Текст книги "Зов. Сладкая кровь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Барматти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29
Пусть весь мир подождет. (18+)

Спорить со мной в итоге никто не стал, и мы начали собираться в дорогу. До нужного места на магикаре предстояло ехать около двух дней, поэтому подготовка была необходима. Естественно, я собиралась ехать в одной машине со своими вампирами, тогда как Алехандро должен был ехать с Себастьяном. Дом мужчины решили запечатать магией.

Сначала казалось, что сборы займут вечность, но на деле мы уложились меньше чем за двадцать минут. А после… я отпустила всё. Не терзала себя мыслями, не пыталась выстроить гипотезы. Просто наслаждалась поездкой в замкнутом пространстве с моими мужчинами и огромной, как будто специально для нас созданной, кроватью.

– А автоматическое управление включить нельзя? – лениво спросила я, бросив взгляд на Андриана и Дариуса.

Рядом был только Люциус, и, хоть одного его было бы достаточно, я хотела, чтобы отдохнули все. После слов Алехандро о том, что Кириэль – это я, мужчины, казалось, стали настороженными до предела. Даже призрачная угроза из прошлого выводила их из равновесия.

– Ты же знаешь, тогда дорога займет больше времени, – отозвался Дариус.

– Ну и что? – протянула я, лениво проводя рукой по груди Люциуса.

– Разве мы не торопимся? – уточнил Андриан, повернувшись к нам. Его взгляд остановился на моей ладони – и в нем сквозило желание, неумело спрятанное под маской рассудительности.

– Что изменят несколько часов?

– Тогда что нам делать? – с лёгкой хрипотцой поинтересовался Дариус, подавшись вперёд, словно хищник перед броском.

– Наслаждаться поездкой. Кто знает, когда у нас снова будет пара таких спокойных дней? – прошептала я, вставая на четвереньки и потянувшись к губам Люциуса за поцелуем.

Он не стал ждать ни секунды, отвечая сразу – жадно, будто этот поцелуй мог спасти его от жажды. Андриан и Дариус обменялись коротким взглядом и спустя мгновение поставили магикар на автопилот. Они тоже не хотели терять возможность побыть вместе. Это был своеобразный медовый месяц – только наш. Без посторонних мыслей, взглядов. Без правил. Только мы.

– Что ты с нами делаешь… – почти неслышно прошептал Дариус. – Так откровенно соблазняешь…

– Не думаю, что стоит стесняться своих мужчин. Не так ли?

– Конечно, – с жаром согласился Люциус. – С нами ты можешь не скрывать желания. Мы сделаем всё, чтобы тебе было хорошо.

– Всё?

– Абсолютно всё.

– Тогда, может, немного порезвимся? – с усмешкой предложила я, ловко стягивая с себя платье.

В ответ – только шорох одежды и сбивчивое дыхание. Мы были на одной волне. Не хотели тратить драгоценные часы на пустые разговоры. Да они и не нужны были.

Скоро я оказалась полностью обнажённой стараниями моих мужчин. Горячее волнение накрывало изнутри, как пожар. Хотелось быть к ним ближе, вплестись в их дыхание, раствориться в прикосновениях. Создать свой отдельный, защищённый ото всех мир, в котором есть только мы вчетвером.

Магикар мягко вибрировал, продолжая путь, будто ничего не происходило. А внутри салона царил свой, интимный полумрак. Ткань простыней, шорох тел, ускоренное дыхание – всё переплеталось, затягивая в безумный ритм.

Когда Дариус коснулся моего живота губами, а затем опустился ниже, я выгнулась, теряя контроль над телом. Всё плыло перед глазами, но я нашла точку опоры – сразу две. Медлить не хотелось. Я потянулась к Андриану и Люциусу, пригласив их ближе – и они откликнулись моментально.

Ласкать их – было почти искусством. Я наслаждалась этим, не скрывая. Вкус их тел, реакция на мои движения – всё возбуждало сильнее, заставляя стонать в унисон. Я брала их члены в рот, нежно и уверенно, помогала себе руками, чувствуя, как их стоны превращаются в рычание.

