Текст книги "Нарисованное счастье Лоры Грей (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Часть 13

Серые глаза сверкнули яростью из-под сведенных бровей, и на мгновение мне подумалось, что чем-то Лео очень похож на моего мужа. Всегда заботливый и милый дома, в семье, он превращался в сурового и жесткого начальника на работе. Я знала, что его все боялись, и иногда, хоть и редко, тоже становилась объектом его гнева. Но всегда прощала его, считая виноватой себя…

– Лео, ты слышишь себя? Это же чистый бред! – возмутилась я, все зашло уже слишком далеко. Я готова была отчасти поверить в свою способность предвидеть будущее или даже воплощать собственные желания через картины, но ангелы и демоны?.. Нет, это уже какая-то абсолютная ересь.

– Но ты еще здесь, – заметил Леонард, улыбнувшись мне. – Не назвала меня сумасшедшим, не сбежала в ужасе, а сидишь и внимательно слушаешь. Тебя тянет ко мне, и этому есть вполне логичное объяснение. Разве ты не видишь, Лора? – воскликнул он отчаянно. – Присмотрись, и ты увидишь ту самую тьму во мне!

Его глаза блестели, как два серебристых озера на искаженном болью лице. И все, чего мне хотелось, это обнять его и не отпускать, пока он не успокоится, и все не станет, как прежде.

– Я вижу только то, что ты – хороший человек. Нуждающийся в помощи, возможно, – пожала я плечами, и Лео всплеснул руками, словно я полностью подтвердила его теорию.

– Погугли на досуге хотя бы имена, – посоветовал он. – Малхельм – один из известнейших демонов, специализируется на женщинах.

– А ты тогда кто? – усмехнулась я, но детектив проигнорировал мой ироничный вопрос.

– Подумай вот еще над чем, – показал он на мой блокнот. – Твой логотип. Почему ты выбрала именно его? Как он появился?

– Я… – сдвинув брови, пыталась вспомнить. Кажется, я нашла белое с золотым перо там, где писала одну из своих первых работ, когда училась в художественной школе. Конечно же, я думала, его обронила какая-то птица, хотя за всю жизнь не нашла ни одного примера такой окраски. Но не думает же Лео, что перо принадлежит мне? Он сам сказал, ни ангелы, ни демоны не имеют крыльев – это просто мифы.

– Не пытайся доказывать мне и спорить, – вернулся обеспокоенный моей судьбой детектив на кровать и нежно взял меня за руку, отчего я вновь ощутила себя расслабленной и счастливой, хоть это и было лишено смысла. Он словно обладал физической способностью забирать страх и боль. – Пообещай лишь одно: ты научишься заботиться о себе, а не только о других.

Мне казалось, что именно это я и делаю постоянно. Когда ходила рисовать, оставляя мужа ужинать одного, разве я не поступала эгоистично? Тоненький внутренний голосок противно запищал, что до этого я весь день проводила у плиты, чистила квартиру и заполняла бухгалтерские отчеты мужа, помогая ему в работе. Что мой скромный заработок от продажи картин поступал на общий семейный счет, и я всегда советовалась с Малкольмом насчет покупок, тогда как он никогда не отчитывался мне о собственных доходах и расходах. Позволяя мне писать пейзажи, он ничем не рисковал, ведь когда он подавал мне идею для сюжета картины, я всегда ее с радостью воплощала, какой бы странной и скучной она мне ни казалась. Яхта посреди безбрежного океана, которую он в конце концов приобрел, дом на берегу, который Малкольм использовал для пополнения бюджета. Неужели все это в самом деле сбылось благодаря мне? Все, что я писала когда-либо, произошло и в реальности?

Муж использовал меня с самого первого дня. Я не собиралась верить в этот бред, но червячок сомнения уже терзал разум и сердце, слишком уж все складно присоединялось одно к другому. Что же, выходит, нарисованный силуэт бегуна в ночи был криком моей души? Мольбой о помощи единственному, кто может понять и спасти? Я не могла видеть истину, потому что таким как я предначертано жить в слепоте, но где-то исподволь моя душа чувствовала – что-то не так, – и дарила подсказку.

Погладив по голове, Леонард притянул меня к себе и со вздохом оставил поцелуй на моем виске, но я не воспринимала сейчас его ласку, погруженная в удивительные и странные размышления.

– Что же мне теперь делать со всем этим? – прошептала я потерянно, и Леонард ласково потрепал меня за плечо. Нежась в его дружеском объятии, снова я отметила невероятный факт, какой естественной кажется связь с мужчиной, каким желанным ощущается каждое его действие. Ведь если верить его словам, он и себя причислил к темной стороне, а значит, он подходил мне не больше, чем Малкольм. Так почему же близость с ним ощущается такой правильной?

– Я открыл тебе глаза, но ты сама должна выбрать свою судьбу, – он встал, чтобы достать из сумки толстый конверт.

– Ты куда-то ходил, пока я спала?

– Спускался в фойе. Распечатал фотографии в автомате.

Это мгновенно испортило настроение, напомнив о предстоящем тяжелом разговоре с мужем. Леонард словно прочел мысли.

– Ты можешь вернуться сюда в любой момент, – тепло предложил он, присаживаясь передо мной на корточки и чуть приподнимая уголки губ.

– Ты разве не собираешься вернуться домой? – удивилась я искренне. Было бы верным решением ему тоже выяснить отношения с супругой.

– Нет, не сегодня, – тихо покачал Лео головой и отложил конверт, чтобы взять меня за руки.

Серые глаза сегодня были спокойнее, чем накануне, но все равно ласкали взглядом, и их тихое пламя согревало меня изнутри, давая сил на грядущее испытание мужества.

Я ощущала себя так, словно собиралась впервые в жизни прыгнуть с парашютом и сделать это должна была одна. Рядом с Лео я чувствовала себя защищенной, это ночь была передышкой перед битвой, но теперь мне придется взять в руки меч и самой защитить себя. Прежний мир был разрушен, строить новый мне придется с нуля, и было сложно даже думать об этом после шестнадцати лет брака, который я считала идеальным.

Так ли оно было на самом деле? Или я нарисовала себе счастье с помощью своих же набросков? Сколько картин с семейной идиллией я создала, не понимая, что эти образы сбываются в реальности. Сколько раз муж крутил романы за моей спиной, полагаясь на мое затуманенное зрение. Год за годом я успешно обманывала саму себя, видя только то, что сама же и изображала на полотнах и в розовых мечтах, но упуская настоящие проблемы. Верила, потому что была создана для этого. Это все еще звучало как сумасшествие, но я не могла теперь не задумываться об этом, особенно глядя в мерцающие серые глаза, прощающиеся со мной с безмолвной тоской.

Понимая, что мы долго теперь не увидимся, я воспользовалась последней возможностью и прильнула к губам детектива Марбаса, застав его врасплох. Его рот на моих губах. Споткнувшееся дыхание. Ответный порыв, вначале ошеломленный, затем уверенный. Я хотела впитать его силу и стать такой же сильной, как он, а еще я так благодарила его за все, что он сделал для меня.

Часть 14

Некоторое время мы упоительно целовались, и больше всего на свете я сейчас хотела снова отложить проблему в сторону и остаться в этом номере подольше. Но мы оба согласились установить рамки.

– Прости, – извинилась я за свое поведение, искренне не понимая, почему меня настолько сильно влечет к мужчине, которого я знаю всего ничего. Мысль о расставании причиняла ужасную боль. – Хотела убедиться, что вчерашние события не были сном.

Он ведь был не в себе. Градус делает мужчин распущенными и безумными, сегодня все могло ощущаться им по-другому. Я стала менее привлекательной и желанной, он сожалел о том, что едва не сорвался.

