Текст книги "Избранные жития святых III-IX вв."

Автор книги: Святитель Ростовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

²⁷ Архидиаконы имели в Древней Церкви большое значение как ближайшие помощники епископов.

²⁸ Евсевий был взят на кафедру епископа по требованию народа прямо с гражданской службы и потому не мог иметь особого авторитета как богослов и учитель веры.

²⁹ Одним из важнейших его занятий в это время было проповедование слова Божия. Часто он проповедовал не только каждодневно, но и по два раза в день, утром и вечером. Иногда после проповеди в одной церкви он приходил проповедовать в другой. В своих поучениях Василий живо и убедительно для ума и сердца раскрывал красоту добродетелей христианских и обличал гнусность пороков; предлагал побуждения стремиться к первым, удаляться последних и всем указывал пути к достижению совершенства, так как сам был опытный подвижник. Сами толкования направлены прежде всего к духовному назиданию его слушателей. Объясняет ли он историю миротворения – он поставляет себе целью, во-первых, показать, что «мир есть училище Боговедения» (беседа 1-я на Шестоднев), и через то возбудить в своих слушателях благоговение к премудрости и благости Творца, раскрывающимся в Его творениях, малых и великих, прекрасных, разнообразных, бесчисленных. Во-вторых, он хочет показать, как природа всегда учит человека доброму нравственному житию. Образ жизни, свойства, привычки четвероногих животных, птиц, рыб, пресмыкающихся – все, даже бытие однодневное, подает ему случай к извлечению назидательных уроков для господина земли – человека. Объясняет ли он Книгу псалмов, которая, по его выражению, совмещает в себе все, что есть полезного в других: и пророчества, и историю, и назидание, – он преимущественно прилагает изречения псалмопевца к жизни, к деятельности христианина.

³⁰ Понт – область в Малой Азии, по южному берегу Черного моря, невдалеке от Неокесарии. Пустыня Понтийская была бесплодна, и климат ее был далеко не благоприятен для здоровья. Хижина, в которой здесь жил Василий, не имела ни крепких дверей, ни настоящего очага, ни кровли. За трапезой подавалось, правда, какое-то горячее кушанье, но, по словам Григория Богослова, с таким хлебом, по кускам которого от крайней его черствости зубы сначала скользили, а потом вязли в них. Кроме общих молитв, чтения Священного Писания, ученых трудов, Василий Великий и Григорий Богослов и другие тамошние иноки занимались сами ноской дров, тесанием камней, уходом за огородными овощами и сами на себе возили огромную телегу с навозом.

³¹ Правила эти служили и служат руководством для жизни иноков всего Востока и, в частности, для наших русских иноков. В своих правилах Василий отдает преимущество общежительной жизни перед отшельнической и уединенной, так как, живя вместе с другими, инок имеет более возможности служить делу христианской любви. Василий устанавливает для иноков обязанность беспрекословного послушания настоятелю, предписывает быть гостеприимными по отношению к странникам, хотя запрещает подавать им особые кушанья. Пост, молитва и постоянный труд – вот чем должны заниматься иноки по правилам Василия, причем, однако, они не должны забывать и о нуждах окружающих их несчастных и больных, нуждающихся в уходе.

³² Севастия – город в Каппадокии.

³³ Прокл, архиепископ Константинопольский (в половине V в.), говорит, что св. Василий составил литургию более краткую ввиду того, что многие христиане его времени стали выражать недовольство свое долготой службы церковной. Для чего он сократил обычные общественные молитвы, расширив в то же время молитвы священнослужителей. Кроме литургии, Василий Великий составил: 1) молитву перед приобщением: «Вем, Господи, яко недостойне причащаюся...»; 2) молитвы в навечерие Пятидесятницы и 3) молитву в заклинание над бесноватым.

³⁴ Молитва на литургии св. Василия Великого.

³⁵ Хартия – папирусная бумага или пергамент, на котором писали в древности; рукопись, свиток (см. 3 Мак. 4, 15; 2 Ин. 1, 12).

³⁶ «Если бы не Василий, – говорит церковный историк Созомен, – то ересь Евномия распространилась бы до Тавра и ересь Аполлинария – от Тавра до Египта».

³⁷ Юлиан Отступник царствовал с 361 по 363 г. Сделавшись императором, он отступил от христианской веры и поставил задачей своей жизни восстановление язычества, посему он и называется Отступником.

³⁸ Святой Меркурий воин пострадал мученической смертью в Кесарии Каппадокийской. Память его 24 ноября.

³⁹ Рипида (греч. 'ρίπις, 'ριπίδιος) – опахало, орудие для отгнания мух. Это металлические, на довольно длинных рукоятках круги с изображением на них шестикрылых серафимов. Ими диаконы при архиерейском служении веют, колеблют над Святыми Дарами, чтобы в них не упало какое-либо насекомое; вместе с тем рипиды напоминают нам, что при священнодействии литургии присутствуют и сослужат нам святые ангелы, изображения которых имеются на рипидах. Рипиды употребляются при архиерейском служении; при служении священника их заменяет покровец.

⁴⁰ Завесы были, собственно, устроены перед тем отделением храма, где стояли женщины; эти завесы опускались во время совершения Таинства Евхаристии, и женщинам, под угрозой удаления из храма, запрещено было в это время приподымать их. Алтарь же от остального пространства церкви отделяла сквозная решетка, которая и превратилась впоследствии в нынешний иконостас.

⁴¹ Император Валент царствовал с 364 по 378 г.

⁴² Епарх этот был правителем всего Востока и в то же время начальником преторианцев, или царской гвардии.

⁴³ См. Пс. 38, 13.

⁴⁴ Орудие, коим древние писали, нечто вроде пера, карандаша или грифеля (см. Пс. 44, 2).

⁴⁵ То есть, что Сын Божий единосущен Богу Отцу и равен Ему.

⁴⁶ Валентиниан царствовал с 364 до 376 г.

⁴⁷ Церквам в древности, со времен Константина Великого, было предоставлено так называемое право убежища; невинно преследуемые скрывались в них, и начальство имело, таким образом, время убедиться в их невинности.

⁴⁸ Василий Великий был человек крайне болезненный и часто совсем лишался телесных сил. «Непрерывные и сильные лихорадки, – писал он сам, – так изнурили мое тело, что я не отличаюсь от паутины. Всякий путь для меня непроходим, всякое дуновение ветра опаснее, чем треволнение для пловцов... У меня болезнь следует за болезнью».

⁴⁹ Могилы язычников как нечистые считались у древних христиан любимым местопребыванием демонов.

⁵⁰ См. Еф. 5, 19.

⁵¹ То есть взять на плечи, как пастух восточный берет на плечи к себе уставшую овечку.

⁵² Древние христиане имели обычай во время молитвы воздевать руки свои к небу. Оттуда в нашей церковной песне говорится; «Воздеяние руку моею, жертва вечерняя» (стихира на вечерне).

⁵³ Евр. 7, 7.

⁵⁴ Проказа – болезнь, разрушающая все тело человеческое, и притом заразная.

⁵⁵ Мф. 20, 12.

⁵⁶ Пс. 144, 19.

⁵⁷ Возглас из малой ектении, произносимой диаконом на вечерне в день Пятидесятницы.

⁵⁸ Пс. 98, 4.

⁵⁹ Демосфен был знаменитейший оратор Древней Греции, жил в 384-322 гг. до Р. X.

⁶⁰ То есть так, как судил бы сам царь.

⁶¹ Лития – с греч. значит усердное моление. Она совершалась обычно вне храма, а теперь совершается в притворе.

⁶² Память Диомида, врача-бессребреника и мученика, празднуется 16 августа.

⁶³ Пс. 23, 7.

⁶⁴ Это происходило в городе Адрианополе, в нынешней Болгарии.

⁶⁵ Поприще – мера расстояний, оно равнялось нашим 690 саженям.

⁶⁶ Фелонь – так называлась в древности вообще верхняя, длинная и широкая одежда без рукавов, обнимавшая со всех сторон тело. Христианская древность, из благоговения к Спасителю и Его апостолам, употреблявшим если не такую, то подобную верхнюю одежду, приняла фелонь в число священных облачений и с древнейших времен усвоила ее как епископам, так и священникам.

⁶⁷ См. 2 Пет. 3, 9.

⁶⁸ См. Мк. 2, 7.

⁶⁹ Ин. 3, 5.

⁷⁰ 1 Кор. 10, 2.

⁷¹ То есть имевший особой дар красноречия, убедительности и силы речи.

⁷² Грациан правил империей (сначала вместе с отцом своим Валентинианом I) с 375 до 383 г.

⁷³ Где находятся в настоящее время мощи св. Василия – неизвестно: на Афоне (в лавре Святого Афанасия) показывают только главу его; тело же его святое, по сказаниям западных писателей, во время крестовых походов было взято из Кесарии и перенесено крестоносцами на Запад – во Фландрию. За свои заслуги перед Церковью и необыкновенную высоконравственную и подвижническую жизнь св. Василий назван Великим и прославляется как «слава и красота Церкви», «светило и око вселенной», «учитель догматов», «палата учености», «вождь жизни».

⁷⁴ На всенощном бдении на память св. Василия Великого Церковь произносит в честь Обрезания Господня две паремии и одну в честь вселенского учителя и святителя Василия – о высоком совершенстве праведных и благе от них для ближних (Притч. 10, 31-32; 11, 1-12). Евангелие утреннее в честь святителя (Ин. 10, 1-9) благовествует о достоинстве истинного пастыря, полагающего душу свою за овцы. На литургии, которая в 1-й день января бывает св. Василия Великого, чтением Апостола в честь него Церковь возвещает о Совершеннейшем Архиерее – Сыне Божием, Которому святой Василий Великий подражал в своей жизни (Евр. 7, 26; 8, 2). Евангелие на литургии (одно – Обрезанию, другое – св. Василию) в честь святителя благовествует учение Иисуса Христа о блаженстве нищих духом, алчущих и жаждущих правды и гонимых за веру Христову (Лк. 6, 17-23), каким был и святой Василий Великий.

Житие святого отца нашего Григория Богослова, патриарха Константинопольского

(Память его празднуется месяца января в 25-й день)

Отечеством святого Григория Богослова была вторая, или южная, Каппадокия, город Назианз¹, по имени которого он и называется Назианзином. Родители его – отец, по имени также Григорий, и мать Нонна – были благородные и почтенные люди. Но отец его раньше был неверующим, так как происходил от неверующих родителей: от отца-язычника и матери-иудейки. В своей вере он и следовал обоим, придерживаясь как языческого заблуждения, так и иудейского неверия. В этом и состоит так называемое ипсистарийское лжеучение². Мать же святого Григория, блаженная Нонна, происходила от христианских родителей и сама была благочестивой христианкой. С раннего детства она была воспитана в благочестии и совершеннейшим образом научена страху Божию, который есть начало всякой премудрости. По Божию же предназначению она была соединена брачным союзом с неверующим мужем, чтобы и его привести к святой вере: неверующий муж освящается, по слову апостола, женою верующею³. Так и случилось. Нонна, постоянно убеждая своего мужа богомудрыми речами и со всем усердием молясь о нем Богу, привела его с помощью Божией к христианской вере. Мужу ее было от Бога такое видение во сне: ему казалось, что он поет из псалма Давидова слова, которых он никогда не имел в своих устах, а разве только слышал когда-то от своей супруги, часто молившейся. Сам он никогда не молился: он и не знал, как молиться, и не хотел этого. Слова же, которые он пел в сонном видении, были следующие: «Возрадовался я, когда сказали мне: “пойдем в дом Господень”»⁴. Во время этого пения он ощущал в сердце особенную сладость и, проснувшись, возрадовался, а затем рассказал об этом своей супруге. Она уразумела, что Сам Бог призывает мужа ее к Своей Святой Церкви, начала еще усерднее поучать его христианской вере и наставила его на путь спасения. В это время случилось святому Леонтию, епископу Кесарии Каппадокийской, отправлявшемуся на Первый Вселенский Собор, созванный в Никее⁵, остановиться в городе Назианзе. К нему привела блаженная Нонна своего мужа, и Григорий был крещен руками святителя. По принятии святого крещения он начал праведную и богоугодную жизнь, подобающую истинному и совершенному христианину. При этом он настолько преуспел в благочестии и добрых делах, что избран был впоследствии на епископский престол в том же городе Назианзе (о чем будет речь ниже).

