Текст книги "День рождения мертвецов"
Автор книги: Стюарт Макбрайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
21
В этот вечер лаунж-бар «Сколлоуэй Отеля» был забит до отказа. Я протиснулся мимо толпы мужчин в рабочих комбинезонах, затем сквозь стайку девчонок в розовых стетсонах[72]72
Стетсон, фетровая, кожаная или соломенная шляпа, с высокой, вогнутой сверху тульей и с широкими, подогнутыми вверх полями, была изобретена Джоном Стетсоном в 1860-х гг.
[Закрыть] и подошел к столику, за которым сидели Генри и доктор Макдональд.
Ее лицо приобрело бледно-серый оттенок, синяки под глазами были зеленовато-лилового цвета. Я поставил перед ней на стол пинтовый стакан молока, и рядом еще один – с водой. Кривая улыбка, затем надула щеки, выдохнула и отхлебнула молока.
Сидевший напротив Генри с благодарным кивком принял двойной «Гроуз».
– Сэлли пришел, так что мы и тебе заказали, – сказал он.
Я взял стул и припарковался рядом с доктором Макдональд. По крайней мере, если она опять блеванет, то в этот раз на Генри, а не на меня.
– Меня всего-то не было минут пять.
Доктор Макдональд провела тыльной стороной руки по губам и поставила стакан обратно на стол:
– Вам мы заказали ягненка.
– О’кей… – Я, скорее всего, и сам бы его заказал, но куда приятнее иметь право выбора. Вечно эта проблема с психологами – они всегда и все знают лучше вас. – Ну а вы двое что сегодня наработали? Цирроз? Алкогольное отравление?
Генри отхлебнул виски.
Она пригубила воды из стакана:
– Что, не любите ягненка?
– У нас есть психологический профиль? Какие-нибудь ориентиры? Что-то, что можно было бы дать командам, проводящим поквартирный обход? – спросил я без особой надежды получить внятный ответ.
– А с ягненком что?
– Ничего… – Черт возьми! – Слушайте, у нас есть хоть какая-нибудь мысль о том, чего хочет Мальчик-день-рождения, или нет?
Она посмотрела через стол на Генри.
Он поднял бокал с виски, как будто произнося тост в ее честь:
– Всему свое время.
Доктор Макдональд кивнула и в ответ подняла стакан с водой:
– Есть что-то глубоко неправильное в том, как он относится к жертвам. Похитив их, он должен быть возбужден, он должен быть на взводе, желая вновь исполнить свою фантазию. Но он оставляет их привязанными к стулу на два или три дня, пока не наступает их день рождения, в смысле, пара часов отложенного наслаждения – это понятно, но три дня – это слишком много. – Глубокий вздох. – А потом избавление, без какого-либо ритуала, просто освобождение от тел, и мне хотелось бы знать, имеет ли какое-нибудь значение их нагота…
Я покачал головой:
– Он хоронит их голыми просто потому, что это большой гемор – одевать мертвеца. Вам нужно когда-нибудь попробовать – это еще хуже, чем одевать пьяного. Он раздевает их во время пыток, почему ему вдруг должно захотеться одеть их?
Она улыбнулась мне, словно я был маленьким мальчиком, у которого в первый раз получилось завязать шнурки на ботинках:
– Именно так. Как будто они не имеют для него никакого значения, и, вы знаете, иногда мне даже кажется, что он готов был бы просто выбросить их на свалку, если бы был уверен в том, что, выбросив их, он покончит с этим делом. Сами же они ему совершенно безразличны.
Я поудобнее устроился на стуле и взглянул на Генри.
Он покачал головой:
– Это выступление Элис.
– Если они ему безразличны, то зачем их похищать?
Она открыла было рот, чтобы сказать что-то, но крупная седовласая женщина опередила ее:
– Два каллен скинка[73]73
Cullen skink – рыбная похлебка из пикши, картофеля и лука, традиционное блюдо северо-востока Шотландии, подается с хлебом как закуска.
[Закрыть] и копченый лосось на закуску?
Внутри заиграла музыка. С появлением небольшой группы из трех музыкантов толпа увеличилась. Гитара, скрипка и аккордеон выдавали шотландскую танцевальную кантри-версию «Джонни Би Гуд».[74]74
«Johnny В. Goode» (англ. 1958 г.) – классический рок-стандарт, песня одного из родоначальников рок-н-ролла американского музыканта Чака Берри, занимает 2-е место в рейтинге 100 величайших гитарных песен всех времен по версии журнала «Rolling Stone».
[Закрыть] Периодически выкрикивали «Хей!» для хорошего настроения.
Снаружи было дико холодно.
Я сунул палец в ухо, чтобы не было слышно шума, и прислонился спиной к чему-то холодному.
– Что ты имеешь в виду? – переспросил я. – Он за вами наблюдает? Где?
Голос Мишель дрожал:
– Мы в «Теско», в примерочной. Эш, он прямо снаружи!
– Ты уверена?
– Конечно, уверена, черт возьми! – Стук, какой-то хруст, пауза, и Мишель снова заговорила: – Он наблюдает за примерочными комнатами. Что мне делать? Кети со мной, мы хотим найти что-нибудь красивое для ее вечеринки на день рождения, а Итан стоит и ждет нас!
Твою-то мать!
– О’кей. В примерочных есть продавец? Скажи, чтобы позвали службу безопасности.
Молчание. С темного неба падал снег, сияя в огнях уличных фонарей, тихий такой и густой.
– Эш, а что, если он придет к нам домой? Что, если…
– Я разберусь с этим. Не беспокойся, я…
– Когда? Когда ты с этим разберешься? Сегодня вечером? – Голос становился выше, а слова произносились быстрее. – Можешь разобраться сегодня вечером?
– Я сказал, что разберусь. Завтра, скорее всего.
– Завтра? Ты знаешь, каким бывает Итан, если ок..
– Я в Шетлэнде, Мишель, я не могу три раза щелкнуть каблуками и как по волшебству…
– Ты в Шетлэнде? – Пауза. – Мне казалось, ты говорил, что вчера вечером Кети была с тобой!
Вот ведь черт.
– Да, но… Я утром улетел. Служебная командировка. – Молчание. – Слушай, мне нужно позвонить кое-куда. А ты тем временем скажи службе безопасности, что он следит за вами.
Снова молчание.
– Хорошо. – И разговор закончился.
Чертов Итан Бакстер.
Я покрутил список контактов.
Не попросить ли Хитрюгу Дейва нанести ему визит сломом подмышкой?.. Нет. Такое удовольствие только я могу себе позволить. Пролистнул еще несколько номеров и нашел того, кто мне нужен.
Гудки шли, шли и шли, и наконец записанный голос на другом конце линии произнес:
– Хай, это Тона. Оставьте сообщение. – Пиииии.
– Рона, это Эш. Слушай, ты не можешь оказать мне…
– Алло? – Какое-то шуршание и пощелкивание. – Алло? Шеф? – Голос слегка невнятный.
– Итан Бакстер. Не знаю, где он живет сейчас, но раньше он жил в доме по Лохвью-роуд. Преследует Мишель и Кети.
– Да, вот черт возьми, о'кей… Хотите, чтобы его задержали? Я возьму Норма, и мы устроим ему обзорный тур по лестницам участка.
Она это точно организует.
– Просто сделай так, чтобы кто-нибудь приглядывал за Мишель, изредка проезжал мимо дома, чтобы убедиться, что Бакстер хорошо себя ведет. Я разберусь с ним, когда вернусь из Шетлэнда.
– Круто. Я пойду с вами и…
– Не думаю, что это самая замечательная мысль, но…
– Шеф, нужно, чтобы кто-то прикрывал вам спину. Чтобы вы были в безопасности на тот случай, если какой-нибудь мелкий засранец захочет на вас нажаловаться или если расследование возбудят… Что-то типа этого.
Мимо, яростно работая дворниками ветрового стекла, прокатил «ренджровер». От света фар на фоне темноты снежинки становились ослепительно-белыми.
– Со мной все будет в порядке. Самое главное – пусть те, кто будет наблюдать за домом, дали знать Мишель, что они там Хорошо?
– Шеф, можете положиться на меня. Она будет знать, что вы, за ней присматриваете.
– А если этот ублюдок станет к ним приставать, возьмите его и суньте куда-нибудь до моего возвращения.
– Куда-нибудь в тихое неприметное место. И без свидетелей. Понятно.
– Спасибо, Рона.
Мы потратили еще несколько минут, обсуждая шансы «Абердинского футбольного клуба» против «Вориэрз» в субботу, и каким идиотом был сержант Смит, и прогноз погоды на неделю. Затем она перевела разговор на застрявшее расследование по Кэмерон-парк, без особого толку изводившее кучу бумаги, на которую, наверно, пошел приличный кусок тропического леса.
Группа грянула последние аккорды «Smells Like Teen Spirit»[75]75
«Smells Like Teen Spirit», песня американской группы «Nirvana» из альбома «Nevermind», 1991 г.
[Закрыть] в интерпретации Джимми Шэйда,[76]76
Сэр Джеймс Шэнл, 1908–2000 гг, шотландский аккордеонист, исполнитель традиционной шотландской танцевальной музыки.
[Закрыть] потом дверь открылась и в вихре снежных пушинок раздался голос Генри:
– Искал, куда ты подевался.
Я закончил разговор и сунул телефон в карман:
– Проверял, как там дела в участке. – Надо было хоть что-то ответить.
Генри поднял воротник и, прищурившись, взглянул на медленное вращение снежинок. Выглядел он не очень – даже для того, кто медленно погружался в забвение. Впалые щеки, запавшие глаза, пергаментного цвета кожа. Переступил с ноги на ногу. Воздел руки и завыл замогильным монотонным голосом:
И зимы ледяные лапы, вонзаясь в сердца людей,
влекут за собой длинные темные ночи,
а бледно-костлявое прикосновение смерти снова…
– Поэзия? Ну ты совсем уже…
Пожал плечами:
– Мой клоунский костюм в стирке с тех пор, как ушла Элли. – Провел пальцем под носом, стирая каплю. – Знаешь, что было забавно на похоронах Алберта Пирсона? Единственный человек, которого я знал, был мертв. А в чем суть? Мы все сейчас мертвы, даже я. Я просто еще не перестал двигаться.
Четверг, 17 ноября
22
Кухонные часы негромко тикали на стене. Шеба стонала и дергалась на волосатом кресле-мешке из шотландки, а из хозяйской и гостевой комнат доносилось приглушенное похрапывание. Я сидел в гостиной, смотрел на сад за окном. Острые грани исчезли, приглушенные восьмидюймовым слоем снега, который все падал и падал с бледного неба. Нахохлившаяся малиновка, усевшись на бельевую веревку, покрывала проклятиями всех, кто мог ее услышать, – защищала свою территорию.
Ни Генри, ни доктор Макдональд не появлялись, и я решил устроиться на кухне. Сидел, листал папки с делами, размышлял о Мишель, Кети и Ребекке, слушал, как часы нарезают день на тонкие острые кусочки.
И мой кофе был холодным.
Что делать с Итаном Бакстером? Ничто не учило этого мелкого злобного ублюдка… Ну так завтра утром он получит урок, который никогда не забудет.
Наверное, пришло время, чтобы с Итаном произошел несчастный случай. Затащить его в безлюдное место да и пустить пулю между глаз. И покончить с этим дерьмом раз и навсегда…
Кажется, об этом стоило подумать.
А как только разберусь с Итаном Бакстером, нужно будет разобраться с миссис Керриган. Четыре штуки сегодня к середине дня… Даже если бы я имел четыре штуки – а у меня их не было, – каким бы образом я передал их отсюда? Не говоря уже об оставшихся пятнадцати.
Откуда, черт возьми, мне взять девятнадцать тысяч фунтов?
Это, словно груз, давило мне на грудную клетку, прижимая спиной к спинке стула.
Давай-ка сконцентрируемся для начала на тех вещах, которые можно выполнить, а потом начнем беспокоиться об остальном.
Отдать четыре штуки сегодня было невозможно – паром приходит в Абердин завтра в семь часов утра. Я, конечно, могу замутить что-нибудь в аэропорту Самбург,[77]77
Sumburgh Airport (англ.) – главный аэропорт Шетландских островов в Шотландии.
[Закрыть] потрясти удостоверением и заявить, что должен улететь по срочной служебной необходимости. Но какой в этом смысл? Нестись домой, успеть и – здравствуйте-пожалуйста, мы вам сейчас ноги ломать будем. Да пошли они…
Дом в развалинах, машина не стоит клейкой ленты, которая держит задний бампер, и ничего не осталось из вещей, которые можно было бы продать. Ничего – все сгинуло. Конечно, если взять кое-кого из извращенцев и дилеров за лодыжки и хорошенько потрясти, то, может быть, и удастся вытрясти пару штук. Но как, черт возьми, я найду все девятнадцать тысяч фунтов?
И тут мои губы растянула улыбка. Ведь явно Итан Бакстер не жил за уровнем бедности, а? Совсем нет. Итан Бакстер водил «мерседес». Итан жил в прекрасном большом доме в Каслвью. Итан конечно же заслужил хорошую взбучку, но почему бы вместе с угрозами не выжать из него немного деньжат?
Ублюдок явно этого заслуживал. И я очень даже уверен, что, будь перед ним выбор – безымянная могилка или пожертвование, – он просто ухватится за шанс помочь старому другу.
Да я просто услугу ему окажу.
Столь замечательное рационализаторское предложение требовало свежей чашки кофе.
Едва я успел залить в чайник воды, как в дверь кто-то забарабанил.
– О’кей, о’кей, иду.
Барабанить не прекращали.
Я распахнул дверь.
Зима заявила свои права на Сколлоуэй. Крыши были покрыты толстой белой коркой, а сады почти похоронены под снегом. В проходе стоял Арнольд Берджес в потертых желтых веллингтонах,[78]78
Резиновые сапоги.
[Закрыть] увязших по щиколотку в снегу, в поношенном оранжевом комбинезоне, стеганой куртке и вязаной шапке на голове. Глаза прищурены, борода торчит в разные стороны.
Я загородил вход:
– Арнольд.
Он, закусив верхнюю губу, сжал руки в кулаки:
– Она была жива. – Дыхание вырывалось у него изо рта и облаком стояло над головой. Воняло перегаром.
– Вы приехали сюда на машине? Это ведь…
– Она была наша малышка, и мы любили ее.
– Мистер Берджес, я понимаю, что это очень трудно…
– Лорен уже никогда не будет сама по себе, правда? Теперь она все время будет «Лорен Берджес, третья жертва Мальчика-день-рождения». Как будто не было ее детства, всего того времени, что мы жили вместе. Мы просто время убивали до тех пор, когда ублюдок похитил ее.
Берджес сунул руку в куртку и вытащил дешевый таблоид.
На первой странице фотография Лорен – весело улыбающейся, с карнавальной шляпкой на голове, волосы торчком. Под фотографией подпись: «ТЕЛО ЖЕРТВЫ МАЛЬЧИКА-ДЕНЬ-РОЖДЕНИЯ ВЫКОПАНО В ОЛДКАСЛЕ».
Чертовы придурки из криминального отдела Олдкасла не смогли бы держать рот закрытым, даже если бы в канализационный септик танк попал.
– Простите. Мне правда очень жаль.
Берджес посмотрел в сторону, моргнул, затем снова полез в куртку и вытащил пухлый фолдер. Протянул его мне. На синюю поверхность упало несколько снежинок. Я взял его, сунул под мышку.
– Прочитайте. – Он выпрямился и вздернул подбородок. – Прочитайте это, и вы поймете, кем наша Лорен на самом деле была. Она не была просто какой-то жалкой жертвой.
– Вы должны позволить полиции заниматься своим делом, мистер Берджес. Мы его найдем и остановим. И он заплатит за все, что сделал с Лорен и… – И со всеми остальными. – И что бы ни случилось, он живым предстанет перед судом. Ублюдка протащат перед всеми, он будет признан виновным и получит пожизненное. А потом, я уверен, не пройдет и шести месяцев, как в тюремной прачечной кто-нибудь вырежет ему глаза и отрежет яйца. И тогда мы устроим гигантскую вечеринку.
Берджес пристально посмотрел на меня, затем, кивнув, сделал шаг назад:
– Когда я был вчера на работе, они послали кого-то к нам домой, сунули камеру в лицо Даниэль и поинтересовались, как она себя чувствует, узнав, что где-то выкопали ее дочь…
Еще до того, как кто-либо из официальных лиц побеспокоила: сообщить Берджесу и его жене, что мы нашли останки Лорен.
– Мне очень жаль.
– Да, вам должно быть очень жаль. – Берджес повернулся и пошел по дорожке, разгребая снег резиновыми сапогами.
У обочины стоял потрепанный фургон с логотипом «РЫБОВОДНОЕ ХОЗЯЙСТВО КОЛДЕРС ЛИ» на боку. С водительского сиденья мне помахал Бенни.
Я подождал, когда Берджес подойдет к воротам:
– Я вчера правду говорил – Генри Форрестер сделал все, что мог. Это не его вина.
Здоровяк на мгновение помедлил, затем, не проронив ни слова, залез в фургон. Скользнув колесами по асфальту, автомобиль исчез в снежной пелене.
Я придвинул стул к открытой дверце печи. Не самый экологически правильный путь обогрева комнаты, но, по крайней мере, кухня теперь была достаточно теплой, чтобы в ней можно было сидеть, не околевая от холода.
Шеба, скрипя костями, встала со своего логова в углу и, плюхнувшись на пол рядом с моим стулом, перевернулась на бок и подставила живот под тепло.
– Господи Боже, когда Генри мыл тебя в последний раз?
Псина вздохнула.
Я раскрыл папку, которую дал мне Берджес. Она была забита отчетами частных детективов, расшифровками интервью, запросами о доступе к информации, заявлениями от друзей Лорен и членов ее семьи, пытавшихся установить время, когда они видели ее в последний раз. Здесь были фотографии Лорен – на пляже, на вечеринках, играющей в саду. Вырисовывалась совсем другая картина, отличная от официального дела. В официальном деле были факты и свидетельские показания, а в этой папке была Лорен Берджес.
Она во многом напоминала Ребекку – хорошая девочка из хорошего дома, которую похитили из семьи и запытали до смерти.
– Бррр… – Голос от дверей.
Я обернулся. Это была доктор Макдональд – еле живая, глаза опухшие, грязные вытянутые кудри висят вдоль бледного лица.
– Выглядите ужасно.
Она моргнула, приложила палец к губам:
– Шшшш…
– Похмелье?
– Если будете шуметь, то разбудите его, и мне снова придется пить, мы что, не можем посидеть тихонько… мне немного полегчает, и больше не будет хотеться броситься под автобус, или чего-нибудь такого… – Она опустилась на один из стульев рядом со столом и стала наклоняться вперед, пока не опустилась головой на столешницу. – Бррр…
– Есть хотите?
– Бррр…
– Слушайте, поверьте мне на слово – вам нужно что-нибудь немедленно забросить в желудок, пока Генри не проснулся и не открыл литровую бутылку «Беллз».
– Правда нужно? – Подняла на меня глаза, не отрывая головы от крышки стола. – О’кей. Тогда я буду яичницу, тост, бекон, сосиски с помидорами, и еще с грибами, и с чипсами, и черный пудинг, и…
– Тогда вам следовало бы остаться вчера в гостинице, а не тащиться сюда за Генри, чтобы заполировать бутылочку «Isle of Jura». – Я встал и вытащил из хлебницы промасленный бумажный пакет. – Вот, купил вам тут утром несколько пирожков. Подогреть их в микроволновке или разжарить?
– Я хочу домой. – Из ее джинсов заорала музыка. – Нееет…
Она достала из кармана смартфон, врезала пальцем по дисплею. Он продолжал завывать. Пам, пам, пам. Доктор Макдональд бросила штуковину на стол и закрыла руками голову:
– Сделайте что-нибудь, чтобы он замолк…
Я поднял его. На экране вспыхнула фотография детектива-старшего суперинтенданта Дики.
Я почти нажал на зеленую кнопку, как музыка внезапно прекратилась. Соединение было сброшено.
Потом зазвонил мой телефон: ДССИ Дики. Я ответил:
– Что, я вам внезапно понадобился?
– Алло? Алло, я тебя почти не слышу… – Где-то на заднем плане выла сирена, заглушая почти все слова Дики, хотя он едва не кричал. – Слушай, я не могу дозвониться до доктора Макдональд, передай ей, что Сабир нашел зашифрованный файл на компьютере Хелен Макмиллан. Это дневник. Теперь мы знаем, откуда взялись первые подписанные экземпляры книг.
– Откуда?
– Алло? Эш? Мы отследили концы до Данди – это фирменный книжный магазин на Форрест-парк-роуд, рядом с университетом… Алло?.. Алло?.. Ни хрена не слышно.
Опять разъединилось.
Я достал пирожки из пакета, положил на тарелку, сунул в микроволновку и поставил на пару минут на полную. Затем стал обдумывать сообщение Дики, пока эта штуковина гремела и завывала.
Дзинь.
Поставил тарелку перед доктором Макдональд:
– Ешьте.
Она оторвала голову от крышки стола:
– Может быть, у Генри найдется немного коричневого соуса?
– Как вы думаете, продавец книг может быть нашим Мальчиком-день-рождения? – Я подвинул ей тарелку. – Ешьте, а то пироги превратятся в линолеум.
– Мне кажется, что управление книжным магазином не может быть самым главным занятием у нашего Мальчика. Потому что пока нам не очень понятно, как он умудряется отслеживать семьи, чтобы каждый год вручать им поздравительные открытки? – Она откусила кусок пирога, затем, широко раскрыв рот, задышала и запыхтела: – О-о, горячо, горячо, горячо.
– Сабир говорит, что он мог воспользоваться Интернетом, чтобы найти их. Или, может быть, все они покупали у него книги?
Еще раз откусила. На этот раз обошлось без пыхтения.
– Ханна Келли собирала первые издания с автографами?
– Нет. – И Ребекка тоже не собирала.
– Вот именно. – Откусила, жует, чавкает.
Я опять включил чайник, сморщившись от боли, когда суставы пальцев потерлись друг о друга. К перемене погоды всегда становилось хуже. Ссадины вокруг костяшек стали сходить, и кожа покрылась желтизной и зеленью. Вымыл для нее кружку.
– Вы сказали, что по моему лицу и рукам можете определить, что я не вегетарианец – когда мы были на пароме, вы заказали мне стейк. И ягненка вчера вечером.
– Мальчик-день-рождения не торгует книгами, поймите меня правильно. Я была знакома с несколькими людьми, работавшими в книжных магазинах, и они на самом деле могли быть весьма странными, но не до такой степени, чтобы им вздумалось начать кого-то пытать, а это именно то, чем он занимается. Но только не для собственного наслаждения – он делает это для кого-то другого.
– Так что не так с моими руками и лицом?
– Мне кажется, что он делает это для их родителей. Именно из-за этого он не выносит крика этих девчонок, выбрасывает их тела, как мусор, и именно из-за этого ему целых три дня приходится собираться с духом, чтобы начать пытать свои жертвы. На самом деле он интересуется не ими, ему интересны их мамы с папами.
Я разлил по чашкам горячую воду:
– Кого он на самом деле пытает?
– Точно. – Она с хрустом вонзила зубы в другой пирог. – Я знаю, что вы не вегетарианец, потому что у вас ссадины на кулаках и на лице, потом, то, как вы говорите с людьми, – этакий напыщенный вид альфа-самца. Я, конечно, отношусь к вам с глубочайшим уважением как к офицеру полиции, пожалуйста, не поймите это неправильно, но вы – жестокий человек, это просто… сочится из ваших пор. И совсем необязательно, что соотносится с вегетарианством.
– Я напыщенный? – Рассмеялся. – Когда-нибудь видели выступления против встреч «Большой двадцатки»? Половина этих митингующих придурков убежденные вегетарианцы. Откуда они только энергию берут?
Она откашлялась:
– Да, знаете… иногда мужчинам бывает нужна только ненависть.
В двадцать минут одиннадцатого Генри еще не нарисовался, но доктор Макдональд выяснила, как обращаться с центральным отоплением, и сейчас на кухне было весьма комфортно. Она и сама слегка приободрилась – три кружки кофе, два пирога, и окружающий мир уже выглядел несколько по-другому.
Доктор Макдональд склонилась над ноутбуком, который достала из своей сумки:
– Кто-то входит…
В динамиках что-то звякнуло, потом зашипело и щелкнуло, и громадное серое лицо Сабира заполнило собой весь экран. Он прищурился и наклонился вперед:
– Всем привет и доброе утро. Вот черт, хреново выглядите, док.
Я встал за спиной у доктора Макдональд, чтобы меня было видно в маленьком окошке, и спросил:
– Есть новости по продавцу книг?
– Аа, затащили его в комнату для допросов, весь из себя негодует, ну, типа, я никогда ничего никому не делал… Все как обычно.
Я наклонился ближе к экрану:
– А что по расследованиям для меня?
– Да, конечно… – Скривился. – Я вроде как должен перед тобой извиниться. Сделал тут исследование по двенадцати семьям. Четыре точно невозможно найти, никаких зацепок по недавнему прошлому. – Сабир пощелкал по клавишам. – Вот, например, отец и мать Ханны Келли – ни фига нет. Поэтому я поколдовал с главным полицейским компьютером и предложил ему сделать список лиц, которые делали запросы по критериям, относящимся к семьям жертв Мальчика-день-рождения. За последние четыре года.
На экране компьютера доктора Макдональд всплыло диалоговое окно: «Sabir4TehPool. Хочет Отправить Файл. Принять – Отклонить».
Доктор Макдональд кликнула на «принять», и в следующем окне открылась электронная таблица. Длинный список имен и дат.
– Я распределил их по семьям, годам, по тому, кто делал запрос и откуда этот запрос делался.
Я хмуро взглянул на имена:
– И?
– Если вы думаете, что эти запросы делал кто-то один, то вы ошибаетесь. У нас получилось около шестидесяти двух запросов, распределенных по почти сорока лицам, причем никто не делал запроса по всем двенадцати семьям. Кроме меня, конечно, когда я занимался этим.
– Значит, тут нет Мальчика-день-рождения.
– Нет, разве что он един в десяти лицах.
Я попросил доктора Макдональд прокрутить список. Большинство было из Олдкасла, там были имена Роны, Вебера, Хитрюги Дейва – в общем, почти всего криминального отдела. Из всех больше всего запросов сделала Рона: целых три. Вот черт.
– Извини, Сабир. Похоже, зря потратили твое время.
– Ничего, не беспокойся. Мы то же самое делали лет пять назад, когда предположили, что наш Мальчишка может быть полицейским. Один раз даже подумали, что нашли его – это был один сержант из Инвернесса, – но оказалось, что он был просто грязным педофилом. Мы его потом проверили.
По дверной раме постучал Генри:
– Ах, Элис, вы уже встали. Хорошо.
Он снял с себя похоронный костюм и облачился во фланелевую пижаму с кардиганом, с протертыми локтями. Поставил на стол литровую бутылку «Беллз»:
– Вы готовы вернуться к нашим делам?
Доктор Макдональд судорожно глотнула. Натужно улыбнулась:
– Супер…
– Сабир? – Я повернул ноутбук так, чтобы экран смотрел на Генри. – Помнишь доктора Форрестера?
Лицо Сабира на экране расплылось в улыбке.
– Как поживаете, док? Что-то вы не очень хорошо…
Генри протянул руку и захлопнул крышку ноутбука, отключив его.
– Я тебе сказал, что не хочу быть вовлеченным в процесс расследования. – Генри похоже рассердился не на шутку. – Я просто помогаю тебе и Элис. Сделаешь это еще раз, и я перестану иметь с вами дело.
– Ладно… Просто подумал, что тебе захочется его поприветствовать.
– Кхмм. – Он открыл виски и взял с сушилки пару стаканов. Поставил один перед доктором Макдональд и щедро в него плеснул. – А сейчас, с вашего позволения, нам действительно нужно вернуться к работе.
