Текст книги "Избранные жития святых III-IX вв."

Автор книги: Святитель Ростовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Еще не миновало зло, причиненное Церкви арианами и македонианами, как явился новый еретик из Сирии, Аполлинарий, который неправильно мудрствовал о воплощении Господнем. Он признавал воплощение неистинным: Христос будто бы не имел души, а вместо нее – Божество. Будучи красноречив и искусен в эллинской мудрости; он многих увлек в свою ересь, а ученики его разошлись повсеместно, уловляя несведущих в богословской науке и увлекая их, как бы удою, в погибель. Тогда снова добрый подвижник благочестия святой Григорий предпринял великий подвиг, вступил в борьбу с еретиками, отпавших от правой веры обличал, умолял, запрещал, причем одних утверждая в вере, а других восстановлял от падения. В это же время ученики Аполлинария, вращаясь среди народа, клеветали на святого Григория, будто он разделял Христа на два лица. Усердно рассевая такую ложь повсеместно, они возбудили гнев и злобу народа против святого; ведь и капля воды при частом падении пробивает камень. Люди, неспособные понимать хитросплетенные еретические речи и уразуметь глубину таинства вочеловечения Христа, почитали еретиков как истинных пастырей и признавали их православными учителями; истинный же пастырь, поучавший благочестию, был признаваем еретиком. Возбудив толпу, они бросали в святого камни, как некогда иудеи – на святого первомученика Стефана; однако они не могли убить его, так как Бог хранил Своего угодника. Не будучи в состоянии удовлетворить свою злобу, они зверски напали на него и представили на суд начальнику города, как какого-либо бунтовщика, виновника смуты и волнений. Святой, будучи неповинным ни в каком преступлении, притом отличаясь кротостью и смирением, среди этого бедствия и беспричинного нападения на него народа молился только Богу, Христу Своему: о имени Твоем, Христе, «если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной»³¹. Начальник, зная его невиновность и видя неправедную человеческую злобу, отпустил его на свободу. Так он оказался мучеником, но без ран и истязаний, венценосцем, но без язв, и имел одно лишь желание – пострадать за Христа.

Просияв такими подвигами и упорной борьбой с еретиками, святой Григорий стал известен всем: повсеместно прославлялась его мудрость, и за нее он получил новое имя от всей Святой Православной Церкви, имя Богослова, подобно первому богослову, святому Иоанну девственнику, возлюбленному ученику Христову. Это имя Богослова, хотя свойственно и всем великим учителям и святителям, так как все они богословствовали, достойно прославляя Святую Троицу, однако святому Григорию оно усвоено особенным образом и стало его дополнительным именем. Оно дано было Григорию Церковью в знак его торжества и победы над многими и великими еретиками. С этого же времени и все стали называть его Богословом. Он был глубоко любим православными. Весь сонм благочестивых людей желал видеть его на патриаршем престоле. Притом и Александрийский патриарх Петр³², принявший престол после Афанасия Великого, писал к святому Григорию Богослову, поручая ему Константинопольский патриарший престол как достойнейшему и понесшему много трудов на пользу Церкви Христовой. Но тотчас явилось препятствие этому со стороны злобных людей.

