Текст книги "Скальпель судьбы (СИ)"

Автор книги: Таша Таирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Часть 22

Игорь

– Я тебя убью, – простонала Анна, откинувшись назад на грудь Игорю, который вытирал ей лицо. И улыбался. День рождения Кати удался! Катя летала по клинике, будто у неё выросли крылья, улыбалась, смеялась, шутила, будто внезапно вернулась та девушка, какой она была десять лет назад, а его Аня… – Ты наконец-то это сделал, да?

Игорь активно закивал, придерживая жену над раковиной. Анну тошнило уже несколько дней, она всё списывала на переедание в рождественские праздники, но сегодня утром, когда утренняя тошнота вылилась в рвоту, к Шаниным пришло понимание происходящего. Ребёнок! У них будет ребёнок! Если учесть, что Анна и Игорь через год после рождения Инночки стали задумываться о втором малыше, но – увы! – этого никак не получалось, Шанины решили, что горячо любимая дочка – это был их единственный шанс. И вот сейчас, через двенадцать лет, чудо всё-таки произошло.

– Боже, как мне плохо! – Анна прикрыла глаза и тихо всхлипнула. – Почему мне? Тебе-то что? Хотя раз в год… хоть бы одному мужику прокладки поносить… а тут ещё такое. Игорь, опять!

Потом она без сил лежала в постели, держа у носа дольку лимона. Игорь сидел рядом и мягко гладил жену по растрёпанным рыжим волосам и вспоминал их ночь после праздничного ужина. Инночку тогда забрали к себе приехавшие на праздники родители Игоря, и Шанины, по словам того же Игоря, «вспомнили молодость». А через три недели узнали, что сумасшедшая ночь дала свои результаты.

– Игорь, а как мы его назовём?

Шанин усмехнулся и лёг рядом с женой, притянув её к себе и горячо дыша той в макушку. Даже через тринадцать лет брака он всё так же любил свою рыжую ведьму, моля Господа, чтобы это счастье не прерывалось.

– А почему ты думаешь, что это будет «он»?

Анна подняла голову и серьёзно посмотрела мужу в глаза:

– Только мужик так может над женщиной измываться. Инночка вела очень деликатно и вежливо. И даже если маму тошнило, то слегка и всего несколько дней. А этот поросёнок сколько меня уже тошнит? Тьфу, что я говорю? А с каждым днём, между прочим, мне всё хуже и хуже! Весь в своего отца, – пробурчала она напоследок. – Вот как ты сейчас будешь диссертацию дописывать? А защищать как?

– Так же, как и планировал. Анют, ты пойми – я так счастлив, что словами не передать. Главное, чтобы наша маленькая обезьянка приняла его.

– Не волнуйся, Инночка у нас девочка умная. Да и спрашивала уже не раз, почему она у нас одна, а у других ребят есть братья и сёстры. Слушай, Шанин, а как ты думаешь – Серёжке удастся Катю вытащить полностью, а?

Деятельная натура Анны с трудом сдерживалась, чтобы не выпытать подробности отношений между Катей и Воскобойниковым-младшим. Ирина ещё перед Новым годом переехала к Алёше за город, в её квартире делали ремонт, но Алексей уже не раз заявлял, что пока не родится малыш, Ириска из его дома ни ногой. «Да и потом ещё посмотрим», – неизменно добавлял он. Платовы после сдачи Дашей сессии укатили на юг. По признанию самого Виктора, он просто увёз молодую жену подальше от грязи уголовного расследования в отношении Косоротова и Разумовских. Он прекрасно понимал, что в любом случае Даше придётся столкнуться с реальностью, но чем дальше он мог держать жену от всего этого, тем лучше. Тем более что тёплые отношения с тестем у Платова не сложились. Да и Даша перестала рваться в родительский дом, когда узнала всю правду об отношениях родителей, изменах отца и историю с несостоявшимся браком старшей сестры и её ухода из семьи.

Игорь молча пожал плечами. Что бы ни предпринимал Серёжа, будущее их отношений всё равно зависит от Кати. Сможет ли она вновь поверить, перестать сравнивать и бояться? Забыть череду предательств, отпустить своё горе и начать жить снова?

