Текст книги "Нарисованное счастье Лоры Грей (СИ)"

Автор книги: Светлана Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Часть 16

Медленно бредя через парк, я смотрела на романтично сыплющиеся снежинки, на спешащих счастливых и грустных людей, на смеющихся детей, играющих в снежки, и мир казался мне совсем другим, чем вчера, он изменился. Или это я начала видеть все под другим углом?

Правильно ли я поступила? Знала ли, что буду дальше делать? Нет. Конечно, нет. Я пока не думала ни о разводе, ни об отъезде из нашей общей с Малкольмом квартиры, ни даже о завтрашнем дне. Опустошенная и униженная, я просто плыла по течению, отдавшись на волю судьбе, и она привела меня к месту, с которого началось мое падение. К той самой скамейке, на которой я так часто рисовала своего бегуна.

Стряхнув рассыпчатый снег, я привычно присела, изучая пейзаж, в дневном свете кажущийся слишком простым и ярким. Деревья не создавали таинственную густую тень, подлесок был светлым и прозрачным, искрил от снега. Параллельно тропинке вилась свежая блестящая лыжня. Куда ни кинь взгляд, везде кипела жизнь. Вдали, на широких аллеях и детских площадках. Но здесь, в этом тихом и уединенном уголке, даже сейчас не было ни души.

Достав из сумки свое перо, я озадаченно покрутила его перед глазами, пытаясь воскресить старые воспоминания. Конечно, в моих руках был трафарет, отлитый на заказ, чтобы я могла наносить идентичные логотипы на картины. Настоящее перо пылилось где-то в коробке на чердаке вместе с мамиными вещами и разными безделушками из детства. Но я была уверена, что время до сих пор на нем не сказалось, оно не утратило блеска и живости с годами и этим всегда меня удивляло. Сейчас я в полной мере осознала, что же это может означать. Волшебство, в которое я до вчерашнего дня ни капли не верила.

Достав из сумки блокнот, я пролистала каждую страницу, восстанавливая хронологию прошедших событий и вновь находя множество совпадений, которые ничем, кроме магии, невозможно обосновать. Я все еще не верила в то, что я какой-то там ангел. Я человек! Но в сверхъестественные способности поверить уже была готова. Представить их было гораздо легче.

Что я могла? Я никогда не задумывалась о том, чтобы ставить цели. Была б моя жизнь лучше, если б я больше думала о себе? Писала автопортреты, визуализирующие мои собственные мечты? Я в дорогой машине, я на вручении какой-нибудь премии, я в собственной художественной академии… Нет, все это слишком для меня, не было во мне таких амбиций. Ну разве что, взяв карандаш, я набросала замерзшими пальцами выставку картин, на которой представлены мои полотна – самые любимые, но раньше они никого не заинтересовали. Хотелось найти им дом, не важно, сколько денег я заработаю при этом. Хотелось, чтоб их новый владелец прочувствовал душу, что я в них вложила, и именно поэтому купил.

Чуть не рассмеявшись, я вообразила, что могла б нарисовать мужа, теряющего все, что он с таким трудом приобрел. Малкольм-бездомный, отвергнутый женщиной, разговаривающий со злым налоговиком, Малкольм-нищий… Другая женщина поступила бы именно так, какая-нибудь мстительная и коварная особа, обладающая магическими способностями. Он заслужил кару! В конце концов, успеха он добился, используя меня, и было б справедливо вернуть все в самое начало.

Но я никогда так не сделаю. Не потому, что я поверила, будто родилась ангелом и поэтому должна соответствовать его доброму образу, но потому, что я точно не хотела становиться злобной ведьмой. Несмотря ни на что, на наши внезапные разногласия и предательство, я была счастлива с этим мужчиной шестнадцать лет, мы вырастили прекрасную дочь. Я не поступлю с ним настолько жестоко. Я прощу его. Хотя и не стану дальше терпеть его отношение.

У меня был выбор, природа тут ни при чем. Сохранение семьи уже не вернет утраченного доверия и любви, а я не согласна на меньшее счастье, что у меня уже было. Теперь я могла побороться с судьбой – детектив Марбас дал мне знания и силы на это. В метафорическом смысле можно сказать: он вернул мне крылья. Я не обязана оставаться птичкой в золотой клетке, счастливой лишь тем, что хозяин тепло на нее посмотрел. Теперь я могла – и хотела – научиться летать. Свобода от предназначения – вот что предлагал Леонард, и я не должна была упускать этот шанс. Выбор тут очевиден.