Живя с таким мужем в честном супружестве, блаженная Нонна желала стать матерью младенца мужеского пола. Она воссылала усердные молитвы к Подателю всех благ, чтобы Он даровал ей сына, и еще ранее зачатия обещала, как некогда Анна Самуила⁶, посвятить его на служение Богу. Господь, исполняющий волю боящихся Его и внимающий их молитвам, исполнил прошение сердца благочестивой жены и в ночном сонном видении Своим откровением предуказал ей имеющего от нее родиться отрока. И видела блаженная Нонна еще раньше рождения сына, каков он будет лицом, и предузнала его имя. Когда затем она родила младенца мужеского пола⁷, то нарекла его по имени отца Григорием, как это было ей предвозвещено в сонном видении. Она возносила великое благодарение Богу и Его Промыслу вручала рожденного отрока: с полным усердием она приносила в дар Богу то, что получила от Него по молитве. Однако не тотчас крестили младенца. В те времена существовал у многих христиан добровольный обычай отлагать крещение до зрелого возраста и до того года, на котором Христос Господь наш крестился от Иоанна во Иордане, – чаще всего до тридцати трех с половиной лет⁸. Впоследствии этот обычай, по уважительным причинам, был устранен тем же святым Григорием Богословом, Василием Великим, Григорием Нисским и другими великими отцами. Таким образом, святой Григорий был крещен не тотчас по рождении, но согласно древнему обычаю, принятому у христиан, крещение его было отложено до возраста лет Христовых.

Отрок был воспитываем согласно христианским обычаям. Когда он достиг школьного возраста, его тотчас начали учить книгам. Возрастая годами, Григорий возрастал и разумом. В соответствие своему имени⁹ он был рассудителен, бодр духом, усерден в учении и превосходил по уму своих сверстников. Даже отроческие годы не служили ему препятствием понимать то, чему поучаются достигшие совершенного возраста и разума. Еще в детстве он обнаруживал такое поведение, какое свойственно старцам. Детские игры, пустые забавы и всякого рода зрелища он ненавидел, а упражнялся в гораздо лучшем и проводил время в учении, а не в праздности. Когда он достиг юношеского возраста, благочестивая мать многими своими материнскими наставлениями поучала его благочестию. Она поведала ему, что он есть плод ее молитвы, что усердными молитвами она испросила его у Бога и еще прежде зачатия обрекла его на служение Богу. Добрый юноша слагал слова матери в сердце своем и просвещался душою в вере, надежде и любви ко Христу, Истинному Богу. Более всего он возлюбил целомудрие души и чистоту тела, а равно поставил себе законом тщательно хранить свое девство до самой кончины. К этому он был вразумлен частью многократными и сердечными материнскими наставлениями, а частью бывшим ему в юношеских годах сонным видением.

О последнем он сам много спустя рассказывал так: однажды во время сна ему показалось, что вблизи него стояли две девицы, облеченные в белые одежды. Обе были красивы лицом, возрастом и годами одинаковы. На них не было никаких наружных украшений: ни золота, ни серебра, ни жемчуга, ни драгоценных камней, ни дорогих ожерелий; они не были украшены ни шелковыми мягкими одеждами, ни золотыми поясами; они не гордились ни красотой лица, ни роскошными бровями, ни распущенными волосами, ни какими-либо другими особенностями, которыми мирские девицы стараются нравиться и уловлять сердца юношей. Одетые просто в чистые белые одежды и скромно опоясанные, они имели не только головы, но и лица, покрытые тонкими покрывалами. Глаза их были опущены вниз; ланиты краснелись от девического смущения и свидетельствовали о целомудрии; уста напоминали цвет ярко-красной розы; молчанием своим они обнаруживали величайшую скромность. Святой Григорий, смотря на них, ощущал в своем сердце великую радость и думал, что это не земные существа, а высшие, превосходящие природу человеческую. Они, видя, что он очень доволен созерцанием их, возлюбили его и обнимали его, как дитя свое. Тогда он спросил их: кто они и откуда пришли? Первая сказала, что она есть Чистота, а другая назвалась Целомудрием. При этом они разъяснили, что предстоят пред Престолом Царя славы Христа и услаждаются красотой небесных девиц. Они говорили:

– Будь, чадо, единомысленным с нами; ум свой соедини с нашим умом и лицо свое сделай подобным нашему. Тогда мы тебя, блистающего величайшей светлостью, вознесем на небеса и поставим близ Бессмертного Троичного Света.

Сказав это, они стали подниматься на небо и подобно птицам вознеслись вверх. Отрок Григорий проводил их радостным взглядом, пока они не скрылись в небесах. Проснувшись, он ощущал несказанную радость, и сердце его исполнилось веселия. С этого времени он воспламенился ревностью к тщательному охранению своего девства. Он старался соблюсти его полным воздержанием, избегая всякой вкусной пищи, пьянства и пресыщения.

По рождении святого Григория блаженная Нонна родила и другого сына, по имени Кесарий¹⁰, и дочь Горгонию. Она воспитывала их в благочестии и книжном учении. Между тем блаженный Григорий, желая усовершенствоваться в ораторском красноречии, в школьной мудрости и всякой мирской эллинской учености, отправился сначала в Кесарию Палестинскую¹¹, которая в то время славилась школами и ученостью. Там он имел учителем ритора Феспесия. Затем он перешел в Александрию¹², собирая сокровища мудрости у многих мужей и обогащаясь умом. После этого он пожелал отправиться в Афины¹³ и сел на эгинский¹⁴ корабль вместе с язычниками. Когда плыли мимо острова Самос¹⁵, поднялась на море сильная буря. Все отчаивались в спасении своей жизни и плакали ввиду телесной смерти. Григорий же плакал, боясь духовной смерти, так как еще не был крещен, а только оглашен. Он вспоминал прежде бывшие чудеса Божии в водах: переход израильтян через Чермное море и спасение Ионы из чрева кита. Он с воплями молился Богу, прося избавления от гибели в волнах. Эти его бедствия во время морского путешествия были открыты родителям его в сонном видении. Они тотчас встали на молитву и проливали пред Богом горячие слезы, прося у Него помощи бедствующему на море сыну. Бог, хранивший раба Своего Григория на пользу многим и приготовлявший его в столпы Церкви, укротил свирепую бурю и запретил ветрам; на море наступила полная тишина. Все, находившиеся на корабле, видя себя сверх ожидания спасенными от гибели и как бы вырванными из уз смерти, прославили Христа Бога. Они знали, что только призыванием Его всесильного имени в молитве Григория укрощено море. Сверх того, один юноша, товарищ святого по путешествию, видел ночью во сне, во время волнения и бури, что мать Григория, блаженная Нонна, поспешно пришла по морю, взяла погружавшийся корабль и привела его к берегу. Когда волнение улеглось, он рассказал всем о видении, и все исповедали Бога Григориева как великого Помощника – возблагодарили Его и уверовали в Него. Кроме того, отцу Григория, со слезами молившемуся в Назианзе о сыне своем и затем уснувшему после молитвы, было и другое видение. Он видел одного яростного беса, Эринна, который старался погубить Григория на море, Григорий же схватил его руками и победил. Из этого видения узнал отец Григория об избавлении сына от гибели и вознес с супругой благодарение Богу.

Последующее путешествие по морю святой Григорий совершил благополучно и прибыл в Афины. Там, изучая светские науки, он был для всех предметом удивления вследствие необычайной остроты своего ума и целомудренной жизни. Спустя немного времени прибыл в Афины и святой Василий ради усовершенствования в светской мудрости. Оба они – Григорий и Василий – стали искренними друзьями и сожителями. Один у них был дом, одна пища, один дух, одна мудрость, один нрав – точно у единоутробных братьев. Оба они стали знаменитыми и уважаемыми в Афинах, ибо в течение небольшого времени превзошли своих учителей; сами будучи учениками, они стали учителями для своих учителей. В это же время, когда Констанций, сын Константина Великого, царствовал над греками и римлянами, Юлиан, ставший впоследствии царем и отступником от Бога, учился в Афинах философии. О нем часто говорил Григорий:

– Какое великое зло воспитывает греческая и римская земля!

Он уже провидел, что должно было случиться.

Григорий и Василий прожили в Афинах много лет, изучили все науки¹⁶ и усовершенствовались в них настолько, что сами возвысились над всей афинской мудростью. Тогда Василий отправился в Египет к богодухновенным мужам учиться мудрости духовной, как об этом повествуется в его житии, а Григория афиняне убедили своими просьбами принять учительское звание. Прожив там недолго после Василия, Григорий услышал, что отец его поставлен в Назианзе во епископа. Немедленно он возвратился на родину к отцу своему, имея уже тридцать лет от рождения, и принял святое крещение от рук отца. Он хотел тотчас отречься от мира и идти в пустыню, но, будучи удерживаем отцом, оставался при нем дома. Он поставил для себя правилом – никогда не употреблять клятвы и не призывать имени Божия всуе, и сохранил это правило до конца своей жизни. Он постоянно занимался чтением Божественных книг и проводил в богомыслии дни и ночи; неоднократно он созерцал в видениях и Христа. Отец против его воли поставил его пресвитером, а затем хотел посвятить его и во епископа, но святой Григорий, уклоняясь от такого сана и почестей, а также стремясь к иноческому безмолвию, тайно бежал из дома и пришел в Понт к своему другу святому Василию. Последний также был уже пресвитером и устроил в Понте монастырь, куда собралось множество иноков¹⁷. Он писал к Григорию из Понта, настойчиво приглашая его к себе. Таким образом, они снова, как и раньше в Афинах, начали жить вместе, имея каждый в другом образец добродетели и подражая один другому. Вместе же они писали для иноков уставы постнической жизни. Так прожил святой Григорий со святым Василием довольно долго.

Между тем умер брат Григория Кесарий. Родители много плакали о нем. При этом отец писал к Григорию, слезно убеждая его возвратиться домой и помочь ему в старости. Блаженный Григорий, частью боясь ослушаться отца, а частью видя нужды Церкви, сильно смущаемой в то время ересью Ария, в которую и отец Григория, как не получивший богословского образования, был отчасти совращен, возвратился из Понта в Назианз. Здесь он помогал состарившемуся отцу в церковном управлении и в хозяйственных заботах, разъяснил ему вред арианской ереси и утвердил его в Православии.

По смерти царя Констанция, сына Константина¹⁸, на престол вступил Юлиан, и тогда исполнилось о нем пророчество Григория: великое зло принес этот беззаконник – он открыто отрекся от Христа и воздвиг гонение на Церковь Христову. Святой Григорий боролся с ним многими своими богомудрыми сочинениями, изобличая его заблуждения, пагубные языческие увлечения и ложные эллинские басни. Этот законопреступник царствовал недолго и погиб с позором¹⁹. После него вступил на престол благочестивый царь Иовиан²⁰, и снова стала процветать вера Христова. После Иовиана вступил на царство арианин Валент, и снова арианская ересь стала распространяться; православные были притесняемы повсеместно. Тогда же и в Кесарии Каппадокийской арианство многих совратило к заблуждениям и внесло смуту в Церковь Христову. Даже епископ Евсевий²¹, недостаточно сведущий в Божественном Писании, начал колебаться и допускать уклонения от истинной веры. Узнав об этом, святой Григорий написал ему, советуя упросить авву Василия возвратиться в Кесарию для борьбы с заблуждениями. Также он написал и к самому святому Василию, дружески советуя и прося, чтобы он, забыв прежний гнев на него Евсевия, отправился в Кесарию на помощь православным и снова утвердил Церковь, колеблемую арианами. Таким образом, святой Григорий, устроив своими письмами мир между епископом Евсевием и святым Василием, дал возможность святому Василию возвратиться в Кесарию Каппадокийскую. Тотчас по его возвращении ариане были посрамлены, и одни из них умолкли, а другие бежали. Епископ Евсевий обрадовался святому Василию. Прожив с ним в дружбе некоторое время, он скончался, а на его место на престол был возведен православными против его воли святой Василий Великий. Еретики, негодуя по этому поводу и чувствуя озлобление, устроили отделение города Тианы²² от Кесарии. В Тианах был в это время епископ Анфим, притворно казавшийся православным, а на самом деле еретик. Он с единомысленными ему епископами отделился от Василия и стал митрополитом Тианским. Таким образом он устроил разделение Каппадокийской области на две части, благодаря чему возникли продолжительные споры о пределах епархии. Святой Василий, видя, что некоторые города и селения отторгаются от его епархии, задумал устроить дело так: был между Кесарией и Тианами один незначительный и малоизвестный город Сасима²³. В нем святой Василий рассудил устроить новую епископскую кафедру и поставить там епископом мужа благочестивого; он надеялся этим и прекратить распрю, и многих людей сохранить для благочестия. Не имея в виду для этой цели опытного мужа, он писал к другу своему святому Григорию, прося его принять посвящение во епископа на кафедру в Сасиме, ибо никто другой не был бы настолько способен утвердить там благочестие, как именно он. Святой Григорий настойчиво отказывался в письмах. Василий много раз писал к нему, но, не достигая желаемого, отправился сам в город Назианз и там, посоветовавшись со старым Григорием, епископом Назианзским, отцом Григория, начал вместе с ним убеждать своего друга Григория принять посвящение в святительский сан. Таким образом, Григорий был вынужден занять епископскую кафедру в Сасиме. Когда узнал об этом Тианский митрополит Анфии, причислявший Сасиму к пределам своей епархии, то привел туда войско с целью не допустить Григория к занятию кафедры; он подстерегал Григория по пути его следования. Святой Григорий, узнав во время пути о кознях Анфима и о приведенных им войсках, ушел в один монастырь и там ухаживал за больными, а затем поселился в пустыне, ища желательного ему безмолвия.

Спустя немного времени он снова по просьбе родителей возвратился в Назианз. Родители его уже сильно состарились и нуждались, по преклонности лет, в его помощи, тем более что у них не было других детей, кроме него одного. Кесарий, другой сын их, уже умер, как об этом уже сказано, а равно и дочь Григория уже отошла в вечность²⁴. Погребение их обоих брат, сей святой Григорий, почтил надгробными словами. Затем он остался у родителей один, как зеница ока, и ему не представлялось возможности не исполнить просьбы своих родителей. Он должен был послужить их старости и после их кончины совершить над ними обычное погребение.

