Текст книги "Переломный момент (ЛП)"
Автор книги: Сюзанна Брокман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)
«Импала» цвета морской волны – автомобиль той поры, когда «больше» означало «лучше». Для своего возраста, примерно того же, что и у владельца, она хорошо сохранилась.
– Нам нужен душ и смена одежды, – сказала ему Молли со всем достоинством, на которое была способна, учитывая обстоятельства.
Они находились в гараже с закрытыми окнами и бетонным полом. Бетон был смешан с кусочками ракушек – похож на тот, который делали на острове Парвати.
– Ты в порядке? – прошептала Джина Молли.
– Жить буду.
Помимо бунтующего желудка, Молли отбила пятки, пытаясь привлечь внимание стуком по металлическим стенам их тюрьмы. Еще она охрипла, зовя на помощь.
Никто их не слышал. По крайней мере, никто, кому было до них дело.
Старший мужчина завел их в дом. В прихожую, а затем в весьма приятно обставленную комнату с широкой кроватью и диваном с бамбуковыми ножками и спинкой. Даже с телевизором, хотя было бы странно, если бы он вдруг работал.
В открытом дверном проеме обнаружилась современная ванная – вся сверкающая белой плиткой и хром.
Кондиционированный и прохладный воздух – спасибо тебе, Иисусе – все гораздо лучше, чем во многих отелях, где она останавливалась. Если не учитывать полное отсутствие вида из окна.
Потому что окон вообще не было.
– Если вы сложите свою одежду за дверью, – сказал похититель, – моя невестка ее постирает.
И с величавым поклоном закрыл за собой дверь.
Он что, просто оставил ее незапертой?
Джина подумала о том же и подошла к двери. Открыла ее.
Молодой мужчина, которого они видели в гараже, стоял на страже в коридоре и все еще держал лом.
Джина быстро закрыла дверь.
– Ладно, – сказала она, отходя от двери, и повторила, понизив голос: – Ладно.
Она явно почувствовала себя лучше.
Хотела бы Молли сказать то же самое.
– Их трое, – продолжила Джина. – Мы пока видели только двоих, но он упомянул третью – невестку. Я видела только один пистолет, а в последнее время и он пропал. Что нам надо сделать, так это быть готовыми, когда они вернутся. Может, мы попросим Лома помочь. Скажем, например, что в туалете не работает слив, а когда он войдет, ударим по голове.
Она подошла к кровати и стянула покрывало, чтобы взглянуть на металлический каркас.
– Мы должны сбежать. Сейчас – пока не прибыло подкрепление.
Голос Джины становился все слабее и слабее, словно она говорила с большого расстояния, а не в нескольких шагах от Молли. Плохой признак.
– Поможешь мне с этим? – спросила Джина, пытаясь сдвинуть матрас.
Молли попыталась подойти к ней, но оказалась на кровати. Ноги ее не слушались.
– О, это действительно поможет. – Тон Джины был резким, пока она не подняла взгляд. – Молли? Ты в порядке?
Щека Молли прикоснулась к свежим простыням. Как она здесь очутилась?
– Только… закрою глаза, – пробормотала она. – Только на секунду… Можем мы… сбежать… чуть позже?
АВИАБАЗА «РАМШТАЙН», ГЕРМАНИЯ
22 ИЮНЯ 2005
НАШИ ДНИ
Пока они ехали к авиабазе «Рамштайн», Джулз Кэссиди объявил тайм-аут.
Это мало чем отличалось от тех тайм-аутов, что делал отец Макса во время долгих семейных поездок.
Макс сидел на заднем сидении между братом и сестрой, и не только потому, что был самым младшим, но и потому, что обычно ладил с обоими. Когда они принимались драться, то вынуждены были драться через него. Хотя бывали и раздражающие случаи, когда они объединяли силы и нападали на него.
И тогда его отец обычно требовал полной тишины.
Прямо как Джулз, когда они покинули отель.
По пути на авиабазу они останавливались лишь дважды: чтобы взять напрокат автомобиль, и в торговом центре.
Как хороший командир, Джулз убедился, что его команда должным образом – и на самом деле – оснащена. Он захватил пару джинсов с полки, даже не спрашивая размера Макса. Несомненно, он и так знал, что носил Макс, вплоть до фасона и марки.
Добавил пару тапочек – и снова он знал, на какой полке их найти – и легкий пиджак, прежде чем они спустились к машине и тронулись в путь.
Лишь когда они приехали на авиабазу, почти после полуночи, Джулз позволил Максу и Моранту заговорить друг с другом, не говоря уж о выяснении отношений.
Но сначала он проверил, что в запасе еще есть целый час для взаимного убийства, прежде чем они поднимутся на борт самолета в Индонезию, и отвез всех в укромный уголок летного поля, где их не смогут подслушать.
– Кто будет первым? – спросил Джулз, приподнявшись на носочки, словно рефери в боксе.
Грейди Морант, он же Лесли Поллард, он же Дейв Джоунс, поднял руку, но не заговорил.
Он осмотрел территорию, отмечая активность на летнем поле – автоматически, по привычке.
Так же, как и Макс. Джулз знал, если они войдут в терминал, то оба двинутся к одному креслу. Спиной к стене, чтобы легче было увидеть, кто входит и выходит.
Он и Морант в чем-то были похожи.
Вот только Макс не связал свою жизнь с криминалом.
Морант наконец-то откашлялся, а затем открыл заседание, совершенно неожиданно признав свою вину.
– Послушай, я знаю, что это из-за меня – и только – похитили Молли и Джину. – Он глубоко вдохнул. – Но…
Ладно, вот и она. Часть «это совершенно не моя вина».
– Клянусь, – продолжил он, – я не посылал их в студию Гретты Краус. Я даже не говорил Молли, где она. Понятия не имею, как она нашла это место, и… Единственная причина, которая приходит мне в голову, почему они пошли туда – Молли поняла, что за ней следят. Может, она хотела попытаться предупредить меня. – Он покачал головой с горестным выражением лица. – Будь оно проклято, стоило догадаться, что нельзя доверять Краусам.
Совершенно очевидно, как похититель нашел его и Джину с Молли. Они видели это на DVD. Молли и Джина вошли, мистер Краус позвонил, а через пять минут появился мужчина, называющий себя Э.
Совпадение? Не похоже.
Морант не закончил.
– Я просто… я должен был рискнуть. Были причины спешить.
Были. Причины. Спешить. Макс с трудом удержался от того, чтобы вцепиться ублюдку в горло. Причины, вроде заработать миллион долларов в каком-нибудь почти законном деле – о, за исключением той его части, которая была незаконной? Или, может, Морант собирается надавить на чувствительные струны их душ, поведав что-нибудь сентиментальное. Например, что его старая мама больна. Или что двоюродному брату нужна пересадка почек.
Максу не терпелось это услышать.
Но Джулз вмешался в разговор и направил его в другое русло.
– Если ты не собирался отправлять Молли в мастерскую Краус, как именно ты собирался достать паспорт?
– Планировалась встреча в баре, – пояснил Морант. – В Гамбурге. Моя, – добавил он.
– Моя и одного из сыновей Краус. И я хотел расплатиться наличными. Поверь мне, я никоим образом не хотел вовлекать в это Молли, ни в малейшей степени.
– Но Джина совсем другое дело, верно? – спросил Макс, и от гнева у него заискрилось в глазах. – На нее тебе плевать, использовать ее кредитку для оплаты – это идиотизм.
Это, конечно, о тех десяти тысячах долларах, снятых с кредитки в Найроби.
– Или, может, ты украл ее карточку, – добавил Макс, – а она даже не знала.
Морант выглядел так, словно вот-вот набросится на Макса с кулаками.
– Да пошел ты!
– Пошел ты! – Макс просто надеялся, что тот попытается.
Джулз встал между ними:
– Пользы это не принесет.
– Я не крал карточку Джины, – возбужденно заговорил Джоунс. – Она знала, что я делаю, и сама настояла. И мы не использовали ее карту. Она сняла наличные в одном банке, я поместил их в другой и передал Краусам.
– Оба банка были в Найроби?
– Нет, – съехидничал Морант, – мы сгоняли в Париж… Конечно, они оба в Найроби. Слушай, я знаю, что ты зол…
Макс был за гранью злости. Любой, кто хоть немного владеет хакерскими навыками, мог отследить продвижение денег по кредитной карте Джины. И это был лишь один из многих, многих способов, при помощи которых похититель Э. использовал сделку Моранта с Краусами, чтобы выследить его.
