Текст книги "Я видела ужас (СИ)"

Автор книги: Таня Маташова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Сложности с головой,– я шуточно постучала кулаком по лбу.

– Снова голоса?– мужчина включил плиту и налил на сковородку масло.

– Не совсем... Скорее, эхо кого-то или чего-то.– Я запнулась, пытаясь сформулировать следующее предложение.– Что мама сказала тебе?

– Она беспокоится,– Кевин повернулся ко мне.– Сказала, что сегодня не задался день у вас обеих, только и всего.

– Ты поэтому бросил все дела и примчался ко мне, как герой?

– В мастерской сегодня затишье,– Кевин занимался ремонтом машин и, иногда, велосипедов.– Тим с ребятами справится и без меня.

Я не знала, как рассказать Кевину о том, что меня беспокоит. Не потому что он мог кому-нибудь проболтаться, а потому что мне было как-то стыдно, что я, будучи взрослым человеком, не в состоянии наладить свою жизнь самостоятельно. Стыдно, что Кев решит, будто я и правда сумасшедшая. У меня не было друзей, но был Кевин.

– Я сегодня обмолвилась Рите, что знаю правду о себе...– мужчина молча нарезал мясо.– Мне кажется, она меня травит.

Когда я произнесла это, Кевин отложил нож. Он убавил огонь на плите настолько сильно, что я перестала слышать звуки нагревающегося масла. Он выдвинул стул из-за стола и сел на него. Почесал за ухом.

– Ты сейчас не серьёзно, ведь так?

Тогда я нащупала в кармане штанов пластиковый пузырёк и достала его, поставила на стол.

– Нашла в её вещах, которые она не перевезла, когда решила жить отдельно.

– Точно не твой?– спросил мужчина с каким-то недоверием в голосе.

– Точно, не мой, Кев. Я не подписываю флаконы своим именем... Это же дилетантство.

Мужчина взял пузырёк и покрутил в руке.

– Да не брала я от туда,– ответила я на возникший в глазах Кевина вопрос.– Я его нашла буквально за минуту до того, как ты пришёл...

– А на полу как оказалась?– Кевин приподнял бровь.

– Помнишь,– я встала со стула и подошла к холодильнику, убавила громкость радио,– я рассказывала тебе, будто не знаю, почему я сиганула из окна библиотеки?– Кевин кивнул.– Я знаю, почему я это сделала. Я и до этого уже пыталась, но всегда боялась. А когда начала глотать таблетки, как леденцы, так вообще испытывала себя неоднократно. Мне кажется, с моим мозгом что-то не то... И дело не только в голосах, или в том, что мне снятся кошмары. Я вижу то, чего нет. Даже, когда не сплю.

Кевин встал со стула и подошёл ко мне. Он обнял меня так, как никогда не обнимала меня мама, я чувствовала какую-то отцовскую защиту в этом. Он усадил меня обратно на стул и продолжил готовить ужин.

– Ты правда думаешь, что Рита специально вызывает у тебя зависимость?– мужчина накрыл мясо крышкой.– Ты не подумай, я на твоей стороне и у меня ничуть не меньше вопросов... об этом,– он указал на таблетки.– Но для чего ей это делать?

– Не знаю.

И я правда не знала. Даже если Рита не моя родная мать, зачем ей укреплять мою зависимость? Я взяла пузырёк со стола и направилась в ванную комнату. Там я вскрыла флакон и высыпала оставшиеся таблетки в унитаз. Нажала на спуск. Когда я вернулась с пустой упаковкой на кухню, Кевин уважительно кивнул головой.

– Сохрани его,– Кевин указал кухонной лопаткой на флакон,– спросишь у матери, когда появится возможность.

После ужина мы прибрались на кухне. Кевин больше не затрагивал ту тему о таблетках или о том, что со мной происходит. С ним мне было максимально спокойно. Мы много говорили о Ребекке и о их сыне, который уехал в Калифорнию. Собственно, именно рождение ребёнка стало причиной, почему Кевин завязал насовсем. Не представляю, как его жена столько лет мирилась с привычками Кева. И почему не бросила его.

– Ты же придёшь завтра?– спросил мужчина, обуваясь.

– Да, иначе мой врач от меня откажется... Или наоборот – не отвяжется. Не знаю, что хуже в этой ситуации.

