355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Светлана Бестужева-Лада » Звездные судьбы (Исторические миниатюры) » Текст книги (страница 15)
Звездные судьбы (Исторические миниатюры)
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 04:07

Текст книги "Звездные судьбы (Исторические миниатюры)"


Автор книги: Светлана Бестужева-Лада


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Это отношение было подкреплено расчетливым и красивым жестом, который Алексей Григорьевич сделал при восшествии Екатерины на престол. Беспрестанно понуждаемая своим любовником, графом Григорием Орловым, к вступлению с ним в законный брак (супруг Екатерины, недолго процарствовавший под именем Петра III, был убит не без содействия родных братьев Орлова), Екатерина заготовила проект двух манифеста. В первом она сообщала о своем венчании с Григорием Орловым, во втором – давала Алексею Григорьевичу Разумовскому титул "Его императорского высочества" как законному супругу покойной императрицы. Этот манифест, несмотря на яростное сопротивление придворных, она и отправила Разумовскому, который уединенно жил в Аничковом дворце в Санкт-Пегербурге.

Орловы торжествовали: именно брак Елизаветы с её фаворитом создаёт желанный прецедент для венчания Екатерины с Орловым. Но замысел Екатерины оказался не более изощренным, чем реакция умудренного в придворных затеях Разумовского. На глазах у посланного к нему с манифестом канцлера Воронцова Алексей Григорьевич вынул из тайного ларца брачные документы, перевязанные розовой атласной лентой, перечитал их, поцеловал, дал взглянуть канцлеру и... бросил бумаги в огонь.

– Передай государыне, – добавил он, – что я не был ничем более, как верньм рабом Елизаветы Петровны, осыпавшей меня благодеяниями сверх заслуг моих. Теперь ты видишь: нет у меня никаких документов, посему и не могу именоваться высочеством.

С тем Воронцов и отъехал к Екатерине, которая, услышав о поступке Разумовского, разорвала манифест о собственном бракосочетании с Орловым и заявила:

– Не было в России случая, чтобы императрица со саоим верноподданым в супружестве сопряглась. Не было – и не будет!

"Мы друг друга понимаем, – заметила она после своей подруге и наперснице Екатерине Дашковой. – Тайного брака не существовало, хотя бы для усыпления боязливой совести. Шепот о сем всегда был для меня неприятен. Почтенный старик предупредил меня, но я ожидала этого от свойственного малороссиянину самоотвержения".

Алексей Григорьевич пережил свою "Лизоньку на одиннадцать лет, хранил ей абсолютную верность и при её жизни, и после её смерти, более чем снисходительно относился к своим соперникам. По словам современников, Разумовский "чуждался гордости, ненавидел коварство и, не имея никакого образования, но одаренный от природы умом основательным, был ласков, снисходителен, приветлив в обращении с младшими, любил представительствовать за несчастных и пользовался общей любовью".

Для своего века, менее всего почитавшего скромность, ум и целомудрие, – явление почти уникальное.

Кирилл Григорьевич РАЗУМОВСКИЙ

(1728-1803)

Младший брат Алексея Григорьевича до того, как стать графом и последним гетманом Украины, пас отцовский скот в том же самом селе Лемеши. В 1743 году, когда уже был заключен брак Елизаветы с Алексеем, Кирилл инкогнито отправился в Германию и Францию, чтобы получить настоящее образование, титул и звание. Два года спустя в Россию вернулся граф и действительный камергер... семнадцати лет от роду. В восемнадцать лет Кирилл Разумовский стал президентом Императорской Академии наук "в рассуждении усмотренной в нем особливой способности и приобрегенного в науках искусства". Елизавета питала почти суеверное уважение к людям образованным, поскольку в число её добродетелей любовь к учению и наукам отнюдь не входила.

Еатерина Вторая писала в своих мемуарах о графе Кирилле: "Он был хорош обой, оригинального ума, очень приятен в обращении и умом несравненно превосходил брата своего, который, однако, был великодушнее и благотворительнее его". Она забыла добавить, что в отличие от своего старшего брата Кирилл Григорьевич был без памяти влюблен в молоденькую великую княгиню и, по слухам, пользовался одно время взаимностью. Императрица и её муж негласно поощряли этот роман, поскольку надежд на племянника-наследника в плане продолжения рода у Елизаветы не было. По большому счету ей было глубоко наплевать, от кого родит её невестка, лишь бы у престола был законный наследник и не настали опять смутные времена междуцарствий и свар из-за короны. Так что не исключено, что будущий император Павел был сыном не придворного красавца Сергея Салтыкова, а Кирилла Разумовского. То есть являлся родным племянником Алексея Григорьевича, что, разумеется, его царственную супругу вполне устраивало. Не исключено, но и не доказано.

