Текст книги "Дар Королевы (СИ)"

Автор книги: Светлана Людвиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Кстати, – добавила я, пока блондинка ошарашено молчала, – я бы без него не справилась. Оказывается, он умеет «тушить» подобных гадин одним укусом.

Ария села на кровать рядом со мной, с громким хлопком закрыв книгу, которую я держала. Лицо спокойное, хотя нельзя с уверенностью утверждать, что она не вспыхнет через минуту:

– С ним все в порядке?

– Даже лучше, чем со мной.

– А с тобой все в порядке?

– Руки ноги целы, – подумала я, – разве что пара синяков и царапин. Еще немного замерзла.

– Голова! – заорал Игорь, подскакивая на шкафу. – Головы у нее нет! Ну, или скоро не будет…

Книжкой, которой я, благо, не слишком дорожила, Ария попала в ворона, выбив его из игры. А потом сквозь зубы доложила:

– Не смешно.

Завхоз перегнулась через кровать, но увидев большой пакет яблок и довольного Рэма все-таки решила:

– Черт с ним. Пусть дожует, а то я его со всем приданным не дотащу. Надеюсь, подобного больше не повторится?

– Я тоже, – вспомнила я ошарашенное лицо Эдика, «обрадовавшее» меня с утра, – надеюсь, что больше ничего экстренного не случиться. Кстати, а как ты отнесешься к тому, что мы иногда с Рэмом будем летать на метле?

– Ты точно совсем у ума сошла? Так, стоп! Ты что с ним и туда на метле летала?!

– Не ори ты так, – попыталась я успокоить завхоза, протянув пакетик мармеладок. – Все же нормально. Ему очень понравилось.

Ария мармелад взяла, прожевала, но сменять гнев на милость не спешила. Даже «добро» она дала достаточно злобным голосом:

– Но только ночью и под моим присмотром!

– Я не возражаю, – поняв, что буря отменяется, я откинулась на кровать.

Мы помолчали немного, разглядывая старую обжитую колдовскую башню. Всегда считала, что ведьмам положено жить в землянках, а башни только для похищенных принцесс. Хотя, может, скоро мне эта башня будет как нельзя лучше подходить. Но вряд ли, став принцессой, я перестану быть ведьмой. Придется для верности строить себе землянку с башней.

Ария ушла поздно, когда поняла, что моя голова не так сильно пострадала, как хотел сказать Игорь. За сегодняшний день я успела привыкнуть к постоянному хрусту яблок спиной, так что сейчас пришлось заново привыкать к тишине. Я, не спеша, отмеряя каждый шаг, подошла к окну и подняла кинутую Арией книгу. Бесполезная, конечно, но одну мою сегодняшнюю идею она подтвердила. Бережно положив ее на стеллаж, я выбрала место посвободнее. Надеюсь, что не сверну здесь ничего.

Я глубоко вздохнула и, со страхом опершись на руки, сделала ровное «колесо». Все как положено. Движение к движению, даже ничего себе не повредила.

– Неплохо, – похвалил меня ворон, который не пропускал ни один мой шаг. Почти ни один. – Ты не говорила, что раньше занималась гимнастикой. Тебе даже туфли и юбка не помешали. Кстати, ее ветер придерживал.

– Меня всю придерживал ветер, – объяснила я, немало удивив ворона, – и гимнастикой я никогда не занималась. Даже не пробовала. Я делала колесо в первый раз.

– Каким образом?

– Меня всю держал ветер, – еще раз повторила я. – Раньше, этот способ весьма часто использовался княгинями. Когда не хватает своей ловкости, то можно спокойно заставить ветер двигать твоими руками и ногами, как тебе вздумается. Кстати, тоже самое и о силе. Поднять за тебя меч, приложить силу к удару рукой. Это очень удобно, для таких слабачек, как я.

– Тогда почему, если это так удобно, этим никто не пользуется?

– Слишком большую силу это не даст, – пожала я плечами, измеряя шагами комнату. – А Мирослав их готовит как борцов. В спокойном состоянии я могу быть выше, быстрее и сильнее их с этой маленькой хитростью. Но во время боя, тело намного быстрее реагирует, чем разум.

– Я, кстати, слышал, что сейчас в академию без базовых навыков физической культуры не принимают. Вроде как, для того чтобы колдовать, нужно выносить немаленькую физическую нагрузку.

– Да? – я удивленно моргнула глазами, а потом успокоилась и не стала ничего говорить смутившемуся Игорю. Просто я нашла еще одно отличие.

Я подошла к кровати и только сейчас заметила на ней скомканный тетрадный листик, исписанный подчерком нашего завхоза. Странно, что при таком небрежном отношении к своим стихам, она еще не попалась.

«Серым пеплом вдоль дороги

Мои крики и страданья.

Я обязана вам многим,

Что прошла сквозь испытанья.

Я готова поклониться

За всю боль и все мученья,

Что во снах мне ваших снится,

Превращая в привиденье.

Я готова петь от боли

Песню радости и счастья.

У меня такие роли

Беззаботного ненастья.

Я готова выпить яду,

Отравиться ради жизни,

И глазами цвета ада

Телом стать чужой отчизне.

Все для вас предельно просто:

Вы насквозь меня глядите,

Но средь вороха вопросов,

Сквозь века, друзья, смотрите.

Я как феникс, как бессмертный,

Вечной жизнью наделенный,

Но, увы, я лишь легенда,

Я клинок свой раскаленный.

Вам не выжить и не скрыться,

Потому что мстить не буду.

Перестанут вам молиться,

Всех со временем забудут.

Словно кот больной, чеширский,

Растворюсь и я во мгле.

Но останется улыбка,

Будто в память обо мне».

– Что там? – нетерпеливо спросил Игорь, когда я свернула листок и спрятала к себе в карман.

– Ничего, просто расчеты.

– Расчет? А почему столбиком?

– Человек что, не имеет права расчеты столбиком записывать? Надо будет вернуть, как можно быстрее.

И желательно так, чтобы она ничего не заметила.

V

Лайори блистал передо мной всеми оттенками красок, которые успокаивали после пересечения Рейхарда. Конечно, казалось бы я уже должна привыкнуть к этому блеклому городу, но на пакет в моих руках косо посматривали. Особенно, когда оттуда начинало пахнуть паленым полиэтиленом. Это придавало городу какие-то новые, более острые ощущения, помимо уже привычной неприязни к пленочно-серому небу.

Сегодня меня сопровождали всего лишь два рядовых пограничника, которых выделил лично Рай-Карт. Сам он не пошел, да я и не наставала. Странно, но я чувствовала себя здесь как дома, хоть и была в этом мире всего лишь второй раз в жизни.

Все окна напоминали маленькие мозаики из соборов, порой разноцветные, а чаще однотонно пестрые. Как это у них получалось, я не знала, но все равно улыбалась, глядя в каждое стекло столицы. Мне улыбались в ответ сотни тысяч отражений, вместе с несчетным количеством людей, проходивших мимо. Даже начинало иногда казаться, что мы все здесь знакомы лично, но потом я спохватывалась и… улыбалась еще шире. Потому что я прекрасно знала, что мешок у меня в руках воняет паленым, а этому улыбаться не так уж и легко.

Мэтр Герберт встречал меня уже перед воротами в дворцовый сад: вести в этом мире доставлялись почти молниеносно. Рядом с ним, немного хмурясь, стоял парень, чуть старше Эрика, но безумно на него похожий. Только волосы длиннее и аккуратно собраны в короткий хвост. В обиходе Наташки он назывался «чахлой пальмочкой».

– Добрый день, Миранда, – старик обнял меня как родную, ничуть не смущаясь странной поклаже в моих руках.

– Добрый день, ваше величество, – я присела в шутливом реверансе.

– К чему такие формальности? – рассмеялся старик мне в ответ. – Ты же здесь почти что дома.

Я только улыбнулась в ответ. Мне правда хотелось остаться здесь и не бежать никуда, наконец-то почувствовать свой дом. Странно, но когда я жила нормальной жизнью, я не чувствовала такого же ощущения родных мест.

– Кстати, познакомься, – мэтр указал рукой на молодого человека, стоящего в паре шагов от нас, – это мой старший внук Карл.

– Очень приятно, – улыбнулась я, но парень только надменно кивнул, и ушел во дворец.

Мы с Гербертом шли чуть позади, тихонько переговариваясь. Я рассказывала о том, чем я в этом месяце занималась. В основном, конечно, живописала свою преподавательскую деятельность, благо рассказать там было что. Он вспоминал свою молодость. Учился король, правда, на дому, но баловался почище моих подопечных. Наверное, только во время этого разговора я поняла, что мне глобально повезло с тем, что студенты старше меня. Сосредоточить внимание малышей на себе достаточно сложно, а студенты меня отчасти жалели. Некоторые даже заботились, чтобы маленькая профессор была накормлена, напоена и уложена спать. Встречались, конечно, и исключения, но они быстро воспитывались моими опытами. Что ни говори, в магии я разбиралась все же на уровне преподавателя.

Сегодня мы устроились в рабочем кабинете короля. У той стены без окон располагался большой красный камин, рядом висели шкуры, напротив – не подходящие к месту станки. Ковер, расстеленный в комнате, аккуратно загнули перед ними, чтобы не запачкать. Мы присели на высокие деревянные табуретки за длинный и широкий, явно рабочий, стол, а Карл, оставшись с нами, устроился в удобном мягком кресле возле камина. Кабинет рабочего аристократа поражал своим несоответствием.

– Я к вам не просто в гости, но еще и по делу, – я говорила полушепотом, потому что мне не слишком хотелось, чтобы Карл обращал на нас внимания больше, чем нужно.

Чувствовало, что он напряжен и недоволен, и это настораживало меня. Я не пришлась ему по душе. Он вообще показался мне странным среди улыбчивых жителей Лайори, которые тепло принимали меня, вне зависимости от того, кто я.

– Видимо, вы собираете войска, – он вмешался в наш разговор, не поворачивая головы. Неприятный и неучтивый тон, такой, какого я ожидала здесь в первый раз.

– Этим пусть занимается Мирослав, – я сделала вид, что не обратила внимания, – я пришла по другому вопросу.

Я осторожно, стараясь ни обо что не шоркать, достала из пакета широкий лоскут кожи той странной змеи и выложила его на стол. Даже неторопливо расправила.

– О! – восхитился метр Герберт. – Это же кожа Файшнека! Причем неплохо обработанная. Давненько я ничего подобного не видел. Неужели вы, помимо подготовки к восстанию, еще и охотитесь в других мирах? И кто же те профессионалы, которые достали этого зверя?

– Кхм, – я смутилась, не зная, как рассказать о своих достижениях. – Он попал в мир, где находится академия, так что охотились не специально.

– И кто же его поймал? Селена рассказывала, что это очень противное существо, так что она сама старалась с ними не сталкиваться.

– Вообще-то я, – смутилась я ее больше.

– Надо же! – подал все тот же пренебрежительный голос Карл. – Принцесса допустила вымазать руки в крови?

Меня передернуло от того, как он это сказал. Он не знал ни меня, ни мою предполагаемую семью, так что подобное заявление для него было просто глупым, но не менее оскорбительным для меня. Я решила пропустить его высказывание мимо ушей, так что просто спросила у мэтра Герберта:

– Насколько я поняла, шкура воспламеняется при трении.

– Я думаю, твой пакет это понял даже лучше тебя, – улыбнулся мне мэтр, который уже успел внимательно осмотреть все, что я принесла. – А вообще, да. Ты, наверное, в том мире не сталкивалась с подобным. Есть много тварей с весьма любопытными свойствами. Раньше их завозили в Лайори почти оптом, но во времена падения середины миров, они стали редкостью.

– Скажите, а можно ли из этой кожи сделать мне перчатки? И будут ли они после этого обладать прежними свойствами?

Мэтр хотел ответить, но его внук неожиданно поднялся со своего кресла, легко держа в руке бокал нежно розового вина. Карл подошел к нам и остановился где-то в метре от стола.

– Как вы несведущи в таких простых вещах, принцесса Миранда.

Король уже хотел его оборвать, но я жестом показала, что хочу дослушать.

– Кстати, вы знаете, по Рейхарду ходят слухи, что Мирослав нашел фальшивку, которую хочет выдать за принцессу. Однако помните, что настоящие бриллианты со стекляшками перепутать нельзя.

В первую секунду я растерялась, не зная как на это реагировать. По Рейхарду уже начали бродить слухи о моей фальшивости еще до моего появления? Ничего себе! Нужно доказать хотя бы этому сопляку, что я настоящая принцесса. Хотя вряд ли то, что сделала бы настоящая Миранда в подобной ситуации уместно, когда я нахожусь в гостях на таких условиях…

– Да, как ты посмел поставить под сомнение королевское слово?! – я еще не успела додумать, а слова уже сами летели с губ. Я вскочила на ноги и яростно посмотрела ему в глаза. – И откуда ты вообще знаешь рейхардские сплетни?

Я редко что-то делала, прежде чем додумала мысль до конца. Конечно, этот вариант я обдумать успела, но вот одобрить его я уже не смогла. Не знаю, откуда у меня вдруг взялась такая вспыльчивость, ведь, по сути, он сказал правду. Наверное, я начинаю меняться под дурным влиянием Арии. Она всегда говорила, что главное во вранье – верить самой себе.

Юный принц побледнел и выронил бокал с рубиновым напитком, испортив дорогой ковер. Я осознала, что стало причиной его внезапной смены поведения, только когда увидела упавшую мне на плечо длинную белую прядь волос. Дернулась, испугалась, ведь образ еще не закончен. Я попыталась быстро вернуть себе привычное лицо, мне хватило и того, что Карл понял свою ошибку. Но неожиданно мэтр Герберт, тоже смотревший на меня с удивлением, попросил:

– Не надо. Разреши старику полюбоваться тобой. Ты так на нее похожа…

Из его глаз неожиданно пропал тот огонь и азарт, который я видела при встречах. Их место заняла скорбящая вечность с вкраплениями искорок давних воспоминаний. Он относился ко мне как к внучке, принимая любую. Но этот облик разбередил в старике давние раны, уже зарубцевавшиеся течением времени.

Я вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Не дававшийся мне в последнее время овал лица, размер щек, выражение красивых губ – все это легло мигом ярости на мое лицо, став именно таким, как у нее. Даже что-то из уже сделанного мной как будто бы отдернулось, расправилось как непослушное платье, и легло идеально ровно. Я не знала, почему так произошло. Может, я слишком часто смотрела на ее фотографию, представляя на себе ее лицо, а может, она действительно поступила бы сейчас именно так, сказав те же слова.

– Простите, госпожа, за мою бестактность и глупость, – Карл опустился передо мной на одно колено и склонил голову, боясь показать глаза, – я совершил ужаснейшую ошибку, решив проверить вас придуманной мной уловкой.

– Встань, – коротко сказала я, присаживаясь обратно на стул. – Королям не пристало унижаться друг перед другом. Это всего лишь мелочная ошибка. Но, надеюсь, других проверок не последует.

Он встал, чуть удивленно глядя на меня. Конечно, даже если я и сказала что-то не то, это легко можно списать на мое воспитание, проходившее не в королевском замке. Сейчас моя внешность не давала никому права усомниться в том, что я чудом спасшаяся принцесса Миранда, дочь королевы Селены.

– Действительно. Бриллианты нельзя перепутать со стекляшками. Наверное, я ослеп от своей подозрительности, – Карл уже встал и даже, пододвинув к столу еще один высокий табурет, присел рядом.

– Я не вижу в этом ничего странного в нынешней ситуации, – вздохнула я, желая вернуться к теме моих будущих перчаток.

Старый король смотрел на меня немного тоскливо, но все-таки счастливо. Я успела пожалеть, что мое второе лицо настолько напоминает королеву. Наверное, это плохая идея, пускай все вопросы и отпадаю сами собой.

– Из такого хорошего куска можно сделать не только перчатки, но и сапоги, – мэтр, казалось, сам хочет побыстрее уйти от своих воспоминаний. Он стал внимательно рассматривать кожу, пробегая пальцами по всем складочкам материала. – Его очень хорошо обработали, после того, как ободрали. Где ты нашла такого умельца?

– Это Олег, он был со мной в прошлый раз в Лайори, – я только подивилась своей интуиции.

– Весьма и весьма, – еще раз похвалил труды оборотня король. – Кстати, для общего развития, это будет не просто кожа, а, как ты, наверное, уже догадалась, самовоспламеняющаяся. Тебе достаточно шаркнуть обо что-то, чтобы вызвать столб пламени.

Я деловито кивнула, думая, что это и правда весьма полезно. Таким образом, я могу держать сразу три заклинания. Да и, если ветром направлять огонь, эффект будет лучше, а затраты силы в несколько раз меньше.

– Главное, самой руки и ноги не спалить, – вслух подумала я.

– Этого не должно случиться, – вмешался в беседу Карл, тоже внимательно разглядывающий принесенный мной лоскут. – Я, конечно, в материи не слишком разбираюсь, но если ее внутренняя сторона прикасается к твоей кожей, то она принимает тебя за хозяина и не обжигает. Кстати, здесь есть кое-какие повреждения на конце. Очень похоже на зубы дракона. Где вы, говорите, нашли файшнека?

– У нас в мире, – быстро затараторила я, чуть выдавая свое волнение, – я не знаю, где он до этого успел полетать.

– Странно, что он долетел до вас, если нарвался до дракона. Это их любимое лакомство.

Я печально вздохнула, и поругала себя, что не додумалась использовать эту огнепышащую ящерицу совсем уж безотходно. Рэм, наверное, очень бы обрадовался, если бы я принесла ему на блюдечке мясо. Или он у нас с Арией вегетарианец и предпочитает яблоки всяким летающим тварям?

Домой я добралась под вечер, но большая часть студентов и не думала спать. Герберт долго уговаривал меня не «снимать» королевский облик, но, представив, что со мной произойдет, если в Рейхарде слетит капюшон, я решительно отказалась.

В своей башне я все же попробовала снова стать Селеной. Лицо сложилось в общую мозаику. Из зеркала на меня смотрела умершая королева, без единого изъяна в облике. Только по глазам я смогла признать себя. И еще длинные волосы, почти до колен. Я всегда мечтала о подобных, но мои настоящие были слишком тонкими и слабыми, чтобы дорасти до такой длины. Раньше, я думала, что магия – это отчасти обман. Волосы лучше естественные, глаза, ресницы… Но вот сейчас я понимая, что это не так плохо, когда я нравлюсь себе сама. Пусть даже отчасти это и ложь.

– Опа, – вместо приветствия каркнул мне Игорь, оглядывая в новом образе, – ты когда успела?

– Я сегодня зашла в Лайори, – дальше я не знала, что говорить, поэтому бросила коротко: – Там все случайно получилось. Правда, похоже?

– Безумно. Я думаю, когда тебя увидит Деянир, он сойдет с ума. Призраков ведь не существует.

– Да уж, – я вздохнула и выбрала из своего гардероба короткое красное платье с длинным рукавом и воротником-стойкой. – Значит, это не простое совпадение.

Теплым, что хорошо для зимы. А еще классически строгое, какое, на мой взгляд, и подобает носить королеве. Только я снова вернула себе облик девочки с голубыми волосами, поэтому оно не шло мне.

– И чего ты добиваешься? – деликатно уточнил Игорь, когда я вышла из ванной, в которой и переодевалась обычно. – Тебе не идет сейчас это платье.

– Ничего, – коротко бросила я, сама немного не понимая свои действия. Это второе лицо как-то выводило меня из равновесия. И я сама не понимала чем именно.

Я заколола короткие голубые локоны шпильками, собрав в аккуратную ракушку. Так это хоть как-то скрадывало несоответствие. И, надев туфли на высоком каблуке, до этого послушно ожидавшие своей очереди, вышла из комнаты.

Ужин я пропустила, так что все мои встреченные по дороге студенты, деликатно уточняли, как я выспалась.

В кабинете Мирослава сидели Альбина и Эдуард, когда я зашла туда, почти неслышно постучавшись. Разговор, даже, наверное, спор, они тут же прекратили. Я на минуту стушевалась, а потом взяла себя в руки и попросила:

– Можно мне поговорить с бароном с глазу на глаз?

– Мы тебе сильно мешаем? – возмутилась Альбина, которая после того решения стала относиться ко мне совсем уж невыносимо.

– Я бы хотела поговорить только с магистром Мирославом, – еще раз уточнила я уже более жестко. В конце концов, я принцесса или кто? Вывод, что «или кто» напрашивался сам собой, но я упорно продолжала доказывать себе и окружающим обратное.

Эдик послушно пошел к двери, темновласая княгиня дождалась того, как ректор кивнет, и, фыркнув, словно рассерженная кошка, вышла из кабинета.

Несколько минут мы молчали. Барон жестом предложил мне присесть, и я устроилась и подождала, когда он нальет себе янтарного цвета коньяк. Сразу видно, что это не Эдик вытаскивал из зеркал. Скорее всего, его Ария покупала, уж она в таких вещах разбиралась.

– Вы будете?

– Да, пожалуй, – кивнула я, понимая, что у меня затряслись коленки.

Я волновалась неизвестно почему, хотя думала, что знаю, на что иду. Сейчас я просто хотела показать Мирославу то лицо, которое неожиданно приобрела.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить? – барон сел в свое рабочее кресло, напротив меня. Бокал плавно опустился на стол рядом.

Я отхлебнула, чуть передергиваясь от вкуса конька. Я не слишком его любила, но это намного лучше, чем дешевый коктейль, сильно напоминающий разведенный спирт.

– Я хотела вам кое-что показать… Точнее спросить вашего совета…

В итоге я выдохнула, почти залпом допила остаток крепкого напитка и закрыла глаза, чтобы снова надеть на себя королевскую маску. Волосы не осыпались водопадом, как обычно. Я удивленно провела рукой по макушке, ощутив объемную ракушку, а потом взглянула на короткий локон, обрамлявший мое лицо. Все-таки обернулась.

И только теперь я заметила пристальный, пораженный взгляд Мирослава. Он смотрел на меня не мигая, но не как хищник, а как затравленный зверь. Первый раз я видела его таким и, наверное, последний. Вряд ли его сможет еще что-то так удивить.

– Я так понимаю, похоже?

Ректор вздрогнул, отгоняя от себя виденье, и пристально заглянул в мои туманные глаза. Его дыхание успокоилось, сам он как будто пришел в норму и расслабленно вздохнул:

– Безупречно. Как тебе удалось меньше, чем за месяц сделать это?

– Не знаю, – честно ответила я, – вообще, я думала, что мне придется еще пару месяцев провозиться, но сегодня я зашла в Лайори, слегка вспылила… Все получилось само.

– Она часто бесилась, но очень недолго, – неожиданно начал рассказывать Мирослав. – Вообще она была очень своевольной. Мне всегда казалось, что она достойна стать королевой больше, чем ее брат. Жалко, что король ее не готовил к этому. Может, она могла стать лучшей правительницей. И лучшим человеком.

– Странно слышать это от ее друга, – неожиданно для себя ляпнула я, будто фраза сама прыгнула с языка. Последнее время, я начинаю хуже себя контролировать.

Ректор резко оторвал свой взгляд от стола. Повисло молчание, но потом какая-то невидимая нить оборвалась, и он решил отвечать откровенно. По крайней мере, мне так показалось.

– Откуда ты знаешь, что мы были друзьями?

– Вы же сами мне дали материалы о королевской семье ознакомиться, – пожала я плечами, когда он плеснул мне еще коньяка. Хотя сам за это время уже успел выпить в два раза больше.

– Там такое было?

– Записи прихода: «Мирослав Буревой. К принцессе Селене по личным делам», «Барон Мирослав Буревой. К королеве Селене по личному вопросу».

– Надо же… я совсем про них забыл.

Он выпил еще, я лишь пригубила. В голове у меня все плыло, пусть и не так, когда я в первый раз попала в Рейхард.

– Знаешь, я ведь сейчас даже не могу тебе надменно врать. Да что там, я на тебя даже смотреть не могу. Как будто она сейчас сидит передо мной и обвиняющее смотрит, мол…

– Зачем ты это сделал?

Он дернулся от моего голоса, который прозвучал приглушенно и низко. Но не смог перевести на меня взгляд. Барон закусил губу, выпил еще коньяка. Похоже, что я правда действовала на него угнетающе. По крайней мере, пока он не привык.

– Я ведь не хотел ее убивать! Сначала думал, что потреплю нервы ее муженьку. Он ничего из себя не представлял. Так, выскочка, даже нельзя сказать, что хоть в чем-то хорош. Вот и заговорами он не стал заниматься, все на ее плечи легло. Я уже отошел от всего этого, хотел остановить, но все крутилось само. Люди ополчились на нее, начали сами вести подполья. Так и остался с ними, думал удержу.

Он налил себе еще, хотя у него тряслись руки. То, что он говорил, не оправданье. Чтобы там он не сделал, он мог спасти королеву. И к тому же, заводить такое, чтобы просто пощекотать сопернику нервы, это совсем не дело. Каждый должен расплачиваться за свои поступки сполна.

– А потом присоединился Деянир, и все стало еще хуже. Перед самым переворотом, я хотел ее спасти. Ее, детей, кого угодно! Я думал, у меня будут еще сутки, я спланировал все на них. Но напали на день раньше. Я ничего не успел…

Он еще помолчал. Странно, но барон сейчас умудрился напиться. К тому же, ему было очень плохо. Он шептал что-то про себя, а потом снова начал говорить в голос, обращаясь ко мне.

– А она глупая была. Я думал, она поймет, что я стою в верхах заговора. Я ведь был так близко, так часто попадался. Убила бы она меня – и все бы сразу заткнулись. Или же вытянула бы из меня все, и разгромила муравейник. Знаешь, Миранда, – я дернулась, когда он назвал меня чужим именем, но, сохранив дыхание, поняла, что с этим лицом он больше не может называть меня Снежаной, – я ведь трус. Я столько раз хотел ей во всем признаться, но боялся смерти. Хотя нет, я, скорее, боялся увидеть ее глаза…

– Наверное, это действительно было бы самое страшное, – кивнула я, пока ректор снова молча допивал свой коньяк. Мне даже стало его безумно жалко. Наутро у него чудовищно разболится голова. – Она ведь вам доверяла, – но, несмотря на мою жалость, мне хотелось добить его. Он здесь, живой и невредимый интриган. А королева, которая считала его другом, убита практически его руками. – Вы знаете, из-за чего она тогда дралась с Терезой на мечах молний?

Он поднял на меня заинтересованный взгляд, но старался смотреть только в глаза. Похоже, я добилась этим лицом даже больше, чем хотела. Не знаю, кому из нас повезло, что у Миранды были папины глаза.

– Тереза сказала, что это вы заговорщик. Селена ей не поверила. Она доверяла вам больше, чем собственной дочери, – я осторожно встала, пока он не отрывал от меня испуганных и затравленных глаз. Я чувствовала, что он не знал. Эта информация не та, которую рассказывают всем и каждому. – Разрешите, я пойду? Уже поздно.

– Откуда? Откуда ты знаешь? – как завороженный повторял он. Он не читал тот дневник, язык действительно чужой. А мне скинул кучу бумаг, которые нашел в королевском письменном столе без разбора, даже не подумав, что я могу узнать что-то из исписанной непривычными буквами тетради.

– У меня же могут быть свои источники информации? Я бы не хотела о них много говорить, – попросила я, когда он, наконец, опустил глаза.

– Лайори, – тихо шепнул ректор, сейчас не напоминавший себя прежнего.

– Я могу идти? – еще раз спросила я, хотя была вправе без спроса пойти к себе. Я же теперь почти королева. Почти Селена.

День икс наступил как шаловливый пацан кошке на хвост. Конечно, ждали мы его долго, и все приготовления уже почти закончили, но, тем не менее, проснувшись, я подскочила как ошпаренная. Натянула на себя что попало и полетела ни свет ни заря в кабинет в ректору.

Мирослав встретил меня злой, не выспавшийся и в коричневом махровом халате, чтобы окончательно напомнить мне медведя, разбуженного во время спячки. Я ловко пригнулась под его рукой и проскочила в кабинет, первым и, видимо, последним делом подбегая к компьютеру.

Ректор моргнул, не совсем понимая, что только что произошло. Но надо отдать человеку должное: несмотря на то, что его подобным образом разбудили, он все же сообразил в какую сторону орать:

– Какого черта тебя здесь надо в субботу в семь утра?!

Я не струсила, но, все же остерегаясь реакции, ответила:

– Мы не напечатали бланки регистрации.

Не знаю, о чем я думала. Но этот факт в семь утра казался мне намного важнее, чем злой и страшный ректор. Только сейчас я начала понемногу осознавать, что ректор все-таки страшнее, а бланки можно напечатать и потом. А можно и вообще написать от руки, благо, ручками завхоз исправно всех снабжала, а вместо линейки можно использовать даже дверные косяки, при условии, что ручка пишет в горизонтальном положении.

Мирослав, похоже, не собирался убивать меня прямо сейчас, но только потому, что он еще не придумал спросонья достойной реакции на мое поведение. Он думал минут пять, я уже успела загрузить все необходимые программы и начать быстро набирать нужный текст, чтобы прикинуться дико занятой. После такого продолжительного перерыва орать на меня было бесполезно, поэтому недовольный барон только и спросил:

– И ты только ради этого меня разбудила?

– Вы можете идти спать дальше, – ляпнула я, даже не успев прикусить язык. Интересно, это называется заторможенной реакцией или наоборот?

– Наглеешь с каждым днем, – прокомментировал ректор, но в сторону спальни все же пошел. Затормозил на половину пути и решил добавить: – Бумага в верхнем ящике стола. Думаю, как правильно ее поставить, ты разберешься.

Я кивнула, но не успел он уйти в спальню, как в дубовую дверь кабинета что-то с силой стукнулось, а потом очень сильно опешило оттого, что эта самая дверь поддалась. В дверном проеме стояла ошарашенная Анжела, которая, впрочем, увидев меня, тут же воспаряла духом:

– А, Снежаночка, доброе утро! Ты уже здесь!

– Доброе утро, Анжела Игоревна! – гаркнул Мирослав, видимо в попытке испортить настроение кому-то помимо себя.

– Доброе утро, барон! Вы представляете, мы же сценарий не напечатали вчера!

– Какой сценарий? – опешила я.

– Как какой? Мы же с тобой ведем! Нам надо знать, что говорить!

– А ты разве так не скажешь?

– Я, конечно, могу своими словами, но я же все перепутаю и скажу неправильно.

В очередной раз постучали, но на этот раз более деликатно, чем Анжела. Мирослав яростно вернулся обратно к двери и почти со стуком о стену открыл ее перед испугавшимся Олегом.

– С добрым утром, – после некоторого молчания кивнул вновь прибывший в наши ряды.

– Здрасте! И ты к моему принтеру?!

Олег выглянул из-за плеча Мирослава, чтобы увидеть упорно печатающую меня и весело махающую Анжелу.

– Видимо, да. Мне надо путевые карты размножить.

– Замечательно, проходи!

Но не успел он даже приблизиться к нам, как дверь снова открылась, но более робко:

– Здравствуйте, Мирослав Борисович! Я вижу, вы уже не спите. А можно я на вашем компьютере распечатаю себе шпаргалочку небольшую? У меня картридж закончился, – вежливо попросил Эдик, просачиваясь в кабинет.

– И ты туда же, – взвыл Мирослав хватаясь за голову. Сна у него не осталось уже ни в одном глазу.

Я сейчас могла только радоваться тому, что пришла первой. Заявись я сейчас, мне бы крупно не повезло. Помимо того, что меня обругали бы нехорошими словами за то, что я забыла все это сделать заранее, еще бы добавили за то, что они все сюда пришли из-за «моего» мероприятия.

– Снежаночка, вот я дискетку с файлами принес, можно мне вне очереди распечатать? – робко протянул Эдик мне черный квадрат с информацией.

Я вставила и стала ждать, пока компьютер ее переварит. Сама я уже давно с такими носителями не работала, но, видимо, до академии новшества докатывались с опозданием.