– Сколько в Найроби банков, Морант?
– Черт, не знаю, – сказал тот. – Да, я доверял Краусам и… Это была очевидная ошибка. Я рискнул, понятно? Я не знал, что еще сделать. Я должен был отправить Молли обратно в Айову, а она не хотела ехать без меня!
– Ты сделал фото на новый паспорт на камеру Джины, верно? – спросил его Макс. – И отослал его Краусам по электронке? Копия все еще там, сохранена в файл.
– Если ты это знаешь, – бравада Моранта граничила с отчаянием, – почему спрашиваешь? Да. В смысле, и что? Надеешься, что я солгу насчет…
– Моей команде понадобится десять минут на то, чтобы опознать тебя как Грейди Моранта на той фотографии, – Макс повысил голос и заговорил одновременно с ним. – Ты отослал Краус такое же фото. Ей, вероятно, понадобилось немного больше времени, может, час, чтобы понять, с кем же, черт возьми, она ведет дело, – сейчас он кричал во всю глотку, – и что ее новый клиент назначил цену за его чертову голову. Воры ведь так честны, а, Грейди?
– Я сказал, что это моя вина, – выпалил Морант в ответ. – Это моя вина. Это моя вина!
Что ты еще хочешь, чтобы я сказал? Знаешь, Джина хотела помочь. Она спросила, может ли помочь…
– И ты, черт возьми, не смог ее удержать, – зарычал Макс. – О чем, мать твою, ты думал?
– Я думал, мать твою, – проревел Морант, – что если ничего не сделаю, то моя жена умрет от гребаного рака!
Его трясло от гнева, который довел его почти до крика.
– Ты тупой эгоистичный ублюдок, – прошипел Морант сквозь стиснутые зубы. – Ты, может, и вышвырнул Джину из своей жизни, но я не собираюсь потерять Молли без борьбы!
НАЙРОБИ, КЕНИЯ
8 ИЮНЯ 2005
ТРИНАДЦАТЬ ДНЕЙ НАЗАД
– Они хотят, чтобы я отправилась в Гамбург на биопсию, – сказала побледневшая Молли, выйдя из кабинета врача.
– Что? – Джоунс поднялся.
– Они хотят отправить меня в Гамбург, – снова повторила она. – В Германию.
– Я знаю, где находится Гамбург, – сказал он.
Иисусе, это не могло произойти.
Предполагалось, что это будет мини-побег – для Молли это было новой главой в отношениях с Джоунсом. Они должны были приехать в Найроби, посетить доктора, у которого действительно есть медицинское образование, узнать, что уплотнение, которое она нащупала, было нормальным или придуманным, пообедать, провести ночь в лучшей гостинице, крича от страсти все время, а затем вернуться в лагерь к утру.
Он совсем не планировал этого «они хотят отправить меня в Гамбург».
Да, она была в том же возрасте, что и ее мать, когда той диагностировали рак молочной железы. Да, опухоль, которую она нашла, была такого же размера и плотности, как и у матери. Даже в той же самой груди.
– Что это, по их мнению? – спросил он, даже считая, что знает ответ. Биопсия. Они не делают биопсию из-за воспаленных гланд или вирусов.
Молли крепко обняла его за талию.
– Скорее всего, ничего.
– Мол, это не «скорее всего, ничего», если тебя отправляют в Германию, мать их так.
– Она вздрогнула, и он повернулся к людям – большей частью женщинам – занимавшим почти все стулья в приемной. – Извините меня. Этот доктор думает, что у моей жены, которую я люблю больше жизни, рак груди, поэтому я выругаюсь еще, наверное, с десяток раз. Вы не возражаете?
Она взяла его за руку и потянула к двери.
– Давай пройдемся.
– Не думаю, что тебе стоит ехать в Гамбург, – заявил Джоунс, пока она вела его на лестничную площадку, а потом вниз на первый этаж. – Думаю, тебе неплохо было бы отправиться домой. В Айову. Показаться онкологу твоей мамы. Потому что она же в порядке, верно? Прошло – сколько? – двадцать лет, а она в порядке.
В холле было почти пусто и намного прохладней, чем на залитой солнцем улице. У стены под красочным плакатом стояла лавочка.
– Давай присядем, – сказала Молли.
Она попыталась потянуть его за собой, но он заупрямился.
Если до этого он боялся, то сейчас просто оцепенел.
– Давай пройдемся, – сказал он, – давай присядем… Молли, что бы ты ни хотела мне сказать, пожалуйста, просто скажи.
– Я даже и не знаю как.
На ее глазах выступили слезы.
Тогда Джоунс присел рядом и переплел свои пальцы с ее.
– Ты знаешь, что я люблю тебя, да?
Она кивнула.
– Что ж, я люблю тебя не из-за твоих грудей, – сказал он ей. – Если одна из них – или обе – пропадут, значит, так тому и быть. Это не изменит того, что я к тебе чувствую. Это ничего не изменит.
Молли начала плакать.
– Эй, – позвал он, – предполагалось, что это сделает тебя пусть и не счастливой, но хотя бы…
Она поцеловала его. Радостно.
Она отодвинулась, чтобы взглянуть на него и сказала:
– Я тоже тебя люблю. – И каким-то образом это вызвало новый поток слез.
– Молли, ты правда пугаешь меня, – сказал Джоунс. – Доктор вынес тебе смертный приговор или что?
– Просто… – Она покачала головой, посмотрела на стиснутые руки. – Помнишь ту ночь, когда ты вошел в столовую, а я тебя узнала и уронила поднос?
Теперь кивнул Джоунс. Он не понимал, к чему она клонит.
– А потом, позже, я пришла в твою палатку, и у нас случилось что-то вроде… секса на скорую руку?
Он снова кивнул. Секс на скорую руку… Он взглянул на нее, осознавая. Она говорит, что?..
У них был быстрый секс без презерватива.
– Но я не кончил. В смысле, эту часть я помню очень хорошо.
– Очевидно, – заметила она, – тебе и не надо было.
Джоунс несколько долгих мгновений набирал воздух для вопроса.
– Ты серьезно? Ты…
– Беременна, – сказала она. – Четыре неполных месяца.
Что значит, через пять месяцев… Ох, черт.
– Я думал, что у тебя – как там это называется? – перименопауза[29], – сказал он.
– Да, – сказала Молли, – так и есть, но, очевидно, за последние несколько месяцев мой цикл сместились, потому что… из-за этого.
Она пристально, испытующе посмотрела на него.
– Ты совершенно напуган?
– Черт, да, – сказал он, – но не из-за того, что ты думаешь. Тебя можно лечить от рака во время беременности?
И вот оно. Она отвела от него взгляд.
– Не так, как мне бы хотелось. Доктор сказал, что после первого триместра небольшая доза химеотерапии не представит опасности для ребенка, по крайне мере им неизвестно о таких случаях.
Но Джоунс слишком хорошо знал это выражение лица Молли и продолжил за нее:
– Но?..
– Они не делали достаточно продолжительных испытаний. Я не собираюсь травить этого ребенка.
Так вот оно что! Доктор не дал Молли смертного приговора, но она, вероятно, подписала его себе сама.
– Это должно было стать хорошей новостью, – сказала она, – что я беременна.
Прибавки «доктор хочет, чтобы я полетела в Гамбург на биопсию» не должно было быть.
Джоунс покачал головой.
– Конечно, для ребенка это не хорошо, просто…
Она знала, что он скажет.
– Рак не навредит ребенку.
– Ты уверена? – запальчиво спросил он. – А на этот счет они провели достаточно гребаных продолжительных испытаний?
– Ш–ш–ш, – сказала она, бросив взгляд на охранника у двери. – Давай…
– Нет, – сказал Джоунс и поднялся. – Нет, Молли. Ты не можешь искренне заявлять мне, что хочешь родить ребенка, которого не сможешь вырастить.
– Этого мы не знаем. Если биопсия подтвердит рак, и он лишь на первой или второй стадии, то они подождут несколько месяцев…
– Пять месяцев, – сказал он. – Пока рак будет ускоренными темпами расти и вытягивать из тебя все жизненные соки. Гормоны, которые выработает твое тело. Это безумие…
Она тоже поднялась.
– У нас в любом случае нет выбора.
– Нет, есть!
Теперь и она разозлилась.
– Ладно, – ответила ему, – да. У нас есть выбор. Мой выбор. И я выбираю сделать больше анализов, поговорить с большим количеством врачей и полететь в Гамбург на биопсию. Как тебе такой вариант?
Что, черт возьми, он делает? Зло спорит с женщиной – его женщиной – которая только что сказала, что у нее, возможно, рак. Как это ей поможет? Да, он напуган, но ведь и она, должно быть, тоже.
Джоунс потянулся к ней и нежно обнял.
– Да, – сказал он, – мне подойдет. Молли, господи, мне так жаль.
Она прильнула к нему.
– Мне тоже.
Он не собирался позволить ей умереть. Не собирался потерять ее.
Но, обнимая ее, Джоунс знал, что на самом деле мало что может сделать.
Да он и так уже натворил сполна.
ПУЛАУ-МИДА, ИНДОНЕЗИЯ
ТОЧНАЯ ДАТА: НЕИЗВЕСТНА
НАШИ ДНИ
Молли проспала уже несколько часов, когда Джина услышала тихий стук в дверь.
Она и сама задремала, но сейчас подскочила с колотящимся сердцем.
Сначала она была слишком занята, чтобы бояться. Помогла Молли снять грязную одежду и умыться. Отогнула край бинта, скрывавший шов от биопсии, и убедилась, что он хорошо заживает и нет заражения. Укутала подругу в прохладные хлопковые простыни на одном краю широкой кровати.
Она так долго спала на раскладушке, что современная большая кровать показалась ей излишне широкой.
Неужели хоть кому-то на земле нужна настолько большая кровать?
Джина приняла душ и сполоснула их одежду в раковине. Она ни за что не оставила бы ее в коридоре для стирки невидимой невестке. Сделай она так, одежда могла никогда не вернуться, прибавляя трудностей к и без того непростой задаче сбежать.
Конечно, в нынешнем своем состоянии Молли не способна бежать. Если бы только ее можно было увезти отсюда…
Если бы Джина была одна, она бы уже рискнула. Она была выше парня с ломом.
Дверь приоткрылась. Сначала появилась узенькая щелочка, затем она увеличилась.
Джина плотнее закуталась в халат.
Откуда бы ни взялись эти халаты, они были хороши, совсем как из дорогого отеля.
Но, будучи белыми, чуть ли не светились в темноте. Бежать в них было бы все равно что в неоновой шляпе с мигающей надписью «Я здесь!».
Джина не хотела надевать халат – это ведь не отель, а тюрьма – но кондиционированный воздух был слишком прохладным. Она затянула пояс и поднялась на ноги.
В коридоре было темно, и она не могла знать, кто там стоит, пока человек не заговорил.
– Антон сказал, что вы отказались от подноса с едой, который он принес.
Это был мужчина с пистолетом. А Антоном он, вероятно, называл крошечного парня с ломом.
Значит, их охраняли всего двое мужчин с одним пистолетом на двоих. Мужчина с пистолетом упоминал и третью – невестку – но Джина не слышала даже женского шепота.
Вполне возможно, он выдумал ее, чтобы им было спокойнее. Словно если они подумают, что среди охранников женщина, то решат, что все будет в порядке.
Как будто была хоть какая-то разница.
Джина чуть ли не в миллионный раз пожелала, чтобы Молли не спала, была начеку и готова бежать со всех ног.
– Мы не голодны, – солгала она, а мужчина с пистолетом вошел в комнату. На самом деле она умирала от голода. Но если бы она держала двух пленников всего лишь с одним помощником и одним пистолетом, то напичкала бы их еду транквилизаторами.
– А, – сказал он, – но когда вы проголодаетесь…
Он принес сетчатую сумку, раздувшуюся от тяжести, и начал выкладывать содержимое на туалетный столик. Это была еда – примерно дюжина жестянок разной величины. Он аккуратно их выставил и положил маленький консервный нож на верхушку одной из банок, как украшение.
– Если вы хотите их разогреть, мы, конечно, готовы…
– Нет, – ответила Джина, становясь так, чтобы закрыть от него Молли. Та выглядела слишком беззащитно, лежа вот так с выставленным из-под одеяла гладким плечом.
– Как пожелаете.
– Мы желаем, – резко сказала Джина, – вернуться в отель в Гамбурге.
– Боюсь, это невозможно.
Он выглядел оправдывающимся, но Джина была осторожна.
Ее ноги дрожали, но она свела колени и задрала подбородок.
– На кого вы работаете? – спросила она. – Сколько бы вам ни платили, мы заплатим больше.
– Боюсь, все не так просто, – тяжело вздохнул он.
– А могло бы быть, – возразила она, в глубине души зная, что этот человек удерживает их не из-за денег.
Комната была слишком хороша, а его одежда – да и весь его облик – кричали о достатке.
– Вы пробудете тут какое-то время, – сказал он. – Пожалуйста, дайте знать, если вам что-нибудь будет нужно.
Он пошел к двери.
Что Джине было нужно, так это присутствие Макса.
Одному богу известно, где он был и что делал – если он вообще знал, что она в опасности.
Да и с чего бы ему? Единственный, кто знал, что они с Молли пропали, был Лесли Поллард, он же Дейвид Джоунс, он же Грейди Морант.
Учитывая все обстоятельства, Лесли–Дейвид–Грейди вряд ли обратится в ФБР за помощью.
Он придет за ними, за Молли. Джина ни на секунду в этом не сомневалась. Но ему будет не так-то просто до них добраться, где бы они ни были.
На это могли уйти недели.
Месяцы.
По крайней мере, сейчас Джина была сама по себе.
Мужчина с пистолетом пошел к двери, но Джина остановила его.
– Как тебя зовут?
– Эмилио, – сказал он ей.
– Я Молли, – солгала она. – Послушай, моя подруга действительно больна. В знак доброй воли…
– Боюсь, это невозможно, – оборвал он ее, уже зная, что она попросит отпустить Молли.
– Почему? – заупрямилась Джина. Это не имело ничего общего с самоотверженностью и храбростью, хотя она знала: услышь это Макс, он подумал бы иначе. И был бы не прав. Дело было в том, насколько быстро Молли в ее нынешнем состоянии сможет бежать – совсем не быстро. Если придется тащить с собой Молли, шансы Джины на побег стремятся к нулю.
– Она тоже называет себя Молли, – сказал он. – Кому из вас я должен верить?
– Мне, – произнесла Джина. – Она солгала. В смысле, ну же, посмотри на нее. Она годится мне в матери. Ты, правда, думаешь, что она и Джоунс, – она поправилась, – Грейди…
Он вновь перебил.
– Я думаю, она красивая женщина, а настоящая любовь презирает условности, – сказал он ей. – И еще я думаю, что она куда больше подходит под описание женщины Грейди Моранта, чем ты. Поэтому, полагаю, лжешь ты.
Она сочла захватчика Шерлоком Холмсом и мастером Йодой в одном лице.
– Почему ты это делаешь? – спросила Джина. – Ты выглядишь порядочным человеком…
– У них моя жена, – сказал он и, кивнув, вышел за дверь, аккуратно закрыв ее за собой.
Глава 13
ВОЕННЫЙ САМОЛЕТ С-130 – 28 000 ФУТОВ НАД ПОЛЬШЕЙ
22 ИЮНЯ 2005
НАШИ ДНИ
Прошло много лет с тех пор, как Джоунс был пассажиром американского военно– транспортного самолета.
Он и не ждал, что снова поднимется на борт – по крайней мере, без наручников и ножных кандалов.
И никогда, даже в самом страшном сне, Дейв не мог себе представить, что на крейсерской высоте агент ФБР-гей – куда катится этот мир? – спросит, не угодно ли ему добавить в кофе сахар и сливки.
– Черный подойдет, – ответил он.
Как только Джулз скрылся в бортовой кухне, Джоунс посмотрел на Макса, который в противоположном конце салона говорил по сотовому. Один из звонков был в какую-то гражданскую охранную фирму под названием «Траблшутерз Инкорпорейтед». Багат надеялся нанять резервную команду.
Судя по выражению его лица, новости были плохими.
– Ты в порядке? – спросил маленький агент-гей с искренней заботой во взгляде, вернувшись с кофе в пластмассовом стаканчике.
– Да, – ответил Джоунс. – Спасибо.
Если только безумный страх за Молли можно назвать «в порядке».
Джулз сел в соседнее кресло. В их распоряжении был весь самолет – сегодня перевозили не так много солдат. По крайней мере, не в Индонезию. То, что они вообще поднялись в воздух, произошло лишь благодаря колоссальным связям Макса. Вероятно, один из звонков, сделанных бывшей шишкой из ФБР еще на земле, что окончательно добило Джоунса, был вице-президенту США.
– Мы найдем ее, – произнес Джулз. Для того, кто не очень-то вышел ростом, и к тому же был красивее двух третей женщин планеты, Джулз Кэссиди просто излучал богом данную ему уверенность.
– Где бы она ни была, мы вытащим ее оттуда. Невредимой. И Джину тоже.
– Лишь мы втроем? – не поверил Джоунс. Даже признавая, что для терактов вообще не бывает удачных дней, время для этого было выбрано особенно неудачно.
Командование шестнадцатого отряда морских котиков отклонило запрос Джулза на поддержку.
– Если придется. – Джулз не просто нес ерунду, он действительно в это верил.
В своем углу Макс все еще беседовал по телефону. От усталости на его лице залегли морщины.
– Я не представляю, как тебя называть, – продолжил Джулз, вновь переключая внимание Джоунса. – Ну, понимаешь, какое имя выбрать. У тебя их так много.
– Да как захочешь, так и называй, черт возьми.
Он снял крышку с кофейного стакана.
– Просто… тебе вроде было не по себе, когда Макс назвал тебя Морантом.
Джоунс сделал глоток кофе, которым тут же ошпарил все внутри.
– И уровень моего дискомфорта волнует тебя, потому что?..
– Давненько ты не играл в команде, Грейди, верно? – улыбнулся Джулз.
– Знаешь, – протянул тот в ответ, – думаю, я бы предпочел, чтобы ты называл меня Джоунсом.
– Больше не ощущаешь себя Грейди, да? Должно быть, странно. – Глаза Джулза над чашкой кофе были полны сочувствия. Он сделал глоток. – Плюс, когда ты впервые встретился с Молли, то использовал имя Дейв Джоунс. Представляю, как ты привязан к этому имени. Как она тебя называла?
– Не твое гребаное дело.
Джулз вздохнул:
– Я знаю, что ты переживаешь…
– Ты и понятия не имеешь, – отрезал Джоунс.
– Ты прав, – мягко согласился Джулз, – не имею. Вот только и у меня есть люди, которых я люблю и за которых тоже волнуюсь, так что могу представить, каково тебе.
Если это как-то поможет, моя тетя Сью выжила после рака груди. И еще дюжина женщин из группы РСГЛ[30] моей мамы. Люди проходят это испытание и живут дальше.
Джоунс хорошо знал разные методы руководства. От метода болевой угрозы, которым пользовались типы вроде Чая, до праведного и сверхотважного, выбранного Максом, об этом часто говорила Джина.
Видимо, работать на Макса Багата было желанным назначением в Бюро, но агент должен был его еще заслужить, даже если уже числился в команде этого человека. Давай посмотрим, достаточно ли ты хорош, чтобы не отставать от меня и, если да, то я, может быть, разрешу тебе поцеловать мое кольцо.
А еще был раскрепощенный стиль руководства, которого придерживался Джулз.
Будучи санитаром в армии, Джоунс и сам много раз разыгрывал карту «мы все приятели»: «Как поживаешь, солдат? С тобой все будет в порядке. Откуда ты? Ну, похоже, ты побываешь дома, если продержишься еще немного…»
– Избавь меня от ободряющей беседы, – сказал Джоунс. – Не пытайся схватить меня за яй… – Он осознал, что только что произнес и быстро добавил: – В смысле, фигурально. Я не обвиняю тебя в…
Джулз просто сидел и, улыбаясь, наблюдал, как Дейв выпутывается.
– Если хочешь, мы можем составить список запрещенных слов, – сказал агент, когда бормотание Джоунса прекратилось. – Не знаю, например «Дик»[31]. Если тебе понадобится его произнести, просто замени на «дерьмо». Это сработает.
К своему удивлению, Джоунс рассмеялся.
Улыбка Джулза была расслабленной. Спокойной. Ему было абсолютно комфортно с собой. Такого трудно не полюбить, или, по крайней мере, не восхититься им.
– Просто… прекрати пытаться влезть в мою голову, ладно? – произнес Джоунс.
– Прими к сведению, я на твоей стороне, – заявил ему Джулз. Он глянул на Макса, который все еще разговаривал по телефону.
«Плохой коп», а Джулз «хороший коп»?
