Текст книги "Герои – моя слабость"
Автор книги: Сьюзен Филлипс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
На кухне пахло, как в роскошном ресторане, а Тео разглядывал содержимое шкафчика над раковиной.
– Что случилось с вином, которое здесь стояло?
Энни подтянула рукава свитера.
– Оно сложено в коробку и ждет, когда я отвезу его на почту. – Вино стоило около четырехсот долларов. Не ахти какая сумма, но все же неплохое подспорье. – Я собираюсь его продать. Как выяснилось, я недостаточно богата, чтобы пить вино ценой в несколько сотен. Или угощать им незваных гостей.
– Я готов купить у тебя бутылку. А еще лучше, обменять ее на еду, которую ты у меня украла.
– Ничего я не украла. Я же сказала, что все возмещу на следующей неделе, когда придет следующий паром. За вычетом того, что ты съел, – поспешно поправилась Энни.
– А меня не интересуют продукты. Я предпочитаю твое вино.
«Лучше расплатись с ним своим телом», – неожиданно вмешалась Плутовка.
«Замолкни, Плутовка, черт тебя побери!»
Энни обвела взглядом кастрюли на плите.
– Даже самая дешевая бутылка стоит дороже всей еды, которую я у тебя одолжила.
– Ты забываешь о сегодняшних омарах.
– На Перегрин-Айленде омар стоит дешевле, чем гамбургер. Но это была неплохая попытка.
– Ладно. Я куплю у тебя бутылку.
– Отлично. Я только достану свой прейскурант. – Тео пробормотал что-то себе под нос, когда Энни удалилась в спальню. – Сколько ты готов выложить? – крикнула она.
– Удиви меня, – отозвался он из кухни. – Но имей в виду: ты не получишь ни капли. Я собираюсь выпить все сам.
Энни вытащила коробку из глубины шкафа.
– Тогда мне придется потребовать, чтобы ты уплатил пробковый сбор[16]16
Взимаемая в ресторане плата за откупоривание и подачу к столу алкоголя, принесенного клиентом с собой.
[Закрыть]. Тебе дешевле будет поделиться со мной.
В ответ послышалось что-то вроде кашля или хриплого смеха.
К омарам Тео приготовил картофельное пюре, пышное, нежное, приправленное чесноком. Он явно планировал этот ужин заранее, поскольку утром в коттедже не было картошки. Зачем он околачивался здесь? Что он задумал? Уж точно, Тео предложил ей вместе поужинать не из альтруизма.
Энни накрыла на стол, набросила на плечи кофту (из окна сквозило) и помогла Тео перенести в гостиную тарелки с едой.
– Ты и вправду вычистила все камины? – спросил он, приступая к ужину.
– Да.
Уголок его рта как-то странно дернулся. Наполнив бокалы, Тео провозгласил тост:
– За добрых женщин, которые встречаются повсюду.
Энни не хотелось вступать с ним в препирательства, тем более когда на тарелке пред ней лежал нежно-розовый омар и запеченное пюре с румяной сырной корочкой, поэтому она сделала вид, будто Тео вовсе нет в комнате.
Они ужинали в молчании. Лишь отправив в рот последний восхитительный ломтик мяса – божественный на вкус кусочек хвоста – и промокнув масляный подбородок салфеткой, Энни прервала тишину.
– Признайся, ты заключил сделку с дьяволом? Продал душу в обмен на кулинарный талант?
Тео бросил пустую клешню на блюдо с обломками панцирей.
– Еще я выторговал способность видеть женское тело сквозь одежду.
В его синих глазах завзятого циника плясали смешинки, и под пристальным взглядом этих глаз Энни ощутила неловкость. Она нервно скомкала салфетку.
– Ты явно продешевил. Здесь и смотреть-то особо не на кого.
Тео задумчиво провел пальцем по кромке бокала, не отрывая взгляда от ее лица.
– Я бы так не сказал.
Желание мощным потоком пронзило ее тело, словно электрический разряд. Кожа вспыхнула, запылала, и на миг Энни снова почувствовала себя пятнадцатилетней. Это все вино, решила она, резко отодвинув тарелку от края стола.
– Ты прав. Самая красивая женщина на острове живет под твоей крышей. Я забыла о Джейси. – Тео как будто смутился – непростительный промах с его стороны. Энни поправила волосы, стянутые резинкой в хвост. – Не испытывай на ней силу своих чар, Тео. Джейси недавно потеряла мужа. У нее ребенок, который отказывается говорить, и по твоей милости она живет в постоянном страхе лишиться работы.
– Я вовсе не собирался ее увольнять. Ты с самого начала об этом знала.
Но Энни этого не знала, вдобавок она не доверяла Тео. Внезапная догадка мелькнула в ее голове.
– Ты не увольняешь Джейси, поскольку пользуешься ею, чтобы заставить меня прыгать через обруч, как дрессированную собачку. Верно?
– Не могу поверить, что ты и впрямь вычистила камины. – Тео лениво приподнял бровь, и Энни поняла, что выставила себя полной идиоткой. – Если бы Джейси осталась жить в городе, то могла бы приезжать в Харп-Хаус пару раз в неделю, – добавил он. – Я все еще могу ее уволить, как тебе известно.
– Где ей жить в городе? Снимать у кого-то комнату? Там ей будет еще хуже, чем у тебя.
– Эту проблему можно считать решенной, пока я работаю в коттедже. – Он осушил свой бокал. – А дочка Джейси заговорит, когда будет готова.
– О, великий детский психолог сказал свое веское слово.
– Кому, как не мне, знать, что творится в голове трудного ребенка?
Энни изумленно распахнула глаза с самым невинным видом.
– Но Ливия не психопатка.
«Ты думаешь, раз я злодей, то у меня и чувств нет?»
Должно быть, она действительно перебрала вина, потому что голос, звучавший в ее голове, принадлежал Лео.
– В то лето мне пришлось нелегко. Вот я и сорвался.
Его бесстрастный тон разъярил Энни. Она вскочила из-за стола, будто подброшенная невидимой пружиной.
– Ты пытался меня убить. Не появись Джейси той ночью на берегу, я бы утонула.
– Думаешь, я не знаю? – произнес он с неожиданной горячностью, отчего Энни невольно смутилась.
Тео вызывал у нее самые противоречивые чувства, и эти бесконечные метания приводили ее в бешенство. Оставаясь с ним наедине, она вовсе не ощущала исходившей от него угрозы, а лишь боялась выдать свое смятение. Неужели за минувшие восемнадцать лет она ничуть не поумнела? Тогда Энни тоже не хотела верить, что ей грозит опасность. А кончилось все тем, что она едва не утонула.
– Расскажи мне о Риган, – потребовала она.
Тео смял в пальцах салфетку и поднялся.
– Незачем об этом говорить.
Будь на месте Харпа кто-нибудь другой, она промолчала бы из сочувствия. Но ей важно было во всем разобраться.
– Риган ходила под парусом не хуже бывалых моряков, – продолжала Энни. – Почему она вышла в море, зная, что надвигается шторм? Зачем она это сделала?
Тео пересек комнату и схватил свою куртку.
– Я не говорю о Риган. Никогда.
Мгновение спустя за ним захлопнулась дверь.
Энни прикончила остатки вина, перед тем как отправиться в постель, а наутро проснулась с сильнейшей жаждой и еще более жестокой головной болью. Тащиться в Харп-Хаус ей совершенно не хотелось. Разве Тео не сказал, что не собирается увольнять Джейси? Впрочем, Энни не слишком полагалась на его слово. И даже если он не лгал, Джейси нуждалась в помощи. Энни не могла бросить ее в беде.
Выходя из коттеджа, она поклялась себе, что больше не позволит Харпу дергать ее за ниточки, словно марионетку. Перегрин-Айленд слишком мал. Двум кукольникам на нем никак не уместиться. Придется ему капитулировать, это место уже занято ею.
Внезапно что-то просвистело у нее над головой. Испуганно вскрикнув, Энни ничком упала на землю.
Она лежала, тяжело дыша, прижимаясь щекой к грубой мерзлой земле. В голове звенело, перед глазами все плыло и кружилось. Она на мгновение зажмурилась, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Кто-то только что пытался ее застрелить. И возможно, этот кто-то шел сейчас прямо на нее с ружьем наперевес.
Глава 10
Энни боязливо ощупала руки и ноги, желая убедиться, что они целы. Потом настороженно прислушалась, но не услышала ничего, кроме собственного прерывистого дыхания и шума прибоя. Где-то поблизости раздался резкий крик чайки. Энни медленно подняла голову.
