355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стивен Лезер (Лизер) » Выстрел издалека » Текст книги (страница 18)
Выстрел издалека
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 09:19

Текст книги "Выстрел издалека"


Автор книги: Стивен Лезер (Лизер)


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

– Расширение поиска займет больше времени и больше людей, – произнес он. – Предлагаю сконцентрироваться на местах пребывания президента в следующие два дня и, если результаты будут негативными, пропустим программу через точки, где президента не ожидают, но где, как нам известно, будут другие возможные мишени. Эд, когда будут показаны по телевидению портреты Бейли и Хеннесси?

– Через два дня, – ответил Малхолланд. – Во вторник вечером. Если моему продюсеру удастся это протолкнуть.

– Лучше бы ему удалось, – произнес Санджер. – На следующей неделе будет уже слишком поздно. – Он поглядел на часы. – Джентльмены, сейчас почти три часа. В ближайшем отеле приготовлены для вас комнаты. Внизу вас ждут машины, они же утром вас привезут, поэтому мы сможем начать пораньше.

Открылась дверь, и появилась секретарша. Интересно, подумал Говард, не нажал ли Санджер какую-то потайную кнопку, потому что к селектору или телефонам на столе он не прикасался. За секретаршей стоял молодой человек, держа в руках фотоаппарат «Поляроид». Санджер пояснил, что на их пропуска в Белый дом должны быть наклеены фотографии, поэтому им пришлось по очереди вставать спиной к стене, пока камера сверкала вспышкой и жужжала. Когда все было закончено, Санджер попросил секретаршу проводить гостей к машинам.

– И проследите, чтобы их багаж не отправили в космос, – добавил он. Глянув на Малхолланда, Санджер пожал плечами. – Иногда и такое случается.

* * *

Внутренний будильник разбудил Джокера в пять утра. Во рту было кисло, а язык обложен толстым налетом с мерзким привкусом. Он сглотнул, но гортань оказалась настолько пересохшей, что он чуть не поперхнулся. Джокер, шатаясь, побрел в крохотную ванную, где напился из-под крана. Вымывшись под душем и обернув бедра тонким полотенцем, он вернулся в спальню и склонился над кроватью. Из-под матраса Джокер вытащил пистолет и глушитель. «ЗИГ-зауэр Р228» выглядел совсем новеньким. На нем не было ни царапины, а глушителем так и вовсе ни разу не пользовались. В магазине находилось тринадцать патронов, и Джокер тут же узнал в них патроны марки «хорнади кастом ОРД». В обращении с этим оружием и боеприпасами Джокер был далеко не новичок. Он знал, что ОРД расшифровывается как «особо разрушающего действия». В головке пули не было свинца, а это означало, что пули расплющатся в лепешку при столкновении, увеличивая тем самым свою проникающую и разрушающую способность. И действительно, человека они вырубали напрочь, а из-за своих больших размеров вылетали из ствола довольно медленно: со скоростью всего девятьсот семьдесят восемь футов в секунду. Джокер улыбнулся количеству патронов, заряженных в магазин. Он знал, что другая модель «ЗИГ-зауэра», Р226, могла принять еще больше патронов – шестнадцать, – но и тринадцати было более чем достаточно. Если он когда-нибудь попадет в ситуацию, где ему потребуется такое количество пуль, значит, он покойник. Метод «строчи и молись», столь горячо любимый энтузиастами пейнтбола, в реальной жизни не работал. Когда Джокер попал в воздушно-десантные войска, с первого дня тренировок в «Смертельном доме» им вбивали в голову: два выстрела в мишень, и оба – в грудь. Если будет время, тогда, возможно, для гарантии и третий – в голову, но в ситуации с заложниками, с пистолетом в руках – только два: пиф-паф, и тут же следующая мишень. А если тебе приходится действовать против более чем двух противников, значит, ты совершил большую ошибку, ибо тут уже неважно, сколько пуль у тебя в магазине: тебя пристрелят. Только дилетантская стрельба напропалую может потребовать тринадцати выстрелов. Но когда дело касалось убийства, Джокера никак нельзя было назвать дилетантом.