Мы обнялись на прощание. Когда я закрыла входную дверь на все замки, меня вновь поглотила пустота и одиночество. Телефон Риты не отвечал. Кто-то снова задел мою ногу, но я решила проигнорировать это. Ночью я спала очень плохо.

А под утро позвонили из больницы.

Глава 7. Эббили.

Я приехала в больницу в домашней одежде, так как вызвала такси буквально сразу после звонка и особо не было времени подыскивать себе гардероб. На ресепшене я назвала свою фамилию и меня отправили в зал ожидания. Пока я сидела на неудобном стуле, бросила Кевину краткую СМС:

"Что-то с мамой, я в больнице".

Звонить я не хотела, было уже четыре утра. Это моя мама, а значит – и проблемы тоже мои. Прошёл час. В зале почти не было людей. За большими окнами уже виднелись первые лучи солнца. Я измеряла время по свету, подбирающемуся к ногам. Кто-то тронул меня за плечо.

– Вы к Рите Мэттьюз?

Надо мной стояла женщина в медицинской одежде, на голове был хирургический чепчик.

– Не волнуйтесь,– продолжала она, убирая свою руку,– операция почти окончена, скоро к вам выйдет врач.

– Скажите,– я соскочила с неудобного кресла, женщина обернулась,– что с ней? Как она?

Женщина вернулась ко мне, сделав несколько шагов навстречу:

– Ничего серьёзного, острый аппендицит. Ваша мама приехала к нам сама и попросила позвонить вам, перед тем как ее повезли в операционную.

Я кивнула в знак благодарности. Женщина улыбнулась в ответ и пошла дальше. Она подошла к посту медсестёр и заговорила с ними. Там же показалась макушка Кевина. Женщина, с которой я говорила, указала на меня. Ребекка убежала вперёд мужа. Она оказалась рядом со мной так быстро, что я даже понять ничего не успела. А объятия Бекс были слишком крепкими, я буквально услышала хруст своих костей. Кевин же подошёл к нам где-то через минуту.

– Ну вы чего,– проговорила я, задыхаясь в руках Ребекки.– Я бы позвонила, будь какие новости...

– Как Рита?– Ребекка взяла моё лицо в свои мягкие руки.– Как давно ты тут? Ты что-нибудь ела? Кевин, сходи, купи нам чего-нибудь...

Бекка была слишком "домашней" женщиной. Она научила Кевина готовить, когда родился сын. Ходила в церковь каждое воскресенье. Пекла печенье для благотворительности и обожала цветы. От неё всегда пахло свежей травой и землёй. При этом, она не проявляла гиперопеку в отношении кого-либо. Но, как я уже отметила, любила проявлять заботу.

– Я в порядке, Бекс,– я перехватила руки женщины и убрала их со своего лица.– Кевин, ничего не надо... У неё аппендицит, мне сказали, что всё хорошо.

Я осмотрела коридор, ведущий в оперблок. Из дверей вышел мужчина. Он был одет точно так же, как и женщина, которая со мной разговаривала: голубая медицинская форма, в руках он держал разноцветный чепчик. Мужчина подошёл прямо к нам:

– Вы родственница миссис Мэттьюз?– на вид хирургу едва ли было за тридцать.

– Я её дочь,– ответила я, рассматривая мимику мужчины.

– С вашей мамой всё отлично, сейчас её переводят в послеоперационную палату,– мужчина убрал чепчик в карман формы.– Я советую вам вернуться домой и приехать навестить её в часы посещений. Вам обеим нужно отдохнуть.

Врач похлопал меня по плечу. Меня пронзило иглами воспоминаний о том моменте, когда я пришла в себя после наркоза. Как мне было больно и что лицо врача я уже видела. Мужчина улыбнулся и ушёл в сторону лифтов, попутно разговаривая с кем-то по телефону. Кевин с Ребеккой предложили поехать к ним, чтобы я могла поспать у них. А потом Кев бы привёз меня обратно. Я согласилась, хотя не была уверена, что смогу уснуть.

В квартире немолодой пары пахло чистыми вещами, цветами и, немного, машинным маслом. Кевин принёс пастельное бельё и застелил диван в гостиной. Я раньше бывала у них в дома, но никогда не оставалась погостить надолго, никогда не ночевала, хотя, Ребекка предлагала мне. И не раз.

Женщина заварила мне ромашковый чай, сказала, что это поможет мне уснуть. Я сидела на диване с кружкой и рассматривала их семейные фото. Кевин помогал на кухне. Пара очень громко шумела посудой, то и дело включая и выключая воду. Словно, они пыталась перемыть всю посуду в доме. На часах доходило семь утра. Город за окном потихоньку оживал.

Проснулась я от звонка телефона. Я нащупала смартфон рукой под подушкой, но звонил не он. Мимо дивана промчалась Ребекка, она юркнула по коридору и скрылась в спальне. Послышался её ласковый голос и смешки. Я подняла лицо с подушки и осмотрела квартиру: ничего необычного, на журнальном столике стоял недопитый мной чай, из приоткрытого окна доносились звуки улицы.

– Надеюсь, я не сильно шумела?– Ребекка вышла из спальни, она убрала телефон в карман джинсов.

– Нет,– ответила я, потирая глаза.

Не смотря на то, что спала я не много, я чувствовала себя отдохнувшей. Бекс пошла на кухню, я услышала шум кофемашины. Не знаю, влияние ли это ромашкового чая или же же дело в смене обстановки, но мне было легче, чем в последние несколько месяцев. И, определённо, лучше, чем последние пару недель. Я взяла в руки телефон, он показывал одиннадцатый час. Кевина не было слышно, видимо, он уехал в мастерскую.

Ребекка вернулась в гостиную с двумя чашками кофе. Она поставила их на столик, пощупала мой лоб и ушла обратно на кухню. Через несколько минут она принесла тарелку с блинчиками. Они был уже остывшими, видимо, Бекка и Кевин не вернулись в постель, когда я уснула.

– Как ты?– Ребекка сняла свои домашние тапочки и залезла на диван. Она взяла чашку со столика и подула на кофе.

– Не знаю,– пожала я плечами.– Наверное, нормально... Не выспалась, правда.

Я взяла блинчик и закинула его в рот почти целиком. Женщина засмеялась, когда я принялась жевать здоровый кусок блинчика.

– Я написала Кеву, что ты проснулась,– Ребекка сделала ещё пару глотков из чашки.– Он скоро должен приехать.

В ответ я покачала головой, так как пыталась прожевать второй блин.

– Он утром сказал, что у вас с мамой какие-то проблемы?– женщина медленно подводила разговор к той теме, о которой говорить мне не хотелось. Но и не отвечать было бы невежливо.

– Типа того,– ответила я, проглатывая завтрак.– Хотя, это скорее недопонимание, а отсюда вытекающее недоверие и куча моих со мнений. Мама решила, что я снова сижу на таблетках, хотя я в завязке уже давно... ну, ты понимаешь.

Я пыталась переформулировать последнюю фразу, ведь вряд ли мой срок без наркотиков можно считать великим достижением. Едва минуло полгода. Ребекка покачала головой. Она сама знает не понаслышке, что такое первые недели, месяцы и год для человека, живущего с зависимостью. А на руках ещё и маленький ребёнок.

– А теперь она в больнице и моя очередь помогать ей,– я отставила кружку и взяла телефон. Не было ни звонков, ни сообщений от Риты.

– Родительство само по себе дело не простое и бесплатное,– Бекка намекнула на их с Кевином сына.– А ты, считай, ещё подросток, но уже с кучей ответственности. Тебя выбрасывает во взрослую жизнь, но никто не учит нас быть взрослыми. Те, кого мы считаем взрослыми, едва ли сами научились "дышать самостоятельно". Твоя мама воспитывала тебя одна, неизвестно, при каких обстоятельствах это получилось, но она же всегда была рядом. Вы можете не понимать друг друга, расходиться во мнении, но вас только двое...

Послышался звук открывающейся двери. Ребекка встала с дивана и пошла в прихожую, на ходу поправляя домашние тапочки. Послышался голос Кевина, в гостиную вернулись они уже вдвоём.

– Ты доедай и я отвезу тебя сначала домой, потом в больницу,– Кевин поправил волосы, которые растрепала ему жена при встрече.– Ты же не поедешь к матери в таком виде...

К тому моменту я уже и забыла, что примчалась в больницу в том, в чём спала.

– Дай ей позавтракать,– Ребекка осуждающе посмотрела на мужа.