– Думаю, что всё будет зависеть от самой Кати. Жизнь не баловала её, поэтому поверит ли она, что Серёга другой? Предлагаю Богдан. Богом данный…

Анна нахмурилась, посмотрела на мужа и тряхнула головой, но потом расплылась в улыбке:

– Ты как в операционной! Какие-то паузы можно делать между фразами, а то я засомневалась в твоей адекватности! А имя хорошее. Богдан Игоревич Шанин. Красиво. – Она положила голову на плечо мужа и вздохнула. – Обидно только. У нас малыш, у Иринки с Алёшей тоже, Витя носится с Дашкой как с вазой хрустальной, а Катя… а ведь такая мать! Всё для ребёнка, даже жизнь свою отдаст. А теперь?

– Не знаю, Анют, но после перенесенных операций тяжело ей будет забеременеть и выносить малыша. Ещё и позвоночник травмированный.

Он вздохнул и крепко прижал жену к себе. Как бы он поступил, если бы его рыжая ведьма, не дай бог, пострадала как Катюша? Да, она сильная, волевая, но иногда Игорь вспоминал ту Аню, которая стояла перед мерзавцем Муравиным, слушая его гнусные предложения. Растерянная, испуганная девочка, которая даже в такой момент защищалась, борясь и за себя, и за свою семью. Так и Катя. И Ирина. Девочки, которые падали, поднимались и опять шагали вперёд. А это уже характер! Без которого не выжить в их профессии.

– Но думаю, если это произойдёт, то Серёжа звёзды с неба достанет, но сделает всё от него зависящее.

Анна устало кивнула и закрыла глаза. Он, конечно, Богом данный, но сил у мамы уже не осталось.

Вскоре Анна крепко спала, а Игорь включил ноутбук. Диссертацию всё-таки надо довести до конца. Виктор Степанович уже потирал руки в предвкушении его защиты, даже как-то пошутил: «Дочь замуж выдал, внучку получил, осталось зятя в учёные люди вывести». И зять постарается не подвести любимого Учителя. И отца любимой жены.

Катя.

– Я думаю, что каждому из нас должны давать премию, что к концу смены он никого не перестрелял и сам не застрелился, – пробурчала Катя, протягивая Анне бумаги. – Начну с тебя. Для меня твоя специальность наиболее трудно переносимая потому что. Так, всё! Собрались. Доктор, я готова.

Анна усмехнулась и разорвала упаковку стерильных перчаток. Руководство клиники решило добить персонал и после череды праздников объявило о проведении диспансеризации. Хирурги было возмутились, что лаборатория в их спирте крови не обнаружит, но главврач был непоколебим.

Анна быстро провела осмотр, помня, что Катя после всех перенесенных операций боится боли и с трудом переносит все врачебные манипуляции. Затем прикусила губу и внимательно посмотрела на подругу, застёгивавшую халат. Она не знала, как сообщить ей новость. Но и промолчать нельзя.

– Катя, присядь. Ты скажи мне, как ты себя чувствуешь?

Булавина пожала плечами и улыбнулась:

– Хорошо. Знаешь, мне как-то вдруг спокойно стало. И у Дашки с Виктором всё замечательно складывается. И вы все как-то успокоились. И я… Мне хорошо с ним, Ань. – Катя подняла голову и посмотрела в лицо подруге. – Он другой какой-то. Будто для него не важно, что с ним будет, он обо мне думает, понимаешь? Балует меня, представляешь? Позавчера конфеты привёз. И скормил по одной. А ещё… Ань, мне как-то неудобно и стыдно об этом говорить, но я должна поделиться. Ань, он… я с ним впервые… короче, я теперь знаю, что такого в этом сексе люди находят. – Она склонилась вперёд и приложила ладони к щекам, широко улыбаясь и краснея до ушей.

Анна растянула губы в улыбке, сглотнула и тихо произнесла:

– Кать, а ведь ты беременна. Конечно, надо анализы сдать и сделать УЗИ, но я уверена, что срок где-то недели четыре.

Она говорила и внимательно смотрела на реакцию подруги. Катя отняла ладони от лица, медленно выпрямилась и широко распахнула глаза. В которых Анна вдруг увидела страх. Не радость, не удивление, а нарастающую панику. У Кати задрожали губы и подбородок, лицо побледнело, дыхание стало прерывистым, будто она задыхалась. Анна вскочила и села рядом с подругой, обнимая и прижимая к себе.