Стреляли с западной стороны. Она не заметила ничего подозрительного в зарослях красных елей и густом подлеске, за которыми проходила дорога. Приподнявшись на локтях, отчего рюкзак у нее за спиной съехал на сторону, Энни оглядела коттедж, потом безлюдный берег океана и, наконец, Харп-Хаус, вознесенный на вершину утеса. Кругом простирался холодный пустынный пейзаж, тот же, что и всегда.
Она осторожно встала на колени, чувствуя себя совершенно беззащитной – у нее не было ничего, кроме рюкзака, который едва ли мог служить надежным щитом. Прежде ей не приходилось иметь дело с огнестрельным оружием. Так почему она решила, что в нее стреляли?
Потому что точно знала.
Может, это был случайный выстрел какого-то незадачливого охотника? На Перегрин-Айленде не водилась дичь, однако ружье держали в каждом доме. Если верить Барбаре, местным жителям нередко случалось ранить себя или подстрелить другого. Как правило, неумышленно, хотя и не всегда.
Энни услышала позади какой-то странный, непривычный для уха шум – стук лошадиных копыт. Она снова бросилась на землю и замерла, чувствуя, как горячая кровь бешено стучит в висках.
Тео спешил довершить начатое.
Додумав эту мысль до конца, Энни с усилием поднялась на ноги. Нет, черт возьми, она не желала трусливо корчиться в грязи, ожидая, когда Харп ее пристрелит. Если мерзавец собрался ее убить, ему придется посмотреть ей в глаза, прежде чем он спустит курок. Резко повернувшись, она увидела могучего коня, скачущего со стороны взморья, и горло ее сжалось от горького сознания предательства. Ее охватило безумное отчаянное желание, чтобы все это оказалось неправдой.
Натянув поводья, Тео соскочил с лошади. Энни не увидела у него ни ружья, ни другого оружия. Может, он бросил его. Или…
Щеки его раскраснелись от холода, но куртка была распахнута. Он кинулся к Энни:
– Что случилось? Я видел, как ты упала. Все в порядке?
У Энни стучали зубы, ее сотрясала дрожь.
– Ты только что пытался меня застрелить?
– Нет! Какого черта? Ты хочешь сказать, что кто-то в тебя стрелял?
– Да, меня едва не убили! – Ее голос сорвался на крик.
– Ты уверена?
Энни скрипнула зубами.
– Раньше со мной такого не случалось, но я уверена. Как ты мог не услышать выстрела?
– Я ехал вдоль берега, у самой воды, шум прибоя заглушает все звуки. Объясни, что именно произошло.
Энни сжала кулаки. Ее ладони в перчатках горели от боли.
– Я поднималась на холм, когда у меня над головой просвистела пуля.
– Откуда стреляли?
Энни задумалась, пытаясь вспомнить.
– Кажется, оттуда. – Энни вытянула дрожащую руку, указывая направление, противоположное тому, откуда появился Тео.
Тео внимательно оглядел ее, будто старался понять, насколько она пострадала, затем обвел глазами окрестности.
– Оставайся у меня на виду. Мы вместе дойдем до дома. – Вскочив в седло, он направил коня в сторону ельника.
Энни чувствовала себя слишком уязвимой, оставаясь на поляне, но возвращаться к коттеджу по болотистой пустоши было бы еще большим безрассудством. Подождав, когда ноги перестанут дрожать, она метнулась к деревьям у развилки, где начиналась дорога, ведущая к Харп-Хаусу.
Довольно скоро ее догнал Тео. Энни ожидала, что, не найдя ее на поляне, он станет ворчать, но тот не сказал ни слова. Спешившись, он пошел рядом с ней, ведя Танцора в поводу.
– Ты что-то нашел? – спросила она.
– Ничего. Тот, кто это сделал, скрылся задолго до моего появления.
Когда они вышли на подъездную дорожку, Тео сказал, что ему нужно еще немного пройтись, чтобы успокоить разгоряченную лошадь.
– Встретимся в доме, – добавил он. – Нам надо поговорить.
Энни не хотелось заходить в дом, где пришлось бы разговаривать с Джейси. Пока Тео водил Танцора кругами по двору, она проскользнула в конюшню. Там, как и много лет назад, пахло лошадьми и пылью, но поскольку зимой все денники, кроме одного, пустовали, запах чувствовался слабее, чем прежде. Рассеянный свет тонкой паутинкой тянулся из окна над шаткой деревянной скамьей, где они с Тео разговаривали в далекий летний день, незадолго до того, как Энни поспешила на свидание в пещеру.
Спустив с плеч рюкзак, она позвонила на материк в полицию, воспользовавшись номером, который внесла в память телефона после взлома в коттедже. Дежурный полицейский, ответивший на звонок, терпеливо выслушал ее заявление, но не проявил к нему ни малейшего интереса.
– Это наверняка дети шалили. Там у вас на Перегрин-Айленде Дикий Запад, но, полагаю, вы и сами знаете.
– В это время дети в школе, – возразила Энни, стараясь не показывать раздражения.
– Только не сегодня. Учителя со всех островов собрались еще утром на Монхегане[17]17
Небольшой остров в штате Мэн.
[Закрыть], где проходит ежегодная зимняя конференция. В школах отменили занятия.
Эта новость немного успокоила Энни. Приятнее было думать, что в нее стрелял дорвавшийся до оружия ребенок, а не взрослый с куда более зловещими намерениями. Полицейский пообещал во всем разобраться, когда прибудет на остров в следующий раз.
– Обязательно известите нас, если случится что-нибудь еще, – сказал он в заключение.
– Например, если меня все же подстрелят?
Дежурный рассмеялся:
– Не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться, мэм. Конечно, островитяне народ грубый, но обычно они не убивают друг друга.
– Полный придурок, – пробормотала Энни, убирая телефон. В этот миг в конюшню вошел Тео, ведя за собой Танцора.
– Чем я провинился на этот раз?
– Не ты. Я звонила в полицию на материк.
– Могу себе представить, как прошла беседа. – Он завел лошадь в единственный денник, устланный соломой. Хотя в конюшне стоял холод, Тео сбросил куртку, повесил ее на крюк и принялся расседлывать мерина. – Ты уверена, что кто-то пытался тебя подстрелить?
Энни вскочила со скамейки.
– Ты мне не веришь?
– С чего бы мне тебе не верить?
«Потому что я никогда не верила твоим словам». Энни подошла к деннику Танцора.
– Похоже, следов ты не нашел, как и ружейной гильзы. Верно?
Тео снял с лошади попону.
– Ну конечно, я сразу увидел гильзу. Это первое, что бросилось мне в глаза в толстом слое грязи.
– Тебе не обязательно столь явно демонстрировать свой сарказм. – Поскольку Энни сама почти всегда разговаривала с ним язвительным, едким тоном, она ожидала, что Тео огрызнется, но тот лишь проворчал, что она просто насмотрелась полицейских телесериалов.
Пока Тео снимал с мерина сбрую, Энни обвела глазами другой денник, тот, где когда-то они с Риган нашли щенков. Теперь там стояла швабра, громоздилась горка ведер, вставленных одно в другое, да витали горькие воспоминания. Она отвела взгляд.
Понемногу успокоившись, Энни стала наблюдать, как Тео медленно водит скребницей по бокам лошади, заботливо счищая каждое пятнышко, каждый комок застывшей грязи. Его чуткие пальцы нежно касались шкуры Танцора. Под конец он ласково потрепал мерина по шее, что-то тихо шепча ему на ухо. При виде этой трогательной сцены Энни обронила слова, о которых тотчас же пожалела:
– Я не думала всерьез, что это ты.
– Конечно же, думала. – Отложив скребницу, Тео опустился на колени, чтобы проверить копыта лошади. Убедившись, что в копытах не застряли камешки, он вышел из денника и устремил на Энни острый, как скальпель, взгляд. – Хватить болтать ерунду. Ты должна рассказать, что происходит.
Стянув шапочку, Энни повертела ее в руках.
– Откуда мне знать?
– Ты знаешь больше, чем хочешь показать. Ты мне не доверяешь? Отлично. Но тебе придется крепко подумать, потому что на сегодняшний день я единственный, кому ты можешь довериться.
– Это какая-то бессмыслица.
– Тебе решать.
Настало время кое о чем напомнить.
– Когда я приехала на остров… и мы встретились впервые, ты держал в руке пистолет.
– Старинный дуэльный пистолет.
– Из коллекции оружия твоего отца.
– Совершенно верно. В доме целый шкаф, полный оружия. Охотничьи ружья, винтовки, пистолеты. – Тео немного помолчал, глаза его сузились. – И я отлично стреляю.
Энни сунула шапку в карман.
– После твоих слов мне стало намного легче.
Но, как ни смешно, она сказала правду. Если бы Тео действительно хотел ее убить по какой-то вздорной причине, известной ему одному, он уже сделал бы это. Что же до наследства Марии… Тео был одним из Харпов и определенно не нуждался в деньгах.
«Тогда почему он живет на острове? – вмешалась Милашка. – Может, ему больше некуда податься?»
«Как и тебе», – прибавила Пышка.
Энни заставила кукол замолчать. Возможно, ей это не нравилось (и даже точно не нравилось), но поговорить она могла с одним лишь Тео.
«В точности как тогда, когда тебе было пятнадцать», – заметила Милашка.
Тео взялся за дверцу денника.
– Творится что-то странное. Ты знаешь больше, чем хочешь показать, и лучше расскажи мне все.
– Возможно, стрелял ребенок. Сегодня отменили занятия в школе – учителя уехали на конференцию.
– Ребенок? Думаешь, в твой коттедж вломился тоже ребенок?
– Все может быть. – Нет, Энни вовсе так не думала.
– Если бы это сделал какой-то мальчишка, дом пострадал бы куда больше.
– Этого мы не знаем. – Она проскользнула мимо Тео к дверям. – Мне нужно идти. Джейси ждала меня еще час тому назад.
Но не успела она протянуть руку к двери, как Тео преградил ей путь – его крепкое мускулистое тело застыло перед ней, словно каменная стена.
– У тебя только два выхода, – произнес он. – Или покинуть остров… – «И оставить коттедж тебе? Черта с два!» – Или быть со мною откровенной и позволить помочь тебе.
Его предложение казалось таким искренним, что Энни едва не поддалась соблазну. Подавив отчаянное желание уткнуться лицом в свитер Тео, она призвала на помощь Пышку, которая бывала порой на редкость сварливой и несговорчивой.
– А с чего ты так печешься обо мне? Ведь я тебе даже не нравлюсь.
– Ты мне очень нравишься.
Его тон казался искренним, лицо сохраняло серьезное выражение, но Энни не купилась на эту уловку.
– Чушь.
Темная бровь Тео вопросительно изогнулась.
– Ты мне не веришь?
– Нет.
– Что ж, ладно. – Он сунул руки в карманы джинсов. – Ты, конечно, тот еще фрукт, но… – Его голос неожиданно смягчился, стал хриплым. – Ты женщина, а именно это мне и нужно. Уже давно.
Итак, он затеял какую-то игру. Энни читала это в его глазах, и все же ее обдало жаром, будто к телу поднесли горящие угли. Это чувство, неуместное и смущающее, застало ее врасплох, хотя стоило ли удивляться? Темноволосый синеглазый герой эротических фантазий, словно сошедший со страниц ее любимых романов, стоял перед ней, высокой тощей женщиной тридцати трех лет, с непокорными кудрями и лицом чудачки, подверженной роковому влечению к благородным с виду мужчинам, которые на поверку оказываются не слишком-то и благородными. Стремясь развеять его дьявольские чары, Энни, за неимением распятия, воспользовалась сарказмом.
– Что ж ты раньше не сказал? Я бы немедленно сбросила одежду.
Он продолжал окутывать ее своей дурманящей магией. Его голос, нежный, как чернильный шелк, и мягкий, как роскошный черный бархат, обволакивал и искушал.
– Здесь слишком холодно. Нам нужна теплая постель.
– На самом деле нет. – «Замолчи! Закрой рот, черт тебя побери!» – Я женщина горячая. По крайней мере так мне говорили. – Тряхнув волосами, Энни схватила рюкзак и метнулась к двери.
На этот раз Тео не встал у нее на пути.
Тео задержал взгляд на захлопнувшейся двери. На лице его застыла улыбка, похожая на гримасу. Ему не следовало дразнить Энни, хоть она и поддержала игру. Ее большие темные глаза тревожили его, бросали вызов, толкали на безрассудство. Пробуждали желание позабавиться, затеять игривый разговор, отпустить какую-нибудь соленую шутку. Вдобавок было нечто особенное в том, как она пахла. Не безбожно дорогими духами, к которым он привык, а обычным мылом и дешевым фруктовым шампунем.
Танцор ткнулся теплой мордой ему в плечо.
– Знаю, дружок. Она здорово меня отделала. Я сам виноват. – Мерин слегка подтолкнул его, соглашаясь.
Тео убрал на место сбрую и наполнил свежей водой ведро Танцора. Прошлой ночью он попытался заглянуть в компьютер, который Энни оставила в доме, но не смог взломать ее пароль. До сих пор ей удавалось хранить при себе свои секреты, но больше так не могло продолжаться. Этому следовало положить конец.
Тео понимал, что пора прекратить задирать ее. Вдобавок все его попытки раздразнить ее напоминали комариные укусы и больше задевали его самого, чем Энни. Не хватало еще забивать себе голову мыслями о нагих женщинах, тем более о голой Энни Хьюитт.
Ее появление на Перегрин-Айленде стало для Тео пыткой, будто его засасывала липкая трясина давнего кошмара. Так почему же он с таким нетерпением ждал каждой встречи с ней? Может, потому, что в ее обществе испытывал странное чувство защищенности. В отличие от Кенли, она не обладала той изысканной, утонченной красотой, что всегда привлекала его. Ее лицо скорее можно было назвать забавным, своеобразным, живым. Парк аттракционов, а не лицо. Язвительная, с острым как бритва умом, Энни умела постоять за себя, но не отличалась воинственностью.
Эта женщина обладала массой достоинств, что же до ее недостатков…
Энни относилась к жизни как к кукольному представлению. Она не знала, каково это, когда отчаяние запускает в тебя когти, и хочется выть бессонными ночами, чтобы хоть на мгновение утихла боль, пожирающая тебя изнутри. Наверное, Энни ни за что бы в этом не призналась, но она все еще верила в счастливые концы. Должно быть, поэтому Тео так тянуло к ней – его влекла эта детская вера в иллюзии.
Он схватил свою куртку. Ему следовало думать о следующем эпизоде книги, который никак ему не давался, а не об обнаженном теле Энни, скрытом под грубым свитером и толстым пальто. Черт побери, она напяливала на себя слишком много тряпья. Будь сейчас лето, она надела бы купальник, удовлетворив любопытство Тео, и тот смог бы направить свое писательское воображение в более плодотворное русло. Но вместо этого он перебирал в памяти ускользающие воспоминания о ее худой подростковой фигуре, изводя себя мыслями о том, как выглядит ее тело теперь.
Похотливый придурок.
На прощание Тео потрепал мерина по холке.
– Ты даже не представляешь, как тебе повезло, приятель, – вздохнул он. – Без причиндалов, что у тебя оттяпали, живется куда как проще.
Энни провела несколько часов, разыскивая в Сети описание старых книг по искусству, обнаруженных в шкафу, но лишь зря потратила время. Ни одна из них не была редкостью. Ни альбом репродукций Дэвида Хокни, ни Нивен Гарр, ни Джулиан Шнабель. Окончательно разочаровавшись, она помогла Джейси с уборкой.
Весь день Джейси держалась тише обычного. Она выглядела усталой, и когда девушки перешли в кабинет Эллиотта, Энни велела ей сесть. Джейси тяжело опустилась на кожаный диван, прислонив костыли к подлокотнику.
– Тео прислал мне сообщение. Просил проследить, чтобы ты вернулась вечером в коттедж на «рейнджровере». – Энни не стала рассказывать Джейси о выстреле. Она стремилась облегчить жизнь подруге, а не пугать ее. Джейси заправила за ухо прядь белокурых волос. – И еще предупредил, чтобы я не готовила ему ужин. Уже в третий раз на этой неделе.
Перекатив пылесос к окнам, Энни осторожно произнесла:
– Я не приглашала его, Джейси. Просто Тео всегда делает что хочет.
– Ты ему нравишься. Хотя я этого не понимаю. Ведь ты говоришь о нем ужасные вещи.
Энни попыталась объяснить:
– На самом деле я ему вовсе не нравлюсь. Просто ему доставляет удовольствие меня изводить. Это совсем не одно и то же.
– Я так не думаю. – Джейси с усилием поднялась, неловко опираясь на костыли. – Я лучше пойду. Посмотрю, чем занята Ливия.
Энни проводила ее смущенным взглядом. Меньше всего на свете ей хотелось обидеть Джейси. С каждым днем жизнь на этом богом забытом острове становилась все сложнее.
Когда вечером Энни собиралась надеть пальто, чтобы отправиться домой, Ливия подтащила к вешалке табурет, взобралась на него и просунула в рюкзак свернутую в трубочку бумагу для рисования. Энни хотела внимательно рассмотреть рисунок, как только доберется до дома, но, открыв дверь коттеджа, увидела распростертого на диване Лео. Рука его была стянута повыше локтя соломинкой для коктейля, наподобие жгута, которым пользуются любители героина. Милашка развалилась на другом конце дивана, развязно, чисто мужским жестом закинув ногу на ногу. В руке у нее торчала крошечная бумажная трубочка, изображавшая сигарету.
Взбешенная Энни сорвала с головы шапку.
– Ты оставишь, наконец, в покое моих кукол?!
Из кухни ленивой походкой вышел Тео. На бедрах его красовалось полотенце цвета лаванды, повязанное поверх джинсов вместо фартука.
– Раньше я и не подозревал, что мне не всегда удается сдерживать свои порывы.
При виде Тео Энни почувствовала вспышку радости, но тотчас поспешила подавить ее, досадуя на себя. А впрочем, разве любая женщина на ее месте не млела бы от счастья, глядя на мужчину вроде Тео, кухонное полотенце и всякое такое? В наказание за дьявольскую привлекательность Энни смерила Тео уничтожающим презрительным взглядом.
– Милашка в жизни не курила. Совсем наоборот, она борется с дурными привычками.
– Это прекрасно и достойно всяческого восхищения.
– Разве ты не должен был исчезнуть до моего возвращения?
– В самом деле? – Тео озадаченно нахмурился. Ни дать ни взять герой-любовник, кумир бесчисленных поклонниц, страдающий провалами в памяти. Из кухни выплыл Ганнибал и, скользнув к Тео, потерся о его ботинок.
Энни изумленно округлила глаза.
– Что здесь делает твой дружок?
– С ним мне лучше работается.
– Помогает наводить чары?
– Между писателями и котами существует особая связь. Боюсь, тебе не понять. – Тео посмотрел на нее сверху вниз, задрав свой точеный греческий нос. Его снисходительная гримаса выдавала откровенное желание вывести Энни из себя. Не желая поддаваться на провокацию, Энни молча подхватила с дивана кукол, оказавшихся несчастными жертвами пагубных пороков, и унесла их в мастерскую, подальше от тлетворного влияния Тео.
Лежавшие прежде на кровати, коробки стояли теперь вдоль стены, под фреской с изображением такси, которая, как выяснилось, не стоила ровным счетом ничего, подобно прочему хламу, хранившемуся здесь в избытке. Энни начала просматривать содержимое коробок, делая записи в блокноте, но не обнаружила ничего интересного, кроме книги, где оставляли свои отзывы гости Марии, да старого альбома, который завела еще девчонкой, назвав его «Книгой грез». Страницы альбома она заполняла рисунками, театральными программками, фотографиями любимых актрис и собственными рецензиями на воображаемые спектакли, которым суждено было стать настоящей сенсацией на Бродвее. К несчастью, реальность слишком мало походила на ее детские мечты, и Энни с горечью отложила альбом.
Из кухни доносился божественный аромат. Наскоро продрав расческой кудрявые волосы и тронув губы блеском, чтобы выглядеть не совсем уж жалко, она вернулась в гостиную, где обнаружила Харпа. Тот развалился на диване, где раньше лежал Лео. Еще с порога Энни заметила у него в руках один из своих рисунков.
– А я и забыл, что ты отлично рисуешь, – произнес Тео.
Энни почувствовала себя неуютно – рисунок не предназначался для чужих глаз.
– Вовсе нет. Я рисовала от нечего делать.
– Ты себя недооцениваешь. – Тео снова взглянул на рисунок. – Мне нравится этот парень. У него есть характер.
