Текст книги "Дьявольские будни (СИ)"

Автор книги: Светлана Иваненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

5.

Я не очень понимаю, почему мы никуда не торопимся. Почему мы сидим вот уже два часа в номере, принимаем душ, лежим на диванах, вкусно ужинаем.

Как будто и не собираемся искать нахальное создание, разгуливающее на свободе и в безнаказанности с внушительной частью моей силы! Мне оно еще более интересно, мне не только свое нужно у него забрать, но еще и разузнать, как оно порвало поводки. Как отделалось от улыбчивой Ио, умеющей контролировать силу?

Я сижу на открытой веранде, или мансарде, хрен ее знает, как оно все называется, и смотрю на море. Честно говоря – хочу в нем искупаться. Я этого не делал слишком давно. Возможно, никогда этого не делал. А еще я попиваю из высокого стакана апельсиновый сок. Холодный, с кубиками льда. Сижу в мягком удобном кресле, под моими ступнями – пушистый ковер. И... и даже откровенно наслаждаюсь.

На плечо опускается рука. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Фэриен. Его ладонь лежит на моем плече слишком долго. Мне это не нравится. Медленно выпускаю из тела шипы. Они рвут мою кожу вместе с одеждой, и даже кресло, в котором я сижу.

– Ш-ш-ш, не нервничай, – успокаивающе бормочет Фэриен и спускает ладонь вниз по моей груди. И шипы, когти и весь остальной антураж впервые в жизни подвластен не мне, а ему. Все это послушно втягивается обратно в тело. Его самоуправство совсем мне не нравится, меня это злит и бесит, но пока что мне нечего ему противопоставить. Мое положение сейчас сравнимо разве что с положением военнопленного.

– Отвали, – мрачно, с нажимом, говорю я.

– Ты такой напряженный, – замечает Ио, проходя рядом и мимоходом касаясь ладонью моего плеча.

Потом встает напротив, наклоняется ко мне, берет меня за подбородок и заглядывает мне в глаза. Такие действия мне непривычны, но я терплю. Решаю, что не стоит дергаться по мелочам. Но она на этом не останавливается и гладит меня по волосам. Нет, это слишком снисходительно и покровительственно с ее стороны. Не по мне. Отодвигаюсь глубже в кресло, Ио снова шепчет:

– Да расслабься же ты!

Ей легко говорить! А если такое внимание меня злит? Фэриен еще этот... раздражает.

Я задаю им вопрос, надеясь отвлечь их слишком назойливый интерес от моей персоны:

– Как мы собираемся его искать?

Вместо ответа Ио задает вопрос мне:

– А как ты можешь его искать?

Вообще это сложно объяснить, каким образом я воспринимаю этот мир, какими способностями обладаю. Поэтому отвечаю как можно ближе к истине:

– Я просто чувствую украденное. Но не во всем мире сразу. Тем более – не с моими жалкими остатками силы.

– Значит, будем искать – неопределенно говорит Ио.

Она снова долго смотрит на меня. Мне не показалось – сочувственно? И говорит, только не мне, а Фэриену:

– А он совсем не такой.

– Какой? – спрашиваю мрачно.

Мне даже немного интересно, какой это я не такой, и какого они ожидали увидеть. Неприятно осознавать, что тебя считают неполноценным дьяволом.

Она отвечает:

– Ты не безжалостное чудовище, как нам говорили.

Я хмыкаю. Они меня просто мало видели.

Ио предлагает Фэриену посмотреть мне в глаза. Это какой-то аттракцион, думаю я. Фэриен бережно, но настойчиво поворачивает к себе мое лицо, внимательно всматривается. Что он там может увидеть у меня в глазах? Разве что – легкую усталость? Он так же, как и она, берет мое лицо в ладони. Я отворачиваюсь. Не хватало мне еще поцелуев!

Ио говорит Фэриену:

– Нам следовало сначала придти к нему. Перед тем, как заварить всю кашу.

Тот усмехается:

– Это было бы бесполезно.

И спрашивает меня:

– Ты бы стал с нами разговаривать двенадцать лет назад, Люцифер?

Я мрачно отвечаю:

– Не стал бы.

– Вот видишь, – пожимает плечами Фэриен, – это только сейчас с ним можно говорить.

Следующие слова Ио меня поражают:

– Я вижу сквозь тебя другой силуэт. У тебя белые крылья.

– Ты ошибаешься, – отвечаю, – у меня черные крылья. Рваные и с когтями. И сейчас их у меня нет. Благодаря тебе.

Но она меня не слышит, она думает о чем-то своем:

– Значит, все это правда?

– Что?

– Что ты был ангелом света? Возгордился, взбунтовался, был низвержен?

– Был, – отвечаю односложно.

Все было намного запутаннее и больнее, но говорить об этом я не хочу. И даже думать.

– Как ты думаешь, Люцифер, – спрашивает Фэриен, – мы... можем подружиться?

– Что? – не веря своим ушам, переспрашиваю я. Как ему вообще в голову такое пришло – "подружиться". Еще и слово-то какое подобрал. Вот сейчас я все брошу и начну и ними "дружить".

– Я хотел сказать – у нас много общего. Нам есть о чем поговорить, что обсудить. Ты же хочешь узнать побольше о нашей жизни, а мы – о твоей?

Он видит, с какой иронией я на него смотрю, но все равно продолжает убеждать:

– Да, конечно, наше знакомство началось не очень приятно.

Я думаю о том, что если все те зверства, что были учинены со мной, в его устах звучат как "не очень приятное начало знакомства", то мне даже не хочется знать, какова по его понятиям серьезная ссора. И вообще я предпочел бы держаться от него как можно дальше. И самое лучшее – вообще никогда его не видеть. Разве что в гробу в белых тапках. С удовольствием кинул бы землицы в его могилку.

Тем временем Фэриен говорит:

– Но я могу попросить прощения. И думаю, всем будет легче, если мы будем доверять друг другу или хотя бы попробуем.

– Чего тебе еще от меня надо? Если ты думаешь, что я мечтаю с тобой общаться – ты ошибаешься.

– Нет, я говорю хотя бы о том, чтобы ты перестал злиться, – поправляется он.

– А давай я тебя убью, брошу где-нибудь в вонючей яме, потом посажу на цепь, потом трахну, а после скажу: "Ой, извини, я не со зла" – и ты вдруг начнешь со мной ладить. И мы будем жить долго и счастливо.

– Разве тебе неинтересно узнать, кто мы такие? – проигнорировав мою тираду, лукаво улыбается он.

– Неинтересно, – отрезаю я, хотя мне не терпится узнать, откуда они приперлись. Чисто из практических соображений – чтобы потом разнести их гнездо в клочья. Чтобы подобной дряни там больше не могло вырасти.

– Зря ты так, – Ио опускается в стоящее рядом кресло, ее ладонь накрывает мою. Резким движением я убираю руку и вообще отодвигаюсь от девушки.

Она вздыхает:

– А если нам и правда жаль, что так получилось?

– Это ваши проблемы, – отвечаю я.

– А если ты нам нравишься? – ее голос звучит нежно, завораживающе. Для любого другого парня, кроме меня.

– Это ваши проблемы, – упорно повторяю я.

– Насколько мы поняли, ты очень давно... одинок, – осторожно говорит она, – и тебе, как и всем другим живым существам, нужно внимание.

Я ничего не отвечаю. Пусть думает, что хочет. И пусть не надеется, что меня может интересовать ее внимание. Само по себе внимание мне, конечно, нужно, спорить не буду, и даже знаю, чье... но уж точно не этой нахальной девчонки.

Несколько минут Ио помалкивает, и я даже начинаю надеяться, что допрос окончен, но потом она задает странный вопрос:

– А что ты делал все это время на земле, Люцифер?

– Воевал, – отвечаю первое, что приходит в голову.

– С кем? – мягко спрашивает она.

Теперь я уже вынужден задуматься. И через десяток ударов сердца, хорошенько подумав, отвечаю:

– Да, наверно, с самим собой.

И опять опускаю голову. Потому что сам понимаю, насколько это правда. Я всего лишь продолжал воевать. Мне было все равно, с кем. Глубоко вдыхаю, сильно выдыхаю, считаю до десяти, но к горлу неумолимо подкатывает ком. Что это со мной? Неизведанное волнение охватывает меня, и справиться с ним я не могу. Кажется, я готов заплакать. Докатился. Или довели меня. Ага, до края.

Ио снова пытается меня погладить, шепчет что-то ласковое, тот же Фэриен от нее не отстает. Стряхиваю с себя их руки, встаю из кресла и отхожу к перилам. Стою и смотрю на волны. Зрелище передо мной расстилается удивительно живописное. Всегда завидовал маринистам – они умеют писать первозданную мощь. А сейчас водная стихия спокойна, как котенок на печке. Волны не шумят – они мурлычут. Им хорошо – они гладят песок, и тот одаривает их ответной лаской. Дело близится к вечеру, пляж почти пустой, потому никто не мешает морю целовать берег. Разве что розовые облака подглядывают. Тоже завидуют наверно. И у них есть для этого основания – облака одиноки, они плывут по небосклону друг за дружкой, и все никак не могут догнать. А уж когда догонят – не могут поладить. Ругаются, злятся, разборки устраивают, молниями жгутся. Наверно, выясняют, кто главнее. Все, как у людей. Потом ругань облаков заканчивается слезами. Море тоже не всегда любит берег, когда оно бушует – берегу не позавидуешь. Видимо, такова жизнь. Везде – среди людей, животных и стихий. И даже дьяволы и пришельцы подвластны заведенному распорядку.

Снова на моем плече чья-то рука. А я даже не хочу знать, чья. Оставьте же меня в покое! Эти чудики, как мухи назойливые, и не вредят, и шлепнуть хочется.

– Идем купаться! – предлагает Фэриен. Понимаю, что он хочет отвлечь меня. Решаю, что действительно, стоит попробовать.

Стягиваю рубашку и джинсы, снова залитые моей кровью и распоротые в десятке мест моими же шипами. Да, эти джинсы остается только выкинуть. И не мешало бы подальше, чтобы какая-нибудь обслуга не заподозрила убийства. Лишний шум нам не нужен.

А потом я спускаюсь по деревянной лестнице и иду босиком по песку. Хочется упасть и поваляться в нем, как это делают дети. Но я никогда не был ребенком. Я могу всего лишь предполагать, каково это.

Фэриен уже раздевается и с диким ревом бросается в воду. Не думал я, что его легкие способны рождать такие звуки...

Набежавшая волна ластится к моим ногам. Правильно делаешь, волна.

Вхожу в воду по грудь и ныряю. Прогретое за день море ласкает тело, но я уже несколько предубежденно отношусь к любого рода ласкам. Плыву все дальше и погружаюсь все глубже. Я очень давно этого не делал. Моему телу нужен воздух, я передергиваю плечами, и пониже лопаток открываются жабры. Вот тебе воздух, тело, дыши, пока я добрый. Наслаждаюсь глубиной, но внезапно чувствую, как из меня уходит малая часть силы. Это, значит, меня уже дергают за поводок. Еще немножко, еще. Быстро плыву обратно к берегу, выныриваю прямо перед Ио и хмуро говорю:

– Я не совсем дурак, Ио. Я способен понять, что мне от тебя не уплыть. Уже убедился, что не могу оборвать поводок. Дай мне просто поплавать. Не дергай меня, ладно?

Она сконфуженно улыбается и возвращает мне отобранное. Вижу, что на ней нет купальника, она безо всякого стеснения стоит в воде голышом. Я разворачиваюсь и погружаюсь снова. И плаваю среди водорослей, камней и рыб, наверно, целый час. Даже поднимаю несколько раковин, в которых, уверен, есть жемчужины. Осьминог пускает мне в лицо темное облачко, но я не обращаю на него внимания, только смеюсь под водой. Моей силы хватит, чтобы вывернуть это море наизнанку. Это приятно – плыть, когда любая мурена инстинктивно чувствует, кто ты, и прячет свои зубы, пока их не выбили.

Мне хорошо. Это удивительно и странно – притом, что я лишен трети своих способностей, посажен на крючок, с которого не сорваться, мною командуют, меня, черт подери, изнасиловали – а мне хорошо!

По истечении часа из меня очень медленно и аккуратно уходит с полпроцента. Только полпроцента, не больше. Ты меня зовешь, Ио? Так мне больше нравится. К тому же за час бултыханий в море я почти успокоился. Нужно будет обязательно обдумать все случившееся, но сначала нужно взять себя в руки и попытаться приспособиться.

Я выбираюсь на берег. Она стоит у кромки воды одна. Теперь уже не голенькая, на ней надето легкомысленно короткое платье. Фэриен, видимо, уже накупался вдоволь. Она видит у меня в руках раковины, спрашивает, что это.

Вместо ответа выпускаю из мизинца один коготь, вскрываю раковины, собираю из них жемчужинки и протягиваю ей.

– Это мне? – спрашивает.

– Извини за джинсы, – говорю я.

Она собирает с моей ладони жемчужины, потом берет меня за руку, и я не вырываюсь. Ладно уже, пусть ее.

Мы возвращаемся в номер, и она опять отправляет меня в душ. В принципе, мне достаточно полсекунды, чтобы и волосы мои высохли, и песок с морской солью испарились с кожи, но я уже знаю, как приятно принимать душ, и потому послушно в него топаю. А когда возвращаюсь, вижу уже настоящий ужин в номере, а не просто булочки с кофе. Мы вместе все это едим, они оживленно болтают, но мне не хочется участвовать в их разговорах. После ужина беру сигарету из пачки Фэриена. Я много чего курил в свое время. Знаю, что такое гашиш, кальян, а уж трубку мира, набитую табаком, раскуривал еще с индейцами до того, как Колумб открыл Америку. Но от первой затяжки по-детски закашлялся. Это я всю эту дрянь курил, а мое теперешнее тело – видимо, нет.

Но одну-то сигарету я дотянул до конца. А когда вернулся в гостиную – никого в ней не обнаружил. Прошествовал в спальню и увидел их там обоих, едва прикрытых покрывалом, на широченной королевской кровати. Они ждали меня и призывно улыбались. И я пошел к ним. Не знаю, почему. Захотелось. Безумный день заканчивался, я был опустошен и потерян. Мне нужно было немного нежности...

А к середине ночи я уже не понимал, чьи губы целую...

6.

Когда проснулся утром, в кровати я был один. Разорванное в клочья покрывало лежало в углу. Это я его разорвал. Случайно. Ночным наваждением, туманной марой промелькнули в голове бесстыдные картинки прошедшей ночи. Я такого от себя не ожидал. Осматриваю спальню – вчера я не обращал внимания на интерьер. Сегодня понимаю, что гостиница относится к разряду очень хороших. Как это правильно теперь говорят – пятизвездочная? Очень все мастерски подобрано в тон, и в то же самое время – присутствует ощущение экстравагантности. Вот что бывает, когда люди долго учатся хорошо исполнять свою работу. Или когда у людей есть способности и врожденное чувство стиля. У меня, например, такого нет. Чтобы так органично обставить комнату, подобрать светильники, занавески, продумать мелочи – мне пришлось бы перелопатить массу пособий, и все равно в результате я сел бы в лужу.

И морем пахнет. У кого-то запах моря наверняка ассоциируется с йодом, у меня же – с солнцем. На тумбочке рядом с кроватью стоит в вазе букет белых роз. Вчера его здесь не было. Или я его не заметил. Можно протянуть руку и потрогать цветы. А можно понюхать. Да что со мной твориться? Какие к черту могут быть розы?

Я поднялся и увидел себя во весь рост в большом зеркале. Что-то многовато на мне засосов. На шее, на груди, на животе. А это что? Ровный ряд зубов отпечатался на плече. Кто-то из них меня укусил. Да, помню, только смутно. И губы у меня вспухшие и яркие. Бр-р! Я сексуально озабоченный дьявол. Улыбаюсь самому себе в зеркале. Ну, надо же, как это получается вызывающе!

Выхожу из спальни, и меня встречают такие же двусмысленные улыбки. Это ж сколько всего смыслов получается? Им хорошо, они хоть помнят, кто из них что со мной делал! Они улыбаются мне, как это делают любовники – многозначительно и чуточку плотоядно. И у них есть на это право. Потому что я... им уступил... Их взгляды отзываются сладким спазмом где-то у меня в животе. Но я умею брать себя в лапы. Эта ночь ничего не изменит в наших отношениях. Да и взгляды эти скорее всего лживы. Потому что чужаки должны быть рады любой возможности окончательно подчинить меня.

Ио протягивает мне чашку кофе, встречает пальчиками мои пальцы.

– Доброе утро! – щебечет она.

– Доброе, – соглашаюсь. И понимаю – ведь и, правда, хорошее утро!

Отхлебываю кофе и смотрю, что они тут делают. Фэриен уютно устроился на диване и просматривает телевизионные каналы, особо не сосредотачиваясь ни на одном. Вокруг Ио, расположившейся у журнального столика, разложены десятки газет на разных языках. Ее тонкая блуза с широкими рукавами сползла с плеча, и ее обнаженное плечико смотрится ну совсем постельно. А я теперь знаю, как она гнется подо мной. Так и хочется схватить ее в охапку и уволочь обратно в спальню. Наверно, она на это и рассчитывает. Но с умным видом продолжает копаться в ноутбуке. В Интернете, наверно. Я не так уж отстал от жизни. Это они поиск ведут, надо полагать.

Закрываю глаза, мгновенно вбираю в себя информацию из телевизионных каналов и из газет. В Интернет даже не суюсь, поскольку знаю, какой там хаос и обилие всевозможных сведений. Мне там без подготовки не разобраться. Но это всего лишь дело времени. А потом я аккуратно ставлю чашечку кофе назад на столик и тычу пальцем в одну статейку. И говорю:

– Он там.

– Что? – разворачивается ко мне Фэриен.

Я поясняю:

– Это сделал тот, кто обладает моей силой.

– Ты уверен? – спрашивает меня Ио, смотрит на меня снизу вверх, и теперь мне уже видна ложбинка меж ее грудей.

– Абсолютно, – отвечаю.

Она читает заметку вслух. В ней сухо и скомкано написано о жестоком убийстве.

– И что тут такого? – опять спрашивает Ио, пожимая плечиком. Тем самым, голеньким.

– То, что убийство совершил ваш воспитанник.

Вижу, что мои слова ее задели. А что, я не прав? Это они, умники, на пару с Фэриеном готовили мне замену. Доморощенного дьявола.

Утро резко перестает быть добрым. Ио поджимает губки:

– Не дерзи мне!

Что ж поделать, думаю, вот такой я ершистый.

– А я ничего дерзкого и не сказал, – справедливо замечаю.

– Зато подумал, – говорит Фэриен.

Я не отвечаю. Да, подумал. Ио поднимается из-за столика и направляется ко мне. Я жду. Что она будет делать – учить меня вежливости? Швырнет на колени, лишая сил, как всегда?

Но она лишь подходит вплотную, кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза.

– Я уже говорила тебе и повторю еще раз – я не меньше тебя сожалею о том, что произошло. Пойми – у нас есть общая цель, так что постарайся работать в команде. Давай не будем становиться врагами.

Киваю в ответ:

– Давай не будем. Отпусти меня. Оборви цепь.

– Нет, – ее голос не знает сомнения. Она недобро хмурится и отворачивается. Зато ко мне подходит Фэриен и задумчиво бормочет:

– Пожалуй, пора тебя наказать.

И легонько касается моей руки. С меня разом падают джинсы. Потому что я девушка и у меня тонкая талия и стройные бедра.

– И не смей менять тело, – безразлично бросает Фэриен, – а то хуже будет.

Наказал, тоже мне! Бывал я в женских телах, и не раз, и не только с его помощью. И по-всякому! Разве что – в качестве вынужденной меры. Потому что сам себя ощущаю исключительно мужчиной. Да, да, все знают, что ангелы бесполы. Я тоже таким был... очень давно... Меня всегда интересовало – а почему это люди уверены в ангельской непринадлежности ни к какому полу? Часто с небожителями встречаются?

Ио на меня не смотрит. Еще бы, я ее разочаровал. Она думала, глупенькая, что после одной ночи с ней я стану ручной собачонкой. Нет, милая, для этого нужно меня как минимум уничтожить. Да и Фэриен на меня не смотрит, он присаживается к ноутбуку и роется в поисковике.

Переступаю через свои бывшие джинсы, замечаю, что футболка висит на мне мешком практически до колен. Что-то Фэриен перестарался и забрал у меня слишком много роста. Сколько во мне сейчас? Сантиметров 165? Или меньше? Даже хрупкая Ио меня на полголовы выше. Нет, правда, я понимаю, что все это – игрушки... ниже, выше... для меня это ничего не значит, но неприятно.

Усмехаюсь в пространство:

– Зато бриться не надо.

Мне никто не отвечает. Обиделись они, видите ли. Автоматически иду в душ. Да просто посмотреть на себя нынешнего. Смотреть особо не на что. Росту нету, фигурка – ничего особенного, лицо, между прочим, тоже. Рядом с Ио буду выглядеть бледной тенью. Ну и ладно. Я не на конкурс красоты собрался. Все равно забираюсь в душ и получаю свою долю приятного. Впрочем, грудь у меня вполне... нормально, сойдет. Когда минут через пятнадцать возвращаюсь в гостиную, Фэриен равнодушно протягивает мне новую одежду. Соответствующую моему телу. Это он всерьез? Он что, не думает возвращать мне мужское тело? Да мне же просто удобнее в нем, черт тебя подери!

Ладно, хорошо, пусть так. Распахиваю халат прямо в гостиной, беру из его рук одежду, но он вообще на меня обнаженного, нет, видимо, все-таки обнаженную, не реагирует. Я-то думал его смутить своими сомнительными прелестями, а ему – хоть бы что! И куда подевалась вся его вчерашняя сексуальная агрессия?

Надеваю юбку на голое тело, но Фэриен насмешливо протягивает мне кружевные трусики:

– Натрешь себе все.

И вот теперь я понимаю. Он надо мной смеется. Ему мало было вчерашнего, когда он объяснял мне, как бриться надо, ему захотелось посмеяться над моим незнанием женской жизни, женских штучек-приколов. И, пожалуй, это у него получится. Я вынужден натянуть на себя тоненькие трусики. Это жутко неудобно. Они врезаются мне в... простите... да не скажу я, во что они врезаются. Во все.

Фэриен вручает мне кружевной лифчик. А вот этого я на себя надеть не смогу. Как хочешь, "милый", но это тебе придется на меня нацеплять самому. Он ухмыляется и помогает мне, одевая меня, как манекен. Я зажмуриваюсь и терплю. Все это – просто насмешка с его стороны.

Потом наконец-то рассматриваю, какую одежду он мне приготовил. Вижу серый костюм с юбкой до колен. Тоненькая блузка, сквозь которую мой только что надетый лифчик будет просвечивать. И еще – ЧУЛКИ! С ажурной резинкой! Нет, он точно издевается! Если он думает, что я смогу это надеть, и тем более в этом ходить – он сильно ошибается!

Он хлопает ладонью по диванчику и говорит со вздохом:

– Садись, малышка, будем тебя одевать.

На всякий случай хмуро интересуюсь, нельзя ли было подобрать что-то более подходящее?

Брови Фэриена удивленно взлетают вверх:

– Я подумал, что вечернее платье ты не осилишь, милая.

Очень смешно. Но возразить особо нечего. И если он думает, что я буду умолять о прощении, он ошибается. Уж поверь мне, мальчик, если понадобится, я смогу ходить в чем угодно, хоть вообще без кожи. И даже без ног.

Присаживаюсь на диван, зараза Фэриен берет мою ножку за пяточку и потихоньку натягивает на нее чулочек, не забывая при этом погладить мои коленки. Я вздрагиваю и краем глаза вижу Ио, она тоже подсматривает за мной. Все с вами понятно, вы оба опять играете в ваши игры. Видимо, происходящее кажется вам забавным. Ну, ничего, одевай меня, малыш, давненько у меня не было слуг.

И все-таки ошибался я.

После того, как я был одет, самостоятельно и с помощью Фэриена, издевательства не закончились. Меня накрасили. Все, как полагается по теперешней моде. Тональный крем, пудра, румяна, тени, тушь, помада. Господи, тонна косметики! Мне уложили волосы, простенько, но со вкусом. Когда после всех процедур посмотрел на себя в зеркало – понял, что никакая я не бледная тень. Вполне симпатичная девушка. Даже понравился себе. К моему сожалению, Фэриену тоже. Он вообще общался со мной только, как с девушкой. А мне осталось стиснуть зубы и терпеть.

И не лень ему было все это со мной проделывать! Я запомнил, как выгляжу, и теперь могу сделать все то же самое секунд за пять. Только, естественно, магическим путем, а не натуральным. Натуральным, наверно, и за три часа не смогу. А я и не стилист, слава Богу. Не переживайте, я могу поминать ЕГО всуе, сколько мне влезет, ОН меня все равно давно не слышит.

А еще через час за нами пришло такси. Я молча сунул ноги в туфли на высоченном каблуке, что меня совсем не удивило, и понес свое субтильное тело к выходу. А Фэриен взял меня под ручку. А я оттолкнул его и взял под ручку Ио.

– Пойдем, подружка? – промурлыкал я.

Она хихикнула, обвила мою талию, и мы вышли из номера. Я даже бросил последний взгляд на спальню. Почему-то было жаль оставлять ее вот так, за спиной. Я... познал там много нового.

В такси рядом со мной опять сел Фэриен. Переднее сиденье мне не доверили. Даже и не знаю, куда меня везут. В аэропорт, наверно. Эх, были бы крылья! Фэриен посмеивался и шутил с нами, двумя девушками. Даже таксист, и тот улыбался. Не улыбался только я.

Вот он и аэропорт, все правильно. И с Францией я не ошибся, есть еще чутье! Как всегда, все формальности с документами взяли на себя Ио и Фэриен. Я тоже могу проделать какие угодно фокусы, но выступаю у них в роли багажа, то есть – должен стоять рядом и помалкивать. И кто мне говорил о работе в команде?

Еще через полчаса сижу в самолете опять же между ними. Меня заботливо пристегивают ремнем безопасности. Хотя уж чего-чего, а авиакатастрофы я не боюсь. Легко могу выпрыгнуть из этого самолета на всей скорости, на какую он способен, и очень даже запросто остаться живым. Но мои спутники педантичны до смешного. А скорее всего – не хотят привлекать ничье внимание. Лететь нам предстоит почти три часа. И лететь мы будем высоко, я даже не смогу прощупать на всякий случай местность, над которой мы будем пролетать. Может, мне, как дьяволу, крылья не нужны вовсе, может, достаточно заиметь собственный самолетик?

Если вы думаете, что я нищий дьявол – вы не правы. Если захочу – у моих ног будут все богатства мира. Дело в другом – я этого не хочу. Это и так все мое. Запросто могу дотянуться и присвоить себе все, о чем подумаю. Только – зачем?

Я задумался и рассеянно потираю виски. Ио встревоженно трогает меня за локоть:

– Тебе нехорошо?

– Что? А-а-а, нет, я здоров, как бык, – отвечаю я, и меня ненавязчиво поправляет Фэриен:

– Здорова, детка... и как корова, – и хихикает.

Не выдерживаю и хихикаю тоже. Мне вторит Ио. А потом мы смеемся все втроем. И я надеюсь, что теперь прощен, и мне вернут мужское тело. Не сейчас, конечно, а по прилету.