– Ну что ты? Что? Катя, Катенька, это же чудо, радость такая! Ты только успокойся, не переживай.

– Нет! – вдруг выкрикнула Катя и резко вырвалась из рук Шаниной. – Нет! Я не хочу… я не смогу… нет, этого не может быть… ведь мне говорили, что я больше никогда…

Она пошатываясь подошла к окну, резко потянула вверх жалюзи и распахнула пластиковую раму. Морозный воздух ворвался в помещение, но Катя будто не замечала холода, пытаясь глубоко вдохнуть. Анна встала и медленно подошла к Кате. Та облокотилась на широкий подоконник и тяжело со свистом дышала.

– Катя, давай закроем окно. Ты сядь, возьми себя в руки, милая моя. Я понимаю, что такую новость надо…

– Нет, Аня, это ты не понимаешь! Я не смогу родить этого ребёнка. Увы, я уже не та молодая и здоровая женщина, какой была когда-то. Да и то я не смогла справиться, не смогла родить здорового малыша. А теперь? Ты посмотри на меня! Вспомни, сколько было операций. Ань, мы же с тобой врачи и прекрасно знаем, что эти состояния несовместимы. Какова смертность при такой патологии брюшной полости? И сколько рождается мёртвых детей?

– Катя, но он пока живой, – тихо возразила Анна. – Ты же не собираешься его… убить?

– Я не знаю, – тихо прошептала Булавина. – Я должна подумать.

Анна посмотрела на закрывшуюся дверь, тяжело опустилась на стул и потёрла лоб длинными пальцами. Надо позвонить Серёже, он должен узнать обо всём. И поддержать Катю… Каким бы ни было её решение…

Вечером в кабинет Шанина вошли братья Воскобойниковы и молча уселись на предложенные им стулья. Игорь пожал плечами и посмотрел на Сергея:

– Я не знаю, что тебе сказать. Сегодня мы обсудили эту новость с коллегами, я в сети порылся. Серёж, ничего утешительного я тебе сообщить не могу. Цифры говорят против вас с Катей. Поэтому и совет дать какой-то я не могу.

– А каковы эти цифры? – спросил Алексей, мельком глянув на младшего брата.

Шанин развернул монитор и ткнул пальцем в составленную им сегодня таблицу:

– Есть три срока, когда организм Кати может не выдержать нагрузки. Это где-то третий-четвёртый месяц, перед самыми родами и сразу после них. Рожать сама она не будет, просто не сможет, не справится, это стопроцентное оперативное вмешательство. При этом летальность у беременных с такой патологией достигает 35–50 %, мертворождаемость – 60–75 %. Учитывая, что я сам оперировал Катюшу, могу сказать, что в нашем случае при её спаечной болезни надо применять самые высокие показатели. Одним словом, Катя и ребёнок могут не выжить.

Сергей закрыл рукой глаза и сильно сжал голову пальцами, громко выдохнул и сдавленно прошептал:

– Господи, почему? Лучше бы я не был с ней!

Игорь хмыкнул и криво усмехнулся:

– А вот тут ты не прав! Тебе удалось то, что не удавалось никому и ничему, Сергей. Ты помог Кате ожить. Теперь, конечно, в вашей жизни всё изменится, но только Кате решать, что делать дальше.

– Я постараюсь понять и принять любое её решение.

Игорь кивнул и сжал губы, приветствуя мужские слова.

– А если Катя решится на аб… Ну, твоя Аня сможет это сделать?

– Нет, – коротко ответил Игорь. – Моя Аня… Мы тоже ребёнка ждём, мужики. Через двенадцать лет, но это получилось. Но в роддоме, где Алёшка родился, отличные спецы работают. Думаю, что сделают всё на высшем уровне. – Он помолчал, а потом еле слышно добавил: – В любой ситуации и при любом раскладе.

Сергей кинул последний взгляд на светящийся монитор и быстро вышел из кабинета. Алексей проводил брата взглядом и повернулся к Игорю:

– А ты сам как бы поступил в такой ситуёвине?

Шанин опустил голову и уставился на ладони, сжатые в кулак.

