Текст книги "Нарисованное счастье Лоры Грей (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Часть 20

Серые пронзительные глаза наблюдали за мной внимательно, и теперь я видела в них не только его желание помочь несчастной, плачущей на скамейке девушке, но еще и то, что он тоже может преследовать какие-то свои, невидимые мне цели. – Никто не даст тебе никаких гарантий, Лора, даже обычный мужчина. Ни один человек не может заранее знать, какими будут отношения завтра и послезавтра, мы можем повлиять только на то, что происходит здесь и сейчас. Любые способности можно обернуть и во вред, и на пользу. Я мог использовать свои, обманывая людей: лечить богатых за деньги, казнить конкурентов ради обогащения. Но вместо этого я работаю обычным детективам, чтобы помогать людям. Не принадлежность и не способности делают нас хорошими или плохими, а только выбор.

– Значит, ты выбрал добро?

Я смотрела в его сверкающие глаза с мучительной надеждой, но Лео молчал. Мне хотелось рыдать. Мужчина, к которому меня тянуло так сильно, как никогда еще в жизни ни к кому, не собирался облегчать мне мой выбор.

– Просто скажи, что ты не делаешь ничего плохого, что ты хороший человек, – всхлипнула я. – Просто пообещай, что никогда не обидишь меня, и я тебе поверю.

– Ты поверишь, даже если я не буду ничего обещать, – заметил Лео грустно. – Ты создана всепрощающей.

Я в поражении закрыла глаза, чувствуя, как по щекам побежали слезы.

– Просто скажи это, умоляю – Мне нужна была хоть одна зацепка для веры. Хотя бы одна.

– Послушай, Лора, – теплые ладони коснулись моих напряженных рук, принося удивительное облегчение, по которому я начинала скучать, как только выходила за дверь. – Я не твой муж и не испытываю потребности менять женщин. Я мог тебя обмануть, просто утаить, кто я, как это сделал Малкольм, я же сказал правду. Но я не стану убеждать тебя ни в чем и не буду притворяться тем, кем не являюсь, – пожал он мои дрожащие пальцы. – Только ты сама должна решать, подходит тебе кто-то или нет. Не потому, что я дам тебе какое-то обещание, а потому, что найдешь силы или причины верить в самой себе.

Может, он и был прав. Но я просто не умела иначе. Впервые я осталась один на один с жизненными неурядицами и собственным несовершенством, и я понятия не имела, хватит ли у меня сил на правильные решения.

– С чего ты вообще взял, что ты демон, а я ангел? – улыбнувшись, я погладила небритое лицо, не ощущая в своем собеседнике ни зла, ни каких-то сверхъестественных умений, по крайней мере, очевидных. Как и в себе я тоже не чувствовала того света, о котором Лео твердил. Мы были обыкновенными людьми, а теория о происхождении лишь запутывала наши отношения. – Может, ты придумал все это из-за своего имени?

Убрав мои руки с лица, Леонард вновь заключил их в свой нежный плен. Глаза запылали сильным сдержанным чувством.

– Детка, это только ангелы рождаются близорукими, наши же способности, наоборот, увеличены и позволяют видеть всю подноготную вещей. Как иначе демоны могли бы искушать людей совершать плохие поступки, если б не знали об их тайных темных желаниях? Почему, ты думаешь, я выбрал профессию детектива, если не потому, что у меня отличный нюх на отвратительных подонков, и преступление я чую за версту? – Он улыбнулся тепло и проникновенно, ласково погладив меня по голове. – Я вижу тебя очень хорошо, Лора Грей. Ты вся светишься.

Я недоверчиво улыбнулась, нежась в прикосновении мягкой руки и не желая терять это поразительное ощущение взаимности. Не хотелось расставаться с Лео даже на мгновение. Скажи он хоть слово, и я бы бросилась в омут с головой, потеряла бы себя, как в браке с Малкольмом. Разумом понимала, что это нехорошо, опасно, но душой всецело стремилась к этому. И если детектив Марбас не лгал о себе, то он видел мои чувства превосходно. То, что он не воспользовался моей слабостью, а вовремя остановился и напоминал заботиться о себе, свидетельствовало о сильной воле и благородстве. Разве злой демон стал бы поступать так?

– Поэтому, – Леонард посерьезнел, чем очень меня напугал. Его лицо буквально осунулось и побледнело, словно постарело на десять лет. – Поэтому, Лора, дорогая, я должен отпустить тебя.

Часть 21

Настойчиво покачал головой, когда я попыталась прервать его речь и возразить, и закончил мысль: – Если бы я делал все, что хотел, ты бы уже давно была моей. Но, милая моя, если я не хочу быть тем, кем родился, если я желаю стать лучше и подняться над своей темной природой, то должен посмотреть правде в глаза: я не подхожу тебе так же, как и твой муж. Мы с тобой слишком разные, и я не хочу марать твой свет своими демонами.

– Это полный бред… – ощутила я, как большой и горький комок подкатывает к сжавшемуся от боли горлу. – Ты это несерьезно…

– Я тоже чувствую это, – пробормотал он и со стоном подался вперед, чтобы сжать меня в крепком, почти удушающем объятии. Тяжело дыша и бормоча извинения, Леонард отчаянно и безутешно целовал мое лицо, шею, губы, а я застыла, не в силах чувствовать ничего, кроме ледяного оцепенения. – Чувствую наше притяжение, и оно просто невыносимо. Я так горел идеей заполучить тебя, любить тебя, что совершенно ослеп и не видел, насколько это неправильно. Прости за мой эгоизм, Лора. Прости.

– Хочешь сказать, ты меня бросаешь? – истерически всхлипывала я, не способная бороться с нарастающей болью утраты. Почему, почему за каких-то несколько дней этот мужчина стал мне настолько дорог?! Это было так непонятно, это пугало. В то же время волшебно и – он верно говорил – ужасно неправильно! Такие сильные чувства выходили за рамки нормальности.

– Мы и не были вместе, – осторожно напомнил он, оставляя на моих губах последний горько-солено-сладкий поцелуй. И отстранился, хотя я видела, какого напряжения ему это стоило. Мне было проще, я просто продолжала сидеть, не в силах пошевелиться.

– Да, точно.

Больше не было сил рыдать и разочаровываться. Ушло желание доказывать или спорить. К этому с самого начала все шло: ангел и демон вместе быть не смогут. Наша привязанность была обычным наваждением.

А может, в природе так и было заложено: демоны традиционно стремились причинять боль или провоцировать в других зло, ангелы же видели добро и прощали плохое. Именно поэтому меня тянуло к демонам. Созданная помогать людям, я всегда выбирала самых пропащих и потерянных, ведь они больше всего нуждались в частичке света. Малкольм был никем, пока не встретил меня. Лео переживал охлаждение чувств жены и медленно погружался в одиночество. Было у меня и много друзей, которым я помогала самыми различными способами.

Не то чтобы я теперь свято уверовала в сверхъестественное, нет. Просто размышляла о причинах и следствиях, и такая теория вполне укладывалась в закономерность. И что же Лео мне предлагал? Перечеркнуть собственную суть и перестать заботиться о других? Может, он был прав. Может, пришло время наконец-то, впервые в жизни, позаботиться о себе. Переломить судьбу. Хотя бы попробовать изменить свое будущее.

Поднявшись, я со вздохом накинула пальто, подняла сумку и, больше не собираясь тратить энергию на бессмысленные уговоры, молча ушла. В последний момент, закрывая дверь, не удержалась и обернулась… чтобы запомнить сгорбленную фигуру Леонарда у окна: на подоконнике дрожат его стиснутые кулаки, и вся поза кричит о том, что он борется с собой, со своими желаниями и демонами, какими бы они ни были…

Часть 22

Десять месяцев спустя

Вот я и разведена. Недовольного Малкольма и след простыл сразу после подписания бумаг. Держа в руках документы, подтверждающие мою свободу, я растерянно вышла из зала суда, взяла в автомате горячий кофе со сливками и устроилась возле окна. Слушая гомон людей за спиной, занимающих места для нового процесса, и устало глядя на раскинувшуюся под окном площадь, украшенную к Рождеству, я думала о своем прошлом и будущем, невольно вспоминала те дни, когда все только началось.

После расставания с детективом Марбасом я вернулась домой, но, вопреки ожиданиям мужа, не смирилась с положением обманутой жены. Я не ругалась с ним больше и не спорила, просто молча переехала жить в отдельную комнату, а Малкольм повел себя так, будто между нами ничего не произошло. Я наблюдала за его равнодушием отчужденно, лишь удивлялась, как он может оставаться таким самоуверенным, что ему все сойдет с рук. Он в самом деле не испытывал вины и просто ждал, когда я «перебешусь». Но лишь до тех пор, пока не получил документы на развод. Тогда он кричал. Обещал, что никогда меня не отпустит, что я должна прекратить этот фарс и жить с ним дальше.

– Чего ты от меня хочешь?! – скандалы с его стороны какое-то время случались каждый день. Малкольм добивался, чтобы я остановила бракоразводный процесс и смирилась с его изменой «ради дочери», угрожал лишить денег. – Ну, хорошо, я виноват, да – это ты хотела услышать? Теперь ты успокоишься?!

Его циничное отношение к собственной измене убивало меня, но и помогало держаться. Я не могла поверить, что столько лет прожила во лжи, не замечая очевидных вещей и считая мужа образчиком идеальности!

Поняв, наконец, что я не отступлюсь, Малкольм начал часто пропадать из дома – наверное, ночевал у своих многочисленных любовниц, жалуясь им, как сильно ненавидит жену. Готовил себе почву для отхода. Бедные женщины! Я и не сомневалась, что у него выгорит, но теперь знала, что он не умеет любить и будет причинять всем им боль. Несмотря на то, что меня обидели и отвергли, я не желала другим женщинам зла и уж тем более не завидовала. Мне было искренне жаль их, что они связались не с тем.

Часть 23

С Леонардом мы больше не виделись. Несколько раз обменивались краткими смс, но, как и обещал, детектив не лез в мою жизнь, позволяя самой разрешить все проблемы и не создавая новые.

«У тебя все в порядке?» – обычно его сообщение было деловым и лишенным эмоций, на которые я надеялась.

«Все нормально. Спасибо, что интересуешься. Как ты сам?»

«Переехал».

Вот и все. Я не знала, куда именно он направился, остался в городе или решился на радикальные перемены. Ответов я не требовала, да и он вряд ли дал бы их мне: он покинул гостиницу сразу после нашего прощания и явно не желал быть найденным. Он сжег мосты. И я должна была научиться жить без него.

Я знала, что его бракоразводный процесс не затянулся, как мой, на целый год. Жена тотчас отпустила его, и уже через пару месяцев он стал свободным человеком, а его сын остался жить с матерью. Отчего же Малкольм продолжал мучить и изводить меня в течение такого долгого времени? Чем я заслужила его ненависть после шестнадцати лет безупречного брака, когда виноват в крахе был он?

Я ничего не просила, отказалась от претензий на общее имущество и банковского счета за право полного и единоличного опекунства над дочерью. Я не собиралась оставлять Лесли на попечении демона-отца, не способного нормально о ней позаботиться и занятого только своими романами и работой. Всегда забота о дочери висела на мне, а уж теперь-то я точно не готова была доверить ему ребенка.

– Ты что же, лишишь меня права общения с дочерью?! – рычал Малкольм на предварительном обсуждении раздела имущества.

– Ты можешь общаться с ней так часто, как пожелаешь, – заверила я. – Я лишь хочу, чтобы она жила только со мной.

В конце концов Малкольм уступил моим более чем скромным требованиям: я получила свободу, Лесли и накопительный счет в банке на имя дочери. Дом, квартира, бизнес и мелкое имущество остались за Малкольмом.

Он вышел из зала суда широкими свирепыми шагами, не удостоив меня даже взглядом, словно бывшей жены для него отныне не существовало. И это меня более чем устраивало. Мне оставалось лишь заехать домой – в квартиру, которая не была уже с сегодняшнего дня моим пристанищем, – забрать немногочисленные сумки с личными вещами и уехать подальше из этого города, в котором больше меня ничто не держало.

Часть 24

Лесли, разумеется, не хотела покидать Бостон и оставлять Кевина. Но в ситуации с отцом дочь была полностью на моей стороне, да и разлука с совершеннолетним парнем пойдет ей на пользу. Если он действительно умеет ждать, они смогут начать все заново, когда Лесси окончит школу и вернется сюда, поступив в Бостонский университет.

Снаружи начинало темнеть, зажигались огни гирлянд в витринах магазинов, а снег продолжал медленно падать, укутывая город уютным белым покрывалом. Предрождественская суета была в самом разгаре: на небольшой площади гуляли одиночки и парочки, покупая детям пряничные домики на палочках и ярко мигающие игрушки. Продавец бойко надувал гелием разноцветные воздушные шары, а в антикварный магазин на другой стороне улицы выстроилась целая очередь.

Приближающееся Рождество обещало стать для меня одиноким и потому немного драматичным, с оттенком печали. Хоть я и освободилась от предателя, но была еще очень далека от обретения душевного спокойствия. А тот, о ком грезила день и ночь, оставался недосягаем.

Порывшись в сумке, я выудила оттуда свое перо – отныне мой талисман. Нет, вовсе не трафарет, на этот раз настоящее, с упругим белым опахалом. Вкрапления яркого золота так и не дали мне ответа на вопрос, чье оно! Ни у одной птицы в энциклопедии не нашлось оперения такого необычного цвета.

Смогла ли я поверить, что перо мое? Что я – настоящий ангел, живущий среди людей? Не умеющий летать, но иногда все же теряющий перья. Смешно. Но поверить пришлось хотя бы отчасти.

Когда через месяц после знаменательных событий мне позвонила из галереи владелица, которая изредка брала на продажу некоторые мои работы, и сообщила, что нашелся клиент, желающий выкупить сразу несколько моих картин, представленных лишь в каталоге, я удивилась. Уже и забыла, что когда-то нарисовала это событие в блокноте! Тогда это было для меня в тот момент просто глупой шуткой, – мол, смотрите-ка, ничего не сбылось, я обыкновенный человек. Но затем я открыла ту страницу и обомлела. И уже увереннее смотрела в будущее, когда владелица галереи предложила расширить ассортимент и устроить персональную выставку. Именно эту идею я вкладывала в набросок, но никак не думала, что мечта по-настоящему сбудется.

С тех пор я обрела цель: рисовала счастье. То, каким я представляла его себе. Без дат, без какого-либо самовнушения, просто мечтала, что оно когда-нибудь именно таким и будет. Когда-нибудь, когда придет то самое время.

Часть 25

Сейчас я открыла блокнот и пролистала далеко назад, в тот день, когда пыталась сохранить ускользающее прошлое, стремясь запечатлеть в деталях лицо своего бегуна. На сайте детективного агентства Леонарда Марбаса была лишь плохонькая черно-белая фотография, а я хотела оставить себе какую-нибудь более ощутимую память.

И вот теперь я смотрела на очень давний рисунок: снег лежал на широких ступенях, я в серебристом полушубке спускалась к мужчине, ждущему меня внизу. В его глазах и теплой полуулыбке трепетала любовь. Протянутая мужская рука готовилась принять мою ладошку. Да, это смотрелось совсем уж фантастично, слишком даже сказочно – точно я Золушка, сбегающая по ступеням в объятия к принцу. Но я позволила себе эту шалость, потому что способна была мечтать. Потому что это было единственным, что мне осталось.

Грустно улыбнувшись самой себе, я немного «подправила» картинку с учетом вида из окна – добавила падающих снежинок. Так было гораздо эффектнее, праздничнее и романтичнее. И, выбросив пустой стаканчик в урну, поспешила вниз. Лесли пробыла полдня у Кевина, чтобы попрощаться с ним, и наверняка будет рада, если я задержусь, но я все же не хотела, чтобы они провели вместе слишком много времени.

Я вышла на улицу, вдыхая свежий воздух: легкий ветерок щекотал затылок и обжигал кожу, запах свежей хвои распространялся повсюду от елочной ярмарки, расположившейся за перекрестком, и уже зажглись высокие фонари, в свете которых красиво кружились белые пушинки. Я еще не была счастлива, но уже чувствовала себя свободной. Для полного умиротворения мне не хватало лишь одного…

– Привет, Лора, – знакомый баритон заставил меня удивленно повернуть голову. Улыбающийся Леонард стоял на ступеньках суда, протягивая ко мне руку, будто переживал, что я могу поскользнуться и упасть. Блики гирлянд играли в его растрепанных волосах, яркие глаза цвета серебра горели нескрываемым ожиданием.

Часть 26

– О-о, привет! – обрадовалась я, сделав шаг навстречу и вкладывая руку в протянутую ладонь Леонарда. Его пальцы сжались, не собираясь отпускать, и к моим щекам подступил жар, когда я вспомнила все, что между нами случилось. И не случилось тоже. Наши доверительные разговоры по душам, нашу такую сильную и мучительную, необъяснимую связь, вопросы, которые терзали мой разум. Наши горячие ночи, от продолжения которых мы сознательно отказались. Затаенная боль, преследующая меня с тех пор, как мы расстались.

За полгода эти воспоминания потускнели, погребенные под скандалами и напряженными выяснениями отношений, но теперь чувства всколыхнулись вновь – я была потрясена и счастлива видеть Леонарда здесь. Прямо на ступенях здания суда. Прямо как на моем рисунке!.. Какие еще доказательства мне требовались?

– Готова отпраздновать? – наклонившись вперед, Лео оставил короткий, но отнюдь не дружеский поцелуй в уголке моих губ, вновь заставив покраснеть от смущения. Или я принимала желаемое за действительное? Разве он не считал, что такой как он не подходит такой как я, и поэтому отпускает меня, как бы тяжело ему не было?

Я ошеломленно смотрела в блестящие серые глаза. Растерянно оглянулась на зал суда.

– Ты знал, что я сегодня?..

– Я детектив, мне всё обо всех известно, – потянул он меня за собой по ступенькам к дороге.

Я смутилась еще сильнее, представив, как он следил за мной издалека все эти десять долгих и мрачных месяцев. Неужто и в парке я пропускала его появление? Теперь я была уверена: он не исчез из моей жизни, просто оставался невидимым, не желая докучать. И от этой мысли мне тут же потеплело, нежность и благодарность разлились по ускорившему биение сердцу.

– Лимузин, – улыбнулась я восхищенно, когда Леонард открыл передо мной дверцу. Это было гораздо лучше, чем в мечтах. Реальность превзошла мои невзрачные карандашные наброски.

Часть 27

– Если ты не готова – можешь отказаться, – серьезно, но с искрой в глазах заметил мужчина, не желая быть навязчивым даже теперь, когда я официально разведена. – Я понимаю, программа тяжелая: обед в ресторане, прогулка по парку, номер в отеле…

Он отвел глаза, талантливо разыгрывая сомнение, и я чуть было не прыснула со смеху, приходя в отличное настроение. Стало ясно по ответной широкой улыбке, что он ни капли не верил в мой отказ. Все было задумано так, чтобы произвести впечатление. И у него отлично получилось и подбодрить, и даже удивить меня – лимузина в моем блокноте точно не было.

– Номер в отеле? – приподняв бровь, шагнула я вплотную к мужчине, нас разделяла теперь лишь дверца машины. И положила ладонь поверх его руки.

– Я подумал, вдруг тебя, как и меня, мучает ностальгия?.. – пожал он плечами, обжигая пламенным взглядом, будто был уверен в положительном ответе. – И ты хочешь закончить начатое, пока не уехала?

Неужели все это спланировала я сама? Неужели рисунки, которыми заполнен мой дорожный альбом, имеют такой сильный эффект? Тогда какие из эмоций Леонарда настоящие, а какие – нет? Любит ли он меня, или это я заставила его прийти сюда, хотя он не собирался? В одном я была уверена: я писала счастливые сцены воссоединения, баловалась с разными образами от невинных до очень горячих, но ни одна из них не совпадала с реальностью, кроме самой первой – нашей встречи на ступенях.

О лимузине и гостинице я никогда не фантазировала, как и о том, что Лео будет так настойчив и мил. В своих мечтах я слишком его романтизировала, превращала в Малкольма-дубль-два – конечно же, времен нашей молодости. Но Леонард был совершенно не похож на моего бывшего, его ухаживания были честны и открыты. Он не играл роль влюбленного Ромео, запудривая мне голову сладкими обещаниями, а просто разработал увлекательный план на вечер и пришел поддержать меня в этот сложный час. И предлагал самой решить, согласиться или отказаться.

Часть 28

Я была взрослой девочкой, теперь еще и свободной. Мы оба выполнили условие нашей взаимной договоренности и теперь с чистой совестью могли зайти дальше, если, конечно, пожелаем. По всему моему телу прокатился жар возбуждения. Чувства, в течение шести месяцев подавляемые тяжестью проблем, высвободились из оков. Ничто и никто не стояло между нами, кроме, разве что, нас самих, и осознание этой невероятной возможности придало мне сил. Плевать на рисунки: я могла получить все, что хотела, и без них. Необязательно искусственно создавать желаемые ситуации, рисуя картины счастья, если мы могли воплотить их своей волей, собственными руками.

– Я должна забрать вещи из квартиры Малкольма до полуночи, а еще меня ждет дочь, – прошептала я, глядя то в глаза, то на губы Леонарда.

– До полуночи еще несколько часов, а за Лесли и Кевином приглядывает Джо, и она не позволит им совершать глупости. Но если ты волнуешься, мы можем сократить программу на один пункт: уверен, без прогулки по парку можно безболезненно обойтись, – ответил детектив с широкой улыбкой. Как ловко он все продумал!

– Ты чертовски привлекателен и пользуешься этим, – засмеялась я над энтузиазмом, захватившим нас обоих до дрожи в коленях.

– Это только тебе я таким кажусь, – усмехнулся немного смущенный детектив Марбас, подталкивая меня быстрее примоститься на сидение лимузина и захлопывая дверцу, при этом рука его не выпустила мою ни на секунду.