные круги. Кира подарила нам сразу двоих детей!

Это… настоящее чудо.

Она сама – наше сокровище. Чудо! Лучший дар небес, какой мы только могли получить. Она – наш свет, наш смысл, наша вечная любовь.

Дариус Сарен

Маэль, наконец, разрешил нам войти. Я оказался в комнате первым – и замер. На руках у учеников лежали два свёртка. Два.

Все эмоции, бушевавшие во мне до этого – тревога, страх, злость, беспомощность – растворились в один миг. Будто их и не было. Как будто не я метался, как зверь, по коридору, не я срывался на каждом шагу от бессилия. Не я сходил с ума от того, что Кира была за дверью одна, без нас. Что страдала – и я не мог даже обнять её.

Мир резко изменился.

Сердце сжалось – но теперь от переполняющей любви. От света, ворвавшегося в душу. От чуда, которому я не знал, как соответствовать.

Двое. Наши дети. Мальчик и девочка.

Кира подарила нам два новых мира. И я… до сих пор не понимаю, чем заслужил это.

– Можете подойти, посмотреть, – с улыбкой предложил один из учеников, нежно покачивая тот сверток, что поменьше.

В глазах на секунду мелькнула тень. Жажда крови. Я хотел оторвать ему руки, которыми он держал нашу… дочь. Но, разумеется, не сделал ничего. Разозлить Маэля – не лучшая идея. И не то чтобы я жаждал повторения этого кошмара с родами, но жизнь непредсказуема, а с лекарями лучше не портить отношения.

– Отдай её мне, – тихо, но твёрдо сказал Андриан, подойдя и осторожно приняв малышку на руки.

Он сразу напрягся, словно превратился в статую. Держал крошку так бережно, как будто боялся сделать лишнее необдуманное движение. Я выдохнул – теперь она в безопасности. Теперь всё правильно.

А второй свёрток – мальчик. Наш сын. Настоящий защитник. Даже в утробе он прятал сестру. Мое сердце дрогнуло, когда я посмотрел на него. Пульсировало от переполняющих меня чувств.

Но прежде чем подойти, я посмотрел на Киру. На нашу жену.

Несмотря на усталость и бледность, она всё ещё улыбалась – ярко, тепло, по-настоящему. И внутри меня вспыхнул огонь. Наша нежная девочка, совершившая невозможное. Наша сильная, нежная, любимая Кира.

Увидев, как Люциус бережно взял нашего сына на руки, я подошёл к Кире. Опустился на колени рядом с кроватью. Осторожно взял её за руку, прижал к губам. Поцеловал пальцы, щёку, лоб… Сердце сжималось от нежности.

Хотелось бросить к ее ногам весь мир. Показать, насколько она важна для нас. Она – Наше солнце и свет.

– Я люблю тебя, Кира, – прошептал я. – Ты прошла через такое… Спасибо тебе.

Она посмотрела на меня и тихо улыбнулась.

– Они… такие крошечные, – едва слышно проговорила. – Идеальные.

– Идеальные, – согласился я. – Дилан и Лаилин.

– Две наши надежды, – кивнула Кира, с трудом сдерживая слёзы.

Я не мог оторвать от нее взгляда. Хотелось говорить и говорить, рассказывать ей, как я горжусь, как люблю, как преклоняюсь перед ней.

– Девочка – человек, – вдруг произнёс Маэль.

Мы все замерли.

– Человек? – переспросила удивленно Кира.

– Да, – подтвердил он. – Скорее всего, ей досталась магия Процветания. Это очень редкое явление.

– А Дилан?

– Вампир. Сильный. Серьёзный потенциал.

Тишина снова накрыла комнату – теперь напряжённая, будто натянутая струна.

Девочка – человек. Это значит, что любой свободный вампир сможет претендовать на союз с ней. И хотя это было ещё слишком рано… от самой мысли внутри всё закипело.

Нет. Не позволим.

– Лаилин сможет нормально расти среди вампиров? – тихо спросила Кира.