Когда святой Григорий возвратился из пустыни в Назианз, отец его Григорий, уже изнемогая от старости, хотел еще при жизни своей устроить сына на епископской кафедре в Назианзе. К этому он побуждал сына не только убеждениями и просьбами, а и клятвой. Он же не отказывался от попечений о благоустройстве Церкви, не хотел также и ослушаться приказания отца, но принять епископский престол отнюдь не желал.

– Невозможно мне, отец, – говорил он, – пока ты еще жив и не отошел в вечность, принять твой престол.

Отец, не настаивая более на принятии сыном престола и только возлагая на него попечение о Церкви, говорил:

– Пока я жив, будь мне, сын мой, опорой старости, а после моей смерти сделай так, как тебе будет угодно.

Скоро отец святого Григория, престарелый епископ Назианзский, преставился²⁵, пробыв на епископском престоле сорок пять лет. Прожил он всего сто лет. Погребен он был с большим торжеством, при участии святого Василия Великого, прибывшего на погребение. Оставалась еще в живых Нонна, мать святого Григория, но и она в скором времени почила о Господе, также достигнув столетнего возраста²⁶. Святой Григорий, похоронив своих благочестивых родителей, стал свободен от попечений о них; но он хотел еще освободиться и от славы, тем более что жители родного города понуждали его занять после отца епископский престол. Он отправился тайно в Селевкию²⁷ и там оставался при церкви Святой первомученицы Феклы. Оттуда он был вызван дружескими просьбами Василия Великого и, возвратившись, принял попечение о богадельнях и больницах. Святой Василий, чтобы дать приют не имевшим где главу приклонить, построил обширные здания и, собрав туда нищих и больных, вдовиц, сирот и странников, заботился об ежедневной пище для них, а попечение о них поручил своему возлюбленному другу. Таким образом, святой Григорий был питателем нищих, служителем больных, успокоителем странников.

В это время от арианской ереси, в течение уже многих лет смущавшей Церковь Божию, произошла, подобно новой голове от какой-то гидры²⁸, новая ересь и соблазняла многих. Это была ересь Македония, хулившего Духа Святого. Ариане исповедовали, что Отец есть Бог несозданный, предвечный, а Сын сотворен, притом не единосущен и не соприсносущен Отцу; македониане же признавали Сына равным Отцу, но хулили Духа Святого, причем одни говорили, что Он есть тварь, а не Бог, а другие не признавали Его ни Богом, ни тварью. Святой Григорий называл их полуарианами, так как они почитали Сына, но унижали Духа Святого. Эта ересь особенно распространялась в Византии. По убеждению святого Василия Великого и по общему совету многих других православных епископов, сошедшихся на Собор, святой Григорий как муж глубокого разума и сильный в красноречии должен был отправиться в Византию для опровержения еретического мудрствования и для защиты правых догматов святой веры. Но прежде чем он отправился в Византию, святой Василий, проболев немного, скончался²⁹. Так угас всемирный светильник веры. Святой Григорий много плакал о нем и, почтив его надгробным словом, отправился в предлежавший ему путь.

Когда он достиг царственного города Византии, то был встречен благочестивыми христианами с радостью. Он нашел Церковь Христову до крайности умалившейся. Количество верующих легко было сосчитать, так как большая часть города пошла вослед ересей: Все храмы Божии, величественные и богато украшенные, были в руках еретиков. Один только небольшой и ветхий храм Святой Анастасии, отвергнутый еретиками, был оставлен православным. Святой Григорий тотчас, подобно Давиду, вооружившемуся некогда пращою против филистимлян, вооружился словом Божиим против еретиков, побеждал их в спорах и уничтожил их догматические заблуждения, как бы паутинную сеть. Ежедневно он обращал многих от заблуждения к Православию своими богомудрыми и богодухновенными речами и в течение малого времени так увеличил состав верующих членов Церкви Христовой, что невозможно и исчислить; число же еретиков со дня на день уменьшалось, так что сбывалось то, что сказано в Священном Писании о доме Давидовом и доме Сауловом: дом Давидов «все более и более усиливался, а дом Саулов более и более ослабевал»³⁰.