– Я бы спасал жену. – Он поднял голову и спокойно посмотрел на мужчину, напряжённо уставившегося на него. – Но у нас с Аней есть Инночка. А у Кати только тяжёлые воспоминания. Ты никогда не задумывался, почему она редко говорит с тобой и пытается уйти, если ты рядом? Алёш, твоё имя для неё как нож в сердце. Вы не знаете, но она назвала сына в честь мужчины, спасшего ей жизнь, и с которым они были вместе. А потом он не выдержал того кошмара, в котором каждый день вращалась Катя. Он уехал, уехал в столицу. Правда, так и не женился до сих пор.

– А отец? Настоящий отец мальчишки, он-то где?

– На рынке торгует. Вместе с мамашей своей. Этот хорёк только чьё-то место в медицинском занимал, ни черта из него не вышло. Нихера не делал, только курил и за девчонками бегал тут. Потом пытался наладить с Катей отношения, когда узнал, что она из семьи Булавина. Да только Катя у нас натура очень сильная. Прогнала, а с ребёнком они сами не стали общаться, когда поняли, что сынишка нездоров. Так что сам понимаешь, Алёшка, тяжко Сергею придётся.

А Сергей обнимал рыдающую Катю, прижимая всё сильнее её к себе и глядя на их отражение в тёмном окне спальни.

– Нет любви не вовремя, Кать. Не вовремя может быть только икота, смерть или соседка, что вечно приходит к тебе, стоит только мне появиться в поле её зрения. Но не любовь. А я люблю тебя, котёнок. Я поддержу тебя во всём, но мне хочется думать, что ты поверишь мне.

Катя шмыгнула носом и подняла голову. В сумерках Сергей казался ей старше, она видела его нахмуренные брови и сверкающие в свете уличных фонарей глаза. Катя глубоко вдохнула и прижалась к мужчине, обнимая.

– Серёж, я не знаю, чем это закончится, но я решила не убивать его. Я уже люблю его. И не смогу вот так…

Воскобойников поцеловал её макушку и постарался тихо выдохнуть, чтобы Катя не уловила его облегчение.

– Но тогда, Катюш, тебе придётся переехать ко мне. – Сергей почувствовал, как Катя напряглась и чуть отстранилась от него. – И не потому что я так хочу. Хотя я хочу, даже очень. Просто ты должна быть всё время на виду. На работе за тобой присмотрят твои коллеги, а дома? А вот дома за тобой присматривать буду я.

– Но ты часто уезжаешь, Серёжа. Как быть тогда?

– Ну, у нас с Алёшкой ещё мама с папой имеются. А они, поверь, уже и ждать устали, когда мы с братом им внуков подарим. Кать, наши родители простые и хорошие люди. Правда, мама наша помешана на питании, зато папа может любую работу по дому сделать. А что до официальности – то тут как ты скажешь. Хочешь, я сам тебе платье сошью?

Катя медленно подняла голову и быстро заморгала:

– Ты мне сейчас что предлагаешь? Замуж, что ли? Не боишься, что будет как в той поговорке про слепую любовь?

Сергей усмехнулся, рывком поднял будущую жену на руки и мягко уложил её на кровать:

– Любовь слепа, зато семейная жизнь – гениальный окулист. А что до свадьбы, то для нас с Алёшкой это очень важно. И никогда не было мелочью. Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, таких как та же любовь, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут считать мелочью. Так вот для меня в последнее время мелочей не стало. Любое слово, событие, даже твой вздох ночью – как открытие. Я будто мир увидел другим. Всё стало по-другому, даже в работе всё изменилось. Кать, я же новую свою коллекцию так и назвал – «Любовь». И думаю, что как раз к рождению нашего малыша закончу. И ты будешь первой, кто её увидит.

– Почему я? – тихо спросила Катя, опираясь спиной на подушки и протягивая руки к любимому мужчине, зовя его к себе.

– Потому что рисуется мне сейчас только рядом с тобой, а потому работать я домой переезжаю, а в рабочей студии только пошивочный цех остаётся. – Он медленно опустился на постель и обнял Катю. – Я люблю тебя, Кать, и мы сможем пережить с тобой всё, что бы ни выпало на нашу долю. Надеюсь всё же, что мы с тобой заслужили счастье, котёнок.

Часть 23

Братья Воскобойниковы

Сергей стоял у окна, упираясь мокрым лбом в сжатый кулак, замерший на пластиковой раме. Алексей потоптался в дверях и медленно пошёл к брату. Сегодня за этими белыми дверями с надписью «Операционная» решалась их судьба. Екатерины и Сергея Воскобойниковых. И их маленького сынишки. Вчера консилиум врачей решил не затягивать дальше и делать Кате операцию. Сергея трясло так, будто он хапнул неизвестно где малярию. И хотя Игорь всё вроде бы доступно объяснил, легче от этого понимания Воскобойниковым не стало. Несмотря на то, что Ириска тоже должна была вот-вот родить, сегодня Алёша был насильно вытолкан из дома с напутствиями «домой не возвращайся, пока не будут известны результаты».

– Здорово, брат, – тихо поприветствовал он Сергея. Тот на секунду оторвался от созерцания буйной летней грозы и молча кивнул. – Ну чё там?

Сергей так же молча пожал плечами, развернулся и сел на подоконник. Затем провёл широкими ладонями по лицу и тихо ответил:

– Слышал, что кровь заказывали. Больше ничего не говорят. Ждите. А я её уже больше двух суток не видел, после того как её в реанимацию отвезли. А они ничего не говорят. Только это неизменное «ждите». А если она…

– Ты помолчи, а? Всё будет хорошо, Катя наша столько всего перенесла, что это для неё как капля в море.

Сергей ухмыльнулся и опустил голову. Он никому не рассказывал, даже Кате не признался, что видел однажды ночью. Он проснулся от сильного порыва ветра, что бросил в стекло пригоршню весенних дождевых капель, и понял, что он в комнате один – Кати не было рядом. Сергей резко вскочил и вышел из комнаты. Полоску света из-под закрытой кухонной двери он увидел не сразу, а когда подошёл ближе – остановился как вкопанный. Катя молилась. Едва слышно, горячо и искренне. Она просила за их неродившегося пока ребёнка. Просила Бога не оставить его милостью, дать здоровье, долгую жизнь. Просила свою погибшую маму присмотреть за внуком. Сергей молча стоял перед дверью, пока не услышал, как Катя произнесла страшные слова: «и если мне не суждено увидеть моего ребёнка, сделай так, Господи, чтобы его отец любил его». Воскобойников крепко сжал кулаки, сцепил зубы и зажмурился – он понял, что Катя готова к смерти. Молодая красивая женщина готова была умереть, но подарить жизнь.

С тех пор она как-то успокоилась, чаще стала улыбаться, тихо напевала вечерами, когда он работал, а она полулёжа читала или что-то искала в сети. И иногда долго и нежно смотрела на него, увлечённого работой. Сергей рисовал, оценивал, комкал эскизы и выбрасывал в корзину, чтобы в один из дней увидеть свои рисунки в папке под Катиными медицинскими книгами. Она сохранила все его черновики, все бракованные эскизы, фотографии старых моделей и показов. Катя хранила всё, к чему бы он ни прикасался. Она редко говорила о своих чувствах и была скупа на эмоции, но эта папка сказала Сергею намного больше, чем слова.

И вот сейчас Сергей не знал, что происходит с его Катей. Нежной, милой, но такой сильной и упрямой. Его женой. Он поднял голову и посмотрел на белый потолок. И вспоминал. Как учился делать массаж. Как получал тычки и подзатыльники от мамы и слушал недовольное бурчание отца, которым всё казалось, что братья мало уделяют внимания своим беременным жёнам. Как они с Катей удивлённо выдохнули, когда увидели деревянные кроватки. Для их будущего сына и Алёшкиной дочери. Как гордо показывали вторым Воскобойниковым дельфина на изголовье и смеялись над маленькой русалочкой на кроватке-близняшке. И как увозила «скорая» его жену прямо со свадьбы, потому что неожиданно начался болевой приступ. И как потом такое повторялось несколько раз, чтобы закончиться сейчас в этом длинном коридоре и этим невыносимым «ждите».

Алексей показался в конце коридора с двумя стаканчиками кофе. Сергей даже не заметил, что брат куда-то уходил.

– Выпей, брат, пусть не очень презентабельно, но хотя бы горячее. А то от воды меня уже мутить начинает. Я домой звонил – Ириска тебе привет передаёт. Говорит, что будет молиться за Катю. Ей сейчас тоже нелегко – скоро самой рожать, а тут с Катей такое.