Но нет, в светлых глазах я все еще наблюдала тот же огонь, только немного более сдержанный и печальный. Вновь поднялась мужская рука и опустилась на мою обнаженную кожу под левой ключицей, вновь мое сердце сделало кульбит, подчиняясь неведомой силе, которую теперь можно было назвать мистической. «Ту-дум», – и Леонард недоверчиво прислушался, а у меня опять возникло странное чувство, что он знает об этом гораздо больше, чем говорит.

– Я буду здесь, если захочешь вернуться, – серьезно пообещал детектив, – по крайней мере, несколько ближайших дней. Но я не жду от тебя невозможного, Лора: в конце концов, ты прожила с мужем шестнадцать лет, и только ты можешь знать, стоит простить его или нет. Просто помни: он не тот, кто для тебя полезен, и никогда не был.

– А ты и твоя жена? – поразилась я его уверенности в том, что я не сумею отстоять свои интересы.

– Я не смогу простить жену никогда, – его лицо приобрело суровое и непримиримое выражение, невольно вернув мои мысли к ангелам и демонам, о существовании которых он говорил так уверенно. Если ангелы созданы, чтобы прощать, демоны, как их противоположности, этого делать совсем не умеют? Сравнение очень подходило к ситуации, правда, думать о Леонарде как о зле мне совсем не хотелось. – Моему сыну уже семнадцать, у жены собственный бизнес, и она давно отдалилась от меня. Я это чувствовал, только не знал настоящей причины. Думал: не страшно, за двадцать лет многие теряют друг к другу интерес, за охлаждением не всегда стоит измена, просто такова жизнь. Но раз она зашла настолько далеко, значит, пора нам отпустить друг друга. Мне что-то подсказывает, что она вовсе не будет против разойтись.

– Мне жаль, – посочувствовала я, прекрасно видя, что смирение дается Леонарду нелегко: он все еще злился, просто лучше скрывал это.

– Так что для меня все решено. Если Кевин захочет, он может остаться с матерью или жить со мной, но домой я не вернусь. Поживу в офисе, пока не подыщу себе недорогую квартиру рядом с фирмой.

– Кевин? – нахмурилась я, пойманная неприятной ассоциацией.

– Тебя удивляет, что у меня есть сын?

– Нет, но, – я свесила ноги с кровати, внезапно вспомнив, что привело меня в тот самый дом, где мой благоверный развлекался с чужой женой: Кевин, подвозя Лесли, забежал в двухэтажное здание за оградой. – Черт подери, этого не может быть! – смотрела я на детектива в еще одном потрясении.

– Что такое, Лора? – недоумевал Леонард, а меня стремительно охватывала неудержимая злость, стирая приятную утреннюю атмосферу.

– Твоего сына зовут Кевин, ему семнадцать и он водит огромный опасный байк?! – воскликнула я, теперь заметив сходство во внешности этих двоих – такие же волосы и фигура, жесты и черты лица, только Кевин был выше, здоровее и шире в плечах.

– Тебя волнует, что мой сын ездит на мотоцикле? – обескураженный детектив пытался понять, с чего я подняла такой крик. Достав портмоне, показал фотографию сына, и я убедилась, что он именно тот, про кого я думаю.

– Нет, меня волнует моя дочь, Лео! Похоже, твой Кевин встречается с моей Лесли!

Округлившиеся глаза детектива медленно наполнились пониманием.

– Ох же, – запустил он пятерню в густые волосы, испытывая явную неловкость из-за того, как все неожиданно обернулось. – Я не знал. Он говорил, что у него появилась девушка, но я понятия не имел, кто она, да и не спрашивал. А в чем проблема, Лора? Подростки постоянно влюбляются, вспомни себя. Это нормально.

Но у моего гнева была очень веская причина, которую я не собиралась игнорировать.

– Нет, ненормально, Лео, ведь Лесси всего пятнадцать лет! – объяснила я, хватаясь за выпавший шанс решить еще и эту проблему. Кевин был моей головной болью последние несколько недель. Измученная ситуацией с мужем, я так и не нашла времени поговорить с родителями байкера, а оказалось, что с самого начала я была знакома с его отцом. Могла бы догадаться и раньше, как только Лео принес фотографии адюльтера, на которых прекрасно можно было разглядеть резную ставню первого этажа того самого дома, но я была слишком раздавлена новостями, чтобы зацепиться за это.

– Успокойся, – протянул Лео руку и сжал мое плечо, на его лбу пролегла напряженная складка – он думал. – Я понял тебя, Лора, все хорошо. Да, ты права, это проблема, и я поговорю с сыном, обещаю тебе.

– Правда? – ощутила я облегчение, что Леонард оказался не только добрым другом и благородным мужчиной, а еще и отличным отцом.

– Я уверен, что волноваться не о чем, – улыбнулся он краешками рта, поглаживая мои плечи и помогая быстрее расслабиться. – Его грозный вид – всего лишь образ подростка, который хочет выглядеть крутым, многие проходили такой этап. Я хорошо воспитал Кевина и гарантирую, что он не притронется к Лесли, пока ей пятнадцать. Он будет ждать, как ждал в свое время я, ведь он совершенно точно похож на меня.

Я скосила глаза на кровать, понимая, что он имеет в виду. Выдержка у детектива оказалась превосходная – мало найдется мужчин, способных противостоять похоти, особенно если уже находятся с женщиной в одной постели. Леонард наглядно продемонстрировал, что не у всех парней в голове только секс – есть более важные установки. И я надеялась, что он не ошибается, и Кевин не обидит мою девочку.

– Если то, что я от него слышал про Лесли, правда, то он очень оберегает ее и исключительно заботится о ней, – заверил Леонард, тактично отвернувшись, когда я подтянула к себе полотенце, в котором спала, чтобы прикрыться и добраться до стула с одеждой. – Поверь мне, беспокоиться не о чем. Но я обязательно обсужу с ним этот момент, клянусь.

– Пожалуйста, сделай это как можно быстрее, – попросила я, не совсем понимая, насколько скоро он сможет заняться этим, если не собирается возвращаться домой. Но детектив Марбас кивнул, достал телефон и с сосредоточенным видом что-то написал в нем. Пока я одевалась, пришло ответное сообщение: отец и сын договорились о встрече.

Мог бы кто-то быть добрее, чем Леонард? А мне еще предстояло узнать, способен ли мой муж, которого я идеализировала шестнадцать лет, с такой же готовностью обсуждать и решать проблемы. Будет ли он сегодня изворачиваться и лгать, пытаясь снова меня запутать? Скажет ли правду, но пообещает исправиться и бросится уговаривать меня не разбивать семью?

Хотя я и храбрилась, но понимала, что Леонард прав: при этом раскладе мало шансов, что я его не прощу. Все мое существо цеплялось за малейшую надежду, что еще можно что-то исправить. Было ли это чертой моего характера потому, что я выросла слишком мягким человеком, не уважающей себя женщиной, которая позволяет мужу манипулировать собой? Или моя чрезмерная отходчивость действительно определялась ангельской природой? В обоих случаях мне предстояло узнать: смогу ли я противостоять тому, что предписано мне самой судьбой, которая, как известно, та еще стерва.

Часть 15

– Как ты мог поступать так со мной?! – рыдала я навзрыд, согнувшись на стуле и закрыв лицо ладонями. – На протяжении многих лет! Сколько у тебя было других женщин? Ты вообще считал? Или тебе плевать? А как же наши клятвы у алтаря, они ничего не значат для тебя?

Я высказала все, что наболело, как только вернулась домой, не стесняясь в выражениях. Хотела избежать громкого скандала, а сесть и спокойно все обсудить, но Малкольм с порога обвинил меня в том, что я где-то шлялась ночью. Мы кричали друг на друга, как собаки, сорвавшиеся с цепи. Я предполагала, что ссора может выйти ужасной, но не представляла, насколько больно будет переживать ее на самом деле. Насколько обидно будет слышать грубые слова в свой адрес, когда я ожидала, что муж будет не злиться, а просить прощения и оправдываться. Все вышло иначе…

– Тебя не было дома всю ночь, ты вообще что о себе возомнила! – орал он на меня, даже не потрудившись дослушать мои претензии, словно обвинения не доходили до него, отскакивая как горох от стенки. – Какого черта ты себе напридумывала, разве я хоть раз давал тебе повод подозревать меня?!

Я бросила желтый конверт на стол, и из него выскользнули фотографии – доказательство измены. А сама тяжело присела и, не в силах больше держать себя в руках, стала безутешно рыдать.

– Ты что?.. – прошипел муж, в его голосе не возникло ни капли раскаяния, ни страха, только гнев – вибрирующий, нарастающий словно цунами, страшный как воткнувшийся в грудь кинжал. – Ты следила за мной?!

– Почему ты спал с другой? Ты больше не любишь меня? Для чего нужно было изображать счастливую семью, если я больше тебя не волную? – Невольно я вспоминала, когда мы в последний раз занимались любовью, а это происходило довольно часто, но реже, чем мне хотелось бы. Всегда это был чисто механический акт, но я, как и Лео, оправдывала это усталостью в браке, которая случается с множеством пар, и не придавала серьезного значения. А надо было.

– Да ты вконец охренела! – устрашающая ярость мужа заставила меня поднять на него зареванные глаза, и в его лице я не увидела ни боли, что он боится потерять меня, ни сожалений, что его поступок заставил меня страдать. Только злоба.

«Демон, демон», – крутилась в голове навязчивая мысль, которую вложил безумный детектив, и которую теперь я никак не могла выбросить, особенно при взгляде на искаженное ненавистью лицо некогда любимого мужчины. Если и правда существует свет или тьма, то его душа была наполнена чернотой, иначе ничем я не могла объяснить его неуважительное ко мне отношение. Тот, кто вчера целовал меня в висок, тот, которого я всегда называла ангелом за ясные голубые глаза, светлые волосы и обворожительную улыбку, кричит на меня, как сам дьявол. Тот, кто поддерживал во всем и всегда, и в тот же день шел развлекаться с другой женщиной, а вместо переживаний за то, что я могла попасть в беду, обвинял в своих же грехах, – такой человек может быть демоном, я уверена. Циничным манипулятором, не способным признать собственные ошибки.

– Ты наняла ищейку, чтобы он шпионил за мной? Ты понимаешь, что ты наделала, дура! Ты все испортила! Ты разрушила нашу семью! Ты!

– Я? Ты не ошибся? – он шока у меня перехватило дыхание, и новые слезы невольно брызнули из глаз. – Разве это не ты нашел женщину на стороне? Я была верна тебе все эти годы, и ты это знаешь.

– Ты полная идиотка, – настаивал он на своем, неожиданно кинув в мое лицо фотографии, от которых мне пришлось испуганно отмахнуться. Теперь я боялась, что Малкольм ударит меня – он выглядел и вел себя как разъяренный лев. Или как… демон? – Зачем тебе вообще понадобилось это вынюхивать, что на тебя нашло?! Ты разве не была счастлива со мной? Я был плохим мужем?

– Ты забываешь, что это ты совершил адюльтер. Причем не в первый раз. Ты не имеешь никакого права винить меня.

Малкольм зарычал в голос, в бешенстве вышагивая по кухне. С досадой всплеснул руками и сжал кулаки.

– Мы были счастливы! – потыкал он пальцем в пустой желтый конверт с такой силой, что получился режущий уши звук. Фотографии валялись вокруг меня, как опавшие листья мертвого дерева, и куда бы я ни посмотрела, моим глазам становилось больно. – Ты могла просто жить своей обычной жизнью ничего не подозревающей жены. И что теперь, Лора? Ты сломала наш брак. Что теперь, дальше-то что?

Мой ужас рос пропорционально его жестоким словам. Я не могла поверить, что Малкольм винит меня. Что в нем не проснулось даже капельки совести, и он ни в чем не чувствует себя виноватым, а только злится, что правда неудобно вышла наружу. Он не жалел о содеянном, и это принять оказалось тяжелее всего. Он пришел в бешенство, что я испортила ему комфортную жизнь и прибавила проблем, вместо того чтобы стремиться к примирению.

Я осознала в этот момент, что даже если бы простила мужа по какой-то причине, он бы продолжил мне изменять, наплевав на то, насколько мне от этого больно… Это был конец. Принять эту правду было невозможно.

– Ты совсем не чувствуешь своей вины, да? – опустошенно промолвила я, внезапно успокоившись и устало стирев с лица слезы.

– Я? Нет, конечно! С чего бы это! – раздраженно выплюнул он, тыча в меня пальцем. – Если бы занималась своими делами, а не лезла в чужие, у нас и сейчас все было бы хорошо!

Вот как. По его мнению, моя слепота была залогом семейного благополучия, а не его верность. Кем бы он ни был, злобным расчетливым демоном или просто гнилым человеком, он точно не был тем, кому стоило верить. Я словно совсем его не знала, и не было этих совместно прожитых шестнадцати лет, когда я видела в нем чистый свет. Стоило мне лишь единожды пойти против течения, и тьма полезла из него наружу, будто только и ждала момента все это время.

Но я, конечно, не могла вслух это сказать. Очень хотелось из его уст услышать подтверждение, что он действительно знает, кто он и кто я, и что мои картины – это не только рисунки, в них есть поразительная, хоть и необъяснимая, магия воплощения. Которую он использовал для достижения своих меркантильных целей. Но я была теперь абсолютно уверена, что он развернет это против меня: выставит сумасшедшей и найдет способ упечь в психушку, не даст больше видеться с дочерью. Поэтому я держала рот на замке.

Хлопнула входная дверь – Лесли вернулась из школы, – и Малкольм прервал поток ругани на полуслове. Прошипев под нос, он бросился собирать фотографии, которые тут же рвал и бросал в мусорное ведро. Я в прострации наблюдала за его действиями, испытывая бессилие и боль – уже тупую боль, словно потеряла способность чувствовать и мое сердце окаменело.

– Мам? – заглянув в кухню, Лесси растерянно уставилась на плачущую меня, затем посмотрела на отца.

– Все нормально, – ответил он с лицемерной улыбкой, как ни в чем не бывало. – Это просто недоразумение. Все будет в порядке. Мама уже успокаивается. Иди в свою комнату.

Так вот как все будет? Он думал, что все наладится? Действительно полагал, что я проглочу унижение и останусь его женой? Впрочем, это могло сработать, если бы только я не узнала об ангелах и демонах накануне. Теперь же я насквозь видела его расчет: мой характер был именно таков, я прощала самые ужасные поступки, и в этот раз все могло и должно было быть точно так же. Если бы не…

– Мам? – не поверив отцу, Лесси взглянула на меня, ища подтверждение словам, но я не могла его дать.

Поднявшись точно зомби, я медленно направилась мимо дочери, по пути поцеловав Лесси в красивый высокий лоб. Хотела бы я объясниться и успокоить страх в ее широко распахнутых глазах, но не имела ни сил, ни возможности сейчас сделать это. Она уже взрослая девочка, поймет и простит меня в конце концов.

– Куда это ты собралась?! – прорычал Малкольм с тихой, сдержанной яростью, которую не хотел показать при дочери.

Он поспешил за мной в прихожую, сердито наблюдая, как я вешаю сумку на плечо, забирая с собой только самое дорогое: мои кисти, мой блокнот и мое перо. Я взглянула на него обессиленно и бесчувственно.

– Мне нужно побыть одной, – тихо обронила, надеясь, что у Малкольма хватит ума не останавливать меня силой при ребенке. – Я переночую в гостинице. Завтра решу, что делать.

– Лора! – громко рявкнул он мне вслед, когда я хлопнула дверью.