– Конечно, – спокойно ответил Маэль. – Ни один вампир не нападёт на младенца.

– Мы будем её защищать, – сказал Андриан. – Никто не посмеет даже приблизиться.

– Никогда, – подтвердил я.

– Тронет кто – сначала с нами пусть попробует справиться, – холодно бросил Люциус.

Кира улыбнулась.

– Это хорошо. Тем более, Лаилин будет расти рядом с Диланом, а он точно не даст сестру в обиду, – уверенно выдохнула она, словно уже видела перед собой светлое будущее наших детей.

Маэль, заметив нашу решимость, сказал лишь пару слов о том, как ухаживать за детьми и Кирой, и тихо удалился. А мы наконец смогли выдохнуть – и просто побыть вместе.

Я первым взял на руки Дилана – маленького, тёплого, удивительно родного. Он был похож на каждого из нас понемногу, как будто вобрал в себя всё лучшее. Потом нежно прижал к себе Лаилин – крошку, которая показалась мне точной копией Киры.

Конечно, пока они слишком малы, чтобы разглядеть черты лица. Но ощущения, которые пришли в тот момент, невозможно было описать. Они рождались где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов. Там, где слова уже не нужны.

Пока я отвлекался на детей, Люциус и Андриан успели поцеловать и поблагодарить нашу жену за самый бесценный дар. Судя по их взглядам, они чувствовали то же, что и я.

Безмерную любовь. К детям. К Кире.

Они уже стали центром нашей Вселенной. Нашим смыслом, нашей опорой, нашей движущей силой.

– Я немного посплю, – прошептала Кира устало. – А вы…

Договорить она не успела – уснула прямо на последних словах. Но и не нужно было – мы знали, что она хотела сказать. С этого момента начинался наш новый путь – путь родителей. Теперь мы отвечали не только за себя, но и за них.

– Нужно дать раствор Дилану, – серьёзно проговорил Андриан.

– И Лаилин покормить, – добавил я вполголоса. – А… что вообще едят человеческие младенцы?

– Разве их не кормят грудью? – задумчиво уточнил Люциус.

Мы замерли на секунду, а потом синхронно перевели взгляд на Киру.

Наши малыши, по традиции, сначала получали специальный раствор, а затем – кровь матери или купленную, если нужно. Но сама мысль о том, что мы сможем увидеть, как Кира кормит Лаилин грудью…. Это будило внутри что-то странное, нежное и трепетное.

– Я попрошу Себастьяна найти справочник, – хрипло сказал Андриан.

– Я найду Маэля. Пусть объяснит всё как следует, – добавил Люциус.

– А я пока покормлю Дилана, – кивнул я, чувствуя всем существом: жизнь только начинается.

И это было по-настоящему невероятное чувство.

Эпилог

Прошло десять лет.

Дом стал больше. Уютнее. Живее. Всё в нём было пронизано жизнью, смехом, лёгким хаосом и бесконечной любовью. Дети подросли – уже не те крошки, которые только-только учились ходить. Но всё равно оставались шумными, неугомонными, вечно спорящими, бегущими, падающими, смеющимися.

Дилан вырос крепким мальчишкой с серьёзным взглядом и врождённой тягой к защите. Он часто брал на себя больше, чем должен был по возрасту, и уже начал вести себя как маленький взрослый. Даже по делам с папами частенько ходил, демонстрируя свой «авторитет». А насколько он опекал Лаилин… даже говорить не стоит. Казалось, он родился с мыслью, что его главная задача – быть рядом с сестрой и оберегать её от всего на свете.

Лаилин же была полной противоположностью брата – яркая, подвижная, непредсказуемая. Могла в один миг притихнуть, как мышка, но за её спиной уже зреет идея, способная удивить даже самых стойких. Мужчины в ней души не чаяли, и хоть не хотели ругать, порой смотрели строго – от страха, что с ней может что-то случиться. Потому и предостерегали на каждом шагу: «осторожнее», «не лезь», «не делай так». Но знали: всё равно сделает.