Дариус двигался методично, жадно, будто знал каждую нервную точку моего тела. Его язык был тёплым, требовательным, и каждый вдох отзывался дрожью во всём теле. Казалось, еще немного и я просто взорвусь!

– Ты – как пламя… – простонал Люциус, страстно сжимая мои волосы, не причиняя боли. – Наше пламя. Только наше.

Я ответила лаской – сильнее, чуть жёстче, проводя ногтями по чувствительной коже. Их реакция была мгновенной: дрожь, стоны, глаза, затуманенные страстью. Они не сдерживались, давая мне понять, насколько им хорошо.

И в этот момент, словно в кульминации аккорда, Дариус вошел в меня одним мощным движением, выбивая воздух из груди. Настолько остро, что перед глазами все поплыло. Наслаждение захлестнуло, как волна, смывая последние островки здравого смысла.

Андриан и Люциус не остались в стороне. Один с жадностью припал к моей груди, другой – к губам. Я сжала затылок Люциуса, углубляя поцелуй, растворяясь в нём, пока от мира не остались только огонь, вкус и ощущение. Я чувствовала, как исчезают границы, как нас становится не четверо, а один единый импульс – тёплый, пульсирующий, взаимный.

Андриан оторвался от моей груди, прожигая нас взглядом. Его глаза в этот момент были слишком тёмными, почти бездонными – как у дикого зверя, только что сорвавшегося с цепи. Опасный, первобытный, до дрожи соблазнительный. Я провела пальцами по его шее – он вздрогнул, словно от разряда, а затем резко наклонился и, сменив Люциуса, впился в мои губы жадным поцелуем.

Мы по-настоящему сходили с ума, сплетаясь в единый клубок чувств, тел и желаний. Мужчины были повсюду – в каждом прикосновении, в каждом вздохе, под кожей и глубже. Их невозможно было вычеркнуть, стереть, забыть. Мы стали единым организмом, живым, пульсирующим. Настоящей семьёй. Неправильной. Извращенной. Но нашей.

– Вы нужны мне… – выдохнула я, срываясь на выдохе. Дариус двигался жёстко, почти яростно, и мне приходилось хвататься за Люциуса и Андриана, чтобы не потерять опору.

Люциус покрывал мои плечи поцелуями, почти жадно облизывая кожу, будто не мог насытиться. Казалось, ему было всё равно, к какой именно части моего тела он прикасается – для него имела значение только я. Он не отрывался ни на миг. Его пальцы мягко скользили по моим рёбрам, животу, оставляя за собой жаркий след. И когда его ладони легли на мою грудь, с губ сорвался приглушённый стон – сдерживать отклик больше не было сил.

Дариус приподнял голову, встретившись со мной взглядом. Его губы были влажными, глаза – бездонно тёмными.

– Я хочу, чтобы ты кричала моё имя, – выдохнул он срывающимся голосом. – Чтобы весь мир знал, чья ты.

– Наша, – прошептал Андриан, скользнув клыками по другому моему плечу. Его дыхание было глубоким, а тело – едва уловимо дрожало. Мы все дрожали. – Ты принадлежишь нам… так же, как мы принадлежим тебе.

– Мы – семья… – прошептала я, теряясь в волнах оргазма, который накрыл меня, как буря.

Едва отдышавшись, я поняла – это не конец. Рядом со мной было двое… или, скорее, трое разгорячённых вампиров. Ведь, судя по взгляду Дариуса, ему было мало. А у нас впереди ещё два дня. Два дня, чтобы сжечь всё желанием. Так что пусть весь мир подождёт. Проблемы не исчезнут, но сейчас – не их время. Пока мы не насытимся.

А может, не насытимся никогда.

Казалось, прошла целая вечность. Время внутри магикара утратило смысл. Оно растворилось в бесконечной череде поцелуев, тяжёлых вздохов и сплетённых тел. Всё стало зыбким. Границы между «до» и «после» исчезли.

Мы не торопились. Никто не отступал, не выстраивал границ. Их руки возвращались ко мне снова и снова, будто каждый раз касались впервые, жадно запоминая изгибы. Ласки сыпались, как тёплый летний дождь – тягучий, неумолимый, обнажающий все пределы моей чувствительности. Настолько остро, что внутри росло рычание. Настолько сладко, что голос срывался в стонах. Настолько необходимо, будто за пределами этого мира не существовало ничего. Только мы. Вчетвером.

Люциус перевернул меня на живот, расставив ноги шире, и, не давая ни секунды на раздумья, плавно вошёл в меня сзади. Острым толчком, уверенно, будто хотел напомнить, кто здесь властвует. Я выдохнула со стоном – глухо, протяжно. Он двигался с напором, вгоняя в экстаз каждым новым движением. Буря разгоралась, и я ощущала, как всё во мне горит. Блаженство било током, выжимая из глаз слёзы удовольствия.

– Ты – моя одержимость, – прошептал он, скользнув горячими губами по шее, оставляя за собой след пылающего жара. Подхватив меня под грудь, он мягко, но властно выпрямил моё тело, буквально усадив на свои колени, спиной к себе. – Если я когда-нибудь сойду с ума… знай, это будет только из-за тебя.

– А я… сойду с ума из-за вас, – прохрипела я, откидывая голову назад, ударяясь затылком о его плечо.

Мой взгляд встретился с глазами Андриана и Дариуса. В их алых, будто раскалённых, зрачках бушевала жажда. Почти опасная. Порочная. Такая, от которой хотелось раствориться и отдаться без остатка.

Уловив мой взгляд, Андриан мгновенно оказался рядом, накрыв мои губы поцелуем. Видимо, они сдерживали себя, позволяя Люциусу дать волю страсти, но теперь терпение кончилось. Его поцелуй был яростным, требовательным – язык исследовал меня без пощады, а клыки царапали нежную кожу губ, оставляя тонкий привкус металла. Это лишь подогревало его пыл. Он зарычал мне в губы – низко, хрипло, хищно – и я ответила на этот зов без колебаний.

В это время Дариус наклонился ближе, его пальцы уже настойчиво ласкали мой клитор, вводя в сладкую агонию. Я задыхалась от наслаждения, словно плыла сквозь огонь – и они не давали мне утонуть. Наоборот, подхватывали, держали, не давая упасть в небытие. Целовали, обжигали клыками, гладили, касались, проникали в каждый миллиметр моей сущности.

Кульминация накрыла резко, как удар. Когда Люциус укусил меня за плечо, всё внутри вспыхнуло и разлетелось в звёзды. Резко, ярко, без остатка.

Я не сразу поняла, что всё ещё дышу. Мужчины были рядом – тёплые, трепетные, внимательные. Их ладони нежно гладили моё тело, будто убаюкивали. Такое странное сочетание: неукротимая страсть и трепетная забота. Они были как огонь – не только обжигали, но и согревали.

Я повернулась к Андриану и легко поцеловала его в губы. Он – единственный, кто ещё не получил свою порцию неудержимого удовольствия. И я не могла оставить это так. Каждый из них занял в моём сердце своё место. Разное, но одинаково значимое.

– Ты уверена? – спросил он с хрипотцой, будто последняя капля самообладания висела на волоске.

– Никогда не была так уверена, – прошептала я, выгибаясь в его сторону.

Он уложил меня боком, прижимаясь сзади, целуя в плечо. Его ладонь оказалась под моей головой – в неё я и вцепилась, когда он медленно вошёл в меня. Осторожно, почти ласково, мучительно сладко. Наши тела скользили, находили друг друга вновь и вновь, и всё снова закрутилось в ритме, заданном самим магикаром – словно его сердце билось вместе с нашими.

Мы двигались, менялись, отдавались и брали. Целовались, ласкались, теряли себя и находили заново. Я уже не знала, сколько времени прошло. Всё смешалось: дыхание, тепло, телесная жадность. Их губы, пальцы, взгляды. И – я. Настоящая. Сильная. Живая.

Где-то среди этого наваждения, лёжа на груди у Андриана, я вдруг поняла – неважно, что будет дальше. Мы прорвёмся. Мы выживем. Не потому, что кто-то пророчил это, а потому что мы – это нечто большее. Мы – семья. Странная немного, но не менее настоящая.

– Ты улыбаешься, – заметил Люциус, прижимаясь ко мне и обнимая за талию. – Почему?

– Потому что я счастлива, – тихо ответила я.

– Даже не зная, что скажет ведьма?

Я посмотрела на каждого из них. В их глазах горело то, что не поддаётся описанию. Любовь. Преданность. Сила. Будущее.

– А это имеет значение? – усмехнулась я. Неизвестность не пугала больше. – Главное, что мы вместе.

На следующий день дорога продолжилась. Автопилот снова был включён, но никто не жаловался. Внутри царила тишина – мягкая, насыщенная, полная послевкусия и невыразимой близости. Мы знали, что впереди может быть что угодно. Гарантии ни в чем нет.

Но пока…

Пусть весь мир подождёт.

Глава 30
Перерождение

Мы прибыли к Меланье ближе к вечеру третьего дня. Постоянно включённый автопилот в магикаре уже дал о себе знать – поездка была продолжительнее. Но нас это не волновало. Зачем напрягаться по пустякам, когда всё хорошо?

Дом Меланьи выглядел так же, как и прежде – огромная живая структура, похожая на хижину, сплетённую из корней, лозы и листьев. Он дышал – буквально. Дверь вздрагивала, будто моргала, и поскрипывала в такт дыханию дома. Казалось, он узнал нас, поприветствовав знакомыми звуками.

Меланья встретила нас у порога. Без тени удивления.

Хотя, мне кажется, она вообще не умеет удивляться. Даже вид Алехандро ничуть не вывел её из равновесия. Впрочем, она, наверное, уже не раз видела живых мертвецов. Так что пялиться на Себастьяна с Алехандро, как я в первый раз, она точно не собиралась.

– Вы снова здесь, – кивнула она мне.

– Нам нужно кое-что уточнить.

– Ты привела с собой мёртвое пламя, – прошептала она. – Теперь всё ясно.

– Что ясно? – шагнула я ближе.

– Всё, – повторила она, мельком взглянув на Себастьяна. Кажется, он её не интересовал вовсе – в отличие от Алехандро.

Прошло всего несколько минут, а я уже запуталась. Понять Меланью по её взгляду было почти невозможно. Что не так с этим мёртвым пламенем? Означает ли это, что Алехандро окончательно мёртв? Или, как обычно, я всё поняла неправильно?

В общем, чем больше я думала, тем сильнее путалась. Поэтому решила не думать, буду просто слушать ведьму.

– В дом не приглашу, – заявила она категорично, окинув нашу разношёрстную компанию взглядом. – Разве что Киру. Но вы же хотите знать, что не так…

– Были бы признательны, – с достоинством кивнул Андриан.

– Хорошо.

Она щёлкнула пальцами – и от дома отделились две ветви. Уже через несколько минут перед нами стояли стол и две лавочки. Настоящее волшебство. Я чувствовала себя героиней сказки. И это при том, что у меня самой есть магия Процветания. Я ею пользовалась, помогала росткам пробиваться сквозь землю… Но такое было за гранью привычного.

Мы расселись в круг: я и трое моих вампиров. Алехандро и Себастьян остались стоять чуть в стороне. Меланья поставила на стол глиняную чашу с чёрной жидкостью, которая начала медленно вращаться, и села напротив. Она явно хотела раз и навсегда прояснить всё, чтобы мы больше не возвращались.

– Я ошиблась. Причина стазиса вампиров оказалась слишком запутанной, – призналась она с оттенком самокритики. – Но стазис был необходим. Без него раса бы не выжила.

– Мы кое-что узнали…

– Проклятие, – кивнула она и посмотрела на Алехандро. – Тьма окутала твоё сердце. Ты ни жив, ни мёртв. Даже не нежить. Просто оболочка.

– И что это значит?

– Он отдал свою жизнь ради осуществления проклятия. Не просто лишился её – он умирал медленно, мучительно. Любовь – это дар и испытание небес, – вздохнула она тяжело. – А что вы думаете об этом? – неожиданно спросила она у моих мужчин.

– А мы должны что-то думать? – холодно уточнил Люциус. Вопрос его явно задел.

– Это касается и вас.

– Каким образом? – нахмурилась я.

Меланья замолчала, долго всматривалась в нас. Потом её взгляд упал на фотографию в моих руках – ту самую, где были запечатлены Алехандро и Кириэль. Она молча взяла её, внимательно изучила, оторвала уголок и бросила в чашу с чёрной жижей.

Когда содержимое зашипело и вспенилось, я рефлекторно отодвинулась. Спецэффекты – на уровне, но находиться рядом с этой бурлящей субстанцией желания не было. Вдруг она забрызгает кого-то из нас.

– Как её звали?

– Кириэль, – ответил Алехандро, будто ждал этого вопроса всё это время.

– Кириэль… Несчастная, заблудшая душа, – выдохнула Меланья, покачав головой.

– Что это значит? Почему заблудшая? – хрипло спросил Алехандро. Он был явно на пределе, едва сдерживая себя.

– Она не ушла в мир иной сразу. Что-то удерживало её здесь очень долго.

– И это… что значит? – уточнил Дариус.

– Причина и следствие. Проклятие не сработало сразу. Всё случилось иначе. Сначала Кириэль не смогла покинуть этот мир, а потом её связь с ним была разорвана – грубо, жестоко. Она оказалась в мире, где ей не было места. Где она должна была прожить тяжёлую жизнь.

– Если вы намекаете на мою жизнь… всё нормально, – с трудом выдохнула я. В горле пересохло. Но я говорила искренне.

Мои родители любили меня. Сестра, друзья, обычные заботы. Я не страдала от страшных болезней, не была проклята с рождения. Ну да, авантюры, неприятности… но это от меня самой. Просто характер такой. Так сложились обстоятельства!

– Дай мне руку, – тихо сказала Меланья.

Я с опаской протянула руку, не отрывая глаз от её действий. Мои мужчины тоже не сводили с неё взгляда. Казалось, они готовы в любой момент сорваться и защитить меня.

Ведьма достала иглу – просто из воздуха – и уколола мой палец. Капля крови упала в чашу. Меланья замерла, вглядываясь в чёрную жидкость.

Она смотрела так долго, что стало тревожно. Глаза её были широко раскрыты. Казалось, она видит не просто образы – картины кошмаров, от которых просыпаются в холодном поту.

Наконец она заговорила – тихо, почти шепотом:

– Ты – это она. Одна душа. Разные жизни. Разные времена. Она приняла на себя часть проклятия. Ее вытеснили из этого мира, но ты вернулась, когда появилась слабая трещина.

– А как же тяжёлая жизнь? – задумчиво спросила я.

Меланья не проясняла – наоборот, будто всё ещё больше запутывала.

– В каждом перерождении – своё. Сейчас – ранняя смерть. Что было до этого… тебе не нужно знать.

Кивнув, я не стала задавать лишних вопросов. Мне и без того было тяжело, а знать больше – значило взвалить на себя ещё один груз. Понимание того, как сложна была моя жизнь в прошлых перерождениях, не сделает нынешнюю легче. Сейчас это не имело значения.

– Что теперь? Что будет с проклятием? С нами?

