Текст книги "Любовь проходит? (СИ)"

Автор книги: Таня Балер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Подозрения

Беспокойство не вернулось. С выходом Кати на работу после праздничных выходных её захватили подозрения.

Новогодние каникулы прошли замечательно.

Вроде ничего особенного они не делали, только проводили время вместе.

Иногда рядом были друзья и родные, чаще только они трое и кот, но нашлась пара возможностей побыть в квартире без ребёнка. А когда ты много лет в стабильных отношениях, внеплановый секс днём заряжает такой положительной энергией!

В последнюю ночь перед выходом на работу они разделили нечто особенное.

Оба были в нежном настроении, глаза в глаза, одно дыхание на двоих, и каждый толчок как молчаливое «я люблю тебя». Супружеским долгом или сексом такое назвать язык не повернётся. Это выше облаков.

А с началом будней мозг перезагрузился и выдал хозяйке анализ данных.

Её беспокойство возникло не на ровном месте. Всё дело в Косте!

В шутках, смехе, разговорах, сексе и заботе не было ничего подозрительного. Так они жили всегда.

Но накупавшись в этом за время праздников, Катя поняла, что успела соскучиться по такой близости.

Потому что осенью ей её не хватало.

Костя был рядом, разговаривал, участвовал во всех делах, но как будто не до конца. Он её слушал и рассказывал о пробке, совещании, несуразном повороте в сюжете фильма и даже потери носка, но вот мыслями не делился.

Словно какую-то часть себя он от неё закрыл.

Муж стал молчаливее или задумчивее, но не критично, поэтому Катя не сразу прочувствовала, что что-то изменилось. А почувствовав, не смогла распознать, что именно не так, ведь на первый взгляд, всё было как всегда, и Костя не пренебрегал своими обязанностями мужа и отца.

Плохой знак, что на мгновение Катя ощутила удовлетворение, придя к выводу, что осенью муж вел себя нестандартно и мог что-то скрывать?

Цели обвинить его в чём-то перед ней не стояло, они не соревновались, и его неудачи были их общими, потому что они семья. Тем не менее было облегчением понять, что не изводила себя без причины и не зажралась от спокойной жизни, а, как и подобает хорошей жене, отслеживает атмосферу в доме.

А потом мгновение прошло, и Катя осталась наедине с тем, что у мужа что-то происходило. Или происходит до сих пор, но он уже научился полностью это скрывать.

Версию с финансами она отмела сразу.

Неважно, по работе ли он бы влетел, влез в долги, стал жертвой мошенников, Костя не стал бы предлагать выделить деньги на материальную помочь её брату, зная, что у них уже имеется одна статься непредвиденных расходов. Это же совсем придурошным надо быть, чтобы, прикрывая свой косяк, для равновесия убедить жену потратиться на её родственников!

И здоровье мужа не вызывало вопросов.

Мучь его боли, и принимай он втайне таблетки, за проведённые дома дни Катя бы хоть разок это спалила.

Разве что это проблема не физическая, а психологическая? Нет, тогда бы Костя как-то проявил свою нервозность, стал плохо спать или без веской причины вышел из себя и повысил голос на неё, Сашу или Кешу. Уж коту бы точно перепало от мужчины в раздрае, если для остальных своих домашних он делал вид, что всё нормально.

Снова строить различные теории и потом проверять их, задавая мужу наводящие вопросы, Екатерина не захотела, решив, что сразу обрушит на Костю все свои выводы. А он, подтвердив, что ей не откажешь ни в наблюдательности, ни в умении тонко чувствовать окружающих, расскажет, что наглым образом скрывал от своей второй половины как минимум октябрь и ноябрь, а как максимум всю осень, а может и часть августа.

– Я всё знаю, – объявила Катя, когда после ужина Саша с кружкой чая и половиной шоколадки ушёл в свою комнату, сказав, что ему ещё надо прочитать параграф на завтра.

– Голова у тебя маленькая, всё не поместится.

– Голова у меня стандартного размера, а у тебя такими темпами нос расти от вранья начнёт, – сгустила она краски, будто поймала его на лжи. Вину Костя, конечно, не почувствует и не ощутит на своей шкуре то, в чём она варилась, долгими неделями живя с тревогой и беспокойством, но и не по головке же его гладить за то, что устроил жене встряску.