Джоунс озвучил то, о чем они оба подумали:
– В отличие от Макса, который серьезно настроен навредить мне. Спасибо тебе за… ну знаешь, что сдерживаешь его.
Джулз снова рассмеялся. Но, когда его взгляд упал на коллекцию синяков Джоунса, улыбка исчезла.
– Вы действительно сцепились там, в гостинице, да? – На самом деле это был не вопрос, и он не ожидал, что Джоунс ответит.
– Сильно Макс тебя помял?
Джоунс покачал головой. Ему было неловко, учитывая, что он намного крупнее Макса. Намного выше, намного тяжелее.
– Все в порядке.
– Я могу лишь представить, как он душит тебя почти до… – Джулз пристально посмотрел на ссадины на горле Джоунса. – Да он ведь и в самом деле…
– Я в порядке.
Кэссиди, казалось, был немного потрясен, когда снова посмотрел на Макса.
Какое-то время они просидели молча, затем Джулз откашлялся.
– Несколько лет назад, – начал он, – Макс попросил меня собрать о тебе информацию.
– Я знаю, о чем ты собираешься спросить, – перебил Джоунс. – Ответ «да». Я действительно работал на Чая.
– О. Нет. Вопрос не в этом. У нас много доказательств твоей незаконной деятельности – не только с Чаем, но и с целой толпой индонезийских наркобаронов и оружейных контрабандистов, да и просто с заурядными ворами.
– Великолепно, – произнес Джоунс. – Это… просто великолепно.
Его десять-двадцать лет тюрьмы только что увеличились еще на десятилетие. Или три.
– Есть идеи, кто из них может стоять за похищением? – Джулз прикончил остатки кофе. – Любое недовольство, или вендетта, или даже простая обида …
– Быстрее будет составить список тех, кто не обижен.
– Нам предстоит долгий перелет. С ума сойдем. – Фэбээровец вынул из кармана блокнот и протянул его Джонсу. Где-то по дороге Джулз успел переодеться в джинсы, футболку и легкий пиджак, скрывающий кобуру. Сейчас он пытался найти ручку. – Хочу сделать перекрестную проверку записей, чтобы посмотреть, не окажется ли кто-нибудь из твоего списка, связан с нашим похитителем. Кстати, мы идентифицировали его как Эмилио Теста. Ничего не припоминается?
– Нет. – У Джоунса с собой была ручка Молли. Он отыскал ее первым и помахал ею Джулзу, который произнес:
– Кажется, Макс умыкнул мою, подлец. Ну да ладно. Теста, Эмилио Джузеппе.
Родился в Северной Италии, переехал в Шри-Ланку в возрасте около тридцати лет. То было еще в Эру Водолея, сейчас ему шестьдесят два, но я бы дал пятьдесят – должно быть, он правильно питается. В отделении ЦРУ в Джакарте на него хранится довольно толстая папка. Множество мелких нарушений: продажа краденого, облапошивание туристов, спекуляция. Был информатором – сливал нашим братьям-шпионам кое-какие горячие новости в обмен на дополнительные карты освобождения из тюрьмы[32]. О, вот это тебе понравится: лет десять назад власти подозревали, что Теста состоит в банде похитителей людей, но копаться не стали, потому что жертвы всегда возвращались. Это хорошие новости, верно? Хотя, может, и нет, учитывая, что он хочет обменять женщин на тебя, а мы не хотим этого допустить.
Ага, потому что они хотят убедиться, что следующие пятьдесят лет Джоунс проведет взаперти. Потрясающе.
– Предположительно, Теста вышел из игры, – продолжил Джулз. – Согласно моим данным, как минимум лет десять он жил честно. Что, вероятно, проясняет, почему ты с ним не сталкивался. По слухам Эмилио женился, осел, завел детей. Отошел от жизни мелкого преступника.
– Уже нет, – сказал Джоунс и добавил в свой список самопровозглашенного «генерала» Бадаруддина, наряду с Мастером Подземелий[33] Чая, Рамом Субандрио.
Последнее, что он слышал – оба живы и здоровы. Хотя в этой части мира все так быстро меняется.
– Верно, – согласился Джулз. – Тебе известны три главные причины, по которым человек готов взяться за старое? – Он не стал дожидаться ответа. – Страх, удовольствие и жадность.
Макс закончил говорить по телефону и подошел к ним с мрачным выражением лица.