Был в Константинополе один греческий философ из школы циников³³, по имени Максим, родом египтянин. Он отличался хитростью, лукавством, лицемерием и злобными намерениями. Явившись к святейшему пастырю Григорию Богослову, он отрекся от эллинского безбожия и после крещения вступил в лоно Святой Церкви. Однако он жил в суете мира и лицемерно прикрывался благоговением, точно овечей одеждой, в душе оставаясь волком, что и не замедлило обнаружиться. Святитель Божий Григорий, не подозревая его лукавства, а обращение его из язычества в христианство считая великим делом, приютил его у себя как сожителя и друга, сделал своим сотрапезником и затем – членом церковного клира. Тот же последовал примеру Иуды – замыслил отступить от своего учителя и духовного отца и начал против него борьбу. Для исполнения своего замысла он нашел и помощника в лице одного пресвитера, не боявшегося Бога и искусного в коварных предприятиях. В союзе с ним Максим начал хитро и тайно действовать с целью восхитить патриарший престол в Константинополе. Но так как для удачи такого дела необходимо было много денег, чтобы подкупом и подарками склонить к единомыслию с собой большинство, то они и начали прежде всего заботиться о деньгах. При сатанинской помощи они скоро нашли желаемое следующим образом. Пришел в Византию с острова Фазос³⁴ один пресвитер с большой суммой денег для покупки на церковное строение мраморных досок, привозимых с Проконниса³⁵. Обольстив его различными несбыточными обещаниями, заговорщики отняли деньги, которых было достаточно для достижения лукавого замысла, а послали тайно в Александрию много богатых даров патриарху Петру, а равно его епископам и клирикам, и убедительно просили прислать в Византию епископов, которые возвели бы Максима на патриарший престол. Петр, прельстившись дарами и как будто забыв о прежнем своем письме к святому Григорию, тотчас склонился на их просьбы. Он послал в Константинополь египетских епископов, которые и прибыли туда без замедления. Никому не показавшись: ни пастырю Григорию, ни клиру, ни кому-либо из начальников, они явились с Максимом в церковь во время совершения утрени и уже приступили к рукоположению, желая посвятить Максима во архиепископы. Святой Григорий Богослов был болен. Тотчас об этом стало известно всем. В церковь немедленно собрались пресвитеры, члены клира и множество народа – как православные, так и еретики. Все, удивляясь такой тонкой хитрости и незаконному посвящению, воспламенились гневом и стали кричать на прибывших епископов, всячески стараясь помешать им в этом совершенно незаконном деле. С позором удаленные из церкви, они отправились в дом одного флейтиста и там окончили неправильное посвящение, а затем провозгласили Максима Константинопольским патриархом при содействии помощников как из духовных, так и из мирских лиц. Одни из них за согрешения были отлучены от Церкви, другие наняты за плату, а иные обольщены обещаниями даров и почестей; все они были приверженцами Максима и поддерживали его. Большинство же, притом почетнейшие граждане, воспламенились гневом и порицали Максима резкими укоризнами и упреками; они выражали неудовольствие и самому святому Григорию Богослову за то, что он принял такого человека в сожители себе и удостоил его своей дружбы.

Святой отвечал им:

– Не гневайтесь на меня, мужи, за то, что я благодетельствовал этому человеку, не предвидя его злобы. Разве мы повинны в том, что не можем предвидеть чьей-либо злобы? Только одному Богу свойственно знать тайну внутренней жизни человека. Притом не самым ли законом повелено нам отечески и с любовью отверзать свое лоно всякому приходящему к нам? «Приходящего ко Мне, – говорит Спаситель, – не изгоню вон»³⁶. Для меня было важно уже и то, что Максим от эллинского заблуждения пришел ко святому крещению и вместо служения Геркулесу³⁷ стал служить Святой Троице. Притом он казался добродетельным, хотя и лицемерно, – но лицемерие его и злоба только теперь явно обнаружились. Нам не дано исследовать такие дела; мы не проникаем в человеческие помышления, не знаем и будущего, разве только когда Бог откроет нам его. Мы смотрим только на лицо, а сердце видит Бог.

Этими словами народ был успокоен и затем стал относиться с еще большей любовью к святому Григорию Богослову. Максим же отправился вместе с собором египетских епископов, пославших его в архиереи, к благочестивому царю Феодосию Великому³⁸, находившемуся тогда с войсками в Фессалонике³⁹, и просил об утверждении его прав на Цареградский престол. Он, отверженный человек, не мог получить утверждения на основании церковных уставов, а потому и хотел получить власть управления в Церкви по царскому повелению, имея в виду скорее мучительствовать, чем святительствовать. Благочестивый царь сильно разгневался и с угрозами прогнал от себя Максима и прибывших с ним епископов. Тогда все они отправились в Александрию, и там Максим начал строить подобные же козни. Подкупив значительной суммой денег клириков Александрийской церкви, Максим дерзко и бесстыдно обратился к патриарху Петру: «Или Цареградский престол мне исходатайствуй, или я от твоего не отступлю». Пользуясь коварными средствами, он копал ров для патриарха и непременно осуществил бы свое злобное намерение, если бы об этом не узнал скоро начальник города. Опасаясь, чтобы в народе не вспыхнуло волнение, он с позором изгнал Максима из Александрии.

