Текст книги "Еще один шанс"

Автор книги: Сюзанна Кэри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

– То, что ты помнишь, не было сном.

Произнесенное низким, чуть хрипловатым голосом это утверждение показалось Кире правдоподобным. И все же как можно ему поверить? Обряд, который она запомнила, совершал прадед Дэвида. А он уже несколько лет как умер.

– Я… не понимаю, – пробормотала она.

Темные, казавшиеся бездонными глаза старухи твердо смотрели ей в лицо.

– Вы с Дэвидом совершили путешествие в прошлое, – объяснила она. – В ущелье мой отец сочетал вас браком. Я это знаю, потому что тоже была там. Я вручила тебе свадебную корзину.

Перед глазами Киры вспышкой пронеслось воспоминание, в точности соответствовавшее словам Мэри. Тогда ее старое лицо казалось более молодым и удивительно светлым. Однако это ее смутило еще больше.

– Возможно ли такое? – спросила она почти со страхом. – Я знаю, что по теории относительности все моменты времени существуют бок о бок, как жемчужинки одного ожерелья. Однако на практике никогда не было доказано, что мы способны переходить из одного времени в другое. Даже с помощью самой мощной космической техники…

Мэри усмехнулась.

– Того, что ты называешь техникой, нам не требуется. Это секрет племени, который передается из поколения в поколение. Однако иногда по случайности и другие натыкаются на него, заставляя меня поражаться, какими скрытыми талантами наделены люди. Возможно, тебе открыла путь любовь к Дэвиду.

Ее спокойный, деловой, словно они говорили о погоде, рассказ поразил Киру. И она, и Мэри несколько минут молчали, отхлебывая кофе, и Кира все больше проникалась ощущением достоверности того, о чем ей поведала старая женщина.

Наконец она нарушила молчание.

– Мне хочется поверить вам, – сказала она мягко. – В общем-то, я даже верю. Но я по-прежнему не понимаю, почему на следующее утро Дэвид оставил меня в «чероки» и приехал сюда, в ваш хоган, колоть дрова. Он думал, что я не вспомню? Он не хотел, чтобы я вспомнила?

Мэри долго не отвечала.

– Почему бы тебе не задать этот вопрос ему? – сказала она наконец. – Он твой муж, хотя вы не подавали заявления на получение брачного свидетельства.

И отец моего ребенка, подумала Кира. Не говоря уж о том, что я его люблю. И все же, хотя ей очень хотелось последовать совету Мэри, ей мешало прошлое – особенно то, что она считала корыстью в поведении Дэвида. Ее сдержанность растаяла, и она пересказала Мэри историю, которую отец поведал ей пять лет назад.

Старуха бесстрастно выслушала ее, затем отрицательно покачала головой:

– Это не похоже на Дэвида, которого я знаю, – сказала она. – Даже когда он был моложе и более безответственным. Может быть, тебе стоит спросить у отца, правду ли он тебе рассказал.

А вдруг Большой Джим солгал, всеми силами пытаясь заставить ее сосредоточиться на изучении законов, а возможно, даже с целью уберечь ее от брака с метисом? – пронеслось в сознании Киры. И тогда ее приговор, вынесенный Дэвиду, просто безоснователен: откуда ему знать, чего она от него требует?

Поблагодарив Мэри и поклонившись ей на прощание, Кира поехала назад во Флагстафф, чтобы поговорить с отцом. Он сидел в своем кабинете. Быстро прошагав внутрь, она плотно прикрыла за собой дверь.

Увидев выражение ее лица, Большой Джим застыл.

– В чем дело, девочка? – спросил он. – Что-то случилось?

Кира посмотрела на него холодным оценивающим взглядом.

– Это ты должен мне сказать, папа, – заявила она. – Я хочу знать, та история, которую ты подсунул мне пять лет назад… о том что Дэвид взял у тебя десять тысяч долларов за то, чтобы меня бросить… в ней была хоть капля правды? – (Хотя он пытался стоять на своем, она по лицу видела, что это не так.) – Я должна знать, – настаивала Кира, не позволяя ему сорваться с крючка. – Неужели ты не понимаешь, насколько это важно для меня?

– Это было для твоей же пользы, детка, – признался он умоляющим голосом. – Я хотел, чтобы ты закончила юридический факультет, чтобы у тебя была счастливая жизнь, вместо того чтобы связаться с каким-то полукровкой и завести кучу детей. Дэвид был красив, молод и безответствен. Ему предстояло еще множество романов. Ты бы страдала.

И что с того, что Дэвид не хотел заводить семью? – спрашивала себя Кира. Это было тогда. Сегодня он надежен, как скала. Если он до сих пор не отказался от меня, то, вероятно, мы сможем жить вместе.

– Сейчас все иначе, – сказала она, и в голосе ее зазвучали отголоски пережитых ею одиноких лет. – Как ты мог так поступить, зная, что мне будет больно? Я всегда любила только Дэвида.

На лице Большого Джима, как в зеркале, отразилась ее боль.

– Ты права… Я не должен был этого делать, – согласился он. – Хотя я и понял это, но боялся признаться. Я думал, что если расскажу тебе правду, то больше никогда тебя не увижу.

Так бы и случилось, если бы она не встретилась с Генри и Мэри Много Лошадей, подумалось ей. И если бы не провела ночь блаженства в объятиях Дэвида.

Через несколько секунд Кира уже обнимала отца, который ранил ее, но которого она по-прежнему любила.

– Этого не случится, папа, – заверила она его. – Но тебе надо кое-что знать. Если еще не слишком поздно, то я собираюсь вернуть Дэвида. Он станет твоим зятем, отцом твоих внуков. Некоторые из них будут похожи на него благодаря своему навахскому происхождению. Тебе придется смириться с этим.

Выйдя из кабинета отца и сбежав вниз по лестнице, Кира направилась на ранчо Дэвида. Не стану ему звонить, решила она. Лучше застать его врасплох.

К ее разочарованию, секретарь Дэвида сообщила, что он уехал утром в своем автофургоне, который использовал как дом во время длительных отлучек из штата, в одну из резерваций в Северной Дакоте. Там ему предстояло ознакомиться с материалами очередного дела.

Он уехал… Попытка связаться с ним по сотовому телефону оказалась неудачной.

– Возможно, села батарейка, а он об этом не знает, – предположила секретарь.

Кира не собиралась ждать и надеяться, что Дэвид ей позвонит. Ей не терпелось оказаться в его объятиях.

– Скажите, пожалуйста, по какой дороге он собирался ехать? – спросила она.

– Обычно он доезжает до Большого Каньона, затем поворачивает в сторону двадцать пятого шоссе, – сказала она. – Это, конечно… не совсем по пути, но, по его словам, он любит останавливаться там, чтобы впитать чудесное ощущение присутствия Великого Духа в этой части страны. Дэвид говорит, что это дает ему внутренний покой, помогающий работать.

Что-то в голосе женщины заставляло думать, что сейчас Дэвид более, чем когда-либо, нуждается в этом внутреннем покое. Если только я еще не стала ему безразлична после того, как с ним так обошлась, подумала Кира, то в этом, наверное, есть и моя вина.

Получив подробное описание его автофургона и записав номерной знак, Кира отправилась в путь. Она понимала, что Дэвид намного опередил ее, и ехала с превышением скорости. Она могла лишь надеяться, что его секретарь окажется права и он остановится где-нибудь для медитации.

Погода стояла морозная, и у Большого Каньона не было обычных толп туристов, привлекаемых сюда в летние месяцы. Но следов Дэвида не наблюдалось. Учитывая его предполагаемый маршрут, подумала она, если он и остановится где-нибудь на территории заповедника, то, скорее всего, ближе к его восточной границе.

Температура снаружи опускалась, и Кира включила в машине печку. Минуту спустя легкими зернистыми снежинками посыпал снег. Свернув у края Каньона на восток, она поехала медленнее, заглядывая по пути на каждую автостоянку у обзорных площадок и изучая номера припаркованных машин.

Дэвид сидел на краю скалы и смотрел в вызывающую благоговение бездну, созданную рекой Колорадо еще прежде, чем первые мужчина и женщина ступили на эту землю, позже названную Аризоной. Стараясь не думать о том, какой пустой станет его жизнь, если Кира, как и планировала, вернется в Канзас-Сити, он старался сконцентрироваться на открывавшемся перед ним захватывающем дух виде, на резком запахе желтых сосен. Тем вечером на качелях на террасе дома Наминга ему всем сердцем, почти физически хотелось удержать ее, рассказать ей о картине из песка, изображавшей группу из одной женщины и двух мужчин, и спросить, что она думает об этом.

Вместо этого он решил последовать совету своего прадеда: «Если после этой ночи вы расстанетесь, твоя женщина должна будет прийти к тебе сама, – сказал ему старик во время их разговора перед свадебной церемонией. – Иначе она не сможет извлечь урок, заключающийся для нее в ваших проблемах. Она потеряет внутреннее доверие и уважение к тому, что подсказывает ей сердце».

За размышлениями он не заметил машину, которая подъехала и остановилась рядом с его автофургоном. Из-за ледяного ветра, свистящего внизу в ущелье, он также не расслышал легких шагов Киры. Вздрогнув, когда ее ботинки скрипнули гравием прямо у него за спиной, он вскочил на ноги и потрясенно уставился на нее. Ему не верилось, что Кира могла последовать за ним. Она смотрела на него с любовью.

Со сдавленным стоном Дэвид обнял ее. Прижавшись друг к другу на холоде, влюбленные, которые оказались на шаг от того, чтобы вновь потерять друг друга, целовались страстно и с каким-то отчаянием.

Когда Кира наконец смогла говорить, она призналась, что помнит их бракосочетание в ущелье.

– Твоя бабушка помогла мне понять, что это происходило в действительности, – сказала она. – Но помнила я об этом все время. Я хочу сдержать наши клятвы, Дэвид.

– Я тоже! Ты не представляешь, чего мне стоило удержаться и не рассказать тебе о нашей свадьбе… Но мой прадед говорил, что ты сама должна сделать первый шаг.

Страшно подумать, что было бы, если бы она его не сделала.

– Дэвид, тебе следует знать, что я буду настаивать на получении свидетельства о браке и официальной церемонии, – сказала Кира, прижимаясь с нему так же, как часто делала, когда они были близки к тому, чтобы стать любовниками в начале их страстного романа. – Когда родится наш ребенок…

Потрясенный и переполненный радостью оттого, что станет отцом, Дэвид покрыл лицо Киры поцелуями. Потом подхватил ее на руки и отнес в свой автофургон.

– Я хочу любить тебя, – признался он, укладывая ее на стеганое одеяло. – Причем так сильно, что я весь горю. Как ты думаешь, это не повредит нашему ребенку?

– Нет, конечно. – Протянув руки, она позвала его в свои объятия.

Кира и Дэвид любили друг друга с такой чудесной нежностью, о какой она никогда не подозревала. Даже их необыкновенно волнующее, духовное соитие в ущелье в брачную ночь не могло с этим сравниться. Может быть, это случилось потому, что теперь они стали родителями любимого, еще не родившегося ребенка?..

Когда накал их страсти немного спал, Кира высказала это предположение Дэвиду, и он согласился. Его лицо сияло такой любовью, о какой мечтает каждая женщина. Тем временем снег за окошками автофургона усилился, падая крупными, хрупкими снежинками.

– Одеваться не хочется, но я бы не возражала выйти наружу, – сказала Кира. – За последние годы я так мало бывала в Аризоне. Теперь, когда она снова должна стать моим домом, мне хочется увидеть здешнюю природу в зимнем одеянии.

У них еще будет время свернуться калачиком под его стеганым одеялом. Перед ними вся жизнь, наполненная такими моментами.

– Все, что ты хочешь, Женщина в Белой Скорлупке, – шепнул Дэвид, нежно целуя ее в губы.

Только сейчас, когда они стояли, обнявшись, в зимних куртках, Дэвид спросил у нее:

– Ты не скажешь мне то, о чем не хотела говорить раньше… ну, о том, что нас разделяло?

Когда она объяснила ему все, он пришел в ярость.

– Джиму Фрейксу очень повезло, что он твой отец, – произнес Дэвид мрачно. – Иначе я бы из него душу вытряс.

Вместо того чтобы броситься на защиту отца, Кира сказала, что тоже сердится на него.

– Я считаю его виноватым… и себя тоже за то, что поверила ему, – призналась она.

В ответ Дэвид тоже принял на себя часть ответственности.

– Я не должен был купиться на его заверения, что если я исчезну из твоей жизни, то сделаю тебе одолжение, – сказал он. – По его словам, со мной на буксире ты бы не закончила юридический факультет.

Кира с минуту помолчала.

– Почему ты хотя бы не попрощался? – спросила она со слезинкой, неожиданно блеснувшей на ресницах. – Когда ты так пропал, для меня словно весь мир рухнул.

– Ох, малышка… мне так жаль, что я сделал тебе больно. – Прижав ее к себе покрепче, Дэвид всеми силами постарался успокоить Киру. – Клянусь Богом, Великим Духом или кто там еще правит Вселенной, я очень сожалею, что не объяснил тебе всего, а поверил твоему отцу, когда он сказал, что резкий разрыв лучше всего, – сказал он. – К сожалению, мне, кроме всего прочего, необходимо было начать самостоятельную юридическую практику. Я должен был расплатиться с долгами. Было больно думать о разлуке с тобой, но я не хотел мешать твоему образованию или вынуждать тебя помогать мне все это время. А когда я узнал, что ты вышла замуж, то решил, что между нами все кончено.

Хотя Дэвид и не был готов простить Большого Джима, Кира дала ему ясно понять, что не собирается порывать с отцом: право на ошибку имеют все.

– Со временем мы как-нибудь уладим это, – сказала она, уютно прижимаясь к Дэвиду. – Самое главное, что ты, я и наш драгоценный ребенок будем вместе.

Эпилог

Четырнадцать месяцев спустя, на Рождество, пятимесячный Джеймс Дэвид Яззи лежал на роскошном навахском ковре перед огромным камином в родительском доме и, размахивая ручками и ножками, глядел на подсвеченную елку, мерцавшую словно картинка из сказки.

С удовольствием наблюдая за ним с одного из диванов, обитых стеганым бархатом шоколадно-коричневого цвета, держась за руки и слушая лазерный диск с музыкой Моцарта вместо традиционных рождественских мелодий, его мать и отец ожидали к праздничному столу важного гостя. В доме уже царил восхитительный аромат запекавшейся индейки, начиненной маисовым хлебом по навахскому рецепту, усиливавший ощущение приближающегося праздника.

Лишь один вопрос оставался по-прежнему неразрешенным. После гражданского бракосочетания с дочерью Большого Джима Фрейкса в Южной Дакоте Дэвид ни разу не виделся с отставным прокурором, хотя Кира и поддерживала с ним связь. Теперь он, по просьбе Киры, должен был приехать с рождественским визитом.

Несмотря на несколько смущавшую его ситуацию, Дэвид согласился по случаю первого Рождества Джеми пригласить к обеду раскаявшегося деда своего сына.

Дейл Каргилл был осужден за убийство Бена Мононга и отбывал срок в тюрьме. Тем временем пятилетний приговор Ленарда Наминга за вождение в нетрезвом виде, непредумышленное убийство и кражу автомобиля был отменен с помощью Большого Джима и стараниями Тома Ханрагана, нового прокурора округа Коконино.

На допросе, надеясь на смягчение приговора, Дейл признался, что столкнулся с автомобилем пожилой четы – в смерти которой обвинили Ленарда, – направляясь домой из бара, где выпил лишку. Вернувшись в заведение, он вызвал полицию и заявил о краже пикапа. Затем он позвонил своему прорабу, чтобы тот отвез его домой.

Как выяснилось, Ленард, еще более накачавшийся пивом, чем Дейл, пешком вышел на место аварии и по ошибке решил, что автомобиль пожилой пары нужно подтолкнуть. Он сел за руль машины Дейла и сделал попытку помочь.

Когда на место происшествия прибыла полиция и арестовала его, Дейл не выступил вперед, чтобы спасти его. Освободившись из тюрьмы, Ленард стал жить с Полом, Джули и их двумя детьми. По словам Джули, брат Пола бросил пить.

Приезд Большого Джима был непростым моментом для всех, кроме Джеми, который и не подозревал о существовании напряженных отношений. Он не мог уловить вздоха облегчения, вырвавшегося у его матери, когда его отец протянул в приветствии руку, а дедушка твердо ее пожал.

Учитывая, что почти с самого рождения сына Кира и Дэвид не появлялись в городе в связи с важным делом, которым Дэвид занимался в штате Вашингтон, это была первая встреча Большого Джима со своим тезкой, за исключением нескольких его визитов к Кире в больницу.

Глаза старика наполнились слезами, когда Кира подхватила сынишку на руки и протянула ему. Бурно выразив восторг от того, какой Джеми красивый малыш, он спросил, не могли бы они присесть на минутку и поговорить, прежде чем приступать к праздничному веселью.

– Дело в том, что я хочу сделать одно предложение, – сказал Большой Джим.

С потеплевшим сердцем Кира наблюдала, как смягчился жесткий взгляд мужа, когда ее отец, которого он когда-то любил и которым восхищался, предложил искупить свою ложь про десять тысяч долларов тем, что внесет аналогичную сумму наличными в любимую благотворительную организацию Дэвида – фонд, созданный им с целью оказания юридической помощи нуждающимся коренным американцам.

– Можете назвать это «выкупом за невесту», только наоборот, – волнуясь, объяснил Большой Джим, словно опасаясь, что предлагаемая им компенсация будет отвергнута.

Вместо того чтобы с ходу отказаться от его предложения или пытаться разобраться в прошлом, Дэвид слегка улыбнулся намеку своего тестя на навахскую традицию, когда поклонник девушки дарит отцу своей нареченной нескольких лошадей за право жениться на его дочери.

– В нашем случае платить будет отец невесты, а не муж, – добавил Большой Джим. – Надеюсь, что ты простишь меня, Дэвид… и что мы сможем начать все сначала как друзья, ибо я не могу представить себе лучшего мужа и товарища для своей дочери.