Я запихнула в рот ещё один блинчик, допила кофе и ушла обуваться, попутно пытаясь проглотить еду. В машине мы ехали молча, Кев подпевал себе под нос песни, которые крутили по радио. Жили мы не далеко друг от друга, поэтому дорога не заняла много времени. Я попросила Кевина подождать меня в машине, так как не планировала задерживаться в квартире надолго.

Дверь в квартиру была не заперта, это показалось мне странным, ведь я точно закрывала её на все замки перед отъездом. Я медленно и бесшумно отрыла дверь, осмотрела пол: на пороге лежали вещи из коробок матери. Из тех самых коробок, которые я осматривала вчера в поисках документов.

– Здесь есть кто-нибудь?– крикнула я, придерживая входную дверь открытой. Но в ответ получила лишь молчание. Кто-бы не вскрыл мою квартиру – его тут уже не было.

Подушки от дивана были разбросаны по гостиной, полки с книгами перевёрнуты. Если бы Кевин не выбросил вчера мусор, мало ли что ещё могло оказаться на полу... Моя спальня так же пострадала. Вещи из комода валялись по полу, постель была сбита в кучу, мой компьютер был включен. Я залезла под кровать, надеясь, что пустой пузырёк остался в тайнике. Я сняла срезанный кусок плинтуса и просунула пальцы в дыру в стене – флакон был на месте.

– Оставаться не безопасно,– выдохнула я, вставая на ноги.

Когда я обернулась, то увидела в проходе ребёнка трёх или четырёх лет. Когда я сделала шаг к нему навстречу, то почувствовала давление, словно меня накрыло толщей воды. В ушах гудело, разрывая перепонки. Несколько красных капель упало на пол. Сжимая в кулаке пустой оранжевый пузырёк, я вытерла кровь под носом. На языке чувствовался привкус железа. Когда я подняла глаза, то увидела, что детская фигура сменилась женской: высокая, бледная, худощавая. Белые волосы спадали на пол, обвивая ноги и руки.

– Тебя нет...– повторяла я шёпотом, закрыв глаза.

– Но я – есть,– раздался чужой голос у меня в голове. Незнакомый, но, какой-то родной, как если бы это был голос Ребекки. Я точно знала, что слышала этот голос раньше.

Давление отступило, гул в ушах прекратился. Я посмотрела себе под ноги – крови не было, руки тоже были чистыми. Привкус железа пропал. Я подобрала с пола одежду и быстро переоделась. Собрала некоторые вещи в старый школьный рюкзак, зарядник от телефона и выключила в квартире весь свет, оставив работать только холодильник. Я знала, что Кевин с Ребеккой приютят меня, даже ненадолго. Потому что здесь мне нельзя было оставаться. Всё опять повторялось.

Убедившись в том, что дверь надёжно заперта, я направилась к пожарному выходу из здания. Выбегая из подъезда я чуть не сбила соседа, который жил подо мной. Недовольный дед что-то буркнул в мой адрес, но я вовсю мчалась к машине Кевина, сжимая в кулаке флакон от таблеток.

– Ты чего, Эбб?– мужчина перепугался, когда я влетела в салон, будто спасаясь от пожара.

– Извини,– пробубнила я, убирая рюкзак на заднее сиденье авто. Перед глазами всё ещё стоял мертвецки бледный образ. Я видела её раньше и, определённо, слышала этот голос.

Отъезжая от дома, я краем глаза увидела в дверях подъезда белую дымку.

Кевин высадил меня у больницы и уехал обратно на работу. Рюкзак с вещами остался в его машине. Я поднялась на нужный мне этаж и отыскала палату, номер которой мне подсказала медсестра. Рядом с палатой матери стоял высокий мужчина в костюме. Не тот, которого я видела вчера рядом с кафе. Он был моложе и более спортивного телосложения. Я даже испугалась. Но всё же набралась смелости и подошла к двери. Мужчина остановил меня:

– Там сейчас занято,– его ладонь была больше моего лица.

– Да я вообще-то к маме пришла...– но он не дал мне договорить и указал на скамью чуть дальше по коридору.

Я подчинилась, а что ещё было делать?

Не знаю, сколько времени прошло, с момента, как я пришла и до момента, когда дверь в палату открылась. По коридору раздался звонкий стук каблуков. Я подняла глаза и увидела женщину, с которой мама сидела вчера в кафе. Её густые, тёмные волосы вились до самых плеч, поверх дорогого костюма был накинут белый халат. На удивление, он ей подходил. Тонкими руками она взяла сумочку из рук другого мужчины, который вышел следом за ней из палаты. Он был похож на того, который сторожил дверь. Разве что чуть выше. Женщина прошла чуть дальше по коридору в мою сторону. Я опустила глаза в пол надеясь, что они пройдут мимо.

Но стук каблуков затих надолго. Я подняла голову и поняла, что незнакомая женщина стоит буквально в метре от меня. Она едва дышала, а её тёмные глаза заблестели.

– Ты можешь зайти,– женщина отошла в сторону, как бы разрешая мне пройти в палату к матери.

– Мэм,– обратился к женщине высокий мужчина,– вам нужно ехать.

Женщина кивнула и повернулась к выходу. Я осмелилась встать со скамьи только тогда, когда стук её каблуков исчез за дверями лифта.

"Не верь ей"– прозвучал в голове чужой голос.

В палате было просторно. Кто-то уже прислал цветы и шарики. Мама лежала закрыв лицо руками. Кажется, она плакала. Я подошла чуть ближе, достала из кармана кофты оранжевый пузырёк и аккуратно положила его на живот Риты. Не знаю, чем она была расстроена, но лучше нам поговорить сейчас, пока мама не решила сбежать куда-нибудь. Со всхлипом она убрала руки и посмотрела на меня с непониманием. В этот момент я убедила себя в том, что я не родной ребёнок.

Рита нащупала рукой пустой флакон от Оксикодона и приподняла его, рассматривая этикетку.

– Где ты нашла его?– в голосе женщины прозвучала злоба.

– В твоих вещах,– я села на стул рядом с больничной койкой,– которые ты не увезла, когда переехала. Таблетки смыла в унитаз. Ты подмешивала мне их в еду?

Рита прижала свободную руку ко лбу. На лице появилось ещё больше морщин, чем обычно.

– Может, ты хотя бы попытаешься поговорить со мной честно? Что-то я уже устала жить во лжи...

– Да...– произнесла Рита еле слышно. Я почесала шрам на лбу.

– Сегодня утром в нашу... в мою квартиру вломились. Её обыскали,– женщина подняла на меня испуганные глаза,– ты знаешь, что именно искали?– Рита помотала головой в стороны.– Я всё же настаиваю, чтобы ты подумала хорошенько, вдруг и твою квартиру тоже перевернули...

– Я не знаю!– выкрикнула женщина, едва сдерживая крик.– Наверное, это,– она показала флакон.– Я была уверенна, что от всего избавилась...

Я забрала оранжевую баночку из рук... Боже, не знаю, как теперь называть эту женщину.

– Кто мои родители?– кажется, этот вопрос Рита ждала всю мою жизнь.

– Я не могу сказать...

– Ладно,– я облизнула губы, формулируя в голове следующий вопрос.– Тогда, для чего ты подсадила меня на наркотики? После операции – ладно, мне прописали обезболы. Но получается, что ты добавляла мне таблетки в еду, вызывая привыкание ещё больше. И ведь ты съехала буквально сразу, как только я решила вернуться в программу... когда начала работать с Уолш...

Картинка складывалась сама собой. Рита действительно пыталась бежать, но не только от меня. Она скрывалась от кого-то ещё. От женщины, которая приходила? Ведь я не знаю, где Рита работает, где она живёт, откуда у неё деньги на оплату больниц. Я столько лет прожила с человеком, которого совершенно не знаю. Но она знает обо мне многое. И эта женщина специально сделала меня наркоманом.

– Это из-за того, что я вижу?– я сглотнула, закончив выстраивать цепочку из моментов прошлого.

Рита заплакала. Женщина, которой было за сорок, вела себя точно так же, как я, когда была ребёнком. Она закрылась в своих мыслях и попросту плакала. Что-то коснулось моей руки, которой я сжимала пустую баночку. Я разжала руку и снова осмотрела этикетку. Мой взгляд остановился на женском имени. Врач, которого я не знала, очевидно, знала меня.

– Они всё равно умрут,– проговорила я вслух.

Рита подняла заплаканные красные глаза. В них виделся страх.

– Уходи...– прошептала она, едва шевеля губами.

В углу палаты, где стояла ещё одна пустая койка, я увидела тот самый белый образ. Рита заметила, что я веду себя странно. Она схватила меня за руку, её пальцы были мокрыми и холодными.

– Здание Медстейшн Лабс,– прошептала она, притянув меня к себе.– Не возвращайся.

Дымка в углу растворилась. Рита отцепила пальцы и снова закрыла лицо ладонями. Я не получила всех ответов, на которые рассчитывала, но уже знала о себе чуть больше. И вот так, молча, мы распрощались с женщиной, которую я считала своей матерью чуть больше двадцати лет. Я вышла из палаты без какой-либо надежды встретиться с Ритой когда-нибудь ещё. Не удивлюсь, если она сбежит, как только я покину больницу.

Двигаясь в сторону метро, я набирала название, которое прошептала мне на прощание Рита.

Глава 8. Марк.

Мы не общались с Эстер с тех пор, как я вернулся. Я иногда лишь мельком замечал её лицо, но она всегда была либо с охраной, либо с Бенош. Которая, кстати, вела себя очень странно. Могла войти в кабинет без предупреждения, остановить эксперимент, а то и вовсе требовала прекратить начатое исследование. Все запросы проходили через её руки и часто, довольно часто, мои коллеги получали отказ. Моя же работа попросту встала. Поскольку я не получал никаких данных для обработки. Те, с кем я работал в одном кабинете – были уволены. В общем, многие ушли из лаборатории. Со слов Майкла – «Так нужно».

Если говорить о странностях друга Эстер, то вот он не изменился совершенно. Говорил мало, часто сидел в кабинете охраны. Всякий раз, когда я спрашивал о своей напарнице, он уверял меня, что она в порядке. Что у неё важная работа с Бенош.

– Ты давно её знаешь?– Майкл подкрался ко мне со спины, когда я наливал чай.

– Кого?– переспросил я, не поднимая на него взгляд.

– Бенош...– Майкл поправил галстук.– Ты, вроде, у неё учился.

– Как и многие тут,– я выбросил пакетик от чая в мусорку и повернулся к мужчине,– ходил на некоторые лекции, посещал её семинары... Да ты только вряд ли поймёшь, о чём я. Бенош – нейробиолог, микробиолог и ещё кучавсегоолог, даже я не знаю всех её степеней. Она даже для своих работ вникала в компьютерное программирование. И она интересная женщина, но... Немного двинутая на работе.

– Она же уже не преподаёт, вроде?

– Официально – нет, но выступает как приглашённый лектор. Учитывая где мы находимся, я очень сомневаюсь, что у Бенош есть время преподавать. А к чему вопросы то собственно? Ты же, вроде, сам в состоянии спросить у неё это.

Майкл незаметно подтолкнул мне оранжевый пузырёк. На нём была фамилия Бенош, как врача выдавшего рецепт.

– Ты мне вкинуться так предлагаешь?– отшутился я.– Что это?

– Нашёл в машине, подумал, что может быть ты мне расскажешь, что это за таблетки.

Я ещё раз осмотрел упаковку:

«Флуразепам»

«Эббили Мэттьюз»

Мою голову пронзило током. Было ощущение, словно я вот-вот упаду с высоты, а парашюта на мне нет. Я поставил чай, частично пролив его на пол. Схватил таблетки и уволок Майкла следом за собой в мужской туалет. Я очень старался не привлекать к нам лишнего внимания. Нужно было место без камер, надеюсь, что в туалете не было жучков.

Я поднёс свою карту к электронному замку и втолкнул мужчину в помещение, Майкл попятился к кафельной стене, хватаясь руками за воздух. Он что-то бурчал, не довольно, что-то про костюм и что мы выглядим странно. Затем я осмотрел комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было заблокировать дверь, если вдруг кто-то войдёт в туалет по ключ-карте. Но ничего не нашёл. К счастью – в кабинках было пусто.

Майкл поправлял костюм, который был слегка помят, а галстук так и вовсе небрежно торчал из пиджака.

– Ты больной?– возмутился он.

– А ты можешь, блять, потише,– я окинул взглядом углы помещения.– Нас могут услышать тут твои приятели?

– Нет,– Майкл закончил поправлять свой костюм,– мы же не извращенцы. Что на тебя нашло?