Он вытерся, натянул голубые джинсы «Леви» и черную майку для поло, после чего завернул пистолет в куртку, отнес его к своей машине и сунул под сиденье водителя. Затем Джокер подошел к конторке и оплатил счет, использовав свою карточку «Виза». Дороги были свободны, поэтому он быстро ехал в направлении Лорела, где жил Патрик Фаррелл. Дом представлял собой двухэтажный особняк в колониальном стиле, стоявший посреди нескольких акров газона со звездно-полосатом флагом, болтавшимся на толстом белом флагштоке. Номер дома был указан на почтовом ящике, стоявшем в конце посыпанной гравием дорожки. Джокер сбавил скорость, но не остановился. Прямо напротив, перед баскетбольной площадкой, стоял «линкольн континенталь», который Джокер уже видел возле «Фаррелл авиэйшн». Убедившись, что человек, закрывавший в прошлый раз на его глазах офис, и был именно Патриком Фарреллом, он покатил к аэродрому.

* * *

Когда Пат Фаррелл наконец появился, Мэтью Бейли уже поджидал его возле конторы «Фаррелл авиэйшн». Бейли глянул на часы и усмехнулся. Пятнадцать минут опоздания. Он выбрался из машины и встал возле главного входа в здание.

Фаррелл махнул рукой.

– Привет, Мэтью! Извини, у меня сигнализация никак не отключалась.

Бейли вновь усмехнулся. Скорее всего, старого пидора опять затащила в кровать трахнуться по-быстрому какая-нибудь шустрая задница. Фаррелл никогда не был особенно разборчив в своих знакомых, будь то в постели или вне ее, но он был первоклассным пилотом и важной фигурой в плане Мэри Хеннесси, поэтому Бейли просто улыбался и ждал, когда Пат откроет двери из двойного стекла.

– Может, сначала кофейку выпьешь? – спросил Фаррелл.

Бейли отказался, сказав, что предпочел бы поскорее поднять самолет в воздух. Фаррелл открыл металлический шкафчик за стойкой, внутри него висело более дюжины связок ключей, и к каждой была прикреплена металлическая бирка с опознавательным знаком самолета. Он вынул одну связку, закрыл шкафчик и взял со стола разрезанную карту.

– А шлемофоны? – спросил Бейли.

– В самолете, – произнес Фаррелл. Двое мужчин направились к стоявшим в ряд маленьким самолетикам. – Проблем с получением лицензии не было? – поинтересовался Фаррелл.

– Ну, школу ты порекомендовал что надо. Они сделали мне все бумаги, прочли с полдюжины лекций, а затем свели с экзаменатором из ААФ.[10]10
  Американская Авиафедерация.


[Закрыть]
Не школа – конфетка. – Бейли учили летать пилоты из ливийской армии, поэтому он мог водить любой из одно– и многомоторных самолетов. Во время шестимесячных сборов, спасибо полковнику Каддафи, ливийцы преподали ему всю науку приземления по приборам и объяснили, как летать на французском вертолете «Алуэтт-111». Разумеется, даже вопроса не стояло о том, чтобы летать в Соединенных Штатах по ливийской лицензии, поэтому Фаррелл подделал бортовой журнал, указав в нем пятьдесят часов тренировочных полетов, и Бейли направился в Нью-Мексико за получением новенькой лицензии ААФ под вымышленным именем. Лицензия годилась только для одномоторного летательного аппарата с фиксированным крылом, но именно на таком Бейли и собирался лететь.

– Ты летал раньше на «Центурионе»? – спросил Фаррелл.

– Разумеется, – ответил Бейли. – Какого он года?

– Восемьдесят шестого, один из последних построенных «Сессной». Это «Атлантик Аэро-550» – улучшенный «Центурион», построенный какой-то компанией в Северной Каролине. Они увеличили мощность и размеры пропеллера, поэтому теперь у самолета максимальная скорость 180 узлов, дальность полета 850 миль, а разбег 1250 футов. Вот он.

Самолет был белого цвета с зелеными полосками по бокам и эмблемой компании на обеих дверях – ястреб над зеленым пропеллером. Фаррелл снял чехлы и отвязал веревки, которыми крылья и хвост самолета были притянуты к земле, в то время как Бейли ходил вокруг, проверяя закрылки, хвостовые рули и шасси. Для полета день был просто прекрасен – голубое небо и, насколько он мог разглядеть, лишь легкие признаки облаков на высоте порядка двадцати тысяч футов. Ветровой конус показывал на юго-запад, но висел он, совершенно обмякнув.

