Текст книги "Больше жизни, Хлоя Браун!"

Автор книги: Талия Хибберт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Видишь? – сказала она, кивая над его плечом. – Что мы и обсуждали.

– А что насчет путешествий? – поинтересовался Рэд, не отрывая взгляда от списка.

Сосредоточенно хмурился он очаровательнее всех в мире – три вертикальные черточки между бровями. Та, что посередине, – самая длинная, и две покороче, обнимающие ее с обеих сторон.

Хлоя мигнула. Она, кажется, совсем спятила.

Прочистив горло, она сказала:

– Ты не сможешь мне помочь с путешествиями, так что этот пункт я не включила.

– Ну не знаю, – пожал плечами он. – Я думал, нам нужно это обсудить. Я хочу убедиться, что ты понимаешь: путешествие по миру с одной только ручной кладью – это, по сути своей, бюджетный туризм с рюкзаком.

Хлоя тоже пожала плечами, самую малость расстегнув кигуруми. По спине покатилась крошечная бусинка пота.

– Что ж, я представляю рюкзак с большим запасом чистых трусиков, обезболивающего, шоколада и зубной щеткой. Если это и есть бюджетный туризм…

– Это довольно точное описание, – с иронией перебил Рэд.

– Значит, я займусь бюджетным туризмом.

У Хлои имелась дикая идея, что путешествие будет тем сильнее казаться приключением, чем меньше необходимых для выживания вещей она с собой возьмет. Она станет бесстрашной женской версией Индианы Джонса.

Рэд поднял взгляд, и она сглотнула. Хмурые черточки между его бровями сделались еще пленительнее.

– Просто мне кажется, что это не твое. Вот и все.

– Так и есть. В этом и смысл. – Хлоя хотела попутешествовать, но уточнение «только с ручной кладью» должно было быть испытанием. – Как только я расправлюсь с остальными пунктами, – сказала она, – я настолько привыкну к дерзким подвигам, что путешествие с рюкзаком покажется легче легкого.

Рэд рассмеялся, а потом понял, что она не шутит:

– А. Ну ладно. Но разве тебя не беспокоит твое?..

– Если спросишь о моем здоровье – я тебя придушу.

Он подавил новый приступ смеха и серьезно кивнул:

– Справедливо. Ты знаешь, что делаешь.

Спорное утверждение, но Хлоя над этим работала.

– Ну хорошо, – сказал Рэд с отрывистой твердостью, которая обычно в голосе людей указывает на то, что они готовы действовать. – Ручка есть?

На секунду Хлоя пришла в замешательство – мозг сегодня действительно работал не на полную катушку, – а потом кивнула и отыскала среди хлама ручку. Клякс в какой-то момент успел переместиться с приставки на столь же запретный журнальный столик. Хлоя кинула на кота предупреждающий взгляд, который он надменно проигнорировал, и передала Рэду ручку – золотистую, с прозрачным шариком на кончике, заполненным блестками и розовыми звездочками.

Рэд на миг поднес ручку к свету, уставившись на нее с максимально странным выражением на лице – своего рода тихим, глубочайшим удовольствием – и легкой и теплой улыбкой. Он спросил:

– Откуда это у тебя?

Из всех возможных интересов, которые могли у них совпасть, умилительные ручки были самым неожиданным. Но, видимо, художникам полагается любить красивые вещи.

– С «Этси». Могу скинуть тебе ссылку.

– Ага, – сказал он, встряхивая ручку и наблюдая, как танцуют блестки. – Спасибо. Можно здесь писать? – Он постучал по блокноту.

– Можно. – Хотя Хлоя совершенно этого не ожидала.

– Хорошо. Давай посмотрим…

Рэд открыл чистую страницу и что-то написал, прищурив цепкие глаза. Золотистая ручка в его большой, огрубевшей от работы, испачканной краской руке казалась совсем крошечной.

– Ты завтра вечером свободна?

– Нет. Я пообещала сестре, что посмотрю с ней «Мою прекрасную леди» в качестве компенсации за то, что не проявила должной заинтересованности в караоке.

Рэд поднял на нее взгляд со смесью замешательства и ироничной усмешки:

– Эм… что?

– Ничего, – пробурчала Хлоя, отмахиваясь.

Видимо, теперь она наболтала лишнего. Замечательно. Очень хладнокровно, чрезвычайно профессионально, все идет как по маслу. Убейте ее кто-нибудь.

– Ладно, – медленно сказал Рэд с понимающим огоньком в глазах. – Нянчишься с Ив. Понял. В субботу?

Она не стала спрашивать, откуда он узнал, что речь шла про Ив.

– В субботу я свободна.

– Шикарно. Тогда я свожу тебя выпить.

По какой-то причине, пока Рэд не произнес эти слова, Хлоя не понимала, к чему он ведет со своими вопросами. Или скорее к чему уже привел. Во рту у нее пересохло, будто ее застигло заблаговременное похмелье, а в кигуруми сделалось еще жарче, как в пушистой камере пыток.

– В субботу вечером, – нервно хихикнула она. – Так… так скоро.

Он снова поднял взгляд – три черточки между бровей вернулись на место:

– Тебя это устраивает?

– А, да. Почему нет? – пискнула Хлоя.

Уже в субботу вечером она будет пить и танцевать, как и планировала. Чудесно. Замечательно. Просто мечта.

– Потому что, – медленно сказал Рэд, – если ты не хочешь…

Она фыркнула:

– Не неси ерунды.

Он ее проигнорировал:

– …ты можешь просто… отказаться.

– Нелепо.

– Поскольку этотвойсписок и так далее, – мягко закончил он.

Она сердито воззрилась на него:

– Список не обсуждается. С нетерпением жду субботы, когда мы пройдемся по разным злачным местам и выпьем на двоих чрезмерно много алкоголя.

– Ага, – с иронией сказал Рэд, царапая что-то в блокноте. – Спорю, так и будет. Хочешь пойти в какое-то конкретное место?

Хлоя пораскинула мозгами, вспоминая места, в которые когда-то ходила с подругами – когда у нее еще были подруги. Но тогда она училась в университете, в другом городе. Она понятия не имела, что хорошего и веселого есть здесь. Она села прямо, прочистила горло и спокойно сказала:

– Оставляю все важные решения за тобой. Просто – пусть будет, ну знаешь… круто.

Рэд изогнул бровь, царапая еще несколько строк:

– Круто. Так точно, капитан Пуговичка.

– Ой, да заткнись.

– Дальше, – сказал он, – поход. Хочешь, чтобы я и с этим разобрался?

Поскольку Рэд оказался удивительно организованным, сказать «да» не составило труда. В конце концов, предполагалось, что он должен ей помогать. И, поскольку Рэд был обычным в тех отношениях, в которых Хлоя и ее семья обычными не были, он, надо полагать, имел больше опыта в развлечениях на свежем воздухе, чем она.

– Хорошо, – сказал он, а потом сделал паузу и на секунду задумался, и вся его кипучая живость как будто замерла вместе с его руками.

Хлоя узнала эту задумчивую неподвижность – такую же она видела в те ночи, когда шпионила за ним.

Но о том, как шпионила за ним, она думать не будет. Ей и без чувства вины чрезмерно жарко, а одним из множества проклятий фибромиалгии была неспособность тела поддерживать гомеостаз. Если ей станетслишкомжарко, она просто отключится. Хлоя решила открыть окно, пока Рэд был слишком занят, чтобы поинтересоваться, для чего. Он таращился в пустоту с ней рядом, водя костяшками пальцев по нижней губе.

Хлоя никогда раньше не видела, чтобы он так делал. Повезло же ей, что она впервые лицезреет это будучи закопанной в куче флиса, скрывающего реакцию ее сосков.

Она открыла окно – ах, свежий воздух! – и вернулась на диван ровно тогда, когда Рэд снова начал писать. Отстраненным голосом он спросил:

– Сколько должен длиться поход?

Как можно меньше.

– О, одной ночи будет достаточно, – неловко сказала Хлоя. – Я знаю, ты очень занят.

– Я свободен с субботы по воскресенье на следующей неделе, а ты?

Ей не нужно было сверяться с расписанием – Хлоя и так знала, что она удручающе не занята в эти вечера и в большинство вечеров на целую вечность вперед.

Нет. Не на вечность. У тебя будет новая жизнь, забыла?

– Мне подойдет, – бодро сказала она.

– Класс! У меня есть одно местечко на примете, но я все там разузнаю и дам тебе знать.

Рэд наконец отложил ручку. Почерк у него, заметила Хлоя, был удивительно аккуратный. В нем была какая-то одичалость, но осторожно сдерживаемая. Время от времени она просачивалась из хвостиков буквдилиу, рвалась из-под швовИ. Прежде чем Хлоя успела разглядеть повнимательнее, Рэд захлопнул блокнот и положил его на журнальный столик вместе с ручкой.

– Я хочу спросить тебя кое о чем.

То, как медленно и взвешенно он произнес эти слова, будто прокладывал путь по заминированной комнате, насторожило ее.

– Да? – резко спросила она.

Рэд повернулся к ней всем телом, и его правое колено оказалось волнующе близко к ее бедру. Хлоя чувствовала его жар, и жизнь, и нечто еще – нечто, от чего в животе у нее что-то напряглось: излучаемое им и опасно проникающее глубоко внутрь нее. Она застыла и уставилась прямо перед собой.

– Да ладно тебе, Хло, – мягко сказал Рэд. – Не надо так. Мы… мы же друзья, правда?

Она не знала, что удивило ее сильнее, – то, как он небрежно сократил ее имя, с такой легкой непринужденностью, которую она многие годы не ощущала ни с кем, кроме сестер… или то, что он считал их друзьями.

– Неделю назад я тебе не очень-то нравилась.

Большинство людей, наверное, стали бы отрицать это, но Рэд просто пожал плечами, легко улыбаясь:

– Я тебе тоже не нравился. Но теперь, когда я узнал тебя получше, я думаю, что ты забавная и в глубине души милая, и ты мне нравишься. И я надеюсь, что тоже тебе нравлюсь.

Хлою окутало невесомое, покалывающее тепло, и она попыталась подавить широченную глупую улыбку. Вчера она почти убедила себя, что головокружительный тон его имейлов – не более чем природная обаятельность, которую он то и дело демонстрировал при ней, как пятидесятифунтовую купюру, целую кучу раз. Очевидно, нет. Очевидно, Рэд был искренен в своих шуточках и в доброте.

Что принесло облегчение, потому что она была искренна тоже.

Однако радость от его слов, от того, как он описал ее, была слишком пылкой, так что Хлоя одернула себя. Сменила тему. Напомнила себе, что он хотел задать какие-то сложные вопросы:

– Ладно. Мы друзья. Так о чем ты хотел спросить?

Его улыбка не дрогнула – такая же мягкая, как его слова.

– Я знаю, что ты больна, – сказал он. – Я не пытаюсь выведать подробности, ничего такого. Но, если ты раньше ничего подобного не делала из-за здоровья, я должен знать, каковы риски. Что делать, если тебе понадобится помощь. Всю эту ерунду.

Ох!

– У меня фибромиалгия. Хронические боли, хроническая усталость, мигрени, спонтанные периоды мышечной слабости. Физические нагрузки могут привести к обострению, но я знаю свои возможности.

Рэд приподнял бровь:

– Кроме тех случаев, когда лезешь на деревья спасать котов.

– Я и тогда знала свои возможности, – фыркнула Хлоя, немного расслабляясь и придвигаясь к нему поближе. Боже, зачем она придвигается к нему поближе? – Я просто решила, что хочу спасти Клякса сильнее, чем быть разумной. Но с тобой я так делать не буду, – быстро добавила она. – Да мне это и не понадобится. Я вполне способна физически выполнить эти пункты: хотя мне могут понадобиться дополнительные условия, без которых другие обошлись бы. Твоя помощь нужна мне не из-за ограниченных возможностей. Этот список, он… немного про другое.

Рэд медленно кивнул, сфокусировав на ней свой взгляд, словно лазер. В этом взгляде читалась неожиданная теплота, вынудившая Хлою продолжить говорить, вместо того чтобы заткнуться:

– Раньше я не была, ну знаешь… – Она взмахнула рукой. – Социально неадаптированной и помешанной на контроле.

Рэд изогнул губы в улыбке:

– Я бы охарактеризовал тебя не так.

– Уверена, ты подобрал бы слова погрубее.

– Нет, – сказал он, но не стал ничего добавлять. И теперь Хлое хотелось узнать, о чем он думал. Слишком поздно: он продолжил разговор: – Так что изменилось? Что разделило твою жизнь на «до» и «после»?

На какой-то опасный миг ее сердце споткнулось:

– Я… откуда ты?..

– У меня самого есть подобный опыт, – сказал он, пропуская пальцы через свои шелковисто-закатные волосы. Голос у него был смутно печальный. – Наверное, я распознал это в тебе.

– Да, – пробормотала Хлоя, потому что это все расставляло по местам. – По твоим картинам это видно.

На миг его глаза округлились, а высокие скулы залила краска.

– О!

Теперь и Хлоя покраснела. Она не хотела его смущать. И уж точно не хотела выдавать, что столько знает о его творчестве. Ей стало слишком комфортно с ним, и она выбалтывала то, о чем стоило промолчать.

– Я просто хотела сказать… я немножко поискала в сети, для сайта, и нашла кое-какие твои старые работы, и в них явно…

Рэд перебил ее с добротой, которой она явно не заслуживала:

– Я понимаю, о чем ты. Ничего страшного.

Некоторое время он рассматривал ее, словно ее кожа сделалась прозрачной, словно он мог заглянуть внутрь ее головы, если бы свет упал на нее под нужным углом. Хлое стало неуютно – как будто светпадалпод нужным углом.

– Знаешь, для женщины, которая с радостью признает, что она груба, ты, кажется, здорово беспокоишься о моих чувствах.

Она иронически фыркнула – машинально, привычная защита.

– Не льсти себе. Я беспокоюсь о чувствах всех людей.

– Да? А как насчет твоих собственных?

Хлоя вдохнула, чтобы сказать что-то язвительное или остроумное или хотя бы перевести разговор на другую тему, но слова застряли в горле.

– Расскажи мне, что случилось, – попросил Рэд. Он был так близко, что пульс зашкаливал. – Расскажи мне о своем «до».

Глава десятая

Рэд не знал, почему он так настойчив, почему так жаден до любых подробностей жизни женщины, сидящей с ним рядом. Но, когда Хлоя подобрала под себя колени и повернулась к нему, когда эти чернильные глаза встретились с ним взглядом, а ее бархатный голос окутал его, у него появилось чувство, что все правильно. Чувство, что именно этого он и хотел.

Даже несмотря на то, что ее тихие слова больно вонзались ему в грудь:

– Раньше у меня были друзья. Раньше у меня даже был жених. – Она произнесла это, иронично улыбаясь и вскинув брови, будто думала, что это сможет его удивить.

Это удивляло и не удивляло одновременно. Хлоя была не самым общительным человеком, но она чертовски притягивала. Конечно, у нее были друзья. И все же, по всей видимости, она их потеряла.

– Наверное, когда я схватила пневмонию, это стало началом конца, – сказала она, обнимая ближайшую подушку и прижимая ее к груди. – Судя по всему, я чуть не умерла. Все, что я помню, – это как себя чувствовала.

Рэд задумался, замечает ли Хлоя, как стискивает подушку, – тем уязвимым жестом, которых она обычно боялась как огня. Наверное, нет. За несколько секунд она неким образом сделалась ужасно отстраненной.

– Мои кости были как яичная скорлупа. На груди у меня как будто сидела холодная, мокрая жаба, такая тяжелая и ледяная, что я не могла толком дышать. – Она произнесла это спокойно, но Рэд заметил в ее глазах отголосок пережитого страха. – Помню, что жутко злилась на себя, потому что заболела я очень по-глупому. Раньше я играла в нетбол и нервничала из-за одного матча. Я осталась с друзьями под дождем, потренироваться. Матч мы выиграли, но через несколько дней я попала в больницу. Как нетрудно догадаться, я выжила, – усмехнулась Хлоя, будто Рэд нуждался в напоминании о том, что она существует.

Он не стал смеяться:

– Но?..

– Но, – мрачно продолжила она, – мое тело перестало быть прежним. Тяжесть в груди и холод – они исчезли, когда мне стало лучше. Но кости по-прежнему казались хрупкими. Это осталось со мной навсегда. В течение следующих месяцев я замечала все новые и новые проблемы. Я постоянно чувствовала усталость. У меня безо всякой причины начала жутко болеть голова. А еще была боль – сильная, постоянная. Я шла на прогулку и чувствовала, что каждый мой мускул напряжен настолько, словно вот-вот порвется. Если я проводила слишком много времени за ноутбуком, руки начинали болеть так сильно, что я плакала. Я стала бояться своего собственного тела, будто это была камера пыток, внутри которой меня заперли.

Но, когда я просила помощи, никто меня не слушал. Повезло, что мои родные поверили мне, потому что многие годы меня поддерживали лишь они. Помню, как один из докторов захотел поговорить с моим отцом, хотя я была уже взрослой. Он сказал моему отцу, что физически я здорова, но им следует обратить внимание на мое психическое состояние. – Хлоя рассмеялась, но смех вышел слишком громкий, слишком резкий, царапающий кожу.

Рэд сжал ладони в бесполезные кулаки, борясь с порывом коснуться ее. Погладить по волосам или обнять, так, как сделал бы будь она кем-то – кем угодно – другим. Обычно он утешал людей. Но прямо сейчас Хлоя выглядела такой решительно хрупкой – взгляд колючий, челюсть стиснута, подбородок вскинут, – что Рэд понял: утешение ей не нужно. Он делал бы это исключительно для себя самого, потому что видел, какой загнанной она себя чувствует, и от этого внутри него возникала зияющая пустота.

– Я к тому, что – не пойми меня неправильно, – иронично продолжила Хлоя, – мое психическое здоровье правда трещало тогда по швам. И то, что профессионалы-медики не приняли меня всерьез, делу совсем не помогло, так что… – Она на миг зажмурилась.

– Конечно не помогло, – сказал Рэд хриплым, почти грубым голосом со злостью, которую не хотел показывать. – Какая разница, в теле проблема или в мозге? Все равно хреново, так? Все равно больно. Все равно нужно исправлять. Они не должны были от тебя отмахиваться, даже если дело было в твоей голове. Если уж на то пошло, все, что мы чувствуем, – у нас в голове.

Хлоя открыла глаза. Облизнула губы. Медленно кивнула и стала выглядеть чуточку менее измученной. Когда она снова заговорила, ее голос был мягким, плавным и привычным:

– Терпеть не могу признавать, что ты прав, но в этом случае у тебя каким-то образом родилась здравая мысль.

Рэд выдавил улыбку – ради нее:

– Наверное, сегодня полнолуние. Продолжай.

Хлоя сглотнула с таким усилием, что он это услышал.

– Точно. Да. В конце концов мне поставили диагноз. Моя консультант считает, что серьезная физическая травма может спровоцировать подобные состояния. Она думает, что это все из-за пневмонии. Но это не так важно. Важно то, что я годами не имела ни малейшего представления, что на самом деле происходит с моим телом. Никаких обезболивающих, никакой физической терапии, совершенно никакой медицинской помощи. Так что я делала то, что приходилось. Придумала собственные защитные механизмы. Проблема лишь в том, что они не особенно здоровые.

Рэд задумался, каково это – постоянно защищаться. Должно быть, выматывает. Определенно это стресс. Уже лишь то, что ей пришлось к этому прибегнуть, само по себе звучало нездорово.

– Я избегала всего, от чего могла почувствовать себя хуже, – сказала Хлоя. – Мне было страшно. – Никакой интонации. Никаких эмоций. Она как будто читала с листка чью-то чужую историю: – Я бросила нетбол. Бросила аспирантуру. Перестала тусоваться с друзьями. Не ложилась поздно, потому что сон – это важно. Отказывалась строить планы, потому что никогда не знала, когда мое тело заставит меня их изменить. Друзья исчезли один за другим. Думаю, из-за моих проблем они чувствовали себя виноватыми.

– А жених? – тихо спросил Рэд.

– А, Генри, – засмеялась она. – Его совсем ненадолго хватило. Он мне не поверил.

–Что?

На протяжении всей истории Рэд старался сохранять спокойствие, не показывать своих реакций, чтобы она не передумала рассказывать. Но в этот момент он не смог бы скрыть своего отвращения, даже если бы ему пришлось вырвать к черту язык.