– В чём я соврал? Всё поклёп, меня подставили, – вместо испуга и покаяния, закинул он себе в рот последний кусочек колбасы и сожрал без хлеба.

И тут у Кати случился затор.

Как чётко выразить свои умозаключения? Разговор на эту тему у них уже был, и ни к чему не привёл. Спустя время до неё дошло, что пару месяцев муж был недостаточно болтливым. Кроме этого и своих ощущений ей предъявить ему нечего.

За годы знакомства Костя её в каком только состоянии не видел и чего только от неё не слышал, так что тут загвоздка не в стеснении или нежелании выставить себя перед ним невротичкой, а в том, что он выслушает, но всерьёз не воспримет, хоть и успокоит.

– У тебя проблемы?

– Если ты устроишь, – хмыкнул мужчина, как она и думала, не спеша откровенничать и в чём-либо признаваться.

– С тобой что-то произошло. Не сразу заметила, потому что ты ничего не говорил, но я знаю, что что-то было. Осенью или ещё летом началось.

– Что началось?

– Это ты мне должен сказать. Я имею право знать, что с тобой случилось.

– Кать, послушай себя. Ты сама понимаешь, чего от меня хочешь добиться? Я нет.

– Хочу узнать, почему до декабря ты вел себя не как обычно. Я не выдумываю, что-то с тобой происходило.

– Мне нечего тебе сказать. Всё нормально.

– Ты гей?

– Чего?!

– Кость, ты знаешь, какая я. Я не успокоюсь и буду перебирать все варианты. Ты этого добиваешься? Чтобы я искала в тебе признаки болезни, игромании, наркозависимости, проблем с законом?

– Твой муж наркозависимый игроман, преступник и немножечко голубой? Спасибо, милая.

– Я не утверждаю, что ты такой, а спрашиваю. Мы общаемся. Ты признаваться не захотел, мне приходится задавать наводящие вопросы.

– Про гея?

– Да ё-моё! Это я сказала, чтобы встряхнуть тебя. Успокойся, ты гетеросексуал, я в этом дважды в неделю убеждаюсь.

– На выходных было четыре раза.

Поднявшись, Катя сгрузила в стопку оставшиеся на столе тарелки и понесла их к мойке, бросив:

– Можешь продолжать уходить от ответа, этим ты подтверждаешь мою правоту.

Так оно и было. Когда живёшь с кем-то долго, нетрудно предугадать реакцию. Если бы Костя искренне не понимал, что она имеет в виду, то отреагировал бы иначе. Положил бы ладонь ей на лоб, меря температуру, пофыркал, а если бы она продолжила настаивать, то чётко опроверг все её подозрения, по пунктам объясним их несостоятельность, и сказал, чтобы она не втягивала его в свой бред. А Костя вилял.

Значит, что-то есть.

Константин не считал, что что-то есть.

Есть, но это не прям «ЧТО-ТО».

Да и поздно рассказывать.

Если бы сразу, то да, а сейчас Катя себя накрутила и может не так всё понять.

Глава 6. Признание

Следующим вечером они принимали у себя краснокожих друзей, улетавших встречать главный зимний праздник в тёплые края, а утром Сашка был вялым, не хотел завтракать, но от предложения остаться дома отказался.

– Стих выучил, если сегодня не расскажу, мне его ещё три дня помнить надо будет, – обосновал он своё стремление пойти в школу.

Катя не стала настаивать, мысленно она уже была на совещании, назначенном на одиннадцать утра, и состояние сына списала на сонливость.

Её телефон был на беззвучном, когда позвонили из школы. Выйти сразу, как увидела пропущенный, не получилось, сыну она позвонила только через десять минут. Выяснилось, что у него пошла кровь носом, ему померили давление, папе он уже позвонил, и тот за ним едет.

Не слушая лепет, что это ерунда, и его только опозорили перед классом, когда потащили в медпункт и вызвали родителей, будто он сам до дома добраться не сможет, Катя дала команду не напрягаться, позвонила Косте, спросила, надо ли ему возвращаться на работу, или сможет остаться с сыном, а потом связалась с педиатром, у которого наблюдается сын.

Понятно, что все подозрения ушли на второй план.

К счастью, обошлось без новых диагнозов.