Фаррелл плеснул остатки горючего на землю, проверил уровень масла и кивнул Бейли.

– О'кей. Поехали.

Двое мужчин взобрались в кабину и пристегнули ремни.

– Управление почти такое же, как на «Центурионе-210», – сказал Фаррелл. – Скорость отрыва с опущенными закрылками 56 узлов, с поднятыми – 65. После отрыва поднимай закрылки, когда наберешь 80 узлов. Лучшая скорость набора высоты – 97 узлов, она обеспечит тебе примерно тысячу триста футов в минуту. – Он развернул на коленях разрезанную карту и показал на взлетную полосу. – С двух тысяч пятисот футов и до десяти тысяч мы попадаем в зону ведения балтиморско-вашингтонского международного аэропорта. Если будешь держаться ниже двух пятисот, проблем не будет, но стоит пробить этот потолок, как тебе придется включить ответчик и держать радиосвязь с балтиморской диспетчерской. Будем лететь ниже двух тысяч, пока не выберемся за Чесапикский залив, но, когда пойдем вверх, я все равно их вызову, чтобы они знали, кто мы такие. Здесь действительно очень тесно в воздухе, потому что рядом балтиморско-вашингтонский аэропорт, база ВВС «Эндрюс», вашингтонский международный аэропорт Даллеса, а их воздушные трассы перекрывают друг друга. Куда ты сегодня хочешь лететь?

Бейли улыбнулся.

– Лучше тебе этого не знать, старина Пат, – ответил он.

– Понятно, как всегда, – произнес Фаррелл. – Поглядывай на карту, держись ниже радарной системы, и у тебя не будет проблем.

Бейли кивнул. Мужчины надели шлемы и проверили их. Фаррелл попросил Бейли взять ламинированную пластиком карту контрольных проверок, и, прежде чем запустить двигатель, они вместе изучили ее. Бейли окинул взглядом приборную доску, набор бортового электронного оборудования и средств связи. Экипировка самолета производила впечатление, включая в себя аудиопанель и радиомаяк «Бендикс-Кинг КМА-24», навигационную систему КХ-155, авиакомпас КК-87, дальномерный передатчик «Сессна». Еще там был приемник для дальней навигации «Феникс Р4», при помощи которого можно было точно определить координаты самолета, прибор штормового предупреждения УХ-10 для обнаружения грозовых областей и автопилот.

– Желаешь поднять его сам? – спросил Фаррелл едва слышным сквозь шлем голосом.

– Разумеется, – произнес Бейли.

– О'кей, только учти, что для взлета тебе потребуется каждый дюйм взлетной полосы. Считай, что взлетаешь с лужайки, и не ошибешься.

Бейли просмотрел карту технического контроля «Центуриона»: открыть воздухозаборник двигателя, поднять закрылки на десять процентов, установить руль высоты и руль поворота на взлет, отключить автопилот и разблокировать рычаги управления. Он поднажал на газ, разогнав двигатель до 1700 оборотов в минуту, ощущая, как самолет подрагивает по мере нарастания рева двигателя, затем проверил индикаторы, магнето и пропеллер, прежде чем вырулить к началу травяной взлетной полосы. Бейли жал ногами на тормоза, пока двигатель не набрал полную мощность, затем отпустил их, позволив тем самым самолету пошатываясь двинуться вперед. Разогнался он гладко, и очень скоро самолет, повинуясь Бейли, держащему в руках штурвал управления, поднялся в воздух. Как только они пересекли конец поля, Бейли убрал шасси и, набрав две тысячи футов, лег на горизонтальный курс.

– Конфетка, – произнес он. Зафиксировав самолет в горизонтальном полете, Бейли настроил указатель направления и направился курсом на восток к Чесапикскому заливу, в то время как Фаррелл вызывал диспетчерскую Балтимора.

* * *

Джокер остановился у бензоколонки, чтобы наполнить бак взятого им напрокат автомобиля. Расплатившись за бензин, он купил несколько плиток шоколада и шесть пачек печенья. Спиртного там не продавали, но в бардачке у него болталось полбутылки «Старого ворчуна», поэтому сильно Джокер не расстроился.

Поставив машину в том же месте, что и вчера днем, он направился к каштану, прихватив с собой виски и закуску. Пистолет, завернутый в газету, он оставил в машине под сиденьем. Трава была еще сырой от утренней росы, поэтому Джокер снял свою куртку, расстелил ее и уселся. Через бинокль осмотрел здание «Фаррелл авиэйшн». Снаружи было припарковано две машины, но среди них не было «линкольн континенталя» Фаррелла. Джокер откинулся, прислонившись спиной к дереву, откупорил виски, мысленно провозгласил тост за успех дела и отхлебнул из бутылки.

* * *

Рядом с кроватью стояли часы-радиоприемник, и Коул Говард установил звонок будильника на восемь утра, чтобы, проснувшись, сразу же позвонить жене. Боб Санджер заказал машины для агентов ФБР на восемь тридцать. Когда будильник перестал сигналить, Говард перевернулся, отключил его и на ощупь взял телефон. В первый раз он ошибся и разбудил какого-то старика, говорившего так, словно у него не было зубов. Говард повторно набрал номер, и на четвертый или пятый звонок подошла Лиза.

– Привет, дорогая, – сказал он.

– Коул, это ты?

Ну да, конечно, подумал Говард. Интересно, как много мужчин звонили ей ранним утром, называя ее «дорогая»? Она явно все еще несчастна.

– Да, это я. Как дети?

– У них все в порядке.

Все. Ни вопросов, ни участия, просто – у детей все в порядке, и какого черта ты разбудил меня в такую рань?

– Ты уже встала?

– Гольф, – произнесла она.

Односложный ответ – всегда дурной знак.

– Правда? А с кем играешь?

– С отцом.

Уже два слова, но вовсе не те, которые Говарду хотелось бы услышать.

– Извини, дорогая, – сказал он, и слова эти вырвались помимо его воли. Он не чувствовал ни капли своей вины за тот спор, но он хотел прекратить его, поэтому, если единственный способ – извиниться, то пусть будет так.

– Извиняться не за что, – произнесла она тоном, который означал: как раз есть за что.

– О'кей, я просто хотел сказать тебе, что добрался нормально, вот и все.

– О'кей, – ответила Лиза, как будто его безопасность была последним, что могло бы ее взволновать. – Послушай, мне пора уходить, а у меня еще куча дел. Ты уже знаешь, когда вернешься?

– Максимум через две недели, – произнес он.

Она не стала жаловаться, она не задохнулась от гнева, она просто сказала «о'кей» и повесила трубку. Было бы гораздо лучше, подумал Говард, если бы с ним что-нибудь случилось.

Он побрился, принял душ и спустился в холл отеля, где уже ждали О'Доннелл и Клутези.

– Эд говорит, чтобы мы ехали вперед, а он возьмет вторую машину, – сказал О'Доннелл.

По дороге к Белому дому трое мужчин болтали о пустяках, не будучи в курсе, насколько секретные разговоры можно вести при водителе. Для удостоверения личности им прошлось показать свои документы агентов ФБР, и охранник сверил их имена со списком, имевшимся у него в кабине.

Боб Санджер уже сидел за столом, разгребая кучу компьютерных распечаток. Он поздоровался, но не спросил о Малхолланде, поэтому Говард догадался, что шеф ФБР уже звонил. Санджер проводил их в офис, подготовленный для группы из ФБР, и представил полноватой секретарше средних лет по имени Элен, которая должна была работать с ними до конца их командировки. Она была приветлива, услужлива и уже сделала им пропуска в Белый дом, которые они прикрепили к нагрудным карманам своих пиджаков.

Говард оглядел офис и тут же понял, что здесь нет нужного количества телефонных розеток и столов. Он обернулся к Элен, но не успел открыть рот, как она сообщила ему, что уже побывала в соответствующем отделе Белого дома и что оборудование и розетки появятся сегодня же. Говард попросил показать ему, где работают Энди Ким с Риком Палмером, и Элен, приятно улыбнувшись, проводила его на первый этаж к двери из красного дерева.

– Обычно здесь сидят секретари, – сказала она. – Я сама однажды провела восемнадцать месяцев в комнате за этой дверью. Мы называли ее «могилой».

Говард улыбнулся.

– Прекрасно вас понимаю, – сказал он. – Я тоже провел несколько месяцев в местечке с аналогичным названием.

Возле двери Элен покинула его, и, глядя ей вслед, Говард видел, как ее крупные ляжки терлись друг о друга, пока она шла почти что вперевалочку по коридору. И еще долго после того, как она свернула за угол, до него доносился свистящий звук трения нейлона о нейлон.

Говард постучал и вошел в кабинет. Энди Ким действительно был там, он сидел напротив большого цветного дисплея, а рядом стояла Бонни с волосами, собранными в конский хвост. Оба выглядели очень уставшими, и Говард понял, что этой ночью они не спали. В офисе теснилась дюжина столов и стояла большая белая доска, на которой красным и черным было написано несколько фраз на компьютерном языке и комплексных уравнений. Слева от доски располагались две маленькие походные раскладушки. Внимание Энди и Бонни было целиком поглощено экраном компьютера, и лишь когда Говард подошел к ним совсем близко, молодые люди обнаружили его присутствие в комнате.

– Коул! – воскликнула Бонни. – Привет! Энди сказал, вы сейчас придете. – Под ее глазами залегли темные круги, а волосы как будто потускнели. Было совершенно очевидно, что муж ее выдохся куда больше, чем накануне вечером. Энди Ким встал и пожал руку Говарду, но избегал смотреть ему в глаза. Говард почувствовал, что Энди смущен оттого, что дела идут плохо.

– Вы оба выглядите так, что хороший сон вам бы сейчас не повредил, – произнес он.

Бонни помассировала плечи мужу.

– Энди не спит уже третью ночь, – сказала она.

– Я наверняка где-то ошибся, – просипел Энди, опять уставившись в экран. – Наверняка я что-то упустил.

Говард не знал, что сказать. Новость о том, что снайперы планируют свою акцию на ближайшие две недели, явно потрясла Энди, но Говард не хотел показаться снисходительным, уговаривая его не беспокоиться.

– Мы возвращаемся к первому квадрату, – пояснила Бонни. – Сначала проверили все углы и дистанции в модели, затем все места встречи, начиная с сегодняшнего дня.

– Но я уверен, мы впервые сделали все правильно, – произнес Энди.

– Энди, вы должны помнить, что мишенью может быть вовсе не президент. Возможно, вы делаете все правильно, но не по адресу. Другие варианты вы рассматривали? Например, принца Уэльского или британского премьер-министра?

Энди поднял голову.

– Большой разницы нет, но я уверен, что охотятся именно за президентом, – произнес он. – Я это чувствую. И если они своего добьются, это будет моя вина. Я не смогу с этим жить, Коул. Действительно не смогу.

Бонни нервно улыбнулась Говарду, как будто извиняясь за чувствительность своего мужа.

– А вы чем будете заниматься, Коул? – спросила она.

– У нас есть кое-что на снайперов и на людей, которые им помогают. Чтобы найти их, ФБР и Секретная служба работают сообща.

– И каковы шансы? – кисло поинтересовался Энди.

Говард пожал плечами.

– Я надеюсь на лучшее.

– А есть основания? – продолжал давить Энди.

Говард натянуто улыбнулся.

– Не знаю, Энди. Расследование нельзя решить, как уравнение. Слишком много различных факторов, и удача среди них – не последний. Мы можем, условно говоря, о них споткнуться: вдруг террористов привлекут за превышение скорости или один из наших людей выйдет прямо на них. Так что все может быть.

Рядом с компьютером лежала распечатка, и Говард взял ее в руки.

– Это список встреч президента на следующие две недели, – пояснила Бонни.

Говард бегло просмотрел список. Большинство встреч было на Восточном побережье, однако намечалась двухдневная поездка в Лос-Анджелес, кроме того – визиты в Даллас и Чикаго.

– Даллас, – пробормотал он достаточно громко, чтобы Кимы могли расслышать.

– Как я понимаю, основное внимание мы уделили Восточному побережью? – спросила Бонни.