Речь шла о наброске серьезного, задумчивого мальчугана, с виду отличника, с прямыми темными волосами и непокорным вихром, торчащим у него на самой макушке, словно фонтанчик. Из штанин выглядывали костлявые лодыжки – должно быть, паренек неожиданно подрос, как это нередко бывает с детьми в его возрасте, и джинсы стали ему коротки. На носу с редкими веснушками сидели очки в квадратной оправе. Застегнутая не на ту пуговицу рубашка перекосилась, а на тонком запястье болтались большие, не по возрасту, часы. Конечно, набросок был далек от совершенства, но вполне годился для создания новой куклы.
Тео повернул рисунок, разглядывая его под другим углом.
– Сколько ему, по-твоему, лет?
– Понятия не имею.
– Наверное, лет двенадцать. Переживает период взросления.
– Ну, если ты так говоришь.
Тео опустил листок, и Энни вдруг заметила, что он налил себе бокал вина. Она хотела было возмутиться, однако Тео жестом указал на открытую бутылку, стоявшую на комоде в стиле Людовика XIV:
– Я принес вино из дома. Но ты не получишь ни капли, пока не ответишь на несколько вопросов.
Вот уж чего Энни совершенно не хотелось делать.
– Что у нас на ужин?
– Лично у меня на ужин мясной рулет. И не просто мясной рулет. Внутри запечена панчетта[18]18
Разновидность бекона.
[Закрыть] с сыром двух сортов, вдобавок сверху мясо полито соусом, в состав которого входит особый тайный ингредиент. Даю подсказку: быть может, это «Гиннесс». Тебе интересно?
От одной лишь мысли о мясном рулете рот Энни наполнился слюной.
– Возможно.
– Хорошо. Но прежде тебе придется кое о чем рассказать. Иными словами, твое время вышло. Уже не отвертеться, тебя приперли к стенке. Решай прямо сейчас, доверяешь ты мне или нет.
Как она могла довериться Тео? Конечно, стрелял в нее не он. Пуля вылетела с другой стороны. Но это вовсе не означало, что Харп заслуживал доверия. При его-то послужном списке… Энни не торопилась с ответом. Она поджала под себя ноги, устраиваясь поудобнее в «самолетном» кресле.
– Как жаль, что критики разнесли твою книгу в пух и прах. Могу представить, как больно ударили эти разгромные отзывы по твоему самолюбию.
Тео лениво отпил глоток вина с видом плейбоя, нежащегося на пляже Коста-дель-Соль.
– О, вся моя уверенность в себе разлетелась вдребезги. Ты уверена, что не читала мою книгу?
Настало время отплатить Тео за его высокомерие.
– Я предпочитаю литературу сортом повыше.
– Да, я видел некоторые образцы этой литературы у тебя в спальне. Устрашающее зрелище для жалкого писаки вроде меня.
Энни недовольно нахмурилась.
– Что ты забыл у меня в спальне?
– Обыскивал ее. И куда успешнее, чем когда пытался взломать твой компьютер. На днях тебе все же придется сообщить мне свой пароль. Это будет справедливо.
– И не надейся. Этому не бывать.
– Тогда я и впредь буду надоедать тебе и повсюду совать свой нос, пока не станешь со мною откровенной. – Он махнул бокалом в ее сторону. – Кстати, тебе нужны новые трусики.
Учитывая, что Энни сама устроила в башне форменный обыск, ей не сразу удалось разыграть благородное негодование.
– С моим бельем все в порядке.
– Это говорит женщина, у которой уже давно не было мужчины.
– Вовсе нет! С чего ты взял?!
– Я тебе не верю.
Энни вдруг охватило противоречивое желание ломать комедию и быть при этом искренней.
– К твоему сведению, вся моя жизнь – череда бесконечных романов с жалкими неудачниками. – «Не такая уж длинная череда», – хотела добавить Энни, но Тео расхохотался, и она не стала уточнять.
Отсмеявшись, он горестно покачал головой.
– Я же говорил, ты себя недооцениваешь. Почему так вышло, и когда ты наконец это преодолеешь?
Мысль о том, что Тео думает о ней лучше, чем подчас она сама о себе, обескуражила Энни.
«Доверься ему», – горячо шепнула Плутовка.
«Не делай глупостей», – предупредила Милашка.
«Забудь о нем! – вскричал Питер. – Я твой герой! Я сам тебя спасу!»