Я достал из кармана брюк оранжевый флакон и поставил на мойку. Упаковка была полная, но этикетка была слегка грязная. Видимо, по каким-то причинам, лекарства не дошли до конечного потребителя. До Эббили.

– Разве Бенош может выписывать лекарства?– спросил Майкл, показывая на таблетки.

Я пожал плечами. Я не знал всего о Бенош, но я знал о человеке, которому таблетки предназначались. Хоть и не стал выкладывать все карты на стол. Майкл посмотрел на часы. За дверью послышались чужие голоса. Пикнул замок. Я схватил флакон с мойки и сунул обратно в карман брюк. Майкл ринулся к стоящим в углу писсуарам, я сделал вид, что сушу руки. В комнату вошли мужчины в лабораторных халатах. На грудных карманах красовались бейджи. Я раньше не видел этих людей. Они вежливо поздоровались, прошли мимо меня в сторону писсуаров. Майкл тут же ретировался к выходу. Я пошёл за ним следом.

– Мог бы и руки помыть,– подметил я, как только мы вышли в коридор.

– А я ничего такого не делал, чтобы мыть руки,– возмущённо ответил мне Майкл.

– Но они этого не знают...

Кто-то схватил меня за край рукава и сильно потянул к себе. Это была Эстер. Девушка что-то прятала под лабораторным халатом, который, очевидно, ей не принадлежал. Так как был на размера три больше, чем нужно. Да и бейдж на грудном кармане был с мужской фотографией.

Дверь туалета снова пикнула: мужчины вышли, не обращая на нас внимания, но Эстер всё же попыталась спрятаться за нашими спинами. Она высунула голову из-за спины Майкла, как сурикат. Посмотрела вглубь коридора и заговорила:

– Мне нужно, чтобы ты спрятал ЭТО в лаборатории Бенош,– она обращалась к Майклу, продолжая что-то придерживать под халатом.– Это важно.

Под халатом, в небольшой коробке, Эстер прятала хомяка миссис Малькольм.

– Эстер,– прошипел я, почти по-змеиному,– ты вообще больная? Как ты его притащила сюда?!

– Сказала, что это мой ланч,– девушка посмотрела на меня и выражение её лица было слишком серьёзным.– У меня нет допуска к её лаборатории, но я знаю, что у тебя есть.– Эстер снова обратилась к Майклу.

– Зачем?– Майкл тоже перешёл на шёпот.

– Потому что мне нужно будет кое-что свиснуть у нашей начальницы...

– Нет,– тут же отрезал мужчина.– Ни за что. Чтобы меня потом прикончил твой дядя? Нет.

– Ты же видел "ЕЁ",– Эстер сделала акцент на последнем слове,– и мне нужно знать... Мне НЕОБХОДИМО знать, на сколько мы в пиздеце. А Хьюи мне в этом поможет...

– И как я, по-твоему, должен протащить хомяка в личную лабораторию Бенош? Ты думаешь, что никто не заметит у меня в руках коробки с хомяком?

– Засунешь Хьюи себе в карман,– Эстер закатила глаза,– а там пересадишь его в закрытый контейнер, который я подготовила вчера вечером. Он подписан.

– Так протащи его сама!– Майкл чуть не сорвался на крик.

– А я не могу! Меня досматривают, в отличие от некоторых...– мы вдвоём посмотрели на Майкла.

И действительно – охрана и Бенош были единственными людьми, которые могли передвигаться свободно по лаборатории. У них имелись универсальные ключи, а это значит, что они могли попасть в любой кабинет. У них был доступ к каждому компьютеру, к серверу и к записям с камер.

– У нас не так много времени на препирательства. Мне нужна твоя помощь.

Эстер посмотрела на Майкла почти щенячьими глазами. Не знаю, что такого произошло между этими двумя, чтобы они себя так вели. Мужчина молча открыл коробку и взял хомяка в руку. После чего засунул его во внутренний карман пиджака. Совсем недавно они ругались на парковке и Эстер проклинала Майкла, а теперь они вдвоём прятали хомяка в пиджаке.

– А теперь извините,– Эстер воспользовалась ключом, чтобы войти в мужской туалет. Обратно вышла она уже без халата и коробки.

– И что теперь?– Майкл пытался сделать вид, что всё в порядке и у него не припрятан в кармане зверёк. Я чуть было не засмеялся.

– А теперь ты пойдёшь к Бенош, в её лабораторию, если придётся: соврёшь, что Ирвин опять потерял пропуск и ты его ищешь. Пройдёшь к холодильному оборудованию – внизу, под стойкой, контейнер, на нём будет написано "Хьюи". Спрячешь хомяка туда, контейнер вернёшь обратно – под стойку. И уйдёшь искать пропуск Ирвина дальше. Затем зайдёшь в серверную, найдёшь записи, которые смогут нас скомпрометировать и просто всё удалишь.

– Я правильно понимаю, что ЭТО был пропуск того самого Ирвина?– Майкл указал на дверь туалета, Эстер молча кивнула.

Майкл нервно поёрзал, посмотрел на Эстер. Он громко выдохнул и двинулся прочь по коридору. Эстер нервно закусила нижнюю губу. Она словно что-то считала в уме. То ли шаги, то ли секунды. Внезапно она сорвалась с места. Я схватил её за руку, но девушка вырвалась. Она обернулась и произнесла почти беззвучно:

– Не сейчас...

Я подождал, пока шаги Эстер утихнут и тоже пошёл к выходу. За пределами всех эти туалетных секретов, жизнь в лаборатории оставалась прежней. Каждый чем-то был занят. Ну, почти каждый. У меня же не было срочных дел. У меня вообще не было никаких дел. Поэтому я задумался, а не выгонят ли меня следующим?

Прошло несколько часов и близился конец рабочего дня. Я то и дело ходил за чаем, разговаривал с персоналом, пытаясь выведать хоть какую-то информацию. Во время одного из таких разговоров, кто-то пошутил, что Ирвин случайно утопил свой пропуск в туалете. Бедный Ирвин. А ещё я нервничал, что ни от Эстер, ни от Майкла не было вестей. Безделье так и вовсе меня убивало.

Внезапно я увидел Майкла. Мужчина выходил из кабинета охраны, с ним разговаривал один из его напарников. Сам Майкл выглядел более чем спокойно. Но кто знает, что он чувствовал на самом деле. В какой-то момент мы встретились глазами. Я попытался передать телепатический или, хотя бы, невербальный знак, что нам стоит поговорить. Он в ответ нахмурил брови и зашёл обратно в кабинет. Я закатил глаза так, что они даже заболели. Но, раз я не могу выловить Эстер, Майкл вряд ли сможет скрываться долго. Поэтому я решил подкараулить мужчину неподалёку от его кабинета. И поему я не сделал этого раньше?

Нам нельзя было находиться слишком близко с постом охраны, да и это бы вызвало подозрения. Поэтому я схватил папку с чистыми листами и принялся делать вид, что что-то записываю. Но Майкл всё не выходил. Тогда я решил, что можно оставить ему сообщение иным способом – испортить одну из камер видеонаблюдения. Хотя, это бы сочли за саботаж. Тогда я вернулся к себе в кабинет, достал из папки чистый лист и нарисовал на нём ручкой флакон Флуразепама.

– Ты вот, вроде, учёный,– Майкл вошёл ко мне в офис,– а имбецил имбецилом. Ты же понимаешь, что за камерами слежу не только я?! Ты вообще идиот?

– И что, даже сейчас?!– я посмотрел на камеру в противоположном от меня углу.

– Нет,– Майкл немного ослабил свой галстук,– я её вырубил, насовсем. Звук тоже не записывается. Но, однажды, это могут заметить...

– Почему Эстер?– я перебил собеседника, задав не совсем тот вопрос, который хотел.

– Ты можешь формулировать предложения правильно?

– Почему Бенош взяла под крыло Эстер? И какое отношение к этому имеешь ты?

Майкл потупил глаза, выкатил близстоящий стул. Он жестом указал, что нам стоит уйти в тот угол, где была камера – меньше всего открытого пространства, прозрачные стены заставлены мебелью. Мужчина докатил стул и сел на него.

– Я не могу сказать тебе всего. И Эстер тоже,– Майкл расстегнул пиджак.– Но я постараюсь быть честным и объяснить тебе то, чем в состоянии поделиться. И я надеюсь, очень-очень надеюсь, что ты сможешь держать язык за зубами и наш разговор останется только между нами. Ни твой начальник, ни твоя жена, никто не должен знать о том, что этот разговор был. И как только я выйду за двери твоего кабинета, ты сделаешь вид, что мы почти не знакомы.