Текст книги "Уроки плохих манер"

Автор книги: Сюзанна Энок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Нет.

– Потому что они могли сидеть рядом с нами и указывать на него. Когда мы подняли головы вверх, они набросили нам на шеи удавки и начали душить. Мы сопротивлялись, как могли. А потом из кустов выскочили остальные. Очевидно, они следовали за нами и знали, где именно будет совершено нападение.

– Господи.

– Мне удалось вытащить из сапога нож, прежде чем бандит успел связать мои руки. Я зарезал его, а высвободившись, схватил пистолет и открыл стрельбу.

– Толли, – в ужасе выдохнула Тереза.

– Они значительно превосходили нас по численности. На каждого из моих людей приходилось по восемь-девять мерзавцев. У нас были пистолеты, но многие так и не успели ими воспользоваться. Я почувствовал, что ранен в бок. Потом на меня набросилось полдюжины человек, пытавшихся вновь свалить на землю. Часть нападавших принялись рыться в наших вещах, а остальные убивали моих людей. Я потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил, что меня тащат к старому заброшенному колодцу. Я видел, как туда сбросили всех моих людей, Аади и его подданных. Мне удалось как-то вывернуться, я выхватил у одного из бандитов винтовку и застрелил Парашару.

– Ты молодец.

– Мое благое деяние несколько запоздало. Я расправился с их предводителем, но кто-то всадил пулю в мою ногу. «Душители» просто озверели, ибо я сопротивлялся, как мог, прежде чем им все-таки удалось сбросить меня в колодец. Помню, каким долгим показалось мне падение. Я совсем не ушибся и только потом понял, что выжил лишь благодаря телам моих мертвых товарищей, смягчившим удар о дно. Обыскав их, я обнаружил еще один пистолет, три ножа, кремень и небольшую фляжку с водой. – Бартоломью на мгновение прикрыл глаза, но воспоминания оказались слишком болезненными. Он не стал описывать Терезе выражение глядящих на него мертвых глаз, сводящее с ума жужжание мух и зловоние, исходящее от разлагающихся тел. – Я не знаю, как долго лежал в колодце, но потом с помощью ножей мне удалось выбраться на поверхность. «Душители» думали, что я мертв, и не потрудились замести следы. Я украл пони, а выследить их не составило труда. Я помнил, что один из ящиков, что мы везли с собой, был набит взрывчаткой. – Бартоломью посмотрел в окно. – Не думаю, что кто-то выжил после взрыва. Кроме единственной лошади. Мне удалось забраться в седло. В дороге я снова потерял сознание, а когда пришел в себя, то обнаружил, что нахожусь в какой-то деревушке. Там меня и подобрал один из наших патрулей. Остальное тебе известно.

Бартоломью услышал, как Тереза встала с кресла. А мгновение спустя на его плечо легла ее рука.

– Посмотри на меня.

Бартоломью взглянул в устремленные на него серо-зеленые глаза.

– Собираешься сказать, что в случившемся не было моей вины? До меня доходили слухи, я знал, как опасно пускать в свой лагерь незнакомцев, но Парашара казался мне забавным. Я смеялся его шуткам. Делился с ним табаком и едой. Короче говоря, позволил ему и его людям присоединиться к нашему отряду. – И все же, несмотря на все это, Бартоломью казалось, что хуже всего было то, что он остался в живых.

Тереза поцеловала его. От Толли словно исходил яркий свет после многих месяцев беспросветного мрака. Прикосновения к Терезе были сродни радости, на которую он не имел больше права.

– Это счастье, что ты уцелел, Бартоломью Джеймс, – прошептала Тереза, и слезы покатились по ее щекам. – Иначе мы никогда с тобой не встретились бы. Ты сделал все, чтобы помочь людям. Если бы ты умер, другой отряд путешественников встретился бы с Парашарой и был истреблен.

Выпрямившись, Бартоломью потянулся за рубашкой.

– Только не повторяй этого лорду Хаддерли.

– Плевать мне на него и его Ост-Индскую компанию.

Тереза провела ладонью по спине Толли, и это прикосновение показалось ему успокаивающим и возбуждающим одновременно. Он постарался не поморщиться, когда пальцы девушки замерли на мгновение на шраме, оставленном кинжалом одного из «душителей», но попытка не увенчалась успехом.

– Ты выжил не зря, Толли. Скажи, что веришь в это.

Толли вновь пожал плечами и натянул на себя рубашку.

Если бы Тереза начала многоречиво утешать его, Бартоломью не потерпел бы этого. И скорее всего она это знала. Но Тереза обладала способностью проникать в самую суть дела. Бартоломью вновь охватило возбуждение. Он перехватил ее руку.

– Ты необыкновенная, – пробормотал он, целуя Терезу в который раз. Казалось, он никак не мог ею насытиться. – Но как только ты поймешь, в каком трудном положении я оказался, то непременно убежишь прочь.

– И не надейся! – Тереза откинула волосы со лба Бартоломью. – Если бы ты не… не выжил во время нападения и не вернулся в Лондон, думаешь, я вышла бы замуж за Монтроуза?

– Он для этого слишком красив.

Тереза прищурилась:

– Я говорю серьезно.

– А… Ну тогда не знаю.

– За два года он трижды делал мне предложение и упоминал о своих намерениях по меньшей мере полдюжины раз. Александр… он само совершенство. А вот я другая. Поэтому и не вышла бы за него замуж. Ни при каких обстоятельствах. Или за кого-нибудь еще. Почему, думаешь, я вынудила Майкла пообещать выделить деньги на мое содержание независимо от того, выйду я замуж или нет?

Кожа Терезы была такой теплой и мягкой. Сдвинув сорочку с ее плеча, Бартоломью покрыл его поцелуями.

– Толли, ты меня слушаешь?

– Конечно. – Бартоломью переключил внимание на ее обнажившуюся грудь. – Ты не выйдешь замуж за Монтроуза. – Он лизнул языком сосок, а потом втянул его губами.

Тереза прильнула к Бартоломью. Выгнув спину, она подставила его теплым губам другую грудь. Бартоломью был благодарен, что Тереза не оттолкнула его после того, как выслушала его историю. Она все еще хотела находиться с ним рядом. И мысль об этом пьянила.

– Толли, милый! Ты делаешь меня счастливой. Но я не уверена, что заслужила это.

– И совершенно напрасно, – возразил Бартоломью.

Ему хотелось напомнить Терезе, что она выдумала собственное чувство вины. Прижимая ее к себе одной рукой, Толли быстро расстегнул брюки и освободился от них. Увлекая Терезу за собой, он практически упал в мягкое кресло.

– Дорогая, – прошептал он, касаясь ее губ в поцелуе и приподнимая подол сорочки.

Прижав Терезу к груди, Толли погладил ее бедра и коснулся пальцами сосредоточия ее страсти. Тихо застонав, Тереза приподнялась, а потом опустилась снова.

Ощутив прикосновение горячего податливого лона к своей плоти, Толли затаил дыхание. Вот оно – счастье. Где нет ни проклятого прошлого, ни неопределенного будущего. Здесь и сейчас. С Терезой. Обхватив ладонями ее грудь, он начал быстрые ритмичные движения. Дыхание Терезы участилось, и она крепко вцепилась пальцами в плечи Бартоломью. И только когда она начала понемногу расслабляться, Толли дал волю собственным чувствам.

Вскоре его дыхание восстановилось, и он прошептал Терезе на ухо:

– Похоже, мне придется дать Лакаби прибавку к жалованью за то, что он оставил нас наедине.

Тереза удобно устроилась на груди Толли.

– Если все благопристойные девушки Лондона узнают об этом, в городе воцарится анархия.

Толли тихо засмеялся:

– То еще будет зрелище! Развернувшись, Тереза посмотрела ему в глаза:

– Что собираешься делать?

– Для начала нужно одеться, потому что я понятия не имею, как долго этот чертов камердинер будет отсутствовать.

– А ведь это ты раздел меня снова, – напомнила Тереза, вставая и покачивая бедрами до тех пор, пока подол ее сорочки не опустился вниз. – И не пытайся сменить тему разговора.

Бартоломью с неохотой застегнул брюки и подхватил брошенный Терезой жилет.

– Сегодня утром я встретился с Веллингтоном. Вообще-то я хотел проникнуть в штаб конногвардейского полка, отыскать в документах имена солдат, подвергшихся нападению в Индии и выживших, а потом потребовать суда, призванного решить вопрос о моей компетентности. Я скорее всего проиграю, но красноречию моему позавидует сам Цицерон.

Бартоломью заметил, как вздрогнула Тереза.

– Толли, если тебя признают виновным в трусости, то могут повесить.

– Знаю. Но я по крайней мере добьюсь того, что все заговорят о «душителях», вместо того чтобы считать их вымыслом.

– У тебя вряд ли получится. Попытайся найти иной способ.

Бартоломью долго сидел и молчал, наблюдая за тем, как Тереза надевает платье. Словно по мановению волшебной палочки она на глазах превращалась в благопристойную молодую леди, которую он впервые встретил в этом доме. Только вот прическа растрепалась да юбка слегка помялась.

– Ты приехала меня навестить, – наконец произнес Бартоломью. – Это побудило меня поменять планы.

– По крайней мере скажи, что ты намерен предпринять.

– Если я ничего не сделаю, то и буря не поднимется, – ответил Бартоломью. И так будет лучше для мисс Уэллер. Он жестом попросил Терезу подойти ближе, а потом встал, чтобы застегнуть ее прелестное платье из желто-зеленого муслина. – Но я должен исполнить свой долг перед погибшими. – Толли глубоко вздохнул. – А еще у меня есть долг перед тобой.

– Я не стану лгать, Толли. При мысли о бросаемых на меня косых взглядах я чувствую себя неуютно. Но дело не во мне. Если у кого-то и есть законная причина на то, чтобы поднять бурю, то только у тебя.

Бартоломью запечатлел на шее девушки поцелуй.

– Я постараюсь действовать как можно осторожнее. Веллингтон обещал прислать кое-какие бумаги. Хочу сначала заглянуть в них, прежде чем сделаю следующий шаг. – Бартоломью надел сапоги, поморщившись, когда боль вновь пронзила левое колено. – Ну и что мы скажем, если спросят, чем мы занимались в присутствии Лакаби?

– Не надевай сюртук, – сказала Тереза. – Нам не придется ничего выдумывать, потому что я собираюсь тебя подстричь.

Бартоломью снова охватила тревога, но он прогнал неприятное ощущение прочь. Тереза уже не раз доказала, что доверяет ему, а теперь он знал наверняка, что ей тоже можно верить.

– А, значит, ты замыслила это с самого начала? Тесс улыбнулась:

– Да. Я нарочно соблазнила тебя, чтобы потом привести в порядок твою львиную гриву.

– Весьма неожиданный ход.

Когда Тереза отвернулась, чтобы взять туфли, Бартоломью схватил ее за запястье:

– Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь.

Тереза вскинула голову:

– Какую же?

– Ты моя. И не выйдешь замуж ни за Монтроуза, ни за кого-то другого. Мы теперь вместе. Навсегда!

Тереза быстро встала на носочки и запечатлела на губах Бартоломью поцелуй.

– Как хорошо ты это сказал!

– Тогда принимайся за работу. Да сделай меня неотразимым, чтобы новая прическа склонила многих на мою сторону.

– Что ж, постараюсь, но реально ли превратить тебя в красавца? Я бы на твоем месте не слишком на это надеялась.

Бартоломью рассмеялся. Что бы ни ждало его в будущем, он отныне станет совсем другим человеком. И все это благодаря дерзкой девчонке.

– Пообещайте, что приедете в этом году в Эссингс поохотиться на фазанов.

Тихо засмеявшись, Адам, лорд Хаддерли, кивнул:

– Я давно ждал приглашения, Кроули. Буду очень рад.

Они покинули палату лордов, чтобы сделать перерыв на обед, и все это время Хаддерли приходилось поддерживать довольно скучную беседу с графом Кроули. Он всегда так поступал: находил какого-нибудь не слишком требовательного человека, который служил бы ему барьером между ним и представителями знати, желающими обеспечить своим сыновьям или племянникам руководящие должности в Ост-Индской компании.

Все это было чертовски неприятно, но иногда, выполнив просьбу какого-нибудь из просителей, можно было получить парочку дополнительных голосов в парламенте. Да и сам Кроули не прочь стать своим в избранном кругу сливок общества. А охота на фазанов в Эссингсе, говорят, отменная.

У подножия лестницы Хаддерли заметил одного из своих людей, отчаянно размахивающего руками, желая тем самым привлечь его внимание. Сохраняя на лице невозмутимое выражение, он извинился перед своим собеседником и спустился вниз.

– Что случилось, мистер Питерс? – спросил он, беря клерка под руку и спускаясь по лестнице вместе с ним.

– Полковник Джеймс приезжал сегодня утром в Эйнсли-Хаус, милорд.

Хаддерли нахмурился:

– Веллингтон был генерал-губернатором Индии. Он не станет предпринимать действий, вследствие которых будет поставлено на карту его положение в обществе. Всем известно, что он жаждет стать премьер-министром.

– Джеймс встал на пути экипажа, в котором ехал герцог, и вынудил его остановиться. Веллингтон вышел и разговаривал с ним некоторое время. Мне не удалось расслышать слов, но полковник Джеймс выглядел вполне… удовлетворенным.

– Ну, это не страшно. Нужно просто пристально присматривать за ним. Возьмите столько людей, сколько вам нужно, мистер Питерс. Я не люблю сюрпризов.

Клерк почтительно склонил голову:

– Я позабочусь об этом, милорд.

Очень скоро Бартоломью Джеймса все вокруг будут воспринимать лишь как скомпрометировавшего и опозорившего себя вояку. И чем смешнее и нелепее он будет выглядеть, тем лучше. Ведь его проклятые раны и репутация опытного и компетентного офицера все же породили новую волну разговоров о «душителях».

Но если он начнет искать союзников и собирать улики, с ним придется разобраться. Рисковать вложенными в дело миллионами нельзя. Ни под каким предлогом.

Тереза удовлетворенно прошлась вокруг собственного творения. Теперь Бартоломью Джеймс принадлежал ей. Каждой частичкой своего существа.

– Ну как? – спросил Толли, вскинув бровь.

– На мой взгляд, все еще немного длинновато, – заявил Лакаби, сметавший клочья темных, отливающих медью волос в аккуратные кучки.

– А мне нравится, – произнесла Тереза, останавливаясь перед Толли. Ей ужасно хотелось его поцеловать, но вместо этого она легонько провела пальцами по вискам.

– Очень хорошо, что на меня накинута простыня, – пробормотал Бартоломью, прижимаясь к ее руке.

Щеки Терезы мгновенно окрасил румянец, и она невольно опустила глаза. Сегодняшний день был самым необыкновенным в ее жизни. Чтобы приехать сюда, потребовалось отбросить в сторону тринадцать лет жизни с ощущением вины и собственное предубеждение относительно морали и благопристойного поведения.

А еще она объявила о своем намерении поддержать человека, собирающегося поднять самый грандиозный скандал из тех, о которых она когда-либо слышала. Занятия же сексом с Толли, как он называл это, компенсировали любую неприятность, омрачавшую прошлое и ожидающую ее в будущем.

– Твой брат идет, – прошептала Тереза. – Так что держи себя в руках.

– Постараюсь!

Лорд Гарднер, сопровождаемый Амелией и Вайолет, вошел на небольшую террасу.

– Тесс, вы сотворили чудо, – с улыбкой произнес виконт. – Совсем другой человек.

– Надеюсь, ты не считаешь, что мои проблемы с Ост-Индской компанией исчезнут сами собой лишь потому, что у меня аккуратная прическа?

– Я думаю лишь о том, что теперь ты не похож больше на человека, сбежавшего из Бедлама. Это прибавляет нам очков, – ответил виконт.

– Очень мило, Тесс, – поддержала супруга Амелия, в глазах которой девушка не увидела ни подозрительности, ни осуждения.

Никто ничего не знал. Никто не подозревал, что они с Толли находились в его спальне одни, да к тому же обнаженные. Никто, кроме Лакаби. Но Тереза начала испытывать какую-то странную привязанность к этому непредсказуемому камердинеру. Похоже, он единственный, кроме, конечно, ее самой, готов был стоять за Толли до конца.

– Спасибо, – произнесла Тереза вслух. – Сделала все, что смогла.

– Едем с нами за покупками, – пригласила кузину Амелия. – Если уж мы собрались сегодня на званый вечер, то я хотела бы найти подходящее кружево. Думаю, серебристое подойдет к моему новому голубому платью.

– Вы тоже пойдете? – Тереза перевела взгляд на Толли.

Тот согласно кивнул:

– Мне посоветовали почаще появляться в обществе, потому что уединенный образ жизни скорее навредит, чем поможет.

– Мне хотелось бы поблагодарить этого человека.

Бартоломью взглянул на Терезу:

– А вы будете на том вечере?

– Собираюсь.

Губы Толли изогнулись в ленивой улыбке.

– В таком случае вам, наверное, следует поспешить за покупками с Амелией и Вайолет. – Толли оглядел ее с головы до ног.

По телу Терезы разлилось тепло. Если она не поедет сейчас вместе с подругами, то наверняка будет целый день предаваться мечтам о Толли, и кто-нибудь заметит неладное. Она и так удивилась тому, что никто ничего не понял по ее внешнему виду.

Надо взять себя в руки! Расправив плечи, она передала ножницы камердинеру.

– Так что, едем?

Поскольку Тереза прибыла в Джеймс-Хаус в ландо, девушки решили воспользоваться им, чтобы отправиться на Бонд-стрит за кружевом. Тереза села спиной к кучеру, а Амелия и Вайолет расположились напротив нее. Девушки оживленно болтали, и из их разговора Тереза поняла, что обе радуются хорошему настроению Толли. Тесс внимательно посмотрела на Амелию, смеющуюся над какой-то шуткой своей золовки. Ей оставалось лишь надеяться, что ее лицо так же непроницаемо для окружающих.

Но вот наконец они вошли в магазин, здесь она хоть отвлечется немного.

– Я знаю Толли не слишком хорошо, – тихо произнесла Амелия, беря кузину под руку. – Но по-моему, ты ему очень нравишься.

– В самом деле?

– Он постоянно смотрит на тебя. А когда замечает, что кто-то обращает на это внимание, тут же отводит взгляд.

О Боже.

– Он привлекательный человек, – согласилась Тереза.

– А скандал, который он собирается устроить? Я немного нервничаю из-за этого. Просто не представляю, что произойдет. Ты будешь рядом с ним сегодня вечером?

Еще несколько часов назад этот вопрос заставил бы Терезу занервничать и почувствовать себя не в своей тарелке. Она и сейчас слегка волновалась. Не было смысла отрицать это. Только вот в ее сердце теперь многое изменилось. Тереза стала… сильнее.

То ли она поверила в версию Бартоломью, касающуюся смерти ее родителей, то ли ее вдохновил тот факт, что собственная трагедия не отвратила его от борьбы, но застарелый страх быть застигнутой за совершением чего-то непристойного был уже не таким сильным, как раньше. Более того, Терезе казалось правильным оказать Толли поддержку.

– Да, без сомнения, – вслух произнесла она и заставила себя улыбнуться. – Кроме того, бабушка будет ужасно рада этому, ибо никогда не любила лорда Хаддерли.

– Этот несносный лорд и его отвратительные огромные псы, – проворчала Амелия, подражая голосу бабушки. – Я нахожу любопытным тот факт, что она питает к нему неприязнь из-за собак, а не из-за его политических взглядов.

Тереза рассмеялась:

– Но я и сама обожаю кошек.

– А как насчет Монтроуза? – Амелия склонилась к уху девушки. – Он хочет знать о твоем отношении к Толли из-за того, что тот мой родственник, или потому, что он тебе нравится?

– Я думаю, это не его ума дело.

– Александр считает иначе.

– Что ж… – Тереза некоторое время молчала. – На протяжении вот уже двух лет он задает мне один и тот же вопрос. Полагаю, давно пора дать ему ответ независимо от того, придется ли он ему по душе.

Амелия продолжала держать Терезу за руку.

– Значит ли это, что Толли тоже сделал тебе предложение? – спросила она, и ее голос задрожал от возбуждения.

– Нет, не сделал. – И вряд ли сделает, когда на носу война с Ост-Индской компанией. Но мужчины оказывали ей внимание с тех самых пор, как ей исполнилось восемнадцать лет. И ни одному из них не удалось заполучить ее. Многочисленные поклонники охотились за созданным Терезой образом совершенной благопристойной девушки, какой на свете, как выяснилось, не существует.

Толли же знал, что она представляет собой на самом деле, и эта реальная Тереза очень ему нравилась. Не из-за того, что между ними произошло, а просто потому, что она такая, какая есть. Тереза улыбнулась.

– Нет, с тобой определенно что-то случилось, Тесс. – Амелия сжала руку кузины, а потом отпустила, когда они подошли к витрине с разноцветным кружевом. – Ты что-то скрываешь. – Амелия взяла в руки отрез серебристого кружева и принялась критически рассматривать его. – Я вижу, что ты счастлива, и от этой мысли у меня становится теплее на душе.

– Твоими бы устами да мед пить, – сказала Тереза.

Однако сегодня вечером после первых же косых взглядов окружающих и Монтроуза все может измениться. И конечно же, Тереза сама уже не та, что прежде. Вечер обещал быть интересным, и она с нетерпением ждала его наступления. Ей предстоит пройти еще одно испытание на смелость, только вряд ли то, что сегодня произойдет, ее порадует.

Глава 17

Я слышала бесконечные споры о том, что предпочтительнее: стоять в стороне, когда другие танцуют, или принять приглашение на танец не слишком приятного, на ваш взгляд, джентльмена. Но ведь вышеозначенный джентльмен может думать то же самое и о вас. И об этом забывать не следует.

«Руководство для леди по благопристойному поведению», 2-е издание

– Ну что скажете? – спросил Лакаби, поднимая глаза от красно-белого офицерского мундира, разложенного на столе.

Бартоломью перевернул еще одну страницу походного журнала Веллингтона, вернее, тогда еще Уэллсли.

– Господи, как же скучно, – пробормотал он. – Обеды, которые он посетил, точные списки гостей, самые интересные собеседники, расписание поставок продовольствия, продукты, подаваемые на завтрак, погода и…

– «Душители»? – перебил Бартоломью камердинер. – Я знаю, что до герцога доходили рассказы о них, потому что их слышал и я.

Тихонько выругавшись, Толли закрыл журнал.

– Артур любит факты.

– Да, он всегда был немного занудным, – заметил Лакаби, перевернув мундир и начав начищать пуговицы.

– Но тогда зачем он прислал мне этот журнал, раз в нем ничего нет?

– Не знаю.

– Он мне не помог, – бросил Бартоломью. Полковник уже целый час просматривал этот проклятый журнал, хотя ему сразу было ясно, что выловить хоть какую-то ценную информацию из нагромождения незначительных фактов и наблюдений не представляется возможным. Бартоломью уже начал подумывать о том, что Веллингтон просто не помнит, о чем именно упоминал в своем журнале, так как имел обыкновение записывать даже всякую незначительную чепуху.

Через десять минут Стивен начнет расспрашивать его о причинах, по которым Амелия и Вайолет должны остаться сегодня дома. А Бартоломью действительно считал, что им не стоит показываться на званом ужине. После того, что произошло утром, ему пришлось подкорректировать первоначальный план. Теперь он не собирался бросаться в водоворот событий, наплевав на последствия. Бартоломью намеревался дойти до конца и желательно сохранить при этом хоть какой-то намек на репутацию. Но для этого ему необходима семейная поддержка. Важно отыскать способ распространить нужную информацию и не быть при этом освистанным. А еще ему не обойтись без Терезы Уэллер. Без нее нет смысла оставаться на этом свете.

– Пора одеваться и отправляться на битву.

Кивнув, Бартоломью снова открыл журнал, перевернул еще одну страницу.

– Ну наконец, – пробормотал он.

– Нашли что-нибудь?

– Да. Рассказ о том, что «душители» напали на отряд путешественников. – Толли продолжал читать про себя. – Дьявол. Ни одного выжившего. Ходили слухи, что отряд просто-напросто исчез без вести.

– Теперь уж и не припомню, сколько раз я слышал подобные истории. – Лакаби принес начищенные до блеска ботфорты. – Сколько народу пропало, и не сосчитать.