– Часть его была развеяна твоей любовью. Ты приняла удар на себя. Только подумай: вампиры спали больше тысячи лет… А ты – перерождалась. И жила. Снова и снова.

Она не договорила, но этого хватило. Всё стало на свои места.

– Этого не может быть! Почему Кириэль должна была принять проклятие на себя⁈ – не выдержал Алехандро. Из его пустых глазниц полыхал красный свет – потусторонний, гневный. – Это проклятие было призвано уничтожить их… меня. Всех вампиров.

– А ты не понимаешь? – хмыкнула Меланья. – Её любовь спасла тебя. Ты не сгнил в земле лишь потому, что она – та душа – была готова отдать свое будущее. Принять страдание. Только ради тебя.

Алехандро рухнул на колени, как скошенный. Я сглотнула и отвела взгляд. Мои мужчины напряглись, будто готовы были убивать. Всё начало выходить из-под контроля.

Нам нужно было время. Передышка. Осмысление. И, если получится – снять проклятие окончательно. Раз и навсегда.

А после – просто жить. Жить своей жизнью.

Некоторое время я просто сидела в тишине. Слов не было. Мысли роились в голове, сталкиваясь, путались, исчезали. Как выразить то, что я чувствую? Шок, растерянность, глухое раздражение – всё это смешалось в один бесформенный ком.

Пожалеть Алехандро, обезумевшего от боли потери любимой? Пожалеть себя – втянутую в «чужую» трагедию? Или… поблагодарить судьбу за то, что она привела меня к тем, кто стал моей опорой?

Я не знала, что должна сделать. Правда оказалась совсем не той, что я ожидала. Но Кириэль сделала выбор. Она боролась за свою любовь, приняла страдание. И осуждать её было бы странно. Особенно если учесть, что мы – одна душа.

Но осознание того, что я – ключ к разгадке стазиса вампиров… вовсе не вдохновляло. Как будто чужая ноша вдруг оказалась на моих плечах. Да ещё и на плечах моих мужчин. Им-то какое дело до этого проклятия? Кроме того, что они сами вампиры.

– Можно ли снять это проклятие? – наконец спросила я. Голос дрогнул. – Окончательно?

Меланья подняла на меня взгляд. В нём не было злобы или угрозы – лишь тягучая, почти физическая тяжесть. Будто каждое наше слово, каждый прожитый миг здесь отнимал у неё частичку самой себя. Но от судьбы не убежишь. Проверено временем. Я и сама не в восторге от происходящего… но что поделаешь?

– Можно. Но плата всегда есть. Магия не бывает доброй или злой. Только справедливой. Я могу предложить три пути. Выбирать тебе.

Мы замерли. Даже ветер стих, словно сам лес прислушивался к её словам. Но предчувствие было… отвратительное. Как будто впереди затаился зверь, ожидая, когда мы попадем в его пасть.

– Первый путь – жертвенный. Ты можешь забрать всё проклятие на себя. Пережить его целиком. Тогда всё завершится. Алехандро обретёт покой. А ты…

– Я умру? – выдохнула я.

– Возможно, не сразу. Связь с тремя вампирами продлит твою жизнь. Но яд проклятия будет медленно разрушать тебя. День за днём.

Смерть. Просто слово. Но теперь, когда у меня есть причина жить… я не хочу умирать. И не хочу страдать.

– Второй путь – разделение. Проклятие можно распределить между всеми, кто с ним связан. Между тобой, Алехандро и братьями Нокстейн, с которыми связна ты. Оно ослабнет, но не исчезнет. Останется с вами навсегда – как тень. Всю жизнь вы будете чувствовать его отголоски. Боль, сны, тяжесть. Никакой смерти, но и никакого избавления.

Я перевела взгляд на своих мужчин. Люциус и Дариус смотрели спокойно, уверенно. Андриан – с ледяной решимостью. Они уже выбрали. Без слов. И готовы были идти до конца. Ради меня.