Известно, что Елизавета жаловала младшего брата своего мужа сверх всякой меры. Она сама сосватала ему свою родственницу – Елизавету Нарышкину, и была посаженой матерью на их свадьбе. В качестве одного из подарков 22-летний граф Кирилл получил ни много ни мало – малороссийское гетманство, упраздненное в свое время Петром I.

Молодые супруги уехали на Украину, и Кирилл всерьез занялся приведением в порядок малороссийских дел, запущенных при предыдущих царствованиях. Но очень быстро из Петербурга последовал высочайший окрик: фактически правивший в то время Россией канцлер Бестужев-Рюмин сильных и инициативных соперников не терпел и сумел нужным ему образом настроить императрицу. Заступничество Алексея Григорьевича ни к чему не привело, да и он сам не одобрял чрезмерной политической активности своего брата. Графу Кириллу пришлось вернуться в Петербург и занятых делами Академии. Никакого удовольствия ему это не доставляло: академики не столько двигали вперед науку, сколько бесконечно грызлись из-за всяких пустяков. Из-за более удобного кресла, иэ-за места поближе к окну, из-за книги, одновременно понадобившейся сразу двум ученым мужам. Случались и потасовки. В конце концов граф Кирилл выхлопотал у императрицы разрешение вернуться в свою родную Малороссию, где в городе Глухове он зажил маленьким царьком: со своим дворцом, двором и даже французским театром. Денег все это требовало изрядных, и в столицу потекли жалобы измученных непосильными поборами крестьян и обывателей.

Снова графа Кирилла вызвали в Петербург "на ковер". Но императрица Елизавета была уже очень плоха, великая княгиня Екатерина переживала бурный роман с красавцем-поляком Станиславом Понятовским. А наследник престола Петр Федорович и вовсе не жаловал графа-гетмана, на что тот, впрочем, отвечал ему полнейшей взаимностью.

В 1762 году граф Кирилл принял живейшее участие в перевороте, возведшем на престол Екатерину II. Едва ли не собственноручно печатал манифест о её воцарении в типографии Академии наук. Вместе с Измайловским полком сопровождал новоиспеченную императрицу в Зимний дворец. И одним из первых принес ей присягу, подкрепив это очередным признанием в пылкой любви. Увы, и на сей раз сердце Екатерины было занято, равно, как и постель. И там, и тут прочно обосновался Григорий Орлов, тягаться с которым графу Кириллу, человеку женатому, отцу нескольких детей, было уже не по силам.

Именно детьми граф Кирилл решил заняться, в очередной раз вернувшись на Украину. Он составил обширный и хорошо продуманный проект о превращении гетманства в Малороссии в наследственное для Разумовских. Имея двух сыновей, он надеялся утвердиться таким образом на своей родине практически навсегда. Но Екатерина жестоко обманула его надежды: одним росчерком пера она упразднила гетманство на Украине вообще. И без того она первые годы своего царствования сидела на престоле, как на раскаленной сковороде, а любовники, как сговорились, преподносили ей сюрприз за сюрпризом. Орлов пожелал стать законным мужем, Разумовский – гетманом Малороссии. "Хорошо еще, моей короны не потребовал!" – язвительно фыркнула крайне раздраженная Екатерина.

В обмен на гетманство граф Кирилл получил чин генерала-фельдмаршала и огромные имения на Украине. Примерно в то же время его супруга, урожденная Нарышкина, внезапно решила уличить супруга в неверности. Но в вину ему она ставила отнюдь не роман с Екатериной, а якобы имевшую место любовную связь с императрицей Елизаветой, в результате которой на свет появилась пресловутая княжна Тараканова. Чем абсурднее обвинение, тем труднее оправдаться! Супруги разъехались, причем Екатерина приняла сторону обвиняемого и запретила графине Разумовской появляться при дворе. Впрочем, она достаточно прозрачно намекнула и на то, что не горит желанием видеть там и самого графа.

Кирилл Григорьевич обосновался под Москвой в роскошном имении. Его дворцы в Москве сохранились до наших дней. Самый известный из них нынешний Музей революции. Граф пережил и Екатерину, и Павла, который, кстати, выказывал бывшему гетману все знаки расположения, и тихо скончался в первые годы правления императора Александра 1 Благословенного, который, возможно, был его внуком. На Украине о последнем гетмане приятных воспоминаний не сохранилось, напротив, по отзывам современников, "сие управление было для малороссиян тягостнее всех его предшественников, хотя, быть может, последний гетман был лучшим человеком из всего ряда её правителей XVIII века. Несмотря на свое происхождение, Разумовский не знал больных мест своей родины и слишком полагался на местных чиновников..."

В детях же Кирилл Григорьевич оказался более счастливым, нежели в политической деятельности. Оба его сына, как отмечала в своих мемуарах императрица Екатерина II, "были начинены французской литературой, облечены в иностранные формы, почитали себя русскими Монморанси, были любезные при дворе, несносные вне его аристократы..." Монморанси, о которых упоминает Екатерина, это – старинный аристократический французский род, прославившийся своим непомерным тщеславием и кичившийся родовитостью, якобы превосходящей все остальные французские дворянские фамилии.

Неплохой, однако, имидж избрали для себя внуки простого казака и сыновья бывшего свинопаса, аристократы во втором поколении! Впрочем, были у них и заслуги перед Россией, причем немалые. Старший многое сделал для развития в России народного образования и просвещения. Младший проявил незаурядные дипломатические способности, и только по воле трагической случайности не стал отцом наследника российского престола. Но об этом чуть позже.

Алексей Кириллович РАЗУМОВСКИЙ

(1748-1822)

Старший сын графа-гетмана Алексей получил блестящее и всестороннее образование: для них с братом был устроен особый "институт", где читали лекции лучшие преподаватели. Позже он прошел полный курс в Страсбургском университете. В молодости много путешествовал, несколько лет провел в Париже и на всю жизнь сохранил манеры и привычки французского аристократа. Революция заставила его вернуться в Россию, где он в 1786 году был назначен сенатором, но государственная служба его мало интересовала. Политикой он тоже не увлекался, лишь а 1807 году, уже в царствование императора Александра I, Алексей Кириллович стал попечителем Московского университета, а в 1810 году – министром народного просвещения.

В первые два года его управления было открыто 72 приходские школы, 24 уездных училища, несколько гимназий и других учебных заведений, открыто несколько научных обществ. Но самым главным делом он считал создание Царскосельского лицея: Алексей Кириллович лично разработал его устав и активно содействовал открытию этого уникального учебного заведения.

Правда, было несколько "но". Во-первых, изначально лицей задумывался как специальное учебное заведение для великих князей – младших братьев императора – Николая, Константина и Михаила. "Под них" был написан устав, разработана программа, приглашены наставники. Ради них лицей разместили в непосредственной близости от дворца в Цррском Селе. Но вдовствующая императрица Мария Федоровна наотрез отказалась расстаться с младшими сыновьями и отдать их в закрытое учебное заведение, где было бы слишком много "посторонних" людей.

Во-вторых, Алексей Кириллович попал под сильное влияние иезуитов, главным образом графа Жозефа де Местра. Последний буквально распоряжался им, диктовал, чему нужно учить русских, а чему – не нужно. По непосредственному указанию де Местра, например, из первоначальной программы лицея были выброшены греческий язык, археология, естественная история, астрономия, химия и история философских систем. И вообще предполагалось сделать лицей первой серьезной базой иезуитов в России. Но когда выяснилось, что в лицее практически не будет воспитанников из семей высшей аристократии, и Разумовский, и де Местр значительно охладели к проекту. А затем разразилась война 1812 года, влияние Франции на русскую жизнь сменилось ура-патриотическими идеями. Разумовский попросил отставки – его не удерживали.

Старый вельможа вернулся в Москву, где в селе Горенки у него был огромный и роскошный ботанический сад. Страсть к выведению новых, экзотических видов растений оказалась последней и самой пылкой страстью Алексея Кирилловича. Своей единствежой дочери он уделял куда меньше внимания, чем, например, шиповнику, который получил название "Разумовский". По свидетельству современник", Алексей Кириллович был "гордыни непомерной и суров в кругу своего семейства.." Единственным человеком, который не боялся его, а, напротив, мог хоть как-то повлиять на деспотичного аристократа, была его сестра, Наталья Кирилловна, в замужестве Загряжская – некрасивая горбунья, пользовавшаяся, однако, репутацией самой остроумной и интересной женщины того времени. Она, кстати, была теткой Натальи Николаевны Гончаровой, в замужестве – Пушкиной. Так причудливо переплелись в русской истории судьбы нескольких незаурядных люден.

Андрей Кириллович РАЗУМОВСКИЙ

(1752-1836)

Блестяще и разносторонне образованный Андрей Кириллович был, по единодушному мнению современников, "гордостью и наказанием" семьи Разумовских. Семнадцатилетним юношей принял участие в знаменитом Чесменском сражении, чем совершенно покорил сердце наследника престала великого князя Павла. Влияние Андрея Кирилловича на цесаревича было столь велико, что именно ему была доверена ответственная миссия: привезти в Россию трех немецких принцесс, одна из которых должна была стать женою Павла и великой княгиней.

Красивый, как все Разумовские, с прекрасными манерами и с непревзойденно великолепной наглостью, Андрей Кириллович без труда обольстил одну из принцесс – Вильгельмину, причем умудрился сделать это прямо на корабле, по дороге в Санкт-Петербург. По прибытии же туда Андрей Кириллович с полным хладнокровием рекомендовал другу жениться именно на Вильгельмине, как на самой достойной и прекрасной. Мнение Разумовского для Павла было истиной в последней инстанции, и он даже не обратил внимания на некоторые странности в поведении своей невесты. А та, крещеная под именем Натальи Алексеевны и обвенчанная с цесаревичей Павлом, совершенно открыто продолжала начатый на корабле роман с Андреем Разумовским. Не замечал этого романа только муж, в равной степени ослепленный любовью к жене и к другу.

Великая княгиня скончалась из-за осложнений во время родов и из-за того, что врачи слишком долго не решались сделать кесарево сечение. "Нежная" мать и свекровь, императрица Екатерина не только заставила безутешного Павла ознакомиться с перепиской Натальи и Андрея, но и порекомендовала ему поговорить со священником, исповедовавшим Наталью перед смертью. Тот не сохранил тайну исповеди, поскольку, по-видимому, опасался гнева императрицы больше, чем гнева Божьего. Андрей Кириллович из ближайшего друга цесаревича моментально превратился в его смертельного врага.

Екатерина, желая довести дело до логического конца, отдала Андрея Кирилловича в руки главного российского инквизитора – Степана Шешковского. Тот был печально знаменит своим "специальным креслом" – чрезвычайно хитроумным устройством для пыток. Человек, садившийся в это совершенно обычное с виду кресло, оказывался прочно привязанным к его подлокотикам. А затем Шешковский нажимал кнопку, кресло опускалось в специальный люк так, что над полом оставалась лишь голова допрашиваемого. А внизу два палача начинали охаживать несчастного кнутами до тех пор, пока инквизитор звонком не давал сигнала к окончанию экзекуции.

Андрей Кириллович повел беседу так, что Шешковский помимо своей воли плюхнулся в пресловутое кресло. Механика сработала, как обычно, палачи приступили к выполнению своих обязанностей, а Андрей Кириллович под вопли хозяина кабинета неспешно собрал все компрометировавшие его документы и с достоинством удалился. Шешковский так и не признался императрице в своем конфузе, доложил только, что из графа Разумовского не удалось вытянуть ни словечка признания.

Екатерина умела проигрывать красиво. Рассудив, что человека с такими способностями лучше всего держать... на дипломатической службе, она отправила Андрея Кирилловича в Неаполь, где России необходимо было получить свободный доступ своих кораблей в неаполитанский порт. Разумовский не торопился: его путешествие по Европе превратилось в своего рода триумфальное шествие, а сплетни о победах над самыми блистательными и недоступными аристократками опережали его роскошную карету. Когда он, наконец, прибыл в Неаполь, то держался с его королевой Каролиной общепризнанной красавицей! – донельзя сухо, не делая ни малейшей попытки за ней поухаживать. Раздосадованной и озадаченной королеве не оставалось ничего другого, как самой соблазнить самого модного кавалера того времени светлейшего князя Разумовского. Кстати, княжеский титул был им получен в результате хлопот цесаревича Павла. Как он расплатился со своим покровителем и другом, уже известно.

Как только Разумовский получил доступ в королевскую спальню, точнее, как только королева его туда затащила, русский флот получил доступ в неаполитанский порт. А некоторое время спустя Разумовский получил новый приказ своей императрицы: отправиться послом к шведскому двору, ибо назревала война со Швецией. Андрей Кириллович не затруднял себя поисками новых МЕтодов: в Стокгольме он стал любовником шведской королевы и все государственные секреты без традиционных шпионских страстей и хлопот. Как только угроза войны миновала, Екатерина отправила своего "дипломата-любовника" в Вену. Разумовскому удалось заключить, точнее, возобновить выгодный для России договор с Австрией, но поскольку подходящей королевы на сей раз не нашлось, Андрей Кириллович... женился на прелестной девушке, не слишком, кстати, знатного происхождения. Год спустя его постигли срезу два удара: в родах скончалась жена и умерла его покроеительница-врагиня, императрица Екатерина. Рассчитывать на то, что дипломатическая карьера будет продолжаться при императоре Павле, не приходилось. Незлопамятность в число христианских добродетелей нового государя отнюдь не входила.

Действительно, в короткое царствование Павла о Разумовском практически не 5ыло слышно. Но при императоре Александре 1 светлейший князь Разумовский занял пост русского посла в Вене и оставался на нем вплоть до 1814 года, то есть почти 13 лет. Тогда же он женился вторым браком на австрийскои графине, принял под её влиянием католичество и тем самым вызвал окончательное неудовольствие русского двора. В Вене его полуиронически называли "эрцгерцог Андрей" и с большим скептицизмом относились к рассказам о его блистательных любовных и дипломатических победах в прошлом. Похоже, к концу жизни он и сам начал в них сомневаться.

Потомство Андрея Кирилловича перешло в австрийское подданство и со смертью светлейшего князя род Разумовских в России считается пресекшимся.

Два поколения, четыре судьбы. Мгновенный взлет на самую вершину власти двух братьев – Алексея и Кирилла, блестящая жизнь двух младших Разумовских – Алексея и Андрея, и занавес падает. Что же осталось? Великолепные дворцы да легендарный Царскосельский лицей, без создания которого история и культура России была бы, возможно, совсем иной...

Хотя, это не так уж и мало, если вдуматься.

ТРИ СУДЬБЫ ОДНОЙ ЖЕНЩИНЫ

История России изобилует самозванцами. Но среди них выделяется фигура женщины, о которой вообще ничего доподлинно не известно. Даже могилы у неё две – в Москве и в Санкт-Петербурге...

Многие наверняка знают романтическую историю княжны Таракановой, якобы незаконной дочери императрицы Елизаветы и её фаворита Алексея Разумовского, которая заявила о себе в первые годы царствования Екатерины II, была обманом вывезена из Италии в Санкт-Петербург и погибла в каземате Петропавловской крепости при страшном наводнении.

Все это очень красиво, но не совсем соответствует действительности. В Петропавловской крепости в то время действительно находилась в заключении молодая женщина, выдававшая себя за дочь покойной императрицы Елизаветы, но она никогда не принимала фамилии Таракановой. Такой фамилии среди русских князей не было вообще.

Другие имена самозванки более понятны. Одно время она именовала себя персиянкой Али-Эмете, затем княжной Владимирской с Кавказа, "Азовской принцессой" и, наконец, остановилась на самом "скромном" титуле: Елизавета, всероссийская княжна.

Корни интриги, по-видимому, нужно искать в Париже, в монастырском пансионе для девиц самого высокого происхождения, но, как правило, бесприданниц. По достижении шестнадцати лет воспитанницы "Преддверия" (так назывался пансион) уходили в монастырь. Бывали, однако, и исключения в пансионе укрывали от опасностей политических интриг и корыстных расчетов богатых невест-сирот. В 1760 году в "Преддверии" оказались сразу две такие девицы: русская княжна Анастасия Владимирская и племянница персидского шаха Али-Эмете. Обе были хороши собой, богаты и не имели близких родственников на родине. Обе попали в поле зрения отцов-иезуитов, негласно покровительствовавших пансиону. Начали они с того, что состряпали бумагу, "неопровержимо" доказывавшую права Анастасии Андреевны на российский престол как родной племянницы Анны Иоанновны, царствовавшей в России с 1730 по 1740 год и не оставившей прямых наследников. Анастасия Андреевна якобы была дочерью её сестры – Прасковьи Ивановны. Беда в том, что царевна Прасковья на самом деле скончалась ... бездетной.

К счастью, существовали и подлинные документы, в том числе и духовное завещание князя Андрея Владимирского, согласно которому его дочь получала огромные имения и миллионное состояние в том случае, если сохранит православную веру, оставит имение в целости и нераздельности только одному из своих потомков мужского пола и выйдет замуж только за Рюриковича, то есть представителя одного из трех княжеских родов: Шемякиных, Ростовских или Белозерских.

Несомненно, иезуиты нашли бы способ обойти последнее условие и выдать замуж возможную наследницу русского престола за какого-нибудь французского или польского аристократа-католика, служившего покорным орудием в их руках. Но тут княжна Анастасия проявила характер: неожиданно для всех она отдала свою руку и сердце... американцу, приехавшему в Париж с посольством Франклина. Некий Эдвар Ли, небогатый, незнатный "демократ" (явление для того времени экзотическое), увез княжну в Америку, где она стала просто миссис Ли. И исчезла из поля зрения кого бы то ни было, в том числе и иезуитов.

Но год спустя княжна Владимирская вновь появилась в Европе. В Польше она произвела фурор своим богатством, изяществом, умом и длинной свитой блестящих поклонников. Али-Эмете (а именно её выбрали отцы-иезуиты в качестве "дублерши" княжны Анастасии) была дочерью персидского шаха и его грузинской наложницы. В возрасте семи лет её отправили в Европу, надеясь впоследствии украсить шахский гарем европейски образованной девицей. Но длинная цепь дворцовых переворотов, последовавшая вслед за этим, оборвала всякую связь между юной персиянкой и её родиной. В том числе оборвались и денежные поступления. Али-Эмете была обречена на безвестность и нищету, и так бы все и произошло, если бы не вмешательство иезуитов.

На такую "наживку" клюнул граф де Рошфор-Валькур, маршал князя Лимбургского. Очень скоро Али-Эмете, теперь уже под именем Элеоноры, была представлена князю, а ещё некоторое время спустя стала его официальной невестой. Она выудила у своего сиятельного жениха огромную сумму денег и... сбежала в Италию, поскольку для заключения официального брака требовались документы о происхождении "княжны Владимирской". Единственный "документ", который сумели раздобыть иезуиты, это "грамота владетельницы Азова". Для заключения брака с немецким владетельным князем титула "Азовской принцессы" было мало.

Почему авантюристка отправилась в Италию через Польшу, неизвестно. Известно только, что по пути состоялась встреча, окончательно определившая трагическую судьбу самозванки: на неё обратил внимание глава польских конфедератов – противников России, Карл Радзивилл, человек, сказочно богатый и с непомерными амбициями.

Для Радзивилла "дочь императрицы Елизаветы" была просто подарком судьбы. Ее внезапное, неожиданное появление на политической арене создавало угрозу трону Екатерины II, ненавистной полякам, грозило раздуть слегка затихшее пламя крестьянских восстаний в России, повлиять на отношения с Турцией, якобы благоволившей к "всероссийской княжне". Словом, перед честолюбивым поляком развернулись феерические планы будущего, созданные талантливой кистью иезуитов.А кистью этой водил человек, прекрасно знавший, на каких струнках нужно сыграть, чтобы самозванку признали подлинной царицей Елизаветой, наследницей русского трона. Это был князь Никита Юрьевич Трубецкой, злейший враг императрицы Екатерины. При Елизавете князь Трубецкой был фактическим пра вителем России, а при Екатерине стал никем. Именно он подсказал иезуитам мысль возвести на трон княжну Владимирскую. А когда затея не удалась, согласился на рискованную игру с самоз ваной дочерью Елизаветы, лишь бы у его августейшей противницы появилась серьезная соперница.

Сохранилось письмо к князю Трубецкому от последнего фаворита императрицы Елизаветы Ивана Ивановича Шувалова, где, помимо всего прочего, говорится:

"Согласно твоим указаниям, князь, пытался я в Париже увидеться с княжной Владимирской, о которой много говорят, но которую никто не видел. Наконец мне удалось встретиться с нею на курорте в Спа. И я убедился, что это вовсе не княжна Анастасия Андреевна, хотя желает, чтобы её за таковую принимали, и даже имеет некоторые бумаги, по праву принадлежащие княжне Владимирской. Особа эта называет себя иI так, как звали княжну Владимирскую в иезуитском пансионе, – Елизаветой. Случайно я узнал, что и моя собеседница воспитывалась там в то же время и звалась Алиной, но кто она и откуда – неизвестно.

Но ведь для наших целей безразлично, будет ли с нами подлинная княжна Владимирская или некто, принявшая её имя. В России мало людей, способных распознать подлог, да и тех можно обезвредить. Почти достоверно, что Анастасия Андреевна погибла во время бури на корабле, плывшем в Америку. В любом случае её можно не принимать в расчет. А та, кто её заменит, – особа умная, ловкая и решительная. Собой она очень хороша и мастерица кружить головы мужчинам. Князя Лимбургского она совершенно околдовапа, он готов на ней жениться хоть сейчас, да невеста метит повыше. Теперь она отправляется в Венецию, чтобы добиться от турецкого султана продол жения войны с Россией – до своего воцарения и заключения выгодного для Турции мира. Одним словом, каша заваривается. как-то её придется расхлебывать "матушке" (императрице Екатерине. – Прим. авт.), неизвестно. Да нам того и надо!"

Кто знает, как обернулись бы события, не случись непредвиденного: князь Трубецкой, мужчина вовсе не старый, внезапно оказался сражен страшной болезнью – так называемой "пляской святого Витта", лекарства от которого нет и по сей день. Через неделю страшных мучений Никита Юрьевич скончал-ся. Вместе с его душой отлетела и "душа" заговора. Мнимая княжна Владимирская осталась без поддержки в России, но не оставила внушенной ей мысли: занять российский престол. Бедняжка уже перестала отличать вымысел от правды, и, похоже, сама поверила в собственные фантазии.

Это тем более вероятно, что и помощь Карла Радзивилла к этому времени стала чисто символической, ибо прекрасная авантюристка стоила ему целого состояния. А когда "всероссийская княжна" поняла, что поляк способен только произносить красивые речи за столом, она поставила на нем крест и решила действовать самостоятельно. И для этого удумала лично отправиться к турецкому султану. Но из-за сильного шторма корабль, на котором она плыла со свитой старых и новых поклонников, оказался в итальянском городе Рагузе. Однако ей повезло и тут.

Маленький город Рагуза был оскорблен тем, что русская императрица заставила его поставить на рейд военные суда русской эскадры под командованием графа Орлова. Поэтому соперницу Екатерины в Рагузе приняли с восторгом и поистине королевскими почестями. Дело выходило на международный уровень, и Екатерина, только что усмирившая Пугачевский бунт и напуганная появлением самозванки,начaлa подумывать о том, как разделаться с авантюристкой.

А та находилась в трудных обстоятельствах. Она надеялась, что глава римской церкви окажет ей настоящую помощь, ведь иезуиты настойчиво внушапи ей: первое, что она должна будет сделать, взойдя на престол, это подчинить русскую церковь Ватикану. Значит, папа римский кровно заинтересован в успехе её предприятия, рассуждала самозванка.

Но добраться до папы было трудно, а окружавшие святой престол кардиналы вовсе не были склонны давать деньги на сомнительные предприятия. "Всероссийская княжна" начала испытывать настоящую нужду. И тут встречи с нею попросил граф Орлов-Чесменский, бывший в то время в Италии живой легендой.

Мало того, что Алексей Орлов обладал непомерной физической силой: мог убить быка ударом кулака, разорвать пополам карточную колоду или завязать узлом кочергу. Он ещё был сказочно, невероятно богат, разбрасывал золото вокруг себя пригоршнями и ничего не жалел для собственного удовольствия. Женщины графа боготворили, но ни одной не удавалось привязать его к себе хоть на неделю. И вот такой человек просит о встрече. Можно ли было отказать?

Правда, лже-Елизавета ещё колебалась. Ей было известно, что брат графа Орлова – Григорий – едва ли не тайный муж русской императрицы. Но вскоре выяснилось, что звезда Орловых при русском дворе закатывается и уже открыто называют имя нового фаворита Екатерины – Григория Потемкина. Значит, Алексей Орлов не враг, а союзник? Значит, ему можно довериться?

Знала бы она, что свидания с нею Орлов добивается по прямому приказу императрицы! Но она видела только одно: нового друга, богатого и могущественного, который способен поддержать её проекты. И она выехала из Рима в Пизу, и была доставлена в такой роскошный дворец, что последние сомнения в искренности Орлова отпали: ни . один из её прежних покровителей и любовников не окружал её таким царским великолепием.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю