Текст книги "Попаданка в деле, или Ректор моей мечты (СИ)"
Автор книги: Тата Донская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 33
Глава 33
Великолепие академии «Стальные Крылья» в этот вечер затмевало самые смелые фантазии. Гигантские хрустальные люстры, в которых горели тысячи свечей, отражались в отполированном до зеркального блеска мраморном полу, умножая свет и создавая ощущение парения в воздухе. Стены были украшены гирляндами из живых серебристых орхидей и алых драконьих лилий, а в воздухе витал тонкий аромат дорогих духов, воска и сладостей. Казалось, сама магия переплелась здесь с изысканностью, создавая праздничную атмосферу.
– Готова? – спросил Ториан и толкнул створки большой дубовой двери, ведущей к танцевальному залу.
Музыка заиграла громче, но никто не вышел танцевать. Взгляды всех присутствующих – студентов, преподавателей, эльфийских подданых, сконцентрировались на нас.
Ториан, в своем парадном мундире из черного бархата с серебряными шитьем, казался воплощением могущества и благородства. Его рука уверенно лежала на моей талии, не давай отступить ни на шаг. А я… я парила рядом с ним в своем «Ноктюрне». Темно-фиолетовая ткань платья мягко шуршала при каждом движении, а тысячи серебряных искр и камней на подоле ловили свет, отражаясь крохотными зайчиками в наполированном полу.
Благодаря целебной мази эльфов, которую для меня раздобыл муж, нога совершенно не беспокоила, и я танцующей походкой уверена двигалась вперед, балансируя на высоких каблуках.
По залу пронесся восхищенный шепот. Я видела, как удивленно распахнулись глаза Дара и Лиры. Она стояли рядом и их костюмы перекликались между собой. Кажется после Игр, между этими двумя пробежала особенная искра. И теперь Дар с Лирой составляли красивую, гармоничную пару. Огненный Зекс присвистнул со своего места, приветствуя меня и весьма красноречиво играя бровями.
Я улыбалась и махала в ответ рукой, замечая знакомые лица среди праздничной толпы. Но самые главные и горячие взгляды доставались мне от Ториана. Он смотрел на меня так, будто мы находились одни в этом переполненном зале, и в его зеленых глазах горели неподдельная гордость и обожание. Да так явно, что у меня перехватывало дыхание.
Едва мы сделали несколько шагов по залу, как из ниоткуда, словно из-под земли, вырос элегантный силуэт архимагистра Аэлара Теренса.
– Моя прелесть! Ты затмеваешь собой всю эту жалкую мишуру, – он с изящным поклоном потянулся за моей рукой, явно желая приложиться губами. – Позволь украсть тебя для танца, прекрасная Мирабелла!
Но его протянутую ладонь перехватила рука Ториана. Муж шагнул вперед, слегка прикрывая меня собой. Его лицо не выражало эмоций, но голос зазвучал холодно и резко. Он произнес тоном, не терпящим возражений и отсекающим любые намёки на шутку:
– Сегодня с Мирабеллой танцую только я, архимагистр. Целую ночь. Без исключений!
Теренс спрятал руку за спину, а его миндалевидные глаза на мгновение сверкнули холодным огнем. Но Ториан уже не смотрел на него. Вообще ни на кого! Он повернулся ко мне, и его взгляд тут же смягчился, и под звуки зазвучавшего вальса, повел меня к центру зала.
Ториан уверенно вел в танце, легко направляя нашу пару по залу, под хрустальные и немного лирические звуки вальса. Моя рука, затянутая в бархатную перчатку до локтя, покоилась на его плече, и мы кружились, словно две части одного целого. Я не чувствовала пола под ногами, не помнила сложных па – моё тело послушно следовало за мужем, откликаясь на легчайшее движение его руки, на едва заметный намек. Тори смотрел мне в глаза, и весь мир сузился до его зелёного взгляда, таинственной полуулыбки, и чувства полного, абсолютного доверия и головокружительного счастья. Кровь пела в жилах, и я порхала на крыльях любви, очарованная собственным партнером.
В одном из перерывов, отпивая прохладный фруктовый нектар, я увидела знакомую полупрозрачную фигуру, которая вынырнула из каменной колонны прямо рядом со мной.
– Наконец-то дракон все делает правильно! – довольно крякнул дядюшка Грон, поглядывая на меня своими белесыми глазницами. – А ты, деточка, хороша! Прямо королевская кровь! – И, подмигнув, он снова растворился в камне, оставив после себя лишь легкую волну тепла.
Вечер близился к завершению. Под звуки торжественного финального рондо мы с Торианом вышли на огромный балкон. Ночь взорвалась фейерверками. В небе раскрывались диковинные цветы из огня, серебряные драконы сражались с изумрудными фениксами, а в конце рассыпались мириадами искр, отражавшихся в широко распахнутых от восторга глазах гостей.
Я прижалась к Ториану, чувствуя, как его сердце бьется в такт моему.
– Подождешь минутку, Белла. Я сейчас приду. У меня для тебя есть подарок, – Ториан оставил легкий поцелуй у меня на виске и куда-то убежал.
Я вдохнула свежий по-зимнему воздух полной грудью. Не хотелось, чтобы этот волшебный вечер заканчивался.
Но тут идиллию нарушил тихий, ядовитый голос сбоку:
– У меня тоже для тебя есть сюрприз, Белка!
Я обернулась. Кассиопея стояла в тени занавеса, и её красивое лицо было искажено злобной усмешкой.
– Когда узнаешь, что в нем – упадешь! А пока… – она сделала паузу, наслаждаясь эффектом, – наслаждайся свободой и Торианом. Но помни: это ненадолго!
– Касси, подожди! – я сделала шаг вперед, но она уже отпрянула назад и растворилась среди гостей. Я успела заметить, как она присоединилась к своим подружкам и, кинув в мою сторону взгляд, что-то сказала им, заставив всех противно улыбаться. Она смотрела на меня с отвратительной, самодовольной ухмылкой, полной абсолютной уверенности в своей победе.
Холодная струйка тревоги в миг прогнала тепло этого вечера. Но тут сильная рука Ториана обвила мои плечи, прижимая к себе.
– Я вернулся, с подарком, – тихо прошептал он, разворачивая меня к себе лицом. – Это семейная брошь. Никакой магии, только блеск камней и немного древнего металла. Надеюсь, ты примешь ее, как символ нашего единения, Белла!
Я растеряно бросила взгляд через плечо, все еще ощущая кожей колючий взгляд Кассиопеи. Но ее уже и след простыл. С трудом заставила себя сосредоточиться на том, что сказал муж.
– Спасибо, она великолепна, – пробормотала, принимая из его рук шикарную брошь в виде миниатюрной розы, усеянной камнями, как каплями росы.
– Ты чем-то огорчена? Что-то случилось, пока я ходил? Мирабелла? – Ториан приподнял мое лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза с тревогой.
– Нет…. Да.. Я не знаю, – призналась, подаваясь вперед всем телом.
Просто обняла Ториана за плечи, ища поддержки и защиты. Почему-то сейчас, в этом роскошном платье с открытыми плечами, я чувствовала себя такой беззащитной и маленькой.
– Все будет хорошо, обещаю. Я всегда буду рядом. Всегда буду… тебя любить.
Заветные слова, о которых я столько мечтала – прозвучали. Но я боялась посмотреть в глаза мужу, ожидая увидеть в них насмешку. А вдруг… это все жестокий розыгрыш? И он вместе с Кассиопеей решил таким образом раздавить меня?
Вместо ответной фразы я отстранилась, зажимая подарок в кулаке.
– Спасибо, Ториан. За брошь… и вечер.
– Но? – хмуро добавил дракон, пряча руки в карманы брюк, и нервно перекатывая с пятки на носок.
– Но давай подождем со словами любви до храма.
– Ты все-таки не веришь в искренность моих чувств…, – огорченно произнес Ториан и я тут же пожалела, что вообще завела этот разговор. Но Кассиопея своими словами всколыхнула прошлые обиды и сомнения. И я не смогла промолчать.
– Я очень хочу верить, правда… Но однажды ты уже пренебрег моими чувствами. Боюсь, что второй я не переживу, – прошептала срывающимся голосом и бросилась прочь.
Сердце гулко билось в груди, снег падал и тут же таял на обнаженных плечах.
Что я делаю? Зачем? Сбегаю от того, кто мне дорог…
Я спешила на тонких шпильках все дальше от академии, пытаясь разобраться в себе, чувствах к мужу и в том, что было правдой, а что – нет. Совсем как Золушка, которая сбежала накануне боя курантов, отчаянно страшась, что ее сказка обернется тыквой и горсткой мышей.
Глава 34
Глава 34
Ториан. Спустя неделю
Копыта лошадей глухо стучат по укатанной снежной дороге. Зимний лес замер в безмолвном, величественном ожидании. Снег лежит пушистыми шапками на еловых лапах, и только редкие сороки пронзительно стрекочут, нарушая хрустальную тишину. Воздух такой холодный и острый, что обжигает легкие, но я его почти не замечаю. Все мои мысли сосредоточены на женщине, скачущей рядом.
Мирабелла. Моя жена.
После бала она снова отдалилась, замкнулась в себе. Та ледяная стена, которую я с таким трудом растопил, снова выросла между нами, став еще выше и неприступнее.
Белла отвечает на вопросы, кивает, иногда даже улыбается, но ее глаза остаются неживыми. Она смотрит куда-то внутрь себя. Должно быть, вспоминает старые раны, которые я ей когда-то нанес. И каждое такое ее отсутствующее выражение лица – напоминает мне, каким идиотом я был.
Мы в пути уже пятый день. Ночи проводим в придорожных тавернах, спим в разных комнатах. Молча едим в общем зале, и я ловлю на себе любопытные взгляды трактирщиков. Они видят богато одетого мужчину и молчаливую, прекрасную женщину с печальными глазами – и дорисовывают свою историю. Я почти слышу их мысли: «Поссорились любовники». Знали бы они, какими сложными были и есть наши отношения!
А днем я пытаюсь расшевелить жену. Показываю на стаю взлетающих с сосны снегирей. Рассказываю старую легенду о замерзшем ручье, что звенит подо льдом у дороги. Делаю вид, что не могу разжечь костер, чтобы она, закатив глаза, сделала это сама. Белла откликается, но словно через силу, будто выполняет долг. Ее смех, тот самый, что звенел на балу хрустальным колокольчиком, теперь припрятан где-то очень глубоко.
И чем ближе мы к храму, тем сильнее нарастает каменный холод в моей груди. Не из-за дороги или мороза, а из-за страха.
Я уже не тот высокомерный дракон, что жаждал развода. И сам не понял, в какой момент Белла стала мне дороже остальных, и я полюбил ее. Где-то между изматывающими тренировками, нашим извечным противостоянием и ее целеустремленным движением к цели. Она стала лучшей во всем, как и обещала. И я не могу не восхищаться и не гордиться ею.
Полюбил за сильный дух и нежелание сдаваться, за звонкий смех и нежные улыбки, и даже за слезы искренности. Полюбил ту сияющую женщину, что смотрела на меня с обожанием в танце.
И теперь я до ужаса боюсь, что потерял ее навсегда, а в храме ничего не произойдет. Что метка молча подтвердит мою первоначальную правоту: мы не пара. И боги отвергнут нас. Белла не простит мне второго предательства, даже если оно будет исходить не от меня, а от самой судьбы.
Сегодня вечером мы остановились на опушке. Я развел костер, чтобы немного согреться, а заодно и приготовить простую походную похлебку. Белла молча сидит напротив, кутаясь в плащ, и смотрит на пламя. Ее лицо в дрожащем свете кажется особенно бледным и тревожным.
– Завтра будем там, – произношу вслух, просто чтобы разорвать тягостное молчание.
Она лишь кивает, не отрывая немигающего взгляда от огня.
– Белла…, – снова окликаю ее и внутри все дрожит. – Что бы ни случилось завтра…
Я не знаю, что хочу сказать. «Останься со мной»? «Прости меня»? «Давай сбежим отсюда, пока не поздно»?
Жена поднимает на меня глаза. И в их глубине я вижу тот же самый страх, что терзает и мою душу. Тот же ужас перед грядущим приговором.
– Я знаю, – тихо отвечает. И эти два слова значат всё. Она знает, о чем я думаю. Знает, что боюсь. И страшится того же.
Мы снова умолкаем. Только огонь шумно трещит, да где-то в стороне воет зимний ветер. Мы сидим у костра, всего в двух шагах друг от друга, но при этом разделенные пропастью невысказанных слов и страха перед завтрашним днем. Я смотрю на Беллу и понимаю, что готов на все, лишь бы увидеть, как ледяная стена между нами растает.
Но завтра всё решится. И от этого знания кровь стынет в жилах.
***
На следующий день, когда первые лучи солнца коснулись заснеженных вершин, мы увидели его. Храм Единения высечен прямо в скалах, древний и величественный, и казалось, что он всегда был частью горы. Никаких украшений, только строгие линии и темный камень, отполированный многолетними дождями и ветрами.
Нас встретил седобородый хранитель, чей взгляд был не менее суровым и холодным, как камни этого места.
– Мы пришли проверить метку, – мой голос прозвучал глухо в безветренной тишине.
Хранитель молча кивнул и повел нас внутрь. Белла шагнула ближе ко мне, будто искала защиты, но опомнившись – снова отдалилась, настороженно осматривая высокие потолки храма, теряющиеся в темноте. Она словно впервые была здесь, хотя это место невозможно забыть. Наверное, ее просто впечатлила мощь и древность храма, перед которой чувствуешь себя крошечной ничтожной песчинкой.
В центре зала находился алтарь – гладкий черный камень, испещренный рунами. Они чуть мигали мягким белым светом, словно дышали в такт гуляющим по храму сквознякам.
– Встаньте по обе стороны. Возложите соединенные руки на алтарь, – велел старик.
Взглянул на Беллу. Ее лицо было бледным, как снег за стенами храма, но в глазах горела решимость. Мы вдвоем подошли к алтарю, и я протянул жене руку. Она медленно вложила дрожащие ледяные пальчики, не отрывая взгляда от моего лица.
– Положите ладони на алтарь! – прозвучала новая сухая команда.
А как только наши сплетенные ладони коснулись холодной поверхности камня, руны на алтаре вспыхнули золотым светом. Он потек по нашим рукам, теплый и живой, концентрируясь там, где наши ладони были соединены. Свет становился все ярче и ярче, пока не осветил собой все пространство храма. Я не видел Беллу, но чувствовал ее. Все ее эмоции стали явными, словно мои собственные: страх, надежда, боль, робкая, отчаянная любовь… Я почувствовал, как наши души переплетаются, становятся единым целым. И глаза увлажнились против моей воли – столь великим было облегчение и понимание: метка работает!
Когда свет погас, мы стояли еще какое-то время, держась за руки. Хранитель внезапно улыбнулся:
– Боги подтвердили ваш союз. Метка сильна как никогда.
Белла тихо плакала, а на губах сияла та самая улыбка – счастливая, мягкая, согревающая. Сердце сжало от щемящей нежности.
– Прости меня, – прошептал, притягивая ее к себе и обнимая так крепко, как только мог. – Прости за все. За каждое злое слово, за каждый презрительный взгляд. Я был слепым идиотом. Я люблю тебя, Белла. Люблю больше жизни.
Она уткнулась лицом мне в грудь, с силой сжимая края моего плаща. Ее плечи затряслись от беззвучных рыданий.
– Я тоже люблю тебя, Ториан.
Я целовал ее заплаканные глаза, соленые щеки, губы, пока она не начала смеяться сквозь слезы. Мы можем быть вместе, теперь уже по-настоящему и навсегда.
– Теперь между нами нет секретов, моя истинная. Ты видела мое сердце так же ясно, как и я твое, – прошептал ей с любовью, приподнимая заплаканное личико Беллы за подбородок.
Она странное взглянула на меня, словно испугалась. Но это выражение тут же сменилось улыбкой. Должно быть, мне просто показалось. И я обязательно сделаю все, чтобы Мирабелла была счастлива в браке со мной!
___________
Дорогие друзья! Было несколько дней тишины без прод – слегка приболела. Сейчас вроде получше, будем догонять. Финал (надеюсь) пропишу в ближайшие дни. Осталось по плану 3-5 глав приблизительно. Спасибо за ваше понимание и терпение!
Глава 35
Глава 35
Белла
Возвращение в академию стало самым счастливым моментом в моей жизни. Мы ехали молча, но теперь это молчание было теплым, наполненным общим дыханием. Ториан время от времени сжимал мои пальцы, будто проверяя, не призрак ли я. А я улыбалась ему широко, ловя взгляд и чувствуя, как щеки горят от смущения и счастья.
Мы были единым целым. Избранными богами. Истинными.
Это знание грело изнутри лучше любого огня. Казалось, ничто не может омрачить этого сияния. Даже тень Кассиопеи и ее зловещее предупреждение на балу отступили, растворились в идущей от нас волнами любви.
Но как же я ошибалась…
Стоило переступить порог нашего дома, сбросив промерзшие плащи, как дверь с такой силой распахнулась, что старые петли взвыли в протесте. В проеме, залитая зимним светом, стояла Кассиопея. Но это была не та надменная красавица, какой я привыкла ее видеть. Рыжие волосы Касси растрепались, на щеках горели лихорадочные пятна, а глаза пылали таким торжествующим безумием, что у меня все похолодело внутри.
– Ну что, «счастливые» молодожены вернулись? – она окинула нас презрительным взглядом. – Получили свое благословение? Натешились?
Ториан резко развернулся к ней, отбросив дорожную сумку. Мгновенно принял отстраненное и холодное выражение, каким я не видела его уже несколько дней.
– Кассиопея, немедленно покинь мой дом, – произнес с тихой, но не оставляющей сомнений угрозой. – У тебя нет здесь права появляться.
– О, нет, мой дорогой ректор! – она залилась ядовитым, колким смехом, входя в гостиную и прохаживаясь перед нами, как хищница. – Как раз сегодня у меня есть все права! Право говорить правду! Правду о той, кого ты так нежно защищаешь!
Кассиопея резко остановилась и указала на меня пальцем с таким остервенением, будто хотела выцарапать глаза на расстоянии.
– Она – обманщица! Самозванка! И я могу это доказать!
– Достаточно этого бреда! – рыкнул Ториан, явно теряя терпение. Вышел вперед, закрывая меня собой. Но Касси оказалась быстрей. Она взмахнула рукой, и из кармана ее платья вырвался слабый, мерцающий сгусток света. Он болезненно дернулся в воздухе и с тихим стоном принял знакомые очертания.
– Дядюшка Грон! – я хотела броситься к духу, но муж придержал за руку.
– Постой, Белла. Вдруг это опасно.
Дух-хранитель академии выглядел ужасно. Его полупрозрачная форма дрожала, бороденка обвисла, а от былой живости не осталось и следа. Он был словно заключен в невидимую клетку, сотканную из черных, мерцающих нитей.
– Что ты с ним сделала? – нахмурил брови Ториан, пытаясь понять плетение клетки.
– Видишь? – Кассиопея задыхалась от восторга. – Видишь, Вальмонт? Твой драгоценный дух! Он знает всё! Стены-то всё видят и помнят! И он рассказал мне, как три месяца назад в теле этой… этой жирной коровы проснулась чужая душа!
Мир сузился до точки. Кровь с грохотом прилила к лицу, застучав в висках. А ноги сделались ватными. Кассиопея… знала все!
– Я нашла заклятье в Запретном отделе библиотеки. Ключ от него так легко было стянуть со стола, ты даже ничего не заметил, – она сладко улыбнулась Ториану, и у меня екнуло сердце. Тот самый день перед Играми… Она вышла из его кабинета с довольным видом, а я подумала о другом. – А этот болтун… – она презрительно ткнула пальцем в сторону несчастного Грона, – так легко заговорил, когда на него напустили немного убеждающей магии, что мне даже не пришлось применять пытки.
Она с наслаждением выкладывала все подробности, смакуя каждую деталь своего триумфа, каждую секунду моего немого ужаса.
– Твоя настоящая жена, та самая плакса Мирабелла, умерла! – выкрикнула она, обращаясь к Ториану. – Подавилась очередной булкой в саду! А эта… эта тварь заняла ее место! Она не драконья жена. Она даже не из нашего мира! Она – никто! И место ей – на костре для темных магов или в самой глубокой темнице!
Последние слова она выкрикнула, и в комнате повисла оглушительная тишина. Я видела, как спина Ториана передо мной застыла. Он медленно, очень медленно обернулся ко мне. Его лицо было белым, как мел, а в зеленых глазах бушевала буря из неверия, боли и рождающегося ужаса.
Он смотрел на меня, словно видел впервые. Искал в моих чертах… другую. Ту, прежнюю Беллу, которую знал.
– Белла… – Он сделал шаг ко мне, и его рука дрогнула, будто он хотел коснуться, но побоялся обжечься. – Неужели… это правда?
В комнате стало душно. Я смотрела, как плачет дядюшка Грон и причитает, просит у меня прощения. Видела ликующий, искаженный ненавистью взгляд Кассиопеи. И глаза Ториана – того самого мужчины, который только что признался мне в любви у алтаря богов, но теперь усомнился.
И сердце от этой картины разрывалось на части. Лгать сейчас, после храма, после того как он видел мою душу? Было бы кощунством. Отрицать бесполезно. Он должен знать правду, какой бы горькой она ни была.
Я зажмурилась на секунду, собираясь с силами, чувствуя, как по щекам катятся предательски горячие слезы. Потом выпрямилась, встретив его взгляд.
Голос не подвел. Он прозвучал тихо, но четко, разрезая гнетущую тишину.
– Да, Ториан. Это правда. Я – не она.
Сказать это было одновременно и страшно, и… огромным освобождением. Я так долго страшилась этого момента, и вот он настал. Пути назад нет. Теперь все зависит от него, моего мужа.
С лица Ториана сошли все краски. Вся нежность и тепло, что сквозили в каждой черточке, в каждом жесте еще минуту назад, испарились, уступив место ледяной, непроницаемой маске. Он отшатнулся от меня, будто от прокаженной.
А Кассиопея залилась счастливым, истеричным смехом.
– Слышишь?! Слышишь, Вальмонт?! Я была права! Я говорила тебе! Она – обманщица! Лгунья!
Но Ториан уже не смотрел на нее. Он смотрел только на меня. И в его глазах была лишь пустота. Бездонная, холодная пустота, в которой тонула наша только что рожденная любовь.
– Выйди, – прошептал он, обращаясь к Касси, но не отрывая от меня взгляда. Его голос был низким и страшным. – И освободи немедленно духа.
Касси, сияя, сделала реверанс и выплыла из комнаты, увлекая за собой несчастного Грона.
Дверь закрылась, отсекая нас от остального мира. И мы остались наедине. Муж и жена. Истинные. Разделенные бездной моей лжи.
Ториан молчал. И этот немой взгляд был хуже любых криков, хуже любых обвинений. Он был тихим приговором для наших отношений. Уж лучше бы Тори накричал на меня!