Между тем святой Григорий Богослов настолько был удручен в Константинополе телесными болезнями, что вынужден был отказаться от забот по управлению Константинопольской церковью и хотел возвратиться на родину свою, в Назианз. Он решил сказать народу последнее слово, в котором убеждал ревностно хранить веру и творить добрые дела. Народ понял, что он хочет оставить Константинополь. Послышались в церкви восклицания и громкий плач. Все единогласно начали говорить:

– Отец! Уходя от нас, ты уводишь с собой и учение о Святой Троице. Без тебя не будет в этом городе и правого исповедания Святой Троицы. Вместе с тобой уйдут из города Православие и благочестие.

Слыша эти восклицания и народный плач, святой Григорий отложил свое намерение и обещал оставаться с ними, пока не будет созван ближайший Собор. В это время ожидали, что скоро соберутся епископы и изберут на патриаршество достойного мужа. Этого же ожидал и святой Григорий: только увидев на патриаршем престоле достойного пастыря, он намеревался возвратиться на родину. Между тем благочестивый царь Феодосий вел войну с варварами и после победы над ними возвратился в Константинополь с торжеством. Ариане по-прежнему владели соборной патриаршей церковью и имели своим патриархом арианина Демофила; у православных же оставался небольшой и ветхий храм Святой Анастасии. Царь призвал Демофила и убеждал его или принять православное исповедание, или же уступить свое место другому. Демофил, будучи ожесточен сердцем, предпочел лучше лишиться престола, чем оставить свои заблуждения. Тогда царь отдал святому Григорию Богослову и всему сонму православных соборную церковь, которой ариане владели сорок лет, а равно и все другие церкви. Когда же архиерей Божий Григорий с клиром и народом хотел войти в церковь, толпа ариан, вооружившись, как бы на войну, стала около церкви, заграждая для православных вход, а святому угрожали смертью. Ариане наняли одного юношу, отважного и дерзкого, чтобы он, незаметно подойдя к Григорию, вонзил ему меч в чрево; но Бог спас Своего верного служителя. Тогда поднялись крик, шум и говор среди ариан. Они непременно причинили бы насилие и зло православным, если бы не явился сам царь и не ввел святого архиерея в церковь. Православные же с великой радостью и веселием восклицали, прославили Бога, проливая от восторга слезы и воздевая руки кверху. В самом деле, после стольких лет они снова получили свою святыню! При этом они единогласно взывали к царю, прося возвести на патриарший престол Григория Богослова. Святой Григорий, будучи слишком ослаблен своими постоянными телесными недугами и не имея сил обратиться к народу с речью, в виду общего крика, объявил через одного из своих клириков:

– Дети! Теперь время благодарения и прославления Единого в Троице Бога, Который даровал нам опять принять Его святую церковь. Поэтому прославим ныне Его великие милости, а о патриаршем престоле подумаем после, в другое время.

Народ, выслушав этот ответ святителя, перестал кричать. Затем по совершении литургии все разошлись, прославляя Бога; ариане же замолкли, посрамленные.

Благоверный царь Феодосий весьма уважал святого Григория Богослова, как отца своего, но он не часто приходил к царю, хорошо памятуя слова Соломона: «Не учащай входить в дом друга твоего, чтобы он не наскучил тобою и не возненавидел тебя»⁴⁰. Святой имел большое усердие всегда поучать народ, посещать больных и лечить их, помогать обиженным, защищать слабых и очищать свое стадо от еретических заблуждений. Он удалялся иногда и в деревни, любя безмолвие и стараясь врачевать отдыхом свои частые болезни и таким образом сделать свое тело способным к дальнейшим трудам. Владея большим церковным имуществом, он не присвоил себе ни одной серебряной монеты, не допрашивал также он и церковных строителей, сколько ими собрано и сколько истрачено. Последнее он считал делом не епископа, а светского правителя. Он наставлял всех хранить чистую совесть. Изнемогши от непрестанных трудов и почтенного возраста, он однажды заболел и лежал в постели. Народ, узнав об этом, пришел посетить его. Он сел на постели и стал спрашивать:

– Чего вы хотите, дети? Зачем вы пришли ко мне?

Пришедшие кланялись ему и благодарили за все труды его, за то, что очистил город от ереси, за то, что святые церкви, бывшие много лет в руках ариан, возвратил православным, за то, что много благодетельствовал всем и своим учением, и пастырским попечением.

– Ныне же, отче, – говорили они, – если ты отходишь к Богу, то помолись о своем стаде, о благоверном царе и о всей Церкви.

Святой объявил, что болезнь его не к смерти, а затем, поучив их, по обычаю, отпустил. Когда они начали расходиться, остался один юноша, который, ухватившись за ноги святого, со слезами и рыданиями умолял его простить ему его грех. Святой спрашивал, в чем состоит его грех, но юноша ничего не отвечал, а только рыдал и просил прощения. Один из находившихся тут сказал святителю:

– Это твой убийца, отче! По подстрекательству еретиков он хотел вонзить меч тебе в чрево, но Христос защитил тебя. Вот он теперь кается и просит прощения.

Святой сказал юноше:

– Господь наш Иисус Христос да будет милостив к тебе, возлюбленный сын, и да простит тебе твои грехи. Только ты будь с этого времени нашим: оставь ересь и обратись ко Христу Богу и служи Ему верно.

Так он отпустил юношу, простив его. Весь город, узнав об этом, подивился его незлобию и воспламенился к нему еще большей любовью. Скоро после этого начали собираться в Византию епископы, частью для поставления патриарха в царственном городе, а частью для того, чтобы предать анафеме ереси на Втором Вселенском Соборе⁴¹. Когда собрались православные епископы в количестве ста пятидесяти, председателем Собора был избран святой Мелетий Антиохийский⁴². Тогда же святой Григорий Богослов вопреки своей воле и со скорбию, будучи больным, принял патриарший престол, согласившись на просьбы царя и всего народа. Спустя несколько дней святой Мелетий, патриарх Антиохийский, разболелся и отошел ко Господу. Затем явились епископы из Египта и Македонии и стали выражать неудовольствие по поводу назначения Григория патриархом, тем более что он был избран в их отсутствие. Они утверждали, что это назначение было неправильное, так как Григорий поставлен не Александрийским, а Антиохийским патриархом; между тем Александрийский патриарший престол – первый после римского, и от него должно исходить назначение патриарха Константинопольского. Между епископами произошли большие несогласия, смуты и распри: одни говорили, что поставление Григория было правильным, а другие возражали; при этом епископы ссорились между собой. Святой Григорий Богослов, видя происшедшие из-за него между епископами распри и ссоры, обратился ко всем им в соборе со словом.

– Я, священные и уважаемые пастыри, – говорил он, – не стремился получить власть над Константинопольской церковью, а если она возросла и прочно утвердилась моим потом и трудами, то для меня достаточно угодить этим Богу и от Него ожидать себе воздаяния. Только любовь моего словесного стада и общий суд святителей принудили меня принять престол; ныне же я вижу неприязнь многих ко мне. Знайте же, что я не ищу ни богатства, ни высокого положения и почестей; я не желаю носить звание Константинопольского патриарха и без огорчения оставляю епископство; вы же совещайтесь между собой и делайте, что вам угодно. Мне издавна приятна пустыня, и лишающие нас престола не могут лишить нас Бога.

Сказав это, он вышел и оставил патриарший дом. Он поселился в небольшом, отстоявшем далеко от церкви домике, избегая разговоров и споров приходивших к нему людей. Однако многие из народа, приходя к нему, просили его, чтобы он оказал милость своей пастве и не оставлял ее, после того как воспитал и увеличил ее столькими трудами и потом.

– Покажи, отец, – говорили они, – свое расположение к твоим детям, ради которых ты так много потрудился; посвяти им и остаток дней своих, чтобы мы, просвещенные твоим учительством, имели после твоей кончины твое тело.

Святой Григорий, как чадолюбивый отец, смягчился сердцем и, недоумевая, что ему делать, просил Бога указать ему путь жизни.

Когда увеличилось число собравшихся епископов, а раздоры и несогласия между ними все еще продолжались, блаженный Григорий, став посреди собора, обратился к ним с речью:

– Мужи и сопастыри мои по управлению святым Христовым стадом! Стыдно вам, поучающие других хранить мир, входить в раздоры между собой. Как вы можете других убедить к согласию и единомыслию, если не можете согласиться сами с собой? Но я умоляю вас пред Единосущною и Пресвятою Троицею установить мир и показать взаимную любовь друг к другу, чтобы вы в полном согласии могли устроить церковные дела. Если же я – виновник разногласия и разъединения между вами, то я нисколько не достойнее пророка Ионы. Выбросьте меня за борт корабля – и тогда прекратятся для вас волнения. Хотя я и неповинен в этой буре, но я предпочитаю пострадать, если вы этого хотите. Только примиритесь между собой и будьте единомысленны: свергните меня с престола, изгоните из города, только истину и мир, говорю с пророком Захарией⁴³, возлюбите. Желаю вам здравствовать, священные пастыри! Не забывайте и моих трудов!

Когда он произнес эту речь, все противники его устыдились и умилились его словам. Святой же, оставив Собор, задумал возвратиться на родину и пошел просить царя отпустить его на родину.

Он говорил царю:

– Царь! Да воздаст тебе Христос в день суда за все твои благодеяния, оказанные Церкви. Но не откажи мне, державный владыка, в той милости, о которой я ныне прошу тебя: я не прошу тебя ни о имениях, ни о сродниках; я не ищу многоценных покрывал для жертвенников, я хочу только облегчения трудов своих. Пусть этим прекратится зависть многих; пусть твоим старанием достигнут согласия епископы! Ты, устранивший дерзость варваров, устрани и раздоры святителей. Укрась твою победоносную державу тем одним, чтобы епископы достигли мира и согласия между собой. Это будет достигнуто, если ты отпустишь меня на родину. Об этой милости я прошу тебя; окажи мне это последнее благодеяние.

Царь был поражен словами святого и прослезился. Прослезились и бывшие тут сановники. Все чувствовали сильную любовь к святому и не хотели отпускать его. Он же, то ссылаясь на свою старость и постоянные болезни, то указывая на происходящие из-за него раздоры между епископами, продолжал просить царя и наконец убедил его не удерживать, а отпустить его, куда он хочет, дабы остаток дней своих провести в мире и отдохнуть от многих трудов своих. Отпущенный царем, он простился со всеми и дал благожелания мира своим словесным овцам. Когда он удалялся из города, весь народ провожал его и плакал горькими слезами. Тотчас же некоторые епископы, любившие святого Григория и оплакивавшие его, ушли из города и, оставив Собор, возвратились каждый к месту своего служения. Таковы были: Григорий Нисский, брат Василия Великого, Амфилохий Иконийский, Евлогий Эдесский, Элладий Кесарийский, Отрий Мелитинский и многие другие. Оставшиеся же на Соборе епископы избрали патриархом сенатора Нектария⁴⁴.

Святой Григорий Богослов удалился в Каппадокийскую область и поселился на родине, в деревне Арианз. Там он отдыхал, будучи очень слаб. Однако он не оставлял трудов во славу Божию: он нашел свой отечественный город Назианз зараженным Аполлинариевой ересью и старался очистить его и личными вещаниями, и посланиями своими. Когда граждане просили его принять отцовский престол, он отказался, а поставил им епископом одного пресвитера, по имени Евлалий, мужа ревностного в вере и благочестивого. Сам он оставался в полном уединении в селении Арианз. Там, прожив некоторое время и оставив после себя много назидательных сочинений⁴⁵, он в глубокой старости отошел к нестареющей жизни 25 января⁴⁶. Он был с почетом погребен в городе Назианзе. Спустя много лет благочестивый царь Константин Багрянородный перенес его честные мощи из Назианза в Константинополь и положил в церкви Святых апостолов – в помощь и защищение городу и во славу Христа Бога, со Отцем и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Примечания:

¹ Вторая, или Великая, Каппадокия – весьма обширная область в середине восточной части Малой Азии, к западу от верховьев реки Евфрат; некогда Каппадокия была одним из значительных государств Азии, но затем потеряла свою самостоятельность и вошла в состав Римской империи как ее провинция (в 17 или 18 г. по Р. X.). Назианз – маленький городок в юго-западной части Каппадокии; ныне на месте Назианза – лишь развалины в бесплодной местности, наполненной каменоломнями.

² Ипсистариане получили свое наименование от того, что они поклонялись Богу как (существу) «высочайшему» (от греч. слова ύφιστος – высший, высочайший). Они считали себя озаренными свыше; к христианским воззрениям они примешивали языческие (персидские) и иудейские лжеучения. Отвергая идолов и жертвы, ипсистариане поклонялись Богу под символами света и огня.

³ 1 Кор. 7, 14.

⁴ Пс. 121, 1.

⁵ В 325 г.

⁶ См. 1 Цар. 1.

⁷ Св. Григорий Богослов родился около 320 г. в Арианзе, имении его родителей, лежавшем недалеко от Низианза к югу.

⁸ В IV столетии был вообще обычай откладывать крещение до зрелого возраста, иногда даже, как это было с Константином Великим, до смертного одра, так как опасение умереть некрещеным казалось меньшим, чем страх впасть в смертный грех после крещения.

⁹ Григорий (от греч. γρηγορεω – бодрствую) – бодрствующий, бодрый.

¹⁰ Кесарий, брат святого Григория Богослова, за свою святую жизнь причислен к лику святых; память его – 9 марта.

¹¹ Кесария (на восточном берегу Средиземного моря) была тогда одним из значительнейших городов Палестины и местопребыванием епископа. Там находилась знаменитая христианская школа, основанная известным церковным писателем и ученым III в. Оригеном и после него находившаяся под руководством таких выдающихся христианских богословов, как известный церковный историк Евсевий, епископ Кесарийский, и прославившийся своей ученостью и святой жизнью пресвитер Памфил, окончивший жизнь мученически (память его 16 февраля); кроме школы трудами последнего была составлена обширная библиотека из тридцати тысяч томов, благодаря которой приобрели ученость многие отцы и учителя Церкви. Но прежде образования в Кесарии Палестинской св. Григорий Назианзин изучал науки в Кесарии Каппадокийской.

¹² В Александрии, центре языческой образованности, издавна был знаменитый музей наук словесных, математических и философских. Но в то же время, в противовес язычеству, еще со времен апостольских возникло и христианское так называемое огласительное, или катехизическое, училище, влияние которого на будущность христианства было многосторонне и неизмеримо. Предание с благоговением приписывало основание этого учения самому апостолу и евангелисту Марку. В первое время в нем преподавались только первоначальные наставления для желающих получить крещение, на что указывает уже само наименование Александрийского училища «огласительным», а вместе с тем приготовлялись и сами огласители. Но потом огласительное Александрийское училище, по своему положению в центре всемирной образованности и учености, приняло характер богословского ученого образовательного заведения, достигшего блестящего состояния, главным образом благодаря трудам знаменитого Пантена, не менее замечательного ученика и преемника его Климента Александрийского и еще более – Оригена.

¹³ Хотя Афины, древняя знаменитая столица Греции, в то время были лишь тенью прежнего своего величия, однако там еще процветали школы языческих софистов и риторов, придававшие городу некоторое подобие его прежней славы.

¹⁴ Эгина – остров в Сароническом заливе, на востоке от Греции, между Средней и Южной Грецией.

¹⁵ Самос – один из главных островов Эгейского моря (архипелага), вблизи западного берега Малой Азии, против мыса Микале, от которого отделен нешироким проливом.

¹⁶ Они изучали грамматику, историю, геометрию, астрономию, арифметику и математику, начатки медицины, философию и логику. Много времени занимало изучение классической (римской и греческой) литературы. Многие христиане пренебрежительно относились к чтению великих языческих писателей, но свв. Григорий Назианзин и Василий Великий стояли выше столь узкого предрассудка.

¹⁷ О монастыре, основанном св. Василием в Понте (на севере Малой Азии), см. в житии св. Василия.

¹⁸ Это было в 361 г.

¹⁹ В 363 г.

²⁰ Царствовал в 363-364 гг.

²¹ Евсевий Памфил, епископ Кесарийский, славился своею ученостью, написал церковную историю, книгу о палестинских мучениках, описал жизнь Константина Великого; но, при своей учености, уклонился, к сожалению, от Православия и был привержен арианству, хотя прямо и не отступил от Православной Церкви.

²² Тианы – древний город Каппадокии, у подножия Тавра, близ киликийских ущелий.

²³ Сасима находилась на границе двух новообразовавшихся, вследствие разделения областей, епархий, верстах в пятидесяти от Тиан и тридцати шести от Назианза.

²⁴ Это было в 368 г.

²⁵ Григорий, епископ Назианзский, отец св. Григория Богослова, скончался в 374 г. Почтив память его надгробным словом, Григорий Богослов по слову, данному отцу, в продолжение некоторого времени управлял назианзской паствой.

²⁶ Праведная мать Григория Богослова скончалась, как и ее муж, в том же 374 г., она причислена к лику святых, память ее празднуется 5 августа.

²⁷ Селевкия – название многих городов, по большей части основанных Селевком I. Здесь нужно разуметь Селевкию Неаврийскую, в горной стране, на юго-востоке Малой Азии.

²⁸ Гидра, по мифологии древних греков, – похожее на змею чудовище о девяти головах, которые вновь вырастали, когда их отсекали.

²⁹ Св. Василий скончался в 379 г.

³⁰ 2 Цар. 3, 1.

³¹ Пс. 22, 4.

³² Петр II, патриарх Александрийский, управлял Церковью в 379-380 гг.

³³ Этот неизвестный в Александрии человек принадлежал собственно к худшему разряду искателей приключений из духовенства. Он представлял собою худую смесь суетного мирянина, лицемерного христианина и показного философа. По наружности он выставлял себя аскетом и носил плащ циников (философы, которые выказывали полное презрение к земным благам и поставили целью возможное уменьшение телесных потребностей, почему, впадая в крайность, носили ветхую одежду и отказывались от всех житейских удобств, хотя часто лицемерно).

³⁴ Фазос, ныне Тасо, – остров Эгейского моря (архипелага), недалеко от Фракийского берега.

³⁵ Проконнис – немаловажный остров на Пропонтиде (Мраморном море); известен своими мраморными досками.

³⁶ Ин. 6, 37.

³⁷ Геркул ес – герой древнегреческих преданий, обладавший, по верованиям древних греков, сверхестественной силой, олицетворявший собою физическую силу человека и впоследствии почитаемый ими как один из наиболее излюбленных богов.

³⁸ Царствовал с 379 по 395 г.

³⁹ Фессалоника, иначе Солунь (Салоники), – весьма значительный древний город Македонии, лежал в глубине большого Солунского, или Фракийского, залива в Эгейском море.

⁴⁰ Притч. 25, 17.

⁴¹ Второй Вселенский Собор начался в 381 г. и продолжался три года.

⁴² Мелетий патриаршествовал в 358-381 гг.

⁴³ См. Зах. 8, 19.

⁴⁴ Св. Нектарий патриаршествовал с 381 по 397 г.

⁴⁵ Сочинения св. Григория Богослова пользовались самым высоким уважением в Церкви Христовой. Они были предметом самого внимательного изучения и весьма многих толкований. Сочинения св. Григория состоят из слов, писем и стихов. Пять слов о богословии всего лучше показывают, какой богослов был Григорий. В слове на Пятидесятницу св. Григорий изображает действия Духа Святого и по действиям в Нем дает видеть Истинного Бога. В других сочинениях Григорий объясняет догмат о Святой Троице, частию же говорит о других предметах веры. Вообще слова Григория беспримерны по многим отношениям. И по форме, и по тону слова Григория – не беседы, они – в полном смысле ораторские слова. Из 45 его слов – пять похвальных, девять – на праздники, иные – защитительные и обличительные. Между праздничными словами св. Григория ныне известны слова: на Рождество Христово, на Крещение, на Пасху, на Пятидесятницу, на Антипасху, на св. Маманта, о Маккавеях, о св. мучениках в неделю Всех святых. Некоторые слова из его проповедей вошли в состав Пасхального канона св. Иоанна Дамаскина, и из них составились одна из стихир пасхальных, оглашающих ныне Церковь, и несколько тропарей канона; некоторые слова из его проповедей вошли также в состав церковных служб на Рождество Христово, Пятидесятницу и Антипасху. Из защитительных и обличительных слов св. Григория Богослова известен его так называемый «Памятник Юлиану» – два слова, в которых неизгладимо изображено для потомства нечестие Юлиана. Письма Григория относятся к лучшим произведениям словесности. Они большею частью кратки, но в этом полагал достоинства письма Григорий. Песнопения св. Григория разделяются на три разряда: на догматические, нравственные и исторические; в числе последних в большей части он поет о самом себе, о своих немощах и скорбях. Замечательны также его молитвенные песнопения, например утренние и вечерние, стихи о жизни, добродетели, суете жизни; все они должны занять первое место между лучшими произведениями творчества. Церковь почтила св. Григория тем именем, которым она почтила одного высокого между апостолами и евангелистами – Иоанна. Это наименование усвоено ему потому, что после первого Богослова св. Григорий постигал столь высокими и вместе точными помыслами глубины Божества, сколько постигать их можно человеку при свете Откровения; особенно же вся мысль его, как и первого Богослова, обращена была к Предвечному Слову. Возвышенность помыслов, восходящих во внутреннее (насколько оно доступно) святилище Божия естества, – такая особенность св. Григория, которой в одинаковой с ним мере никто не обладал.