Убрав блокнот и спрятав замерзшие руки в мягкие варежки, я поспешила покинуть парк, пока окончательно не продрогла. Куда я могла направиться, уйдя из собственной квартиры? В единственное место, где меня ждали. Мне некуда больше было пойти. Другая гостиница, отдельный номер? Такой вариант я не рассматривала, хотя у меня были средства. Я не хотела сейчас оставаться одна. Леонард был тем, кто точно мог утешить меня сейчас.

Открыв дверь на мой стук, он не удивился, но оглядел с беспокойством, будто искал на мне следы драки.

– Он сказал, что это нормально: все мужчины изменяют, – судорожно вздохнула я, стараясь не заплакать – тратить слезы на того, кто причинил мне такую боль, не хотела больше. – Он даже не чувствует вины. Думает, я успокоюсь, и все станет как прежде…

– Заходи, я как раз заказал ужин, – втянул меня Лео внутрь и помог избавиться от сумки и верхней одежды, после чего провел к низкому окну с шикарным видом на реку, где был накрыт маленький столик на две персоны. Заметив мой смущенный взгляд, когда усаживал в плетеное кресло, Лео улыбнулся.

– Нет, я никого не ждал и, если честно, не верил, что ты вернешься, по крайней мере сегодня, – пояснил он, наливая мне горячий какао и заставляя тут же почувствовать себя лучше. Это было именно то, чего я ждала, направляясь сюда, и чего мне так не хватало последние два дня. – Просто метрдотель запомнил, что нас двое, а я не стал его разубеждать.

Часть 17

Глядя на садящееся за горизонт красное солнце, на зажигающиеся огни большого города, я наслаждалась тишиной, теплом, разливающимся в груди от горячего шоколадного напитка, и странным умиротворением, которое не смогла бы почувствовать, оставшись дома.

Еда была вкусной, а ароматное какао успокаивало. Леонард ничего не говорил, уютно позволяя мне просто побыть в приятном покое, но смотрел ответно всякий раз, когда я бросала на него благодарный взгляд. Его присутствие действовало на меня безотказно: даже не находясь в его объятиях, я ощущала поддержку его надежного плеча. И я привязывалась к нему пугающе стремительно: за два дня он стал роднее и ближе мне, чем муж, и эта связь оставалась такой же странной и необъяснимой, как существование ангелов и демонов, которыми вдруг оказался населен обычный мир.

Душ мы приняли вдвоем. Я просто открыла кабинку и зашла внутрь, а Леонард подвинулся, охотно предоставляя место. Не возразил и не пытался остановить, а сама я почти не смущалась – после всего произошедшего это казалось естественным, будто мы давным-давно вместе.

Только между нами по-прежнему был скреплен взаимный договор о запрете интима, несмотря на то, что больше не имело смысла хранить мужу верность. Наш брак оказался лживой пустышкой, у Лео тоже давно не ладилось с женой, и он был уверен, что разведется с ней в скором времени, но мы все же придерживались установленных ранее границ. Потому что нельзя построить новое счастье на обломках старого – раны вначале должны зажить, а сердце исцелиться. Мы должны быть уверены, что не совершим вновь той же ошибки.

Это не помешало нам целоваться и нежиться под горячими струями воды, прижавшись друг к другу возле стенки кабинки. «Ту-дум», – мне казалось, я тоже чувствую ладонью сильное биение сердца, когда случайно или намеренно касалась мужской груди. «Ту-дум», – отзывчиво ударялось мое, когда Лео сжимал меня в объятиях и скользил ухом чуть ниже ключицы, как будто жаждал лучше расслышать удары и насладиться очевидным доказательством этой моей любви.

Мы были осторожны и не заходили слишком далеко, ограничиваясь легкими прикосновениями. Это было мучительно, но ни я, ни детектив не хотели доводить ситуацию до предела. Если у нас и будет возможность когда-нибудь построить отношения, то только после того как мы разрешим свои трудности с семьями.

Леонард выдал мне одну из своих рубашек: днем он побывал дома и забрал свои вещи. Мне было любопытно, поговорил ли он с женой, но я не хотела бередить его рану. Мы устроились на разных подушках, так близко, что чувствовали на лице дыхание, но проложив посередине кровати невидимую черту, и позволяли себе лишь взгляды.

– Знаешь, о чем я думаю? – рассеянно предположила я, события последних недель выстраивались в странную цепочку, но если применить к ним сверхъестественную теорию Лео, все становилось логичным. – О том, что нас неспроста притянуло друг к другу. Мы оба неосознанно чувствовали – дома что-то не так, и наши сердца давали подсказку тем способом, которым умели. Поэтому я рисовала тебя: ты детектив, способный докопаться до истины, которая мне не видна, еще и жертва той же трагедии. И ты наверняка тоже чувствовал, что пора что-то менять, поэтому так легко поддался призыву, хотя и не понимал причины. Все нити судьбы соединились воедино в какой-то момент и сработали как магнит. Считай это космическим провидением.

Мне было горько, что я не видела обмана до момента, как нашла «бмв» Малкольма возле гостиницы. Положа руку на сердце, я и позже ничего не заподозрила по его поведению – он вел себя безупречно, как всегда, улыбался, целовал при встрече и прощании, словно ничего не изменилось. Теперь-то я понимала, что не чувствовала подвоха, потому что он не считал себя виноватым. Только вина могла выдать его, а он не испытывал ее.

– Значит, ты начинаешь мне верить, – одобрительно улыбнулся детектив. – Только слишком мелко судишь. Бери выше.

– Хочешь сказать, ты видишь в этом что-то большее, чем уже есть? – удивилась я, но мой разум пока не был готов мыслить масштабнее.

Что Лео хочет этим сказать? Он все еще считает, что я сама спровоцировала все события, своими руками нарисовала и воплотила будущее? Тогда почему Малкольм мне изменял? Разве я не писала бесконечно картины с образами нашей счастливой семьи? Разве не должна была моя жизнь оставаться тогда идеальной? Я никогда не рисовала Малкольма с другими женщинами! Он никогда не просил меня о таком!

Или Малкольм смог обойти правила потому, что знал о них и понимал, кто он и кто я? Обладание этим знанием дало ему силу изменять события под себя, также как и мне дало силу поступить, наконец, иначе: вместо того, чтобы смириться с ролью рогатой жены, как Малкольм ожидал, я ушла из дома и твердо была намерена не возвращаться.

– А ты нет? – загадочно улыбнулся Лео и осторожно нащупал мою руку под одеялом. Нежно переплетя наши пальцы, я притянула ее к себе, и вновь мое сердце ударило в ответ изнутри, вот только в ночной тишине этот звук вышел почти оглушительным. И уж точно я больше не могла игнорировать эту странность.

«Ту-дум», – сердце словно пыталось выйти наружу, воссоединиться физически с тем, чего ему не хватало. Будто оно не было целым без чего-то важного, но понимание природы этого сверхъестественного явления ускользало от меня, как всегда.

– Что это такое?.. – я, наконец, преодолела свою склонность к слепоте и обратила внимание на очевидную подсказку.

Часть 18

Лео смотрел, как моя рука тянется к его груди, и перехватил ее на полпути, будто испугался, что я узнаю. Улыбка исчезла, дыхание участилось, а лицо детектива приобрело уязвимое и серьезное выражение. Немного помедлив, он все же позволил моей руке коснуться его груди. «Ту-дум», – содрогнулась ладонь от могучего удара, и я перестала считать это случайным совпадением, ища истинную причину.

– Что это? – подняла глаза на Лео, смотрящего на меня в болезненном ожидании решения.

– Я не стану тебе подсказывать, – шепотом произнес он, направив мне извиняющуюся ухмылку. – Попробуй догадаться сама, тогда не придется верить мне на слово.

В голову не приходило ответа. Я отчетливо слышала: наши сердца бьются в унисон, биения совпадают полностью. Но что это значит? Может, мы просто настолько хорошо подходим друг другу? Или он хочет сказать, что мы предназначены друг другу самой судьбой?

Он молчал, не собираясь облегчать мне задачу. И, как бы я ни хотела услышать правду, мне придется пока довольствоваться догадками.

– Какие у нас планы на будущее? – уточнила я, ведь если даже принять факт нашей сверхъестественной совместимости, вначале мы должны разобраться со своими неверными половинками – так мы решили. – Ты говорил со своей женой?

Леонард вздохнул. Нехотя убрал мою руку и осторожно отнял свою. Мы снова оказались разделенными невидимой линией. Так было нужно. Так было проще. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок и скривил уголок губ.

– Я ее не видел, и нам не о чем говорить. Я глубоко оскорблен ее обманом. Впрочем, у нас и помимо измены были сложности. Точнее, это она считала, что у нас есть проблемы – меня-то все очень даже устраивало. Видимо, она нашла решение на стороне…

– Хочешь рассказать об этом? – тихо посочувствовала я, зная, что мужчины обычно неохотно раскрывают душу, предпочитают переживать боль в одиночку. Но, возможно, я уже стала для него тем человеком, с которым захочется поделиться. – Я не собиралась лезть в душу, честно. Но если тебе нужно с кем-то поговорить, я готова выслушать. Обещаю не приставать с советами.

Лео коротко рассмеялся, прежде чем начать. Я была рада, что моя самоирония помогла ему немного расслабиться.

– Все, как обычно, упирается в деньги, – начал он мрачно. – Ей не нравилось, чем я занимаюсь, она считала мое дело опасным, будто я, как коп, постоянно рискую собой. Но не это было настоящей причиной, просто она не хотела ее озвучивать и выдумывала другую. Детективное агентство не приносило стабильного дохода, порой несколько месяцев подряд я выходил в ноль или даже в минус, так что не мог нормально обеспечить семью. В такие моменты мы много спорили, особенно когда сын только родился. Джо родилась в адвокатской семье, бизнес-жилка у нее явно пошла в отца, и она не понимала такой моей ярой приверженности к профессии, неспособной сделать меня богатым. Много лет назад она открыла фитнесс-салон и затем успешно расширилась до пяти филиалов. Думаю, так они и познакомились с твоим мужем, – поморщился Лео с отвращением. – Наверняка пришла в его магазин за каким-нибудь спортивным инвентарем. Его работа ей явно понравилась больше, чем моя, – добавил он ядовитым голосом, как будто имел в виду вовсе не только работу.

– Значит, твоя спортивная жена для него гораздо интересней меня, – грустно признала я, представляя уверенную в себе, сильную и независимую женщину, подтянутую и стройную. И если с последним у меня все было в порядке, то с первыми тремя пунктами наблюдался настоящий пробел. – Со мной он заскучал.

– Ты опять делаешь это, Лора. Не нужно брать вину на себя, – с досадой простонал Леонард, недвусмысленно напоминая, что это природа говорит во мне, и я должна бороться с ней. Сам же, не выдержав напряжения или желая забрать мои страдания, наклонился вперед и обнял нежно-нежно. – Твой муж как вампир, живет женскими эмоциями, ему необходимо разбивать сердца. То, что он был твоим мужем шестнадцать лет, значит лишь, что твои способности ему дороже остального. Он берег тебя, как особо ценную вещь, но просто не мог быть тебе верен, иначе бы не был собой.

– А ты? – напомнила я о том, о чем не раз намекал сам Лео. – Разве я могу тебе верить? Ты утверждаешь, что ты – такой же, как он.

– Ну, нет, – потрясенно взглянув на меня, возразил детектив, позволив себе сердитую улыбку. – Я лишь сказал, что принадлежу тьме, но я совсем из другого теста. Как и люди, демоны не все одинаковы.

Я хмыкнула: звучало это, мягко сказать, неправдоподобно. Но решила не углубляться в тему. По большей части потому, что до конца в эту теорию до сих пор не верила.

– Неужели ты ничего не заметила, когда выходила замуж? – допытывался Леонард. – Я знаю таких, они постоянно флиртуют с разными женщинами, ты не смогла б пропустить это даже с твоей слепотой!

Я вздохнула, наслаждаясь крепкими мужскими объятиями и слушая равномерный стук наших сердец. Жаль, что я еще не скоро узнаю, значит ли это, что мы действительно должны быть вместе.

– Я была уверена, что он несерьезно, – тихо сказала, понимая, как неубедительно звучат мои слова теперь. Видела ли я, чтобы Малкольм заигрывал с другими женщинами? Да, конечно. Но я так сильно верила в его любовь ко мне, что принимала флирт за обыкновенную вежливость, за хороший тон. И никогда не думала, что он в тот же день или на следующий, а может даже и в тот же час, затаскивал тех женщин в постель.

– Он просто идиот, – прошептал Леонард, найдя мои губы и заставив забыться.

Часть 19

Утром Леонард застал меня задумчиво сидящей перед компьютером. Я плохо спала, все время подскакивала от неясной тревоги, в конце концов сдалась и встала. Долго смотрела в окно, на темный заснеженный город, думая о том, как дальше быть. Будущее стало беспросветным, оно требовало от меня какого-либо решения, и чем больше проходило времени, тем сложнее становилось откладывать неизбежное.

Я не могла остаться в гостинице вместе с Лео и жить здесь, рано или поздно это кончится закономерно, а мы ведь договорились подождать. Засыпая на своей подушке, просыпалась я в его объятиях и прекрасно чувствовала силу его желания, которое он не мог контролировать во сне. Мое тело тоже отзывалось огнем, и я спешила отодвинуться, пока мы не совершили ошибку, а Лео искал меня рядом, неосознанно двигаясь вслед за мной.

Не могла я и вернуться домой, потому что не хотела переживать очередной скандал, наверняка не последний, и потому что боялась, что моя природа, которую я совсем еще не понимаю, возьмет свое. Я понятия не имела, кто я, а вот Малкольм явно знал обо мне все. И наверняка есть какой-то способ заставить меня и дальше «служить» его интересам. Я волновалась, что он сумеет найти подход и убедит остаться. А я ужасно не хотела делать это, не после того, как он отнесся ко мне в последний наш разговор. Такое циничное унижение сложно забыть. Малкольм был абсолютно уверен, что именно так я и поступлю, и рисковать я не была намерена.

В то же время у меня еще не было никакого плана. Моих личных средств не хватит, чтобы оплатить проживание в гостинице или снять квартиру, а наш общий счет Малкольм теперь наверняка заблокирует. Фотографии позволят мне выиграть бракоразводный процесс и получить компенсацию, адвокатские услуги придется оплатить мужу, но это займет время, а до тех пор я должна найти другое жилье.

Оставалась и еще одна проблема, на которую не стоило закрывать глаза. Ангелы. Демоны. Верила я в них или нет, нельзя было отмахиваться от предостережения. Моя жизнь зависела от решения, которое я не могла принять, хорошенько не обдумав все последствия. После предательства мужа трудно будет кому-то верить. Каким бы славным ни казался честный и заботливый детектив, он все же мог оказаться тем, кем назвал себя.

– Доброе утро? – голос Леонарда прозвучал неуверенно, когда он увидел меня перед работающим монитором. – Что-то не так?

Он проявил внимательность, как всегда. От детектива ничего не скроешь, таким уж он уродился.

Мужчина сел, осторожно свесил ноги с кровати. Вздохнул и опустил глаза, как будто сделал безрадостный вывод, исходя из выражения моего лица. И начал неспешно одеваться, тяня время.

Я терпеливо ждала, мне некуда было спешить. Поговорить нам, так или иначе, придется.

– Значит, ты все-таки погуглила меня, – подошел Леонард поближе и прочел светящиеся на экране строчки. Уголки его губ грустно и понимающе приподнялись, но улыбка совсем не коснулась глаз. Он понял, о чем пойдет речь. Теперь вздохнула я.

– Ты так настойчиво просил меня подумать над этим, – жалобно улыбнулась я в ответ, слегка разведя руками, – что просто не оставил мне выбора.

– Ладно, – голос мужчины упал до шепота. Подняв руки в поражении, он отступил, как будто считал, что я теперь буду бояться его, как настоящего демона.

– Я должна была знать, кто он. Хотела понять, как вы оба связаны со мной, – хрипло оправдывалась я, не желая обижать его, несмотря на то, что теперь почти верила, что демоны реально существуют. Как еще объяснить, что имена моего мужа и детектива будто были взяты из самих мифов? Совпадение? Нет, не думаю. – Ты был прав: тому, что я узнала, сложно дать простое человеческое объяснение. Мельхом – звучит почти так же как Малкольм – демон, охраняющий богатства ада. Недаром же мой муж стал богачом и нашел для осуществления этой цели меня. Леонард – демон, устраивающий шабаши.

– Ты забыла его второе имя – Даниэль, – добавил детектив с презрением, – демон, вступающий в браки с земными женщинами, влюбляющий их в себя и разбивающий сердца.

Это было не лишено смысла: я действительно любила Малкольма, да так, что считала себя счастливейшей женщиной на земле, не замечая ни грамма фальши. Кто вообще придумывал им имена? Их родители были слишком недальновидны, чтобы дать мальчикам более земное, не такое явное имя? Или не только я, но все люди из века в век становились слепцами и теперь не видят таких очевидных параллелей? Скорее всего, именно так. Никто больше не верит в существование демонов и можно называть детей как угодно, не боясь недоверия, страха или осуждения.

– Ну, тогда не стоит забывать и твою фамилию, – напомнила я без колебаний. – Марбас? Демон, насылающий болезни!

– И излечивающий их, – внес детектив важное уточнение, которое я опустила. Мне казалось нелепицей, что демон способен на доброе дело, и я посчитала это опечаткой, потому что неточности в описании демонических способностей встречались на разных сайтах постоянно.

Леонард сделал шаг вперед и осторожно коснулся моего плеча, и я ощутила, как меня сразу же покинуло напряжение. Я подняла на мужчину глаза, и он тут же убрал руку, не будучи уверенным, что я одобряю его непрошенное действие.

– Как я могу тебе верить? – прошептала я, мой мир, поломанный и растоптанный Малкольмом, снова начал трещать по швам. Единственная опора, Леонард, был точно таким же демоном, и я не должна слепо ему доверяться, но так сильно хотела! Одно его слово, и я отдам ему всю себя.

– Никак, – устало пожал плечами он.