Хлоя пожала плечами, но уголки ее губ тронула улыбка, будто его очевидный ужас ее забавлял:

– У меня не было ни анализов крови, ни снимка, ни раны, чтобы доказать, что мне правда больно. Видишь ли, он был очень логичный. Ему нужны были доказательства, а я их предоставить не могла.

– А твои слова – недостаточное доказательство? Твои чувства? – требовательно спросил Рэд тоном более резким, чем намеревался.

Но удержаться он не мог. Он видел, как менялась Хлоя, когда ее боли становились слишком серьезными. Черт, да он видел еесейчас, когда она пыталась делать вид, что все нормально, но была очевидно вымотана. Черные круги под прекрасными глазами, усталость висит над ней, словно тень. Как, на хрен, человек, который собирался на ней жениться, мог просто проигнорировать все это?

– Генри думал, что я симулирую, – объяснила она. – Что выпрашиваю жалость, требую внимания. – Она изогнула губы во вспышке злости, которой до сих пор не проявляла и которую Рэд был почти что рад увидеть. – Он без особых угрызений совести меня бросил, но я считаю, мне крупно повезло.

Рэд был с ней согласен:

– Жених из него явно так себе.

Хлоя встретилась с ним глазами – в них плясало веселье:

– Это точно.

– Явно из тех типов, которые, узнав, что у жены рак, начинают трахать секретаршу, чтобы снять стресс.

– Да, – сказала она, уже улыбаясь.

– К черту его.

– Бедный черт, – усмехнулась Хлоя, а потом махнула рукой, и миг дружеского единения прошел. – Теперь я знаю, конечно, как справляться с моими симптомами. У меня есть таблетки, психотерапия, когнитивная терапия. Со мной все нормально, правда. Но чувство такое, что какая-то часть меня не осознала это до конца. Как будто я до сих пор боюсь себя. Вот для чего мне список. Чтобы помочь вернуть себе смелость.

Свою речь она начала обычным голосом, но ближе к концу стала запинаться, говорить тише, отводить глаза. Как будто стеснялась произносить самые крутые слова, которые Рэд когда-либо слышал.

Этого он просто так оставить не мог:

– Эй!

Она поджала губы и взглянула на него, но без особого воодушевления:

– Что?

– Если этот список должен сделать тебя смелее, к тому времени, как мы закончим, ты станешь чертовой Чудо-женщиной.

Хлоя фыркнула, закатывая глаза, но Рэд видел, что она польщена. Удовольствие сочилось из нее, как джем из слойки, – он впитывал эту сладость и хотел еще.

– Также, – добавил он, – просто для полной ясности: твой жених – настоящий хрен ослиный, раз бросил тебя.

Ему понравилось, как Хлоя рассмеялась над этим, – не своим обычным низким фырканьем, а задыхающимся хихиканьем, которое явно не предназначалось для его ушей. Она прижала ладони к пухлым щекам, будто могла запихнуть смех обратно, но это не сработало. Она продолжала смеяться, и улыбка Рэда становилась все шире и шире.

– И друзья у тебя были фиговые, – сказал он ей. – Кучка придурков, вот и все.

Хлоя прижала ладонь к груди, над этим своим нелепым пушистым комбинезоном.

– Это правда, – выдавила она в перерывах между хихиканьем. – Абсолютная. Хотя я понятия не имею, зачем рассказала тебе об этом. Смысл не в том. Это вышло случайно.

Верила ли Хлоя в это сама, если он за милю видел ее боль? Если ее глаза наполнялись печалью, когда она говорила о людях, оставивших ее? Его голос смягчился:

– Теперь тебе надо завести новых друзей. Ты не должна оставаться одинокой.

Это стерло улыбку с ее лица – но не из глаз. Она нахмурилась, пытаясь сделать вид, что разгневана. По какой-то странной причине Рэду это понравилось.

– Мне не нужны новые друзья, – сказала она, – и я не одинока.

– Одинока, – не согласился Рэд, отчасти потому, что это было правдой, но в основном потому, что бесить Хлою ему нравилось почти так же сильно, как смешить.

Упрямая до чертиков, она выпалила:

– Нет.

– Да.

– Рэдфорд Морган, я сейчас вышвырну тебя из квартиры.

Он ухмыльнулся:

– Но у меня есть ключ.

– Которым ты никогда не воспользуешься без весомой причины, – парировала она, – потому что ты очень хороший комендант.

И снова вспышка этой головокружительной сладости, которой Хлоя продолжала его дразнить. От которой его ухмылка делалась озорной, а голос – низким, хоть его логический мозг и вопил, что флирт сейчас – фиговая идея.

– Неужели? И насколько хороший?

Хлоя быстро заморгала, и он мог бы поклясться: она покраснела.

– Ну, я… я не знаю, – неловко пробормотала она. – У меня не так-то много опыта с комендантами.

– Значит, я у тебя первый. Приятно знать.

Теперь она точно краснела:

–Рэд.

– Я просто дразню тебя, Пуговичка. – Дразнит ведь, не так ли? И получает от этого чересчур много удовольствия. – Не нужно падать в обморок.

– Ну, если что – ты займи себя чем-нибудь, пока я буду без чувств, – суховато сказала она.

Судя по всему, в этом наряде ей было жарко. Пушистая серая пижама целиком окутывала ее, и, хоть Хлоя открыла окно, Рэд видел, как по ее горлу катится бусинка пота. Его взгляд проследовал по дорожке этой крошечной капельки, будто он был волком, а она – его обедом. Теперь, заметив ее, он уже не мог отвлечься. Не мог переключить мысли. Не мог вспомнить, о чем они там разговаривали, – только о том, что он заставил Хлою покраснеть, и ему это понравилось.

Капелька достигла впадины между ключицами, виднеющимися над слегка расстегнутой молнией. Рэду захотелось слизнуть эту капельку.

Стоп – нет, не захотелось. Нет. Не. Захотелось.

Ох, да черт возьми. Да, захотелось.

– Рэд? – спросила Хлоя чуточку напряженным голосом.

Но напряженным не так, как раньше. На этот раз ее голос напрягался так, как напрягались мышцы Рэда, когда он пыхтел в спортзале. Как будто Хлою переполнял адреналин.

– Тебе стоит это снять, – сказал Рэд – в горле пересохло, губы двигались так, будто принадлежали кому-то другому.

Она высунула язык, облизывая губы, и нервно пригладила волосы ладонью:

– Что снять?

– Свою одежду, – ответил Рэд, потому что, очевидно, беспокоился о ее здоровье. – Как там называется эта штуковина. Тебе нужно ее снять.

Хлоя ответила весьма интеллектуально:

– Э-э.

– Ты вспотела, – продолжил Рэд, не сводя странного взгляда с ее горла.

Наверняка с легким отвращением таращится на упомянутый пот.

Приблизительно в тысячный раз за день Хлоя прокляла свою онемелоногую бессонную ночь и все, к чему та привела. Рэд сидит здесь, убийственно прекрасный, а она потеет в костюме лемура, как ребенок, который не умеет одеваться.

Она вцепилась пальцами в ткань, нащупывая остатки своего достоинства, и твердо ответила:

– Я в порядке.

– Судя по твоему виду – нет.

Рэд перевел взгляд с ее горла на лицо, всматриваясь в нее так пристально, что у Хлои скрутило живот, а кровь в венах начала пульсировать.

То, как он на нее смотрел, заставило ее почувствовать себя… настоящей. Замеченной. Расчувствовавшейся – только не в смысле эмоций. Ее кожу покалывало в предвкушении прикосновения, которого никогда не произойдет. Она внезапно с тревогой осознала, до чего мало одежды под ее кигуруми.Настолькомало, что Рэд мог бы потянуть за молнию – и она осталась бы стоять перед ним в одних трусиках.

Это странное притяжение, которое Хлоя чувствовала, выходило из-под контроля. Она продолжала слышать в его голосе дикую нотку, которой не должно было там быть, чувствовать жар его взгляда, который наверняка на сто процентов был плодом ее воображения. Она попыталась выровнять дыхание и напустить на себя невинный вид – по контрасту с развратным хаосом, творившимся в ее голове. Не сработало.

– Хлоя? – позвал Рэд, и складочки между его бровей вернулись.

Ей захотелось разгладить их пальцами.

– Что? – едва слышно спросила она.

На ее плече услужливо возникла Джиджи и сказала: «Не мямли, дорогая. Давай-ка глубоким, громким голосом:„Я хочу оседлать тебя, как жеребца”».

На другом ее плече появилась Дани и протянула: «Не забудь сказать„пожалуйста”».

К сборищу присоединилась крошечная иллюзорная Ив и заявила: «Не слушай этих двоих. Действия говорят громче, чем слова. Залезь на него».

– Тебе жарко, – сказал Рэд.

– Нет.

Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. От этого прикосновения Хлою пронзило резким разрядом возбуждения. Она не собиралась реагировать, но ее новый вдох вышел весьма рваным – таким рваным, что послышался тихий, голодный звук. И Рэд это заметил. Упс! После недолгой паузы он поймал ее за подбородок и повернул ее лицо к себе, что было нечестно, потому что единственной защитной стратегией Хлои было смотреть прямо перед собой. Примерно через две-три секунды он уже видел ее насквозь. Хлоя отследила точный момент, когда он осознал, что она – маленький возбужденный демон, нелепо алчущий его. Глаза Рэда слегка округлились, будто она шокировала его до безумия.

Потом эти весенне-зеленые радужки накалились, медленно скрываясь за темными зрачками. Рэд вздохнул, почти что судорожно. Подался вперед и наклонял голову до тех пор, пока не прислонил лоб к ее виску – кожа к коже, по сути целомудренно. И все же по ощущениям это было невероятно безрассудно, эмоционально, шокирующе интимно. Его волосы занавесом отделяли их обоих от внешнего мира, шелковисто щекоча Хлое щеку. Его запах, теплый, телесный и умиротворяющий, отпечатался в ее сознании, навсегда связанный с этим моментом. Этим трепетным мигом мучительной близости, когда они оба дышали, глубоко и отчаянно, в унисон.

Когда-то давным-давно, вспомнила Хлоя, она просто обожала секс.

– Значит, вот оно как, – пробормотал Рэд почти с нежностью, впитывающейся в ее кожу.

– Нет.

Ее голос превратился в сиплый шепот, прерываемый резкими вдохами. Она упивалась их близостью, пока он не успел отстраниться.

Рэд тихо рассмеялся – каждый выдох как воздушный поцелуй на ее чувствительном горле:

– Врешь ты фигово.

– Это правда. – Хлоя закрыла глаза.

То, как все в нем притягивало ее, от улыбки до уверенности и искреннего очарования… это тяготение было мощным и неожиданным, подводное течение, притаившееся под ровной гладью ее собственного разума. Теперь она опустилась слишком глубоко и начала тонуть.

Она уже не знала, где поверхность.

Рэд нащупал ее пальцы, вцепившиеся во флис, и осторожно разжал их, что принесло облегчение, потому что Хлоя так их стискивала, что могла и сломать. У нее ушла секунда, чтобы осознать: он держит ее за руку. Она чувствовала его прохладную сухую ладонь на своей липкой у ортезов коже.Рэд держит ее за руку.Он осторожно переплетал их пальцы. Зачем?

Хлоя не знала, как спросить, и, поскольку это ей нравилось, спрашивать было глупо. Он может прийти в себя и отпустить руку.Онаможет прийти в себя и выдернуть руку. Лучше помалкивать.

Он поцеловал линию ее челюсти. Нежно, ужасно нежно, но Хлоя все равно застонала.

Рэд был спокоен и нетороплив, но, услышав этот стон, весь напрягся. Он хрипло прошептал:

– Мне это нравится, – и снова коснулся губами ее кожи, будто стремясь извлечь новые звуки.

Ее соски напряглись, но она проглотила неровный вдох. Так что он начал стараться усерднее, хотя по ощущениям стал еще нежнее. Его язык дотронулся до мочки ее уха, провел по ушной раковине. Хлоя замычала. Рэд издал низкий, резкий и довольный рык и сильнее стиснул ее ладонь, будто сам тоже тонул и ему тоже было необходимо за что-то держаться.

Хлоя таяла, как сахар в горячем чае. Ее дыхание стало поверхностным, температура стремительно поднималась – но теперь уже не из-за одежды, – а между ног барабанным боем пульсировало желание. Киска напряглась, как сжатый между бедер кулак. Хлоя трещала по швам. Хвала ее счастливой звезде, что до сих пор Рэд лишь дразнил ее, потому что, впейся он в нее по-настоящему, так, как ей этого хотелось, – и она бы упала замертво.