С раннего детства у детей проявилась магия, что, разумеется, добавило нам нервозности. У Дилана – врождённая вампирская. А у Лаилин – магия Процветания.

Маэль оказался прав: наша девочка действительно была особенной. Настолько, что иногда мне становилось по-настоящему страшно – не навлечёт ли это беду?

– Снова стоишь у окна и смотришь на детей? – раздался за спиной голос Дариуса. Он обнял меня, положив ладони на уже довольно округлый живот.

На этот раз без сюрпризов – у нас двойня. Не знаю, откуда такая впечатляющая плодовитость, но, видимо, это неотъемлемая часть нашей судьбы. Или мои мужчины просто… чрезмерно инициативные. Во всяком случае, слава небесам, не три сразу!

– Ты же знаешь, Лаилин…

– Мы всегда будем рядом, – уверенно перебил он, не давая мне договорить и тем самым вовремя останавливая внутреннюю панику.

Я кивнула и больше ничего не сказала. Просто позволила воспоминаниям нахлынуть. О тех днях, когда наши малыши только появились на свет. С их рождением всё изменилось – наступила новая эра. Тень проклятия, висевшая над вампирами, развеялась. Природа ожила. Земля словно выдохнула. Всё вокруг стало ярче, живее, по-настоящему благословенным. Вампиры снова могли просто жить.

Хотя без моей помощи женщинам по-прежнему было сложно забеременеть. Даже без проклятия это оказалось не так просто, как всем хотелось бы верить.

А потом… потом Лаилин впервые пришла на посиделки с нами. И всё изменилось. Там она встретила наяду – Энию. Я всегда чувствовала себя неловко рядом с ней. Не могла помочь. Ничем. Потому и держалась чуть поодаль, когда Эния впервые заглянула к нам. Но малышка… Малышка просто подошла, постояла рядом, потом взяла её за руку и прищурилась.

И случилось чудо. Магия Процветания вспыхнула едва ощутимо, но все это почувствовали.

Через неделю Эния забеременела.

Мы тогда сидели в тишине. Никто не знал, что сказать. Маэль, единственный, кто нашёл в себе силы говорить, громко заявил, что Лаилин – счастливая звезда вампиров. А малышка только рассмеялась и снова унеслась по дому, как ветер. Её невозможно было остановить. Да и не хотелось.

После этого она стала настоящим оберегом для всех женщин. Её появление вселяло надежду, поднимало настроение, зажигало внутри что-то светлое. Но я знала, она действительно особенная. Она чувствовала то, что другие не могли. Видела то, что другим было недоступно. И светилась так, что к её свету тянулись все – от мала до велика.

Именно этот свет привёл к нам ведьму Меланью. Раньше она не появлялась, но пришла тогда, когда Лаилин впервые применила свою магию. Ей была нужна помощь – та, которую могла дать только наша девочка. Это и стало той самой расплатой за услугу, которую Меланья когда-то оказала нам.

Конечно, после её слов я была готова взорваться. Ребёнок не должен участвовать в соглашениях взрослых, тем более – без нашего ведома! Мы ведь не договаривались о вмешательстве Лаилин. Единственное, что тогда спасло ведьму – она не просила ничего невозможного. Малышка должна была сделать лишь то, что подсказывало сердце – дать Меланье шанс стать матерью.

И Лаилин помогла. Без просьб, без давления – подошла к ней сама. Просто почувствовала и сделала.

– Как ты себя чувствуешь? Поясница не болит? – тихо спросил Дариус, не размыкая объятий.

– Всё хорошо. Эта беременность куда спокойнее.

– Ну конечно. Теперь уж точно никаких сюрпризов, – кивнул он, с силой прижимая меня к себе.

Помолчал. А потом неожиданно тихо добавил: – Но я всё равно боюсь…

– Всё будет хорошо, – отозвалась я, положив руки поверх его. – Маэль сказал – дети здоровые и сильные.

– Ага, как небо и земля. Один – ледяной, второй – огненный, – хмыкнул Дариус и тяжело выдохнул. – Я хочу быть рядом с тобой, когда они родятся.

– Маэль вряд ли согласится…

– А ты? Что ты сама думаешь?

Я нахмурилась. Задумалась.

Когда рожала Дилана и Лаилин, внутри всё было противоречиво. С одной стороны, хотелось, чтобы они были рядом. С другой – нет. В родах не было ничего красивого. Но это был такой сокровенный момент, когда в мир приходили наши дети.

– Мне нужно подумать… – протянула я, но мысль оборвалась, когда маленькой кометой во двор ворвался Арон – сын Хейли.

Он тут же рванул за Лаилин, словно только и ждал возможности быть к ней хоть на шаг ближе.

Дилан мгновенно напрягся, подобрался и встал на защиту, словно уже знал, что именно он отвечает за сестру. «Ухажёр» был тут явно лишним.

– Нужно барьер поставить, – сухо бросил появившийся из ниоткуда Люциус. – Не нравится мне этот Арон.

Я тихонько прыснула, едва сдерживая смех. Люциусу вообще редко нравились чужие дети. Наши – да. Остальные – под сомнением. Особенно, если они проявляли интерес к Лаилин.

Хотя, чего скрывать, сейчас детвора была повсюду. Ещё недавно тихие земли вампиров вдруг стали полны голосов, шагов, смеха. Дети принесли с собой настоящую жизнь – такую, какая не создаётся сама по себе.

– Пусть играют. Они же просто дети…

– Не успеешь оглянуться, как этот ребёнок вырастет, а потом ещё и украдёт нашу дочь, – всё так же серьёзно буркнул Люциус.

– Люциус прав. Нужно ограничить общение, – кивнул Дариус, не сводя глаз с Лаилин.

– Прекратите, – я подняла брови. – А то мы с дочкой уйдём жить к людям. Там ей точно не будет угрожать никакая вампирская угроза.

После этих слов мужчины притихли. Возразить не рискнули. Я действительно была у людей. Правда, всего раз. После жизни с вампирами, на территории людей казалось слишком громко, непривычно, ярко. Совсем иная жизнь. И она мне, признаться, понравилась. Было в этом особое очарование.

– Кстати, – с лёгкой усмешкой протянула я, – ваши родители, когда они вернутся?

Родители моих мужчин появились неожиданно – аккурат на пятилетие наших детей. Если честно, в шоке были все. И они, и мы. Никто их не ждал, да и мужчины сами толком не знали, живы ли их родители или давно ушли в небытие.

Оказалось – живы. Более того, сначала они просто наслаждались жизнью, затем погрузились в стазис. А когда проснулись – начали искать выход из ловушки, в которую попали по собственной неосторожности.

И вот, спустя годы, они вернулись домой. Хотя «вернулись» – громко сказано. Они пробыли у нас всего пару дней: поиграли с внуками, искренне им обрадовались… и снова ушли. Правда, в этот раз хотя бы пообещали поддерживать связь – чтобы не повторилось, как в прошлый раз, когда все считали их погибшими.

А когда узнали, что я снова беременна, да ещё и так скоро – тут же решили вернуться к родам. Посмотреть на малышей. И, возможно, остаться чуть дольше.

– Наверное, после родов, – отозвался Люциус с ленивым равнодушием.

– Да и неважно, когда. Вернутся – и ладно, – поддержал его Дариус.

Вот так и вырастают дети – и родители внезапно оказываются не у дел. Впрочем, это можно списать и на характерную для вампиров расовую холодность. Ну и воспитание даёт о себе знать. Мама моих мужчин, надо признать, показалась весьма энергичной женщиной. А вот их отцы… больше молчали, чем говорили.

– Почему вы все здесь столпились? – в комнату вошёл Андриан и скептически осмотрел всех.

– Ты знаешь, когда приедут ваши родители? – поинтересовалась я.

– Нет. Скорее всего, после рождения мальчишек.

Поджав губы, я покачала головой и перестала что-либо спрашивать. Всё-таки мой земной менталитет до сих пор давал о себе знать. Лично для меня, если приезжают гости – их нужно встречать. И неважно, что это родители и что они «домой возвращаются». Всё равно – подготовиться, стол накрыть…

Ну да, стол для вампиров особенно не накроешь. Ладно. Будем действовать по обстоятельствам.

Я провела ладонью по животу. Наши мальчики пинались как настоящие бойцы – то синхронно, то словно ссорились за территорию. Они ещё даже не родились, а уже вносили в дом суету, оживляли пространство своим будущим.

– Интересно, какими они будут? – задумчиво прошептала я.

– Сильными, – уверенно ответил Андриан. – Как их мама.

Я улыбнулась. Да, наверное, я стала сильной. Но не сама. Не одна. А благодаря им – моим мужчинам, моим детям. Моей семье. Мы все стали сильнее.

Счастье не бывает готовым. Его не подают на блюде. Оно лепится по крупицам – день за днём, через тревоги, ссоры, радости, ожидания. Мы не просто пришли к нему – мы его построили. Камень за камнем.

Сначала – через недопонимание, когда стояли друг напротив друга, с проклятием, которое неожиданно обрушилось на наши головы. Потом – через веру, когда помогали другим женщинам обрести то, о чём они уже боялись мечтать. А теперь мы просто жили. Учились быть рядом, вместе. Быть семьёй – не на словах, а на деле.

Воспитывали своих детей, как умели. Совершали ошибки и исправляли их. Потому что родителями не становятся мгновенно. Как и во всём важном, здесь нужен труд. Настоящий.

– Знаете, я часто думаю, как же мне повезло, – сказала я, обнимая себя руками, будто ощущая не только малышей в животе, но и всё тепло, которое есть между нами.

– Это не везение, – отозвался Андриан, серьёзный, как всегда. – Это наш выбор. И труд. Всё могло быть иначе, если бы мы поступили по-другому.

Я кивнула, глядя на своих мужчин. Да. Это действительно был наш выбор. Мой – сначала робкий, полный сомнений. Их – уверенный, решительный, без преград. Ведь не каждый вампир готов пройти священный обряд. Даже их отцы не проводили его с их матерью.

– Я просто… благодарна. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь на Земле, но сейчас я по-настоящему счастлива. И рада, что попала именно в этот мир. В ваш дом. Думаю, это судьба.

– Почему ты вдруг об этом заговорила? – настороженно спросил Дариус.

– Мне вчера снились родители. Я снова смогла с ними поговорить…

На мгновение повисла тишина. За окном продолжали бегать дети. Где-то хлопнула дверь. Послышался смех Лаилин, выкрик Дилана. Всё было таким настоящим. Живым. Тёплым. Бесценным.

– А ведь всё могло быть иначе, – прошептала я. – Могло не сложиться. Я могла выбрать страх. Могла не решиться. Или вы могли не решиться…

– Но мы не испугались, – серьёзно сказал Люциус, мягко коснувшись моих губ своими. – Потому что всё настоящее требует усилий. А наша семья стоит каждого шага. Даже самых трудных.

Я вдруг вспомнила, как впервые оказалась в склепе Андриана. Как он тогда укусил меня. А я – укусила его в ответ, удивив и даже разозлив. Он считал, что я пытаюсь его приручить. Я же и представить не могла, что однажды стану для них домом. А они – моим смыслом.

Теперь я знала: всё было не случайно. Зов, что привёл меня сюда, – стал первым шагом. Моя кровь – вторым. А усилия, что мы вложили друг в друга, – тем, что связало нас навсегда.

И в этой тихой мелодии счастья уже звучал отблеск новой главы. Она ещё не была написана, но я точно знала: она будет прекрасной.

Потому что в ней будет любовь. Семья. И мы. Вместе.

До самого конца.