Текст книги "Три сказки об Италии. Лошади, призраки и Чижик-Пыжик..."

Автор книги: Светлана Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7
Кто сказал «мяу»?

Никко пришел с Совета и заколебался – то ли сразу спать лечь, то ли физику почитать. Про математику речь даже не шла – после сегодняшней пятерки за списанных лесорубов Никко имел полное право расслабиться. Быстро темнело. По стеклу застучал дождь… нет, это был не дождь, а какие-то странные звуки. Мягкие лапки отчаянно барабанили по окну. Никко распахнул створки. Большой кот кубарем вкатился в комнату и шмыгнул под диван. Никко проводил его взглядом, потом повернулся к окну. Три темные тени надвинулись снаружи. Шесть зеленых огоньков горели неприветливо.

– Тут не пробегал один такой мяу… как это по-человечьи… – гнусаво спросила одна тень и шевельнула хвостом.

– Такой очень преступный, – подсказала вторая тень. – Именем Совета…

Третья тень не успела вступить в беседу. Никко не знал, что коты говорят по-человечески. Потрясенный вторжением говорящих животных, он подскочил к окну и рявкнул:

– Гав!

Коты, видимо, тоже не знали, что люди говорят по-собачьи. Они отшатнулись.

– Плюх!

Это коты свалились с подоконника в канал.

– Муа-а-у!

Это они начали выяснять, кто виноват, вылезая из канала.

– Они ушли? – спросил из-под дивана гость.

– Они уплыли, – уточнил Никко. – Вылезай.

– Ага, вылезай, – передразнил кот. – У тебя слишком низкий диван. Это непорядочно с твоей стороны. Ты обязан был подумать: а вдруг ко мне в гости зайдет обаятельный кот крепкого телосложения? А вдруг этот кот захочет залезть под диван? Ты должен был купить диван на более высоких ножках!

– Все ясно, ты застрял, – развеселился Никко и приподнял край дивана. Оттуда вылез слегка уплощившийся кот и сказал:

– Не застрял, а прилег. Кстати, приличные люди при знакомстве называют свое имя.

– Э-э… Никко, – растерялся Никко.

– Ты что, сомневаешься в том, что ты Никко? – удивился кот. – Я вот, без сомнений, Мяурицио.

– Просто я удивился, что ты говорящий и с тобой надо знакомиться, – пояснил Никко. – А те три кота…

Мяурицио отмахнулся:

– А, эти… ты правильно сделал, что утопил их.

– Я не насовсем, только намочил… А почему они упали?

– Ты же сказал страшное слово, – объяснил кот. – Которое начинается на «г», а кончается на «в»… нет, не произноси его, я тоже боюсь. Хотя я и славлюсь в народе беспримерной храбростью.

– Но ведь собак уже сотню лет нет в Венете, – изумился Никко. – Собаки – не кошки, по крышам не бегают, летучих мышей и голубей не ловят.

– Не знаю я, про что ты говоришь, – сказал кот. – Собаки какие-то… не понимаю. В кошачьей республике все знают, что страшное слово, которое начинается на «г», а кончается на «в», нельзя произносить вслух, от этого со стороны лагуны надвигается тьма с горящими глазами, вздыбленной шерстью и виляющим хвостом… и потом наступает что-то ужасное, но никто не знает, что.

– Собака Баскервиллей, – подсказал Никко. – «В часы, когда тьма властвует безраздельно, держитесь подальше от торфяных болот».

Кот заморгал и растерянно вылизал хвост.

– Подожди, а что такое «кошачья республика»? – спохватился Никко.

– Ну, это перевод с кошачьего на человечий того, как мы все живем, – сказал Мяурицио.

– Неужели и вправду в безлюдных контрадах Венеты есть кошачье государство?

– Это секретные сведения, – сказал кот. – Лучше дай пожрать. Кто так гостей принимает…

– А за что тебя ловили те три кота?

– Это бестактный вопрос, – возмутился кот. – Мяу! Я вообще по-человечьи не понимаю! Мяу!

– А если дам колбасы?

Кот настороженно покосился на розовый кружочек – явно не знал, что это такое. Попробовал…

– Мяу… несправедливо. Ваши летучие мышки вкуснее, чем наши, – сказал он, уминая колбасу. – Ты где ловишь таких круглых и плоских мышек?

– В лавке у тети Бьянки, – честно ответил Никко. – Она у нас продает еду. Так за что тебя ловили?

И помахал еще одним кружком колбасы.

– Это шантаж, – возмутился Мяурицио, принюхиваясь. – Ладно, давай свою сплющенную мышку. Ловили ни за что! Я не виноват! Законы, видите ли… менты поганые. Ну, зашел на чужую территорию, спер чужую мышку… а голуби вообще были общие! И при чем тут шпионаж? При чем тут «подрывание основ» и «опасность для государства»? А та белая кошечка… м-м-м… такая, скажу я тебе, кошечка… я же не знал, что мяу-мяу-мяу… И уж никак это не «мошенничество в особо крупных размерах», это как-то по-другому должно называться. Словом, все козлы.

– А ты хоть знаешь, что такое козел? – удивился Никко.

– Это кот с рогами, – объяснил Мяурицио. – Только не спрашивай, что такое рога, это государственная тайна. Ладно, если больше не кормишь, то я пошел.

– Погоди, расскажи еще про кошачью республику, – попросил мальчик.

– Некогда, – кот вспрыгнул на подоконник. – Дела государственной важности. А вообще-то у тебя тут мило. Я тут «малину» устрою. Если опять погонятся – у тебя отсижусь. Ариведерчи, человечий котенок.

Глава 8
Снова чуть-чуть о математике

Бабушка и Доживающий век сидели на завалинке. На венетском варианте завалинки – привязанной у двери гондоле. Бабушка вязала, а Доживающий век все критиковал.

– Это суеверие, – горячился он. – Стыдно в наше время верить в такие глупости.

– Суеверие, – согласилась Бабушка. – Одна лицевая, две изнаночных. А что именно суеверие?

– Властители Ночи – это суеверие.

– Суеверие, – кивнула Бабушка. – Теперь накид и две лицевые.

– И республика кошек – суеверие.

– Суеверие, – не возражала Бабушка.

– И привидения – суеверие.

– Суеверие. А мое привидение умеет вышивать крестиком! – похвасталась Бабушка.

– И дож – суеверие.

– Суеве… – тут Бабушка хитро улыбнулась. – А Венета – это не суеверие?

Грустная улыбка тронула губы Доживающего век.

– Венета – это лучшее суеверие в мире, – сказал он.

Доживающий век раньше жил в далеком городе на севере и работал в банке. Он хорошо работал, и его все уважали – и начальство, и коллеги, и родственники. И так прошла жизнь. А состарившись, он заболел раком. Он стал худой, желто-серый и не мог уже есть и спать.

– Сколько мне осталось? – спросил он.

– Месяц, – честно сказал врач.

Тогда Доживающий век взял чемодан, положил в него 15 чистых рубашек и сказал:

– Я всю жизнь мечтал побывать в Венете, но мне было некогда. А теперь у меня целый месяц свободного времени. Я еду в Венету доживать век.

А 15 рубашек он взял, чтобы не заниматься стиркой. Если менять рубашки не каждый день, а через день, то пятнадцати как раз хватит на месяц. Потому что Доживающий век очень не любил стирать и совершенно не умел гладить.

В Венете он попросил гондольера отвезти его в какой-нибудь пустой ветхий дом и оставить там. Джакомо (а это был он) отвез, конечно. Но на следующее утро к пришельцу пожаловали все венеты.

– Это безобразие! – возмутился Доживающий век. – Я приехал умереть в тишине.

– А мы еще не орем, – заметила Бьянка.

– Вы не поняли? Я приехал умирать! Через месяц! – объяснил Доживающий век.

– Да на здоровье, – согласились венеты, а Франческа сказала:

– Месяц – это долго. Если вы не планируете умереть завтра, то возьмите булочек.

– Я не могу вообще ничего есть, я болен, – гордо сказал Доживающий век и съел булочку.

Прошло три недели. Рубашки катастрофически кончались. Доживающий век уже менял их раз в три дня.

– Ну вот, – огорченно сказал он наконец. – Чистых рубашек больше нет. А я еще жив! Кошмар!

– Не расстраивайтесь, – сказала Бьянка, которая привезла ему макароны и сыр на обед. – Вы всегда можете утопиться в канале.

– А я могу постирать вам рубашки, – предложила бабушка.

С тех пор прошло пять лет. Доживающий век порозовел, потолстел и время от времени жаловался на коленку, или живот, или ухо – чтобы Бабушка его жалела и продолжала стирать рубашки. Он здорово умел рассчитывать бюджет маленькой колонии, всегда мог сказать, сильно ли убыточна очередная затея Бьянки, на калькуляторе вычислял уровень воды в лагуне и сроки наводнений, вероятность затопления тех или иных кварталов, и обижался, что его не звали в Большой Совет.

Вечерело. От воды потянуло холодком. Пожилым людям в сырые вечера лучше сидеть дома, а не в гондоле. Бабушка сложила вязанье и перевела взгляд на воду. В косых лучах солнца в зеленом канале высветилось что-то черное.

– Там что-то вроде утопленника, – забеспокоилась дальнозоркая Бабушка, вглядываясь. – Черного утопленника. Наверное, негр.

– Отелло, мавр веницианский, – хмыкнул Доживающий век.

– Причем этот утопленник живой, – сказала Бабушка после детального осмотра. – Он шевелится. Эх, жаль, далеко… вот совсем уполз, уже и не видно. Может, бросимся в погоню?

– Суеверие, – хмыкнул Доживающий век. – Все суеверие.

– А что не суеверие? – спросила Бабушка.

– Цифры, – ответил Доживающий век. – Я всю жизнь с ними работал, и они меня не обманули. Математически можно рассчитать что угодно – жизнь и смерть, любовь и ненависть, бедность и богатство, прошлое и будущее.

– И даже будущее Венеты? – заинтересовалась Бабушка.

– Хм… – Доживающий век смутился. – Наверное, я неправильно сосчитал. По моим расчетам получается, что уровень воды в лагуне подвержен циклам. Длительность каждого цикла 437 лет, 4 месяца и 2 дня. И вот сейчас Венета должна начать подниматься. Причем довольно быстро.

– Должна?

– Да, – упавшим голосом сказал Доживающий век. – Но она не поднимается. Словно ей что-то мешает. Я пересчитаю… может, ошибка.

Он встал, чтобы уйти в дом, и краем глаза увидел, как вдали в воде мелькнуло что-то черное, вроде человека. «Почудилось, – решил он. – Слишком долго сидел на солнце».

Глава 9
Кто такие Властители Ночи

– Госпожа Франческа! Госпожа Франческа!

Никко уже привык, что утро начиналось с визита полицейского. Он просил булочку, мама над ним смеялась, он уезжал обиженный. Это служило предметом шуток в их семье.

– Он плохо работает, – возмущалась Франческа. – Без огонька. Хоть бы замаскировался – выкрасился под рокового брюнета, пристрелил из базуки моих храбрых охранников-нубийцев с ятаганами, взорвал черный ход на нашу кухню…

– Почему черный? – удивился Никко, прихлебывая кофе.

– Потому что парадный нам самим нужен, а черный не жалко, он все равно затоплен. Или влез бы в дымоход… нет, в дымоходе он застрянет. Надо же, такой молодой, моложе меня, и такой толстенький. И уши – как тарелки. А глаза добрые…

– Госпожа Франческа! – жалобно позвали снаружи. Мама подмигнула Никко – мол, сейчас начнется потеха, – и высунулась в окно:

– Булочки улетели в теплые края! В Африку, я думаю.

– Это неважно, – сказал полицейский, откладывая весло. – Теперь это совершенно неважно. Госпожа Франческа, мне нужно сообщить вам кое-что по секрету. Можно я войду в дом?

– Ну уж нет, – возразила мама, радуясь, что раскусила наивного хитреца. – Говорите здесь. Многолюдных толп любопытных вокруг не наблюдается.

Полицейский подплыл поближе:

– Госпожа Франческа, вам нужно уезжать из города, – прошептал он. – В Венете становится опасно.

Франческа захлопала ресницами – такого хода в борьбе за булочки она не ожидала.

– Террористы взорвут мою плиту в тщетных поисках несуществующих булочек? – съехидничала она. – И будут пытать меня в надежде узнать рецепт?

– Вот вы шутите, а все очень серьезно, – полицейский вытер вспотевший лоб. – Я знаю, вы мне не верите, потому что я из другого лагеря. Но… пожалуйста, поверьте только один раз. Не хотите думать о себе – подумайте о детях.

– О каких детях?

– О вашем сыне и о тех детях, которые у вас родятся.

– Дети не мокрицы, от сырости не заводятся, – сказала Франческа.

– Заведутся, когда мы поженимся, и вовсе не от сырости… то есть я не то хотел сказать, а вообще… и увы, это еще не скоро…

– Ну, слава Мадонне, хоть не сию минуту… – Франческа ошарашенно взглянула на пунцового полицейского, а тот торопливо перевел разговор:

– Нам сообщили… это секретные сведения, государственная тайна. За разглашение меня уволят или даже арестуют… ну и пусть… В полиции огласили секретный циркуляр: в Венете Нуово появились Властители Ночи. Они положили Черный Кинжал на порог мэрии.

– Окровавленный? – тревожно спросила Франческа.

– Нет, пока нет…

– Тогда еще ничего, все поправимо… но вы же понимаете, что Властители Ночи – это суеверие, господин полицейский?

– Меня зовут Марио, – печально сказал полицейский. – Пожалуйста, уезжайте из города. Властители Ночи всегда появляются, когда городу грозит гибель.

– Не обязательно гибель, – поправила Франческа, помнившая старые легенды. – Может, землетрясение, наводнение, чума, война.

– Да, чума, унесшая две трети жителей, или землетрясение, разрушившее половину домов, – кивнул полицейский. – Вы уедете?

– Нет, – твердо сказала Франческа. – А вы уезжайте, если боитесь.

– Я буду там, где вы, – грустно сказал Марио.

И оттолкнулся веслом, и уплыл по каналу – толстенький, лопоухий, смешной, совсем не похожий на рокового брюнета.

– Мам, кто такие Властители Ночи? – спросил Никко. – Я слышал какие-то страшилки, а по правде они есть?

– И есть и нет, – сказала Франческа, опускаясь на табурет. – Властители Ночи… как странно, он ведь это в шутку говорил, про женитьбу и детей? Я ведь его старше лет на семь-восемь… это в лучшем случае…

– Кто? Властитель Ночи? – не понял Никко.

– Какой властитель… ах да. Вообще-то это были совершенно реальные люди, signori di notte – властители ночи. Так называли подразделение полицейских в Средние века. Они следили по ночам за порядком, пресекали грабеж и разбой, расследовали убийства. Это было в 13–14 веках. Кстати, мой предок работал властителем ночи, поэтому я хорошо все это знаю. Но в Венете рассказывали, что очень редко в городе появлялись другие Властители Ночи. Безмолвные тени в черных плащах с капюшонами скользили в гондолах по каналам. Они ни с кем не вступали в разговор, и вроде даже не нападали… но люди, существование которых было опасно для города, исчезали мгновенно и бесследно. Властители Ночи появлялись, когда городу грозила опасность – не неприятность вроде ежегодной эпидемии или повышения налогов, а риск гибели города. Первый раз в хрониках о них упоминается в 899 году, когда венгры захватили Читтанову, Альтин, Тревизо и другие совсем близкие земли. Эти вандалы сжигали города, и Венету сожгли бы дотла, но появились Властители Ночи. Тогдашний дож Пьетро Трибуно выслал воинов и разбил венгров, не пустил их к Венете. В том бою погиб еще один мой предок – к счастью, к тому времени он уже успел сделаться предком. Потом дож приказал соорудить крепостную стену… кстати, другой мой предок строил эту стену и очень маялся поясницей. Властители Ночи появлялись в 1172 и 1348 годах, перед эпидемиями чумы, когда город вымирал почти полностью. Вообще-то чума тогда была обычным делом, но эта уж больно зверствовала.

– Но кто они?

– Не знаю. Говорят, что Венета – не совсем город. Она немного живая. Когда ей грозит настоящая опасность, она порождает существ, которые ее защищают.

– Вроде лейкоцитов в крови, – сообразил Никко, которому сегодня в школе предстоял урок биологии. – Я их не боюсь.

– Я надеюсь, что нам они не опасны, – задумчиво сказала Франческа. – Добрая Венета защитит своих детей. Их так мало осталось, всего одиннадцать… Интересно, этот смешной полицейский – из венетов или пришелец?

Глава 10
Встреча, которую не планировали

После уроков ребята отправились за землей для тети Агаты. Проплывая по Кампо Сан Дзаниполо, Никко кивнул кондотьеру:

– Привет! Мы поехали за Рио дей Мираколи, в экспедицию. Приносить венетам новые земли… из горшков. Одобряешь?

Каллеони нахмурился – не одобрил.

– Почему? – удивился Никко. – Ты думаешь, там нет забытых цветочных горшков?

Кондотьер мотнул головой – мол, не поэтому.

– Ты думаешь, там опасно?

Каллеони кивнул.

– Я очень храбрый и сильный, – сказал Никко. – Я никого не боюсь.

Каллеони неодобрительно скривился – мол, зря не боишься.

– Ты всерьез думаешь, что он тебя понимает? – заинтересовалась Марго. – Балда, он же бронзовый.

Кондотьер обиженно вздернул подбородок.

– Он мой друг, – объяснил Никко. – мы дружили еще тогда, когда меня все обижали. А он заступался. И он все понимает. А ты сама балда и еще балдее, чем сто балдов.

И направил гондолу влево, в проход между домами.

– Не послушался, – молча сказал Каллеони лошади. – А может, поскачем за ним, а, Франсуаза?

– Поскачешь тут, – так же молча отозвалась лошадь. – Этот сеньор Веррокьо, скульптор, крепко меня к постаменту прилепил. Вообще-то можно попробовать…

И Франсуаза осторожно покачала копытом.

– Немножко больно, – сказала она. – Но при крайней необходимости можно.

– Тогда подождем, – решил Каллеони. – В конце концов, тут недалеко, успеем доскакать, если что пойдет не так.

– Да не трепыхайся. В той контраде есть кто-то из наших. Кажется, львы. Помогут при надобности.

В первом же доме в отдаленном квартале за Рио дей Мираколи ребятам повезло: они нашли большой горшок с какими-то сорняками, явно выросшими по собственной инициативе. Горшок перегрузили в гондолу. Следующие три дома были пустые, в пятом на балконе нашли цветочный ящик с землей – правда, какой-то заплесневелой. Но тетя Агата умела лечить землю, и ребята выгребли ее из желоба в пакет.

В этой части города ребята раньше не бывали – как-то не приходилось. Они и выбрали этот район за его заброшенность.

– Смотри, какой дом смешной, – сказала Марго. – Раньше, до затопления, эти мраморные львы сидели у входа. А теперь из воды видны только четыре головы.

Действительно, картина была странная – из зеленой воды канала торчали четыре львиные морды. В городе было много мраморных львов, потому что крылатый лев – эмблема Святого Марка, покровителя Венеты. Но обычно венетские львы были с закрытыми пастями, а эти разинули рты, словно пришли к стоматологу. Из-за этих ртов и общей облезлости цари зверей больше напоминали лягушек. Вода еще не затекала в пасти, но уже доходила до нижней губы. На мордах было написано отвращение: «Фу, гадость! Еще пара лет – и придется глотать эту некипяченую воду».

– Четыре одинаковых льва, – задумчиво протянул Никко. – Теперь что-то полное…

Прямо посреди затопленной площади возвышалась чаша – когда-то это был фонтан. Чаша была тоже полу-затоплена.

– Она полна воды! – закричал Никко.

– Я бы удивилась, если бы она была полна мороженого, – проворчала Марго. – Если ты мне купишь в Венете Нуово мороженое, я тебе покажу что-то, что выше остального на 20 %.

– Куплю, – пообещал Никко. – Когда найдем клад и разбогатеем. Только сначала надо 364 чего-то.

– Этого я не вижу, – возразила Марго. – А вон тот дом выше остальных примерно на пятую часть. Может, твои 364 чего-то давно утонули.

– Ладно, – согласился Никко. – Нам ведь все равно, где искать землю. Пошли в этот дом.

Выбранный Маргеритой дом сохранился лучше прочих. Красивая резьба на балконах, остатки мозаики на фасаде, ажурные розетки и балюстрады сразу выделяли его. Никко привязал гондолинку, и они вошли.

– Вот это да, – удивилась Марго, – здесь и внутри хорошо.

Никко встревожился. Во всех нежилых домах Венеты было одинаково сыро, мертвенно, и пахло неприятно. В этом доме принесенный водой мусор был убран, сгребен в угол, а со ступенек соскоблена зеленая тина. В зале было сооружено из досок несколько лавок и подобие стола. На столе лежала пачка отсыревших сигарет. В углу громоздились какие-то современные железяки сантехнического вида, частично прикрытые брезентом.

– Здесь живут? – спросила Марго.

– Нет, здесь бывают, – поправил Никко. – Сюда приезжают, тут сидят, курят, обсуждают что-то… а потом уезжают.

– Кто? Наши?

– Нет, – возразил мальчик. – Мы бы знали. Может, это те пираты, которые спрятали клад.

Они поднялись на второй этаж. Лестница была осклизлая, комната явно нежилая – сюда таинственные пришельцы не ходили. Наверх вела лесенка – на чердак или на крышу. Никко выглянул в окно… и замер.

Небольшой катерок бесшумно причалил к дому, в котором ребята находились. Из него вышли два человека в черных облегающих костюмах и масках. Один нырнул в канал, другой немного подождал и последовал за ним. Какое-то время было видно, как две черные тени в канале ползали по дну, словно обследовали фундамент дома. Потом оба вылезли, стянули маски и вошли в дом. Марго задрожала. Никко приложил палец к губам – мол, тихо. Марго закивала – мол, я и не собираюсь арии распевать. Никко бесшумно подошел к лестнице, чтобы слышать, что будут делать гости.

– Кто-то из наших уже тут, – сказал один. – У входа лодка привязана. Ага, вот где я в среду сигареты оставил. Фу, отсырели.

– Не болтай, – сказал второй. – Что-то мне тревожно.

Раздались тихие звуки шагов, и третий голос сказал:

– А остальные?

– Марчелло с ребятами обследуют Фондаменто э Мендиканти, – ответил первый. – Звонили, что задержатся. А Яго будет вот-вот.

Зашли еще люди – двое или трое, судя по голосам.

– Марчелло ждать не будем, начнем сразу, – сказал тот, кто появился третьим. – Докладывайте.

– Шеф, я обследовал два квартала к западу от церкви, – сказал первый. – И даже под этот дом слазил, не поленился. Шеф, это легко! Подвести раму, подпилить сваи… наши машины легко опустят почти все дома в обследованном квартале. Шеф, только платите, и проблем не будет! Шеф, а зачем…

– Заткнись, – сказал тот, кого называли шефом. – Подход со стороны Рио дей Мираколи есть?

– Есть, конечно, есть! Шеф, да все легко!

Что-то зашелестело, словно люди решили сложить самолетик из большого листа бумаги.

– Мы для пробы опустили большой особняк вот здесь, – сказал еще один, и Никко понял, что на столе разложили карту. – Немного, на локоть. Шум был довольно сильный, но никто ничего не заметил.

– Некому замечать, – сказал еще кто-то. – Аборигены здесь не живут, туристы не ездят.

Зазвонил мобильный телефон.

– Это Марчелло, – сказал шеф. – Он опустил дом за Святыми Апостолами. Один флигель покосился, но в целом удачно. Хорошо. Операция «Лифт» началась.