Сергей с усилием растянул губы и тихо прошептал:

– У каждого своя луна. И воет каждый по-своему. Господи, что ж так долго? Хотя бы слово, хоть какую-то надежду.

Тут дверь резко распахнулась и прямо к ним направился высокий худой мужчина, стягивающий на ходу прозрачную хирургическую шапочку.

– Вы Воскобойников? – Он безошибочно обратился именно к Сергею. – Операция закончилась. Извлечён живой недоношенный мальчик массой 1750 грамм ростом 33 сантиметра, оценка по шкале Апгар 6–6.

Сергей помотал головой, с трудом вникая в скупые профессиональные термины, и сдавленно переспросил:

– Что всё это значит?

– Это значит, что ваш сын для своего срока развития вполне жизнеспособен.

– А Катя?

Хирург смял шапочку в кулаке и выдохнул:

– А Катя…

Алексей сильно сжал руку брата и шагнул ближе. Он будто со стороны смотрел какой-то страшный, нелогичный фильм, в котором наступил самый ужасный, самый разрушительный момент. Когда должна рухнуть вся созданная ими картина мира, когда среди радости, смеха и любви вдруг показался призрак неминуемого. Призрак смерти…

– Катюшей пока занимаются анестезиологи и реаниматологи, сейчас только от них зависит, сколько она проведёт в медикаментозном сне. Но думаю, что утром она уже будет с нами. Что с вами? – Врач наклонился к Сергею, что сполз на пол по стене. – Вам плохо? Девочки, нашатырь! Быстро!

– Нет, док, не надо. – Сергей поднял бледное лицо и улыбнулся. – Моя Катя жива?

– Ну конечно жива! Она у нас тот ещё боец! Сейчас и коллеги наши из Центра травмы подтянутся, они вместе с нами её наблюдать будут, всё-таки они тоже руки к ней приложили. А вот и Игорь Александрович. Здорово, Шанин! Как твоя Анюта?

– Нормально, растёт на радость мне и родителям. Через два месяца ждите нас у себя. Что там? Как она? Как малый?

– Всё в норме, будут жить. А как сына решили назвать?

Сергей сидел на полу, откинувшись на стену и с трудом переводил взгляд с одного мужчины на другого. Затем прикрыл глаза и почти засыпая ответил:

– Матвей. Дарованный Богом.

Алексей развёл руками и кивнул Игорю. Они подняли внезапно уснувшего Сергея и быстро понесли к двери, там с трудом уложили в машину к Алексею и попрощались. Осталось позвонить девчонкам и дождаться Катиного пробуждения. Но это уже будет завтра.

***

1 сентября спустя шесть лет…

– Так, малышня, все ко мне! – Рыженькая девушка с непослушными локонами огляделась и покачала головой. – И как вы все ухитрились появиться-то в одно время. Богдан, помоги Соне – подержи её букет, пока я ей портфель поправлю. Господи, что вы носите в этих сундуках, – тихо пробурчала она, застёгивая молнию на огромном рюкзаке с единорогом.

– Приветик, познакомимся? – Рядом с девушкой стоял молодой парень и с улыбкой рассматривал компанию малышей и их молоденькую няньку.

– А ты кто?

– Возможно тот, кого ты ждала всю жизнь. – Парень уже вовсю улыбался и поигрывал бровями.

– Не так я себе Деда Мороза представляла, – задумчиво протянула рыжеволосая девушка и задумалась, внимательно глядя на смеющегося уже в голос парня.

Малышня замерла, глядя на веселящегося незнакомца. Один из мальчишек шмыгнул носом и серьёзно заявил:

– Инна, мне этот клоун не нравится. Чего веселиться, когда тут детей в рабство на одиннадцать лет сдают?

– Богдан, я тебя просила – не всё услышанное от старшей сестры можно выносить на суд посторонних слушателей.

– Да ладно, Ин, родителей рядом нет, а этот даже не посторонний. Так, мимо проходящий. Соня, держи цветы, только не поломай.

Инна Шанина сегодня осталась без поддержки старшего поколения. Их с Богданом родителей, а также мам Матвея и Сони, Екатерину Александровну и Ирину Николаевну Воскобойниковых сегодня ночью вызвали на работу – недалеко от города произошла крупная авария, и Центр травмы работал всю ночь, спасая жизни пострадавших. Что до самих братьев Воскобойниковых, то старший поехал в больницу, чтобы привезти всех родителей к торжественной линейке, а младший должен вот-вот появиться, если самолёт из Рима прибудет по расписанию – Сергей Викторович уезжал на неделю моды в Милан. Инна улыбнулась: дядя Серёжа обещал ей привезти обалденное платье ко дню рождения.

– Девушка, так как же вас зовут всё-таки?

Инна вздохнула и внимательно посмотрела на парня, что уже не улыбался и во все глаза рассматривал рыжеволосую красавицу.

– Да Инной меня зовут. Только ты отойди подальше, а то сейчас мой отец должен появиться, а там разговор может быть коротким – первый удар в голову, второй по деревянной крышке.

– Он у тебя бандит, что ли?

– Хуже, он у меня хирург. А вот и они. Пропади, несчастный, пострадаешь ведь. Мам, пап! Мы тут!

Малыши сразу оживились, загалдели и с улыбками встречали встревоженных родителей.

– Инночка, а Платовы ещё не появлялись?

Анна Шанина поцеловала младшего сына, на что Богдан смущённо отвернулся и буркнул что-то похожее «ну что за нежности, ма?», оглядела малышей и широко улыбнулась. Родившиеся один за одним в течение двух месяцев, сегодня они все начинали свою долгую школьную жизнь. В одной школе, в одном классе. Она смотрела на Алексея и Ирину, что стояли рядом с малышкой Сонечкой, Катю, что присела рядом с сыном Матвеем, и тут услышала весёлое приветствие:

– Всем привет! – К ним приближались Даша и Виктор Платовы с дочерью Лидочкой, у которой на голове красовались два огромных банта. Даша шла медленно, поддерживая рукой живот – второй ребёнок Платовых должен был вот-вот появиться на свет. – Мы немного задержались, Витюше сейчас тяжело всё делать в одни руки, моих сил с трудом хватает, хорошо, что его мама нам здорово помогает. Катя, доброе утро. Серёжа ещё не появлялся?

– Туточки я! – Сергей Воскобойников выпрыгнул из машины, прижал к себе жену и сына, затем поздоровался с мужчинами. – Инуль, как обещал! Отпад!

– Серый, если оно опять с открытой до признаков пола спиной и разрезами до европейских ценностей, я точно тебя пристрелю. – Игорь Шанин поднял брови и вопросительно уставился на друга.

– Па! Ты слегка путаешь адреса ценностей и признаков пола, – спокойно возразила отцу Инна.

– Ох, мало я тебя порол в детстве, ох мало, – закатил глаза строгий отец, нежно обнимая любимую дочь. – А кто этот бессмертный, что подле тебя ошивался? И не говори, что я ошибся и со зрением у меня беда, я твою окружающую среду сканирую очень быстро и качественно.

Инна равнодушно пожала плечами и спокойно ответила:

– Дед Мороз это был. Говорил, будто я его всю жизнь ждала. Вот, дождалась, а тут вас нелёгкая принесла. Ладно, пап, побежала я. Может, ещё на бабулину лекцию успею. А то она мне потом выпишет люлей про запас, чтобы до конца курса не завонялись! Всем пока! – громко прокричала она, потрепав ладошкой вихры младшего брата.

Катя с улыбкой посмотрела вслед Инночке и тихо вздохнула, ведь если бы всё сложилось хорошо, её погибшему сыну было бы почти столько же лет. Сергей тут же покрепче прижал жену к себе и тихо прошептал:

– Не грусти, котёнок, а то Матвей расстроится. Он твоё настроение очень хорошо чувствует, видимо здорово ему досталось, пока не родился.

Катя улыбнулась мужу, и их шумная компания направилась к воротам школы.

Чёрную машину, что стояла чуть в стороне, Катя увидела первой, затем её заметила и Даша. Дверь автомобиля открылась, и из него вышел подтянутый мужчина под шестьдесят.

– Папа? – Даша удивлённо глянула на отца, потом перевела взгляд на мужа, за спиной которого стояла старшая сестра. – Ты пришёл поздравить внуков?

Булавин скользнул взглядом по Матвею, который держался за руку своего отца, потом совершенно безразлично посмотрел на Катю и спокойно произнёс:

– Я пришёл к своей внучке. Других внуков у меня никогда не было.

Даша нахмурилась и услышала, как фыркнула Катя.

– А я всё думала, когда же ты заговоришь об этом. Господин Булавин в своём репертуаре – именно в такой праздничный день, Даша, он решил сообщить тебе, что мы с тобой не родные сёстры. Мы с тобой сёстры по матери, Даш. Серёж, вы идите с Матюшей, я вас сейчас догоню. – Она повернулась к человеку, которого когда-то считала своим отцом. Даша растерянно рассматривала двух родных по крови, как ей казалось, людей. – Ну что ты молчишь? Говори. Ты же за этим пришёл. Плевать ты хотел на внучку, тебе надо было все точки расставить в этой истории даже после того, как Даша вернула тебе все твои деньги, да? Так можешь не стараться, я давно знаю, что ты мне никто!

– Это ты мне никто, – угрюмо перебил её Булавин.

– От перемены местоимений мы роднее не станем.

– Катюш, а ты давно это знаешь? – Младшая сестра шагнула ближе к Кате.

– Да, Даш, уже почти семь лет. Я сделала генетическую экспертизу ещё в то время, когда вы с Виктором в Италии отдыхали. Мне тогда показалось странным, что у нас с тобой группы крови не вписываются в родственные соотношения. Тогда-то я и поняла, почему меня отец не любил. Хотя он и любить никого не может, потому что не умеет. Прощайте, господин Булавин. Я очень рада, что могу попрощаться с вами навсегда. Даш, он твой отец, настоящий. Какой бы ни был, но родной.

Она в последний раз посмотрела на человека, в чьём доме она выросла, и быстро пошла к распахнутым воротам. Катя не слышала, о чём говорили Даша с отцом, но не прошло и пяти минут, как младшая сестра уже была рядом и поправляла банты Лидочке.

Потом были торжественные слова, разноцветные шарики, запущенные в голубое небо, музыка и детский смех. Детей увели в здание школы, а родители остались в опустевшем школьном дворе.

– Боже мой, как быстро летит время, – прошептала Анна. – Только недавно Инночка в первый класс пошла, а уже второй курс! И Богдан в школе. Шанин, я постарела!

Друзья разом как по команде повернулись к расстроенной Анне, а Игорь усмехнулся и твёрдо сказал:

– У тебя прекрасный возраст, когда ты можешь воплотить в жизнь все свои мечты и желания!

Анна фыркнула и закатила глаза:

– Я в таком возрасте, что при моей профессии у меня только одно на уме – здоровый позвоночник и крепкий сон! К тому же у меня за плечами тонны три зверски убитых и замученных жизнью иллюзий! А после сегодняшней ночи мечта у меня тоже вполне себе ничего – я хочу есть! Даже не есть, а жрать! Посему предлагаю, если Дашка не против, завалиться в какой-нибудь ресторан.

Друзья переглянулись и уставились на самую молодую в их дружной компании Дашу Платову. Та глянула на мужа и спокойно ответила:

– Я не против. Если что – со мной рядом акушер-гинеколог, роды она принять сможет, а хирург, нейрохирург и травматолог потом вылечат всех окружающих, пострадавших от моего сумасшедшего мужа. Куда идём?

Виктор Платов усмехнулся, обнял жену и подмигнул Алёше Воскобойникову:

– А давай, Лёха, мы их в тот ресторан отведём, где началась вся наша история? Где мы с тобой обедали после того, как ты с доктором Воронцовой познакомился?

Алексей расплылся в улыбке и кивнул. Он помнил тот день, того парнишку, что пострадал тогда в драке, и молоденькую худенькую девочку в белом халате, которая гордо ответила ему: «Мне от вас ничего не надо». Кто же знал тогда, восемь лет назад, что случайная встреча станет началом крепкой дружбы и счастливой любви? Что на их пути повстречаются люди, которые изменят их жизни, которые сами станут частью этой жизни. Кто тогда знал, что просто нужно уметь ждать. Не опускать руки, не жалеть, не таить обиды. А ждать. Не терять веры и ждать. Ждать человека, ждать счастья, ждать встречи. Это того стоит, потому что дождавшись, вы обретаете всё. И тогда у вас появятся крылья, которые позволят летать. И жить…