– Извините, я просто подумал вслух, – произнес Говард. – Трудно не вспомнить Даллас, когда размышляешь о покушении на президента. Но имеющиеся у нас сведения указывают на то, что это действительно произойдет на Восточном побережье. – Он вернулся к списку. – Президент действительно очень занятой человек, – в этом никто не сомневается, – и в день у него бывает до двадцати визитов: завтраки, ленчи, церемонии открытий, поездки на фабрики, деятельность по созданию фондов, спортивные мероприятия. – Интересно, подумал Говард, откуда у этого человека еще находится время ездить по стране. – Я и не знал, что он столько перемещается. Мы, похоже, все считаем, что президент день и ночь сидит в Овальном кабинете.

– Да, хотел бы я, чтобы это было так, – сказал Энди Ким. – Но в действительности все обстоит еще хуже, чем в распечатке. – Он пригладил ладонью копну черных волос. – Это не просто разовый прогон программы визита. Скажем, президент должен появиться где-то на заводе. А там он может посетить дюжину разных мест, плюс переходы до них и обратно, и каждый раз нам надо заново пропустить их все через программу. Предположим, он пешком проходит сто футов от машины до входа в отель. Нам надо разбить на точки каждые десять футов и пропустить их через программу. Это значит – десять операций на один проход. Каждый раз, когда президент садится в лимузин или выходит из него, мы прогоняем это через модель. Вы не поверите, насколько здесь все сложно.

– Но все вроде бы получается, – доброжелательно произнесла Бонни.

– Надеюсь, – пробурчал Энди Ким.

Дверь в офис распахнулась, и в комнату стремительно влетел тяжело дышащий человек. На нем были серые шорты, потертые кроссовки и белая футболка, промокшая от пота. Энди Ким глянул через плечо на вошедшего и повернулся обратно к своему компьютеру. Это стремительное вторжение было настолько неожиданным, что Говарду потребовалось несколько секунд, прежде чем он узнал в лицо президента Соединенных Штатов.

– Привет, ребята, вот решил остановиться и посмотреть, как у вас идут дела с этой компьютерной моделью, – сказал он. Среднезападный говорок был настолько узнаваем по тысячам передач теленовостей, что Энди моментально обернулся и уставился на вошедшего изумленным взглядом. Челюсть его отвисла, а руки сползли с клавиатуры. Бонни была поражена не меньше.

Президент закрыл дверь и подошел к чете Ким. На шее у него болталось маленькое полотенце, и он вытер им пот со лба.

– Боб Санджер многого ждет от этого, – произнес он, протягивая руку для приветствия.

Энди Ким уставился на нее, как будто это было заряженное ружье. Только после того, как Бонни подтолкнула его в плечо, он встал и пожал руку президенту.

– Энди Ким, – проговорил он дрожащим голосом. Бонни опять пихнула его в плечо. – О, а это моя жена, Бонни.

Бонни тоже пожала протянутую руку.

– Агент Бонни Ким, ФБР, – сказала она, чтобы президент вдруг не подумал, будто она здесь только для моральной поддержки мужа.

– Рад познакомиться с вами, Бонни, – произнес президент и повернулся к Говарду. – А вы Коул Говард из Феникса? – Говард кивнул и получил такое же теплое, крепкое рукопожатие, которое отличалось от обычных президентских пожиманий рук, когда необходимо как можно быстрее лишь слегка прикоснуться к ладоням сотен восторженных поклонников. Рукопожатие президента означало, что он действительно был рад знакомству с Говардом. – Боб рассказал мне о вашей идее со «Стар Треком». Преклоняюсь перед вашей детективной смекалкой, Коул. Просто преклоняюсь.

Он нагнулся и внимательно вгляделся в экран компьютера. Живьем президент выглядел гораздо более худым, чем по телевизору, а волосы его казались темнее. Говард вспомнил слухи, ходившие во время предвыборной президентской кампании, что тот подкрашивает свои волосы в седину, чтобы выглядеть более солидно, и поймал себя на том, что выискивает, не темнеют ли волоски ближе к корням.

– Ну, Энди, почему бы вам не показать мне, на что способна ваша машина? – спросил президент.

Сначала нервничая, но затем все более спокойно Энди Ким показал президенту, как работает компьютерная модель, вызвав на экран несколько интерьеров предстоящих мест посещения и накладывая поверх них три снайперские позиции. Президент задал вполне уместные вопросы, демонстрировавшие его достаточное знакомство с компьютерными системами, и вскоре Энди уже говорил с ним, как с равным.

Президент потянулся, выгнув спину, как будто у него там побаливало.

– Скажу честно, Энди, это произвело на меня впечатление. Очень важно показать этим террористам, что нас голыми руками не возьмешь. В любом случае, мы не можем допустить, чтобы они диктовали нам свои правила. Саддам попытался это сделать в Кувейте, но мы поставили его на место. И нам надо дать им ясно понять, что президента Соединенных Штатов не запугаешь.

– Вы не собираетесь изменить свой график, сэр? – поинтересовался Говард.

Президент посмотрел Говарду прямо в глаза.

– Ни на йоту. Если я проявлю хоть малейший признак испуга, они победят. Людям типа Саддама Хусейна нельзя показывать свою слабость. Если б я прятался в Белом доме каждый раз, когда меня запугивают… тогда я бы носу из него не мог высунуть, не так ли?

– Конечно, сэр, – согласился Говард, хотя сильно сомневался, что президенту когда-либо грозила опасность, подобная той, которой он подвергался сейчас со стороны Карлоса Шакала и Ирландской республиканской армии.

Президент улыбнулся.

– Ну, ребята, мне надо идти, но я хочу, чтобы вы знали: мне кажется, вы чертовски много работаете. Просто чертовски. – Выходя из офиса, он вытер лицо полотенцем.

Энди Ким посмотрел на свою жену так, словно не верил, что видел все это собственными глазами. Она молча кивнула. Говард потер затылок. Президента, похоже, совершенно не беспокоил тот факт, что один из самых страшных террористов в мире пытается взять его на мушку.

* * *

Карлос и Мэри Хеннесси шли вместе вдоль спускающегося вниз газона по направлению к серо-голубым водам Чесапикского залива. Небо было голубое и чистое, дувший с востока свежий бриз развевал их волосы и нес с собой резкий соленый запах моря.

– Ты хорошо подобрала дом, Мэри, – произнес Карлос. – Это как раз то, что нам нужно.

– У меня был большой выбор. Рынок жилья до самого Мериленда находится в упадке, поэтому многие домовладельцы предпочитают сдавать дома в аренду, а не продавать их и нести при этом убытки.

Карлос кивнул и разгладил свои широкие черные усы.

– Великая американская капиталистическая система скоро сама себя уничтожит, – произнес он.

– Что такое, Ильич?! – воскликнула Мэри с деланным удивлением. – Я и не знала, что ты так политизирован.

Сузив глаза, Карлос внимательно посмотрел на шедшую с ним рядом женщину. Он находил Мэри Хеннесси проницательной и интеллигентной, ей было присуще множество великолепных качеств, но очень часто его смущало ее чувство юмора, а также ирония и сарказм. Это была очень британская черта характера, даже если произносимые колкости сопровождал веселый ирландский акцент. Он решил, что Мэри шутит, и улыбнулся. Невзирая на род своих занятий, Карлос совсем не был политиком. За время своей карьеры он служил многим хозяевам, принадлежавшим к каким угодно политическим течениям, но никогда не разделял взглядов кого-либо из них. Карлос был чистокровным бизнесменом и признавал только один политический символ – зеленый доллар.

– А как насчет тебя, Мэри Хеннесси, насколько политизирована ты сама?

Брови Мэри нахмурились, словно прозвучавший вопрос ее удивил. Пронзительно кричавшие чайки парили над морем, покрытым белыми барашками волн, а высоко в небе маленький самолетик лег на крыло и полетел по направлению к аэродрому Бейбридж.

– Политизирована? – спросила она скорее у самой себя. – Да, раньше, похоже, была. А теперь я в этом не уверена.

Они дошли до края газона и поглядели вниз на тонкую полоску каменистого пляжа, отделявшую их от воды. Слева деревянный пирс выступал в акваторию залива, словно указующий перст.

– У тебя есть семья? – спросил Карлос.

Он знал Мэри Хеннесси уже почти шесть месяцев, но впервые за это время заговорил с ней о чем-то ином, кроме планируемой ими операции. Она все время как бы была окружена барьером, за который он не мог проникнуть, но у него было ощущение, что близость воды вызывает у нее старые воспоминания и немного располагает к откровенности.

– У меня есть сын и дочь, которым уже больше двадцати, – сказала Мэри задумчиво. – Я давно их не видела.

– Понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже не видел свою жену и детