Текст книги "Есть такая работа — учить самолёты летать (СИ)"

Автор книги: Таша Таирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Дима, это ещё не всё.

Орлов криво улыбнулся и внимательно посмотрел в заплаканные глаза.

– Я… я тогда сильно повредила ногу, Дим, мне сделали две операции, но так получилось, что после второго наркоза я… я потеряла нашего малыша.

Орлов перекатился на спину, резко притянул её к себе и сильно прижал, обнимая сильными руками, будто хотел защитить и уберечь. Лена обняла его и уткнулась мокрым носом в грудь. Дмитрий натянул на её плечи одеяло, поцеловал в макушку и глухо произнёс:

– Бедная моя девочка, сколько же выпало на твою долю. Мне жаль, Лен, очень жаль. Но мы вместе и переживём это. А ещё мы постараемся, чтобы у нас опять появился малыш, да? А для этого предлагаю следующее.

Он чуть ослабил объятия и поднял её голову вверх.

– Во-первых, понятно что. Да? Во-вторых, это во-первых и почаще. Ты как? Согласна?

Лена шмыгнула носом и несмело улыбнулась.

– Та-а-ак, – уже открыто улыбаясь, продолжил Дмитрий. – В-третьих, надо ломать стену.

– Зачем? – ошарашенно протянула Лена.

– Будем из наших двух квартир общую жилплощадь делать! А то вот сейчас мне бы домой сбегать за одной о-о-о-очень важной вещицей, а для этого мне надо одеваться, а то на площадке холодно и можно чего-то себе отморозить!

Лена подняла брови и наклонила голову чуть на бок:

– А какая-такая вещица тебе понадобилась?

Орлов резко встал, уложил Лену на подушку, натянул брюки и вышел вон. Елена слышала его глухое бурчание, стук каблуков, звон ключей. Дмитрий вышел из квартиры и наступила тишина. Оглянувшись вокруг, она заметила разбросанную одежду, сдвинутые кресла, книгу на полу, но не прошло и минуты, как входная дверь отворилась, и в комнату ввалился полуобнажённый Орлов. Он упал рядом с Леной, подтягивая её ближе и торжественно прошептал:

– Елена Журавлёва, согласны ли вы стать моей… ты согласна быть моей, Лен? Женой, подругой, любовницей, матерью моих детей. Я знаю, что будет нелегко, что у меня и у тебя работа, что мы взрослые люди со своими привычками, своим прошлым. Но я очень хочу приходить домой к тебе. Слушать тебя. Спать с тобой. И любить тебя, Лена.

Он разжал кулак, и Елена увидела тонкий золотой ободок с камешком под цвет её счастливых глаз.

– Я согласна, Дима. И обещаю, что постараюсь, чтобы нам было немного полегче. Ты только наберись терпения. А то я такая плакса в последнее время, – заявила она и опять шмыгнула носом. Дмитрий захохотал и обнял её, надевая на тонкий пальчик выбранное ещё месяц назад кольцо.

– Всё, Журавлёва, попалась! Теперь ты Орлова, Елена Орлова. Моя. Моя жена.

Ответ от своей долгожданной половинки он так и не услышал, потому что ни он, ни Лена не умели говорить и целоваться одновременно.

Часть 11

Лида открывала замок, когда услыхала звук шагов этажом ниже. Она перегнулась через перила и с удивлением увидела полуголого Орлова, что влетел к себе, и уже через несколько секунд вернувшегося к Лене. Судя по всему, канун Дня защитника Отечества эти двое провели неплохо.

23 февраля. День настоящих мужчин. В их семье таких было двое. Папа и Андрей. И хотя отец практически никогда не говорил о своих погонах, но полковничий парадный мундир висел в шкафу. Андрей не успел почувствовать на своих плечах тяжесть множества больших звёзд. Одна. Одна звезда так и осталась с ним. И на фото рядом с крестом, что стоял над его могилой.

Лида села на мягкий стульчик в коридоре и откинулась на стену. Сегодня праздник, Лене с Димкой не до неё. Люда с отцом. После того, как маму госпитализировали, младшая сестра все свои вечера проводила дома, стараясь поддержать отца. А значит, старшая сестра проведёт этот день с братом. Лида поднялась, сняла шубку, сменив её на тёплый пуховик, надела валенки, вышитые бисером, и вышла из квартиры. Она медленно шла по пустой улице в сторону кладбища, не замечая внимательного взгляда ей вслед.

Миша увидел её из окна, проследил, как она вошла в подъезд, прислушиваясь к её шагам и щелчку замка. А затем вдруг увидел, как она тепло одетая направилась в сторону сосновой рощи. Андрей…

Воронов быстро оделся, залил кипяток в большой термос, заполненный ароматной заваркой, схватил плед, лежавший на диване, и выскочил из дома. Он шёл за Лидой, стараясь не нарушить её одиночества. Миша понимал, что она пошла навестить погибшего брата, поздравить того с праздником. Он не хотел ей мешать, но понимал, что после тяжёлого суточного дежурства у Грачёвой просто могут не сработать биологические часы. Конечно, она не уснёт, но замёрзнуть может.

Михаил остановился недалеко от могилы Андрея. Он наблюдал, как Лида опустилась на колени, смахнув снег с фотографии брата, поднялась и провела ладошками по перекладине креста, освобождая его от сосулек. Миша видел, как она вдруг закрыла себе рот рукой и замерла. Плачет, наверняка. Сильная, неунывающая, весёлая, умная, жизнелюбивая, готовая помочь и выслушать. Сейчас она плакала. Тихо, чтобы не потревожить тишину этого места.

Миша перехватил термос и пошёл к ней. Лида услышала скрип снега под его ногами, резко развернулась и вытерла слёзы:

– Миш, ты чего здесь?

– Так, увидел, как ты пошла сюда и… решил тоже к Андрею наведаться. Не замёрзла?

Лида пожала плечами и села на скамью рядом с соседней могилой.

– Знаешь, а он очень любил этот праздник. Ещё когда вы в училище учились, он звонил папе, они друг друга поздравляли. Мама их «мужиками» называла, защитниками. И стол накрывался, мы подарки готовили. Детские. Поделки, рисунки, открытки делали своими руками, самолёты рисовали. А потом вот. И семья распалась, и брата не стало.

– Не надо, Лид, – проговорил Миша, опускаясь рядом и укутывая её в теплый плед. – Никто не виноват в его смерти, так случилось. Вот и Димка чуть не пострадал. Но эти… ситуации – они помогают решать вопросы, менять что-то в конструкциях самолётов, чтобы другие летали без происшествий.

– И это всё стоило его жизни, Миш?

– Лида, но это наша профессия. Как и твоя.

– Да, но мы не смогли его спасти. Хотя и Лена, и Дарья Николаевна сделали всё. И наверное, чуть больше. А мама…

– Ну-ну, всё. Не думай об этом. Ты же врач, ты понимаешь, что Тамара Ивановна сказала это не со зла, это говорила не она, а её болезнь. Слышишь?

– Да, – тихо прошелестела Лида. – Только легче от этого не становится.

Они помолчали, сидя на скамейке, прижавшись друг к другу.

– Ты сегодня ела? Или опять с дежурства голодная пришла?

– Не хочется что-то.

– Тогда я тебе чай сделал, выпей немного, согреешься. – Миша открутил крышку термоса и налил исходящий паром напиток. Лида вздёрнула голову и искренне улыбнулась, обхватывая чашку двумя ладонями.

– А знаешь, я сегодня Димку видела у Лены. Кажется, у них всё налаживается.

– Вот и прекрасно, а то столько лет прошло, а они так и не встретились нормально.

– А ты знал, да?

– Да, Орлов рассказал мне всё тогда вечером, когда Катерина приезжала. Он ночевал у меня и вспоминал их знакомство в госпитале.

– Миш, а вы ведь не всё знаете.

– Догадываюсь, Лид, только это их правда. Если захотят – расскажут.

– Хорошо. – Лида прикрыла глаза и расслабилась, положив голову на мужское плечо.

Воронов быстро закрутил крышку термоса и уверенно заявил:

– Так, пошли. Ты уснёшь скоро, не хватало ещё, чтобы замёрзла и заболела. Пошли, я тебя домой отведу, спать уложу.

– И колыбельную споёшь, – тихо прошептала Лида.

– Я готов тебе колыбельную, Лида, каждый день петь, только бы ты слушала.

– А ты останешься со мной, Миш? А то я опять разревусь.

– Останусь, пошли.

Через час Лида сладко спала, свернувшись калачиком под одеялом и обнимая Мишину руку, что нежно обхватила женское тело. Воронов лежал рядом с девушкой, о которой мечтал вот уже несколько лет, улыбаясь и периодически сжимая руки, будто не верил в свершившееся. Пусть поспит, разбудить её он всегда успеет. Как спящую красавицу – нежным поцелуем. Он опять усилил объятия и уткнулся носом в девичью макушку. Это был лучший подарок к празднику.

Лида открыла глаза и вдруг ясно поняла, что выспалась. Дома было тихо, где-то далеко за окном раздавались голоса людей, смех. Как хорошо, а главное – завтра выходной, можно просто валятся на диване, смотреть телевизор, гонять по сети и ничего не делать. Нет, не так. Ни-че-го!

Лида вытянулась в струнку и тут почувствовала, как чья-то рука сильно перехватила её и подтянула назад, прижимая к мощному мужскому телу. Она резко развернулась и услышала недовольное бурчание:

– Ну чего тебе не спится? Ёрзаешь, ёрзаешь, будто и тут, дома, в постели бегаешь по своей реанимации.

– Мишка, ты что здесь делаешь?

– Колыбельную пою, забыла?

– Что-то я кроме твоего «бу-бу-бу» больше нот не слышу, – с улыбкой прошептала Лида, чувствуя, как Миша нежно касается носом её виска и щеки. – Воронов, ты что это удумал, а?

– Да вот прям взял и сказал. Сейчас, Грачёва, я тебя совращать буду.

– Что-о-о? – уже со смехом протянула Лида, поворачиваясь к своему «совратителю». Она смотрела в медовые глаза, проводя по короткому ёжику волос ладошкой и медленно притягивая Мишу к себе.

– Лид, наконец-то ты рядом, – вдруг простонал Миша и впился губами в приоткрытый в изумлении ротик. Она будто растворилась в его нежности, силе и напоре. Его сильные и смелые руки сжали её тело до сладкой боли, в следующий момент Миша оказался сверху, а Лида поняла, что колыбельная откладывается на неопределённое время. Она чувствовала его желание в дрожащих руках, в поступательных движениях таза, поглаживании спины, его шёпоте, что вызывал непонятную ей самой истому и необъяснимую слабость, от которой хотелось только тихо стонать и ощутить себя слабой, нежной и немного зависимой. Чего никогда не было в жизни Лиды Грачёвой. Она почувствовала его горячую руку под лёгким свитерком, пальцы нетерпеливо сжали грудь, и в следующий момент жадные губы накрыли сосок. Лида застонала и тихо попросила:

– Миш, пожалуйста… Миша…

***

– Мне кажется, что это сон. Счастливый сон.

– Ты думаешь, что людям могут сниться одинаковые сны? Так не бывает.

– Почему? А вдруг эти люди так близки, что их мысли и сны совпадают?

– Я согласен, Лида, видеть одинаковые сны, но только с одним человеком. С тобой, моя малышка.

– Малышка?

– Да. Мое сердце принадлежит тебе и только тебе! Я счастливый человек. И если меня полюбит такая сильная, смелая женщина, я знаю, со мной не произойдёт ничего плохого.

– Правда?

– Да. Я обожаю твои губы, они так нежны… Когда я думаю о тебе, у меня вырастают крылья… Лида… Я люблю тебя и прошу согласия стать моей женой.

– Твоей женой? И ты готов стать моим мужем? Но у меня совершено невыносимый характер, я непослушная, независимая. Миш, я иногда ругаюсь… матом…

Воронов удивлённо поднял брови и вдруг громко захохотал.

– Лида, ты что-то с чем-то! Я должен тебе признаться, что я тоже иногда, а то и часто ругаюсь. Давай учиться друг у друга, как ругаясь побеждать и двигаться дальше.

– Но я такая обычная, немного грубовата, неутончённая, неидеальная.

– Идеальных людей, Лида, нет, есть любимые. А любимые – всегда самые лучшие.

– Правда?

– Правда. Так как, согласна ли Лидия Грачёва взять в мужья Михаила Воронова?

– Ну-у-у, если это неизбежно, то да.

Михаил улыбнулся и нежно прикоснулся к припухшим от его поцелуев женским губам:

– Ну, как ты себя чувствуешь, Лидия Воронова?

– Абсолютно счастливой! – прошептала Лида. – Только…

– Что? Говори всё без утайки, чтобы у нас не было секретов, тайн, недоговорённостей.

– Миш, я боюсь измены. Прости, что всё испортила, но Андрей…

– Тс-с-с. Не думай об этом. Любящий мужчина никогда не изменяет. У него нет времени искать новых женщин, потому что он занят поиском новых способов любить одну-единственную.

Лида закусила губу и медленно провела пальчиками по Мишиным губам.

– Если бы ты знал, Миш, как я давно люблю тебя.

– Любишь и молчишь?

– А что я должна была тебе сказать – вот она я, Воронов, давай хватай и женись?

– Да хоть бы взглядом, жестом дала мне понять, что я тебе небезразличен. А ты?

– А что я?

– А ты в меня три года назад гнилой помидор бросила!

– А не надо было меня «бандиткой» называть!

– А не надо было Нине в сумку жабу совать!

– Как говорится – если напакостила, а чувство вины так и не пришло… значит, всё правильно сделала…

– Нет, ты невозможна, – засмеялся Воронов и обнял свою будущую жену. – Как здорово, что ты такая есть на этом свете. И я люблю тебя такую.

– А я тебя. Миш, я правда очень тебя люблю. Ты только береги себя, иначе я не переживу.

– Ничего со мной не случится, потому что меня любит и ждёт такое чудо, как ты. А теперь… – Он резко перевернулся так, что Лида оказалась сидящей сверху на нём. – Предлагаю поужинать и продолжить наш занимательный вечер. В конце концов, сегодня праздник. И главный подарок я уже получил…

***

– А что происходит, мужики? Чего это нас с утра да пораньше командир собирает? – зевая во весь рот, протянул Воронов.

– Ты, я смотрю, не выспался, Миш? Что так? Кто это такой попался, что не дал тебе поспать?

– Не умничай, Ястребов, а то сейчас получишь, до командира не дойдёшь, – спокойно и с улыбкой ответил Воронов.

Орлов прищурился и внимательно посмотрел на друга. Затем переглянулся с Ястребовым и поднял брови. Саша пожал плечами и тоже поднял бровь.

– Хорош сигнализировать! Я ваши эти перемигивания ещё с училища помню. Мужики, Лида Грачёва согласилась стать моей женой, – тихо закончил Миша, с трудом сдерживая улыбку.

– А Лена Журавлёва моей.

Все остановились, переглянулись и быстро скрылись за огромной ёлкой.

– А мы с Наташей заявление в пятницу подали, – Ястребов и не скрывал своего счастья.

– Серёга, ты чего молчишь?

Соколов мотнул головой и серьёзно ответил:

– Я на Алёнку давить не буду. Она ещё от Андрея не оклемалась как следует, а тут я со своими предложениями нарисуюсь, да?

– Не заводись, брат, – Орлов положил ему на плечо ладонь в перчатке. – Ты же понимаешь, что мы переживаем за вас. Но у тебя, Серёга, есть время. И даже возможность небольшого предсвадебного путешествия.

– Ты о чём, Дим?

– О том, что я знаю, зачем нас командир вызывает, мужики. Отец проговорился вчера, когда мы с Леной у них дома были.

– Не тяни, а то в лоб получишь.

– Летом мы летим во Францию. Авиасалон в Ле-Бурже. Отечественную технику представляет наш отряд. Алёнка, я так думаю, как один из ведущих специалистов будет там тоже. Сергей, вот там ты и…

Соколов криво усмехнулся и кивнул:

– Пошли, стратеги с тактиками! Ждут нас, – и он первым ступил на утоптанную дорожку.

– Доброе утро, – вдруг раздалось у них на спинами. – Я так понимаю, что Орлов уже всё растрепал, да?

Полковник Захаров стоял посреди тропинки и внимательно разглядывал своих подчинённых. Затем вздохнул и покачал головой:

– Ничё не скроешь! Что за служба! Пошли, детали позже. Сергей, ты зайди сегодня ко мне, дело есть. А теперь – быстро на службу, разбаловались вы тут у меня! Надо строевую вводить и наряды по кухне. Хотя Ирина Михайловна и так сверх всякой меры над вами кудахчет!

Лётчики переглянулись и бодро зашагали вслед за своим командиром. Летать! Высоко в небе!

Часть 12

Наташа прижала ладонь ко рту, стараясь немного унять подкатившую тошноту.

– Мама, гуять хотю, – Дениска влетел на кухню, таща за собой громыхающий самосвал, что подарили ему Орлов и Воронов. Он подбежал к столу, бросил верёвку от игрушки, поднялся на носочки и протянул руку вверх, стараясь дотянуться до стакана с компотом.

– Сынуля, осторожно, – Наташа перехватила в последний момент полный стакан и поднесла его к открытому мальчишескому рту. – Не торопись, глотай хорошо. Никто не отберёт.

– А папа скоа буит? – Денис резко повернулся в сторону, Наташа не удержала стакан, и розовая жидкость выплеснулась на пол. Женщина устало присела на табурет и прикрыла глаза. Как же она устала! Эта зима никак не закончится, дома одиноко и почему-то холодно, на работе затеяли проверку архивов, приходится таскать книги и журналы, а вечером в темноте идти домой, слушая несмолкающий щебет маленького сына, и знать, что Саша опять допоздна будет на работе. А ей только и остаётся ждать, ждать, ждать. Вот уже почти месяц, как они подали заявление в загс, решив, что пышного торжества делать не будут. Осталось несколько дней, и они с Сашей станут официально мужем и женой. И возможно, прекратятся эти гнусные перешёптывания за её спиной, косые взгляды и вздохи.

Денис схватил верёвочку и убежал в комнату. Надо вытереть пол, а сил нет. Что происходит? Неужели какая-то простуда прицепилась? Но ни кашля, ни высокой температуры, только эта слабость и непонятная тошнота. Наташа встала и вздрогнула от громкого неожиданного звонка в дверь. Саша! Она быстро подбежала к двери, распахнула её и замерла с улыбкой на губах – на пороге стояла высокая темноволосая красивая женщина.

– Здравствуйте, – Наташа часто моргала, стараясь рассмотреть незнакомку, которая медленно оглядела её с ног до головы и уверенно вошла в прихожую, отодвигая хозяйку в сторону.

В эту секунду из комнаты выскочил Денис и резко остановился, настороженно наблюдая за незнакомой женщиной, которая сделала ещё несколько шагов и внимательно осмотрела комнату. Наташа рванулась вперёд и тихо спросила:

– Что вам надо? Вы кто?

Гостья высокомерно хмыкнула и немного повернула голову, оглядывая с кривоватой улыбкой замершего мальчика. Затем скользнула взглядом по лежащим на полу игрушкам, открытой книге на диване, сушащимся детским вещам на батарее и брезгливо заметила:

– И это то, чего ему не хватало?

Наташа обошла незнакомку, встав перед ней и твёрдо глядя той в глаза:

– Я ещё раз вас спрашиваю – вы кто такая?

– Я? Я Нина, жена Ястребова. Вот зашла посмотреть на его новую жизнь, так сказать. И с прискорбием должна заметить, что любитель чистоты и уюта превратился в дикаря. Неужели это то, что он хотел увидеть в нашем доме? Этот бардак и хаос?

Наташа вдруг улыбнулась и иронично заметила:

– Начнём с того, что вы Сашеньке не… жена. Вы его прошлое, которое никогда не станет ни настоящим, ни будущим.

– М-да? – Нина подняла бровь, удивляясь смелости этой несуразной девочки.

– М-да! – в тон ей ответила Наташа. – Было интересно? Посмотрела? А теперь пошла отсюда!

– Вот ещё, – Нина медленно обошла хозяйку квартиры, оставляя мокрые следы на ковре, и села в кресло, предварительно сбросив на пол детские носочки. – Хочу тебе сказать следующее. Ты не очень-то рассчитывай на ваше светлое будущее. Когда ты и твой… ребёнок перестанете быть ему интересными, когда он устанет от этого шума, крика, разбросанных вещей, захочет тишины и покоя, он так же оставит тебя и вернётся ко мне. Потому что первая любовь всегда останется первой. А тебя он просто пожалел. Ну как же! Жена погибшего друга, с ребёнком, кто же позарится на такое, кроме него? Героем захотел выглядеть в твоих глазах.

Наташа краем глаза увидела, как Денис быстро пошёл в свою комнату, и приблизилась к креслу:

– А теперь, когда всё сказала, оторвала свою задницу от кресла и пошла вон! – прошипела Наташа, наклоняясь к непрошеной гостье. – Что, жаба задавила, что не смогла мужика удержать рядом с собой? Запомни, мужик никогда не уходит к другой женщине! Он уходит от той, которая уже ему неинтересна. И ни один ребёнок не остановил ни одного мужчину. Ни свой, ни чужой. Поняла? И нас с Денисом Саша нашёл уже после тебя, ясно? А если ты ещё раз небрежно заговоришь о моём мужчине или о моём сыне, я тебе хирурга пластического посоветую, но не факт, что он тебе поможет после моих ногтей!

Нина с улыбкой взглянула на Наташу, но увидев её лицо, тут же вскочила и сделала шаг в сторону. В этот момент в комнате появился Дениска, что двумя руками удерживал свой горшок. Поднявшаяся гостья скривила губы, но маленький мамин защитник неожиданно подошёл к ней и перевернул содержимое горшка на замшевые сапожки застывшей Нины.

– Ты что наделал, кретин?! – Нина трясла мокрыми сапогами, ругаясь и крича что-то о неразумных малолетках, мести, совершенно не замечая, как вдруг изменилось Наташино лицо.

– А что здесь происходит? – вдруг раздался спокойный мужской голос.

– Папа, папа! – Денис бросился к входной двери. – Эта тётя пвохая, она маму обизает!

– Сейчас разберёмся, сын.

Ястребов с мальчиком на руках прошёл мимо растерявшейся Нины и нежно поцеловал Наташу в щёку:

– Здравствуй, родная. Нас сегодня чуть раньше отпустили. Как вы тут?

Он медленно повернулся, чувствуя, как на его плечи опустились женские ладони, будто Наташа пыталась напитаться его силой и спокойствием.

– Нина? Что ты тут потеряла? Или опять пришла просить денег? Я тебе давно сказал – мы больше никто друг другу, каждый сам по себе.

– Неужели вот это и есть то, к чему ты так стремился все эти годы и подталкивал меня?

– А что ты понимаешь под словом «это»? Да, если под этим ты понимаешь любовь, теплоту, семью, верность.

– Я тебе не изменяла!

– Но ты и не любила меня никогда по-настоящему. А теперь будь добра – дверь там, а нам с женой надо решить кое-какие проблемы. И запомни, если ты ещё раз появишься на пороге этого дома, я не буду столь вежливым, поняла? Прощай. Теперь навсегда!

Нина поджала губы и, резко развернувшись на каблуках, вышла в коридор, через секунду раздался грохот закрывшейся двери. Саша повернулся к Наташе и вдруг увидел, как она оседает в кресло.

– Наташ, – он пересадил Дениса на диван и схватил любимую за холодные ладошки. – Что она тебе наговорила? Чего ты испугалась?

– Нет, – с улыбкой протянула женщина, – я только сейчас поняла, Саш! И я теперь ничего не боюсь.

– Что? Что ты поняла?

– Саш, а я, кажется, беременная. И эта слабость, и тошнота. Саш, у нас будет малыш.

Ястребов молча сглотнул, опустился на колени перед сидящей улыбающейся женщиной и тихо прошептал:

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Наташка Ястребова? Так сильно, что больно иногда. И как мне страшно иногда становится, что тогда к тебе мог поехать Серёга, а не я. Нет, я всё равно бы тебя нашёл, но мы бы с тобой потеряли столько времени. Наталь, а когда он родится?

– Наверное, в октябре, как Дениска. И будет у нас ещё один весёнок, точнее бесёнок. Ой, Саш, он же вылил свой горшок Нине на ноги, надо убрать!

– А ты невнимательна, любимая! Там ведь просто вода. А сын у нас молодец! Настоящий защитник. А его маму я обожаю.

– Саша, я… я тоже. Я тоже люблю тебя. Очень. Слышишь, люблю. Сашенька…

Денис резво сполз с дивана, подхватил перевёрнутый горшок и гордо пошёл в свою комнату. Папа назвал его настоящим защитником! А это значит, что он уже большой.

***

Дарья Николаевна закрыла журнал и вздохнула, любуясь кустом цветущей сирени под окном. Как быстро пронеслась весна… Вот уже и лето через неделю. Она усмехнулась, вспоминая свадебный бум в их маленьком городке. Правда, не только свадьбы отгремели тогда, но и скандалы. Нина, бывшая жена Саши Ястребова, долго пыталась внушить всем, что Наташа это просто прихоть и временное увлечение, пока не получила отповедь от самой Татьяны Владимировны, бывшей свекрови, после чего исчезла из жизни Ястребовых в неизвестном направлении. Так все думали, а Нина вдруг дала интервью какому-то гламурному журналу, где наговорила гадостей про всю свою бывшую семью. Но только не учла, что жёлтая пресса уже давно не имеет такого веса, как раньше. В результате грандиозная пиар-акция осталась незамеченной, а вот места работы в Художественном музее она лишилась. Но и это ещё не всё. Механик Егор Грозовой, что отвечал за «первого», решил помочь Марине с воспитанием ребёнка погибшего Андрея Грачёва, даже просил разрешения у Грачёва-старшего воспитать его внука, в результате все узнали об афере с беременностью, которой не было. Даже спокойная Марьяна Журавлёва, тётя Елены, не выдержала и наорала на несостоявшуюся мамашу. Марина ещё долго что-то пыталась доказать, выдумывая несуществующие детали их с Андреем романа, но в итоге уехала в Двуреченск, и больше никто о ней не слышал.

Дарья опять вздохнула и услыхала глухой голос доктора Шлихта:

– Что ты, Дарья Николаевна, всё вздыхаешь и вздыхаешь? Смотри, как за окном солнышко светит, пациентов тяжёлых у нас нет, а если появляются – выскакивают, как те пингвины из океана. Что случилось, что тебя вдруг на «охи-вздохи» потянуло?

– Ой, Фридрих Иванович, тяжко мне что-то. Понимаешь, вот уже больше двух месяцев прошло после свадьбы Димы и Лены, я всё жду, жду, когда же мне скажут, что я скоро бабкой стану, а в ответ тишина.

– Ну ты даёшь, Дарья Николаевна! Это что за сроки – два месяца? Люди иногда годами этого чуда ждут, а потом – бац! – получите и распишитесь.

– Ты, Фридрих Иванович, не всё знаешь. Дима мне не родной сын. Вера, сестра моя, узнала о своём диагнозе, уже когда беременная Димкой была. Ей тогда химию проводить нельзя было, а от аборта она сама отказалась. Вот и получилось, что сына родила, а сама вскоре сгорела, как свеча. А я так и не смогла Саше моему ещё одного малыша родить.

– Печально всё это, но к Дмитрию-то с Еленой это каким боком?

– А вдруг они тоже…

– Ты глупостей-то не говори! Помнишь, как нас учили? Наши мысли материальны! Сейчас всякого надумаешь, а потом оно вылезет где-нибудь! Время их не пришло ещё! Это только Лидия наша как кролик, не успела чихнуть – уже тошнит. И слава Богу, будет чем старшим Грачёвым, Марьяне с Сергеем заняться. Кстати, о времени. Посмотри на них – ведь сколько всего случилось, через что пройти пришлось, а в итоге? Пусть в пятьдесят, а смогли стать счастливыми. Так и у твоих всё хорошо будет. Вот поедут к Ленкиным родителям, отдохнут, в Париже погуляют, а там, говорят, атмосфера благоприятная. Глядишь, привезут тебе карапуза.

– Ой, Фридрих Иванович, твои бы слова да Богу в душу. А может, ты и прав? Возможно, там сможет отпустить их прошлое, потускнеют воспоминания, и они станут счастливыми? Хорошо хоть эта бесстыдная официантка Маша отсюда убралась! Тьфу, как вспомню, как она к Диме явилась в чём мать родила! Повезло, что я тогда дома была, а Леночка на работе задержалась.

Шлихт закрыл последнюю написанную историю болезни и с улыбкой сказал:

– Главное, не дави на них. И всё образуется. Всё на этом свете вовремя приходит, а если не случается – значит, так должно быть. Ты вот что мне скажи: Дубова ты уволила, Лида в декрет через несколько месяцев уйдёт, где врачей брать будем, а?

– Да есть у меня на примете один реаниматолог. Только согласится ли переехать сюда, вот вопрос. Хотя я с командованием говорила, в новом доме одну квартиру готовы отдать госпиталю.

– А про кого ты сейчас?

– Ты Викторию Брагину знаешь?

– Да, мы с ней на курсах пересекались года два назад. Так она ж в Ожоговом центре в Областной работает.

– А то я не знаю! – повысила голос Орлова. – Вот и думаю, чем бы её соблазнить, чтобы она ко мне в отделение работать пришла?

– Так квартирой и соблазняй! Я тебе точно говорю! Она сколько лет по чужим углам и съёмным квартирам мыкается, сама рассказывала, а тут сразу… Ну ладно, не сразу, но перспективы имеются?

– Думаешь?

– Попытка не пытка, а ты как заведующая должна попробовать. Она классный и серьёзный профессионал. Сын её уже давно самостоятельный, на Севере служит, с этой стороны никаких причин для отказа нет. А тут у нас ещё и замуж выдадим!

– Ой, рассмешил! Как скажешь, так скажешь! Но попробовать стоит. Ты, Фридрих Иванович, идею подал, вот сам и работай, а я пошла звонить.

– Привет передавай. Если что спросить захочет, как у лица, не занимающего должности руководящие, всегда пожалуйста. И обещай побольше!

– Я тебе сейчас наобещаю! Всё, пошла я.

Через месяц перед отъездом Орловых и всей команды лётчиков и конструкторов во Францию в отделение реанимации двугорского госпиталя пришёл новый доктор Виктория Георгиевна Брагина, занявшая освободившуюся жилплощадь инженера Алексея Рыжего и его жены красавицы Риты, которым торжественно вручили ключи от трёхкомнатной квартиры в связи с пополнением семьи двумя мальчишками-близнецами.