– Третий путь – обмен. Кто-то из вас должен отдать душу взамен. Не тело. Душу. Отказаться от будущих жизней. От перерождения. Эта жизнь станет последней. Зато проклятие исчезнет. Полностью. Конечно, могут быть еще последствия, но минимальные…

А действительно – зачем нам жизнь после смерти, если мы всё равно не будем помнить себя прежних? Кто знает, что там, за чертой? Может, никакого загробного мира нет вовсе. Просто в какой-то момент исчезнет девушка с моей душой. Без следа. Или вампир, в котором живёт душа одного из моих мужчин. И вместо трёх братьев останется двое. И пустота, которую никто уже не заполнит.

Молчание стало невыносимым. Сердце грохотало в груди, словно барабан в тревожном марше. Я не хотела выбирать. Ни один из путей не казался мне правильным. Я не готова была приносить себя в жертву – но ещё меньше хотела, чтобы это сделали они. Мои мужчины. Те, кто просто оказался втянут в эту историю, не по своей вине. Это не их проклятие. Они не должны расплачиваться за боль, которая родилась задолго до нас.

– Я хочу подумать, – прошептала я.

– Единственный верный путь – разделение, – спокойно произнёс Дариус.

– Позвольте мне… просто прийти в себя, – попросила я хрипло.

Я встала и отошла в тень деревьев. Лес вокруг казался чужим и глухим, как будто затаился, наблюдая. Даже воздух здесь стал плотным, вязким – им невозможно было дышать. Он давил, заполнял лёгкие тяжестью, и внутри всё болезненно сжималось, будто сердце зажали в кулак. Я хотела закричать. Взвыть от бессилия.

Почему всё так? Почему мир снова перевернулся с ног на голову, разрушив хрупкое чувство покоя?

– Некоторые решения невозможно принять сразу, – услышала я голос Меланьи. Она подошла тихо, не привлекая внимания.

– Я хотела побыть одна.

– Ты стоишь здесь больше часа. Думаешь, это поможет?

– Почему всё так… несправедливо?

– Жизнь не обещает справедливости.

– Тогда зачем всё это? – сорвалось с губ. – Почему мне дали новую жизнь, магию, любовь – чтобы всё это забрать? Это уже не просто несправедливость. Это жестокость.

Я замолчала, с трудом дыша. И, наконец, выдохнула:

– Я не хочу выбирать ни один из этих вариантов. Ты уже ошибалась однажды. Возможно, ошибаешься и сейчас.

Меланья долго молчала, будто вслушивалась не в мои слова, а в мои мысли.

– И если проклятие не исчезнет? Если раса вампиров вымрет окончательно?

– Разве во мне нет магии Процветания? – подняла я взгляд. – Мы сделаем всё, что в наших силах. До самого конца. Но не сдадимся. Не знаю, принесет ли мой выбор разрушение, но… другого выхода я не вижу.

– Если именно в этом ты видишь путь… – медленно произнесла Меланья. – Тогда иди по нему до конца. Это твоя жизнь.

Моя жизнь. Сейчас это звучит почти как шутка.

– Но… что насчёт Алехандро?

– Если он хочет освободиться, я могу попытаться ему помочь. Но… ты не задумывалась, что твоя магия способна подарить ему нечто большее? Настоящую жизнь. Не просто существование, а освобождение от прошлого, от боли. Он ведь не мёртв, но и не жив – значит, теоретически, всё возможно.

Я отвернулась. Сожалений о неизвестном прошлом у меня не было. Они жили в самом Алехандро – в его боли, в его утрате. Но я не Кириэль. И не хочу быть ей. Не хочу быть чьей-то тенью, утешением или заменой. У меня есть свои чувства, своя жизнь. И мои вампиры – те, с кем я теперь вместе.

– Пусть Алехандро сам решит, чего он хочет, – выдохнула я твёрдо. – Это его жизнь.

Я не вправе решать, кому жить, а кому умирать. И никто не вправе распоряжаться моим будущим. Мы сами выберем свой путь.