К узисту-кардиологу Катя его всё равно стаскала. Иначе бы не смогла нормально спать и замучила бы его постоянными вопросами о самочувствии. Да и Костя убедил сына, ненавидящего ходить по врачам, не капризничать, припугнув, что тогда всё закончится либо стационаром, либо тем, что они каждый день будут отвозить его в школу, а после обеда забирать и брать с собой на работу, чтобы он всегда был под наблюдением. Маловероятно, что они бы на такое пошли, но Сашка поверил и испугался.

Несколько дней все разговоры супругов концентрировались на здоровье сына и своих переживаний в связи с ним.

А потом остатки волнения ушли, и Екатерина вернула своё внимание мужу.

Это был январский воскресный день, она ходила по дому со специальной тряпочкой, протирая поверхности от пыли, и замерла у стеллажа, где на полочке лежал телефон Кости.

Те-ле-фон – вот ответ если не на все, то на многие вопросы.

Залезть человеку в голову и покопаться в мозгах, просмотрев, чем он живёт, и что думает, нельзя, а вот в аппарат, где хранится максимум сведений о его жизни, можно.

А особенно это можно обеспокоенной жене.

Вообще-то, Катя против такого наглого влезания в личное пространство.

Взять чужой телефон сравнимо с тем, чтобы без разрешения сунуть нос в не свою сумку, кошелёк, паспорт или ящик с нижним бельём.

Но с мужем же она делила не только одну кровать, шкаф и ванную комнату. Они пили с ним из одной кружки и вытирали сопли и слёзы о рукава друг друга (совместные рыдания не входили в их традиционный распорядок дня, это единичный случай). Он ей волосы держал, когда её рвало, и помогал делать эпиляцию в беременность, а она пинцетом с его шеи клеща снимала и втирала мазь, когда у него обнаружился грибок на ногтях. После всего этого личное пространство звучит как шутка.

Это не поиск оправданий того, почему Катя взяла в руки телефон мужа. Снимая блокировку, она не думала, что делает что-то неправильное. Раньше она этого не делала, потому что было незачем, а сейчас имелась причина. Это было естественным действием из лучших побуждений.

Только что делать дальше, было непонятно, ведь иконки приложения под названием: «Мои беспокойства и секреты» на экране не было.

Пораскинув мозгами, Катя решила, что если Костя куда-то записывался, будут сообщения в папки смс, диалог в мессенджере или письмо в электронной почте.

Открыла и принялась листать входящие назад. Дошла до октября и растерялась. А что именно она должна увидеть? Ответ из клиники, чек за уплату подозрительной услуги или таргетированную рекламу?

Заподозри она в чём-то опасном Сашку, то без раздумий, обшарила бы его карманы и перечитала переписки с друзьями. Только Костя не подросток с неокрепшей психикой, нуждающийся в деликатном и мягком, а лучше и вовсе тайном, но всё же контроле.

Поэтому его телефон Катя отложила. Мало того, что она представления не имеет, что и где искать, так и сам процесс унизительный и для того, кто рыскает, и для того, у кого в телефоне рыскают. Своего мужа она дожмёт без таких крайних мер.

Причём идея, как показать, насколько всё серьёзно, уже есть.

Вечером того же дня Катя предложила прогулку.

– Не пойду я с вами гулять, – не удивил Саша ответом.

Костя тоже не хотел куда-то идти, но Катя тихо ему пояснила, что прогулка задумалась как способ пообщаться без ребёнка за стенкой, и в отличие от сына, у него права отказаться нет.

– Опять что-то придумала? Это у тебя возрастное, раньше таким не страдала, – сказал муж, когда они, выбрав маршрут в сторону ближайшего к дому сетевого продуктового магазина, начали свой путь.

– Если возьму твой телефон и просмотрю все звонки с сентября, наткнуть на что-нибудь?

– Телефон проверять хочешь? Карманы выворачивать, гражданин начальник, – с юмором спросил Костя.

– Звонки можно удалить, лучше мы распечатку закажем. Как в кино с преступниками, – ответила Катя и схватила мужа за руку. – Ты слышишь, что я говорю? Меня несёт, я за тобой шпионить собираюсь.

– Так не шпионь.

– Не могу остановиться. Всё внутри меня кричит, что ты что-то скрыл. Я скоро чесаться начну от нервов. Ты этого хочешь?

– Что мне сделать?

– Ты уже что-то сделал. Просто скажи мне что, чтобы я успокоилась. Я осенью что-то пропустила, а ты молчишь. Почему? Ты меня жалеешь или считаешь, что я всё испорчу?

– У меня был кризис, – остановившись и придержав жену, объявил Константин.

– Как кризис среднего возраста? – криво улыбнулась Катя, посчитав это шуткой.

– Да.

Глава 7. Кризис

– Когда день рождение был, помнишь, все повторяли, что сорок это много?

– Кто все? Только Витя тебя стариком назвал, – припомнила Катя друга мужа. Он своё сорокалетие позапрошлой весной отмечать не стал, считая это плохой приметой, но к Косте пришёл, и отжигал похлеще именинника.

Оно и понятно, Виктор долго находился в статусе беззаботного холостяка, а потом женился, ребёнка родил и в августе отправил жену и сына навестить тещу, впервые за два года оставшись один и позволив себе нормально выпить и вкусно поесть без присмотра строгой супруги, заставляющей его в знак любви соблюдать диету кормящей матери. А так как созвали друзей по поводу Костиной даты, друг счёл забавным обсуждать его возраст, потому что быстро дошёл да такой кондиции, когда выдумать что-то свеженькое и оригинальное кажется не нужным, ведь ты уже весельчак и душа компании.

– Витька молодой отец, у него второе дыхание, впереди столько нового.

– А ты старый, со старой женой и старым ребёнком, и у тебя всё позади?

– Старый только я, и не всё, но кое-что упущено. И времени не вернуть.

– Серьёзно из-за возраста переживал и грустил? – с прищуром спросила Катя.

– Переживают и грустят девочки. Я обдумывал, как прожил свою жизнь.

– А ты мне не звездишь про кризис?

Да, хорошая жена не должна говорить такое мужу. Особенно, когда тот признаётся, что столкнулся с кризисом! Но Катя тоже человек, и ей трудно уложить всё это у себя в голове и моментально выстроить правильную стратегию для поддержки мужа. Она себя готовила, что у сына может случиться бунт как проявление подросткового кризиса, а мужа в этом контексте никогда не рассматривала.

– Вот поэтому и говорить не хотел.

Супруги продолжили свой путь, дошли до магазина, зашли и…

– А ты не пил? На работе коньячку в кофе не подливал? – задумалась Катя, проходя мимо полок с алкоголем.

– В рабочее время не употребляю.

– Хочешь мороженого?

– Нет

– Чипсов?

– Давай возьмём.

Также в корзину отправились бананы, шоколадное печенье, полтушки копченой курицы, чёрный хлеб, две бутылки пива и йогурты. Ещё была мысль купить сладкое вино с шоколадкой или ликёр и ведёрко мороженого, в которое будет залит этот ликёр. Но этот продуктовый набор основывался на выводах от просмотра фильмов, а там героини переживают тяжёлые расставания, а у Кости кризис, это другое.

Исходя их гендерных стереотипов, тут могли подойти сигареты и водка или даже виски и сигары (возраст же тоже нужно учитывать), но Катя ещё не до конца поняла и приняла сказанное супругом, поэтому действовала на инстинктах. Увидела курицу и вспомнила, что, сколько бы бутербродов с ней не сделаешь, оставлять их на потом нельзя, потому что Костя всё смолотит на один присест. Взгляд зацепил бананы, тут же в памяти всплыло, что они связаны с каким-то гормоном хорошего настроения, значит, тоже лишними не будут.

На ужин были те самые бутерброды, дополненные салатом, и закончился день совместным сидением перед телеком с миской чипсов.

Вернее, так закончился день семьи Зиновьевых. Ребёнок пожелал спокойной ночи и пошел ложиться к себе, а его родители, разложив диван и закрыв дверь, остались наедине.

– Как ты себе чувствуешь?

– Сытым.

– Ты понял, о чём я.

– Всё нормально.

– Кризис прошёл? Ты сам справился?

– Да

– А как? – заинтересовалась Катя. – К психологу не ходил? Не ходил точно. И из дома не убегал, чтобы одному побыть. Спорт, путешествия, новая работа – чем там люди себя из депрессий вытягивают? Этого у тебя не было. Какими мерами ты проблему решил? Что помогло?

– Просто меня отпустило.

– А ты уверен? Вдруг не отпустило, а временное улучшение перед ухудшением.

– Уверен.

– А мысли о самоубийстве были?

– Нет! Ты что?

– Я пытаюсь разобраться. Ты мой муж, мы семья, я должна знать, что с тобой происходит, чтобы отслеживать состояние и помочь.

– Спокойно. Из петли меня вытаскивать не придётся.

– Костя, блин! Не смей такое говорить, – зашипела Катя.

– Ты первая сказала про само…

– Я пошутила, зачем ты глупости мои повторяешь? Мозг включать надо, ясно?

– Ясно.

– Старым себя больше не считаешь? Упущенные возможности не подсчитываешь? Я должна знать!

– Проверим, – предложил Костя, потянувшись к жене.

А дальше был секс.

Не проявление нежной любви, как произошло в последние день праздничных выходных, а именно Секс. С большой буквы. Нежность тоже присутствовала, и в глаза они друг другу смотрели (если положение тел позволяло).

Но дрожь была не от трепета, а от того, что мышцы устали. Кое-кто усердно взялся доказывать молодецкую прыть да удаль.

Два раза подряд не такое уж особенное дело, даже обыденное, если первый раз был быстрым, и кончил только Костя. У них и по три бывало, причём ни десять лет назад, а после Катиного тридцатилетия, значит, в этой пятилетке было. Но показывая, что до старости ещё далеко, а зрелось не порок, Костя менял позы так, будто в конце, посчитав количество, ему должны выдать значок ГТО и грамоту «за разнообразие».

Сил на то, чтобы пойти в душ не осталось, но за водичкой сходить пришлось, чтобы самой попить и мужу принести. Вернувшись с кружечкой воды, Катя забралась в постель, рухнула на подушку и уснула, не успев обдумать, что ей как будто закрыли рот.

Откуда-то же взялось, что сбить с толка вышедшую из равновесия женщину можно поцелуем. А тут Костя пошёл дальше поцелуя, чтобы она точно не продолжила обсуждать его проблему.

Что бы это значило?

Обдумать всё Екатерина смогла только в вечер вторника.

Нужно было переключиться с рабочих вопросов, чтобы голова не пухла, а кризис среднего возраста у мужа – это ново, занятно и даже немного интригующе. Жаль рассказать никому нельзя, больно тема личного и, можно сказать, интимного характера. Внутренний мир – это как рот или влагалище. Нужно показывать специалистам: стоматолог, гинеколог, психотерапевт и своей второй половине, а не всем подряд.

Последнее умозаключение показалось Кате таким простым и правильным, что она озвучила его Косте.

Мужчина как раз разделся и руки мыл, когда она заглянула в ванную и обронила эту мудрость.

Вместо того чтобы проникнуться, он рассмеялся.

Ладно, он кризис пережил, ему полезно смеяться.

Смеяться, хорошо питаться и отдыхать.

Так вот о кризисе. Искать сведенья во всемирной паутине Екатерина не начинала, но голова на плечах у неё варит не только в сторону работы и того, что приготовить на ужин. Мозг обрабатывал ту информацию, которая у него имелась из сведений из литературы, ТВ, радио и историй знакомых.

Жаль, что нужно было сдерживаться, чтобы сын не услышал лишнего. Зачем ребёнку знать о трудностях взрослых? Пусть он прежде подростковый период пройдёт, не думая о том, что следующий уровень будет сложнее. Вот и получалось, что говорить можно только тогда, когда Зиновьевы расходилось по своим спальным местам.

Катя, подогнув по себя одно колено, сидела на постели в ночнушке и махровых носках, потому что с прошлой ночи запомнила, что ноги мёрзли, и рассуждала вслух, чтобы и мысли в порядок выстроить, и сразу ответ получить.

– Ты профессионально всё скрывал. Ощущения ощущениями, но внешне вообще не давал повода заподозрить, что у тебя что-то стряслось.

– Потому что ничего не стряслось.

– А кризис?

– Прошло уже. Чего об одном и том же говорить.

– Так не бывает. Смотри: я беспокоилась, потому что чувствовала, что что-то происходит, но не знала, и мне полегчало, когда ты признался. Другими словами, ты создал мне проблему и сам её разрешил. Причинно-следственная связь. Понимаешь?

– А у меня выбор есть? – отозвался Костя.

– Ты расстроился из-за возраста и старости, это создало проблему, – продолжила излагать Катя. – Должно быть что-то, что помогло тебе перестать об этом беспокоиться. Не могу представить, как это происходило. Ты не пил, не прятался после работы, чтобы побыть одному, а возвращался домой вовремя, не жаловался и не срывался на нас с Саньком.

– Я бы никогда на вас не стал злость вымещать, так только уроды поступают.

– Вот когда я как сейчас тебе всё выкладываю, мне легче становится. Почему ты так не мог? Держать всё в себе вредно для нервной системы.

– Это глупость была, не хотел тебя грузить.

– Не могу представить, как ты со стаканчиком кофе стоишь в кабинете у окна, погружённый в себя, и грустишь, глядя на осень.

– В кабинете я работаю.

– Но вы же с Павлом о чем-то общаетесь, – назвала она имя коллеги, с которым муж делит кабинет. – Ты ему рассказывал?

– Общаемся. Не рассказывал.

– Раз в кабинете рабочая атмосфера, остаются обеденные перерывы. В сентябре тепло было, ты прогуливался?

– Было, – признал Константин её дедуктивные способности.

А под утро Катя увидела сон.

Не сон-воспоминание как с историей из детства о маминой подруге и её муже, а обычный сон, немного навеянный вечерним обсуждением, потому что увидела себя Катя в состоянии мужа и поэтично переживала кризис, сидя в кафе и смотря пустым взглядом на полуголые деревья через панорамное окно, и гуляя по парку в листопад.

Под впечатлением от сна, она обратилась к мужу, отключившему сигнал будильника и потягивающемуся на соседней подушке.

– Когда в обед прогуливался, в парк не заходил?

– Когда прогуливался?

– Осенью. В кризис, – напомнила Катя, поднимаясь. – Может, хоть с кем-нибудь пообщался? На лавочке с дедушкой приличного вида, или встретил в кофейне того, с кем давно не виделся, и рассказал о себе? Типа синдром попутчика. То, что не скажешь близким, можно рассказать постороннему. Рассказать и разойтись навсегда. Если не я, то кто-то другой должен тебя выслушать.

– Я уже выговорился.

– Не выговорился, а надо.

– Выговорился.

– Не придумывай. Будешь врать, запишем тебя к психологу, – потянулась она, зевая.

– Я поговорил со знакомой. Мы в студенчестве общались, потом жизнь развела, а в сентябре встретились, – опровергая обвинение во лжи, проговорился мужчина. – Всё как ты говоришь: случайно пересеклись, обсудили, что за двадцать лет прошло.

– Что за знакомая?

– Ты её не знаешь, с ней Витя встречался, они в одном доме жили.

– Как зовут?

– Оля.

– Вы встретились случайно, рассказали, что в жизни произошло, и разбежались?

– Вроде того.

– Одна случайная встреча, сразу всё выболтали, ты про кризис, она про себя, и попрощались? Или вы несколько раз говорили?

– Мы столкнулись случайно, некогда была разговаривать, встретились позже.

– Было только две встречи? Первая, когда увиделись, и вторая, когда поговорили, и больше ни встреч, ни звонков, да?

– Мы созванивались, чтобы договориться о встрече.

– Один звонок. Если взять твой телефон, там будет один входящий от бывшей Вити и всё?

– Было пару звонков. Какая разница, Кать?

– Ты встречался с женщиной из своей студенческой юности, делясь с ней тем, что скрывал от меня. Встречался и перезванивался несколько раз. Действительно, какая разница? Чего я придираюсь и достаю тебя вопросами? – поймав себя на том, что говорит всё громче и громче, подняла Катя ладони к лицу и потёрла глаза.

– Поэтому я не рассказывал.

– А зачем рассказывать мне, если есть понимающая Оля? С ней говорить приятней, чем с женой.

– Ты приревновала что ли? Это смешно.

– Так, блин, смейся. Или встреться со своей подружкой, расскажи ей, вместе поржёте.

– Знал же, что не надо говорить, – как бы сам себе сказал Костя. – С ней встречался Витька, а не я. Я тебя люблю, ты моя жена.

С тем, что Катя ему жена, не поспоришь. И в семье любовь есть, это факт.

Но ведь вечной любви ей Костя не обещал. Обещал, что они справятся со всеми трудностями? Это было. А вот любви…

С любовью у них вообще как-то не заладилось.