– А ведь это мысль. – Бартоломью сунул ногу в правый сапог, а потом затаил дыхание и стиснул зубы, когда камердинер начал натягивать сапог на левую ногу. – Если нет никаких «душителей», то куда, черт возьми, делись пять или шесть тысяч человек, пропавших за все эти годы?

– Будь я на месте лорда Хаддерли, непременно бы задумался об этом, – произнес Лакаби.

– Тут вы правы. При том что местных жителей исчезло больше, нежели англичан. Но чем ломать голову над тем, чего мы не можем доказать, не лучше ли начать что-нибудь предпринимать, как думаете?

– Знал я троих парней. Они отправились в отпуск в Дели, и с тех пор о них никто больше не слышал. Их заочно осудили за дезертирство. Один из них, Эверс, мог влюбиться в очаровательную индианку, но Уилли и Смайт были примерными мужьями. И вот теперь их семьям приходится жить с мыслью о том, что их родные – предатели. Все это очень печально.

Толли взглянул на камердинера, встряхивающего мундир.

– Четверо из моих подчиненных тоже были женаты. У других остались родители, братья и сестры. Я написал слишком много писем.

– Герцог тоже писал письма.

Вставший было с кресла Бартоломью вновь сел.

– А вы видели хоть одно из них?

Лакаби откашлялся.

– Мы, конечно, можем болтать, а я, несомненно, способен простоять здесь всю ночь, ожидая, когда вы соизволите одеться, но, честно говоря, предпочел бы полакомиться десертами на званом ужине.

Бартоломью тряхнул головой.

– Вы должны прислуживать мне, а не поедать сладости. – Бартоломью встал, а Лакаби помог надеть ему мундир с многочисленными медалями и знаками отличия. Вообще-то Толли не любил всю эту мишуру, но награды были призваны показать всем и каждому, что он не какой-то выскочка, которому родственники купили звание.

Бартоломью поднял голову, чтобы камердинер смог застегнуть ворот кителя.

– Отчего вы не хотите говорить о письмах герцога? Из преданности этому человеку? Или же вы считаете, что он не станет обсуждать причину смерти или исчезновения своих солдат?

Камердинер сдвинул брови:

– И того и другого понемногу. Я довольно хорошо знаю герцога и вот что вам скажу: он не станет подвергать сомнению слова представителей Ост-Индской компании. А они ведь уже заявили о том, что этих ублюдков «душителей» не существует в природе.

– Согласен, – медленно протянул Бартоломью, в последний раз бросая взгляд на журнал Веллингтона. – Он прислал мне этот проклятый журнал, так как надеялся, что я найду какого-нибудь другого свидетеля, а его имени не упомяну.

– Или он просто знал, что вы все равно ничего в нем не обнаружите и не станете больше выскакивать на дорогу перед его каретой.

И вновь Лакаби оказался прав.

– Итак, мы опять вернулись к тому, с чего начали.

– Хотите вломиться в штаб конногвардейского полка? В инвалидном кресле?

– Нет, я все же вышвырну вас пинком под зад, Лакаби. Вы должны мне помогать, помните?

– Разумеется, сэр.

– Есть человек, который согласился разузнать что-нибудь в военном министерстве, но от него нет пока вестей.

– Хм.

– Что это значит? – нахмурился Толли.

– Молчу, чтобы меня не уволили.

Бартоломью шумно выдохнул.

– Ладно, забыли.

– Мне просто интересно, сколько денег компания насыпала в карман вашему тайному другу. Может, поэтому вы не получили никаких известий.

А Бартоломью всегда считал себя излишне циничным! Соммерсет с его властью и деньгами вполне мог бы быть связан с Ост-Индской компанией.

– Я подумаю об этом вечером, – сказал он.

– Поступайте как знаете, полковник. – Лакаби наконец отошел в сторону. – Ну вот. В этом наряде вам впору на прием к самому королю Георгу. Хотел бы я взглянуть на того, кто останется равнодушным к такому зрелищу. – Камердинер снял с плеча Бартоломью пылинку. – Особенно дама сердца.

Бартоломью сдвинул брови.

– Вздор. Моя внешность никогда не производила на Терезу никакого впечатления.

Не проходило и пары секунд, чтобы он не думал о ней. Бартоломью вспоминал ее голос, прикосновения, нежную кожу и теплые губы. Как упрямо она расправила плечи, прежде чем сообщить, что намерена оказать ему всяческую поддержку! Благопристойная девушка, которая вовсе не была такой в его присутствии. Бартоломью намеревался попросить у Амелии брошюру, написанную Терезой. Она будет напоминать ему о том, каким счастливчиком он оказался, не попав в число безуспешно ухаживавших за ней джентльменов. Считала ли счастливой свою встречу с ним Тереза, Толли не знал.

– Она не из тех, кого можно держать в любовницах, полковник.

Бартоломью гневно взглянул на камердинера:

– Знаю. Я об одном прошу вас, Лакаби, держите язык за зубами, когда дело касается Терезы Уэллер. Никаких замечаний или советов. Вам это ясно?

– Я не хотел никого обидеть, сэр. Просто интересно узнать, каковы ваши намерения.

– Мои дальнейшие действия, – Бартоломью схватил трость и обошел вокруг инвалидного кресла, – зависят от того, как со мной поступят. Может статься, меня вымажут дегтем, обваляют в перьях и выгонят прочь из Лондона. Поэтому если хотите и впредь лицезреть Терезу Уэллер, помогите найти того, кто выжил после нападения «душителей».

– Хорошо, сэр. Что, не станете сегодня спускаться по лестнице в кресле?

– Похоже, моя гордость восстанавливается быстрее, чем колено. Так что мой ответ – нет. Вы снесете вниз кресло, а я – трость.

К счастью для больной ноги Толли, Стивен заметил его раньше, чем он успел начать спуск.

– Господи, Толли, – воскликнул он, поспешно взбегая по лестнице и обхватывая брата за талию. – Тебе так обязательно надеть сегодня мундир?

– Я хочу привлечь к себе внимание, – проворчал Толли, с трудом сдерживая рвущиеся наружу ругательства. – Выглядишь восхитительно, Вай, – обратился он к показавшейся у подножия лестницы сестре.

Девушка присела в реверансе.

– Благодарю вас, полковник. Я специально повязала красный кушак. Он так подходит к вашему мундиру. – Вайолет провела рукой по опоясывавшему ее талию поясу. – Таким образом я хочу выразить свою поддержку.

– Черт возьми, – еле слышно пробормотал Стивен. – Толли, сделай же что-нибудь.

Бартоломью откашлялся.

– То, что ты здесь сегодня, Вай, уже помощь. Однако не стоит открыто противопоставлять себя остальным. Чем больше люди будут очарованы тобой, тем сложнее им будет сказать про меня какую-нибудь гадость.

– В таком случае я постараюсь быть неотразимой. Ты же знаешь: в этом мне нет равных. – Вайолет отдала Бартоломью честь. – Они еще не знают, какой удар их ждет.

– Спасибо тебе.

Как только братья спустились с лестницы, Бартоломью поспешно отошел в сторону. Недовольно ворча и жалуясь на судьбу, Лакаби с помощью двух лакеев стащил кресло вниз.

– Ваш трон, полковник, – тяжело дыша, объявил камердинер.

Толли указал на входную дверь, и Грэм услужливо распахнул ее.

– Привяжите кресло к задку экипажа.

– Ну, слава Всевышнему! А я уж думал, мне придется тащить эту штуку на собственном горбу, – проворчал Лакаби, выходя на улицу.

Посмотрев вслед камердинеру, Стивен обратился к Бартоломью:

– Если он кажется тебе несносным, Толли, я могу подыскать кого-нибудь другого.

– Нет необходимости. Мы с Лакаби, кажется, прекрасно друг друга понимаем.

– Что ж, хорошо.

Стивен был доволен собой, и Бартоломью не стал его разуверять. Он вел себя не слишком-то любезно, когда его родные вернулись в Лондон. И не будь рядом с ним Терезы и Лакаби, вряд ли он стал бы таким, каким был сейчас.

Бартоломью с семьей прибыл на бал раньше Уэллеров. Хотя Тереза, или ее брат, или бабушка, или все они вместе вполне могли принять решение не ездить сегодня в гости. Отсутствие Тесс вынудило Бартоломью то и дело переключать внимание с собравшихся в зале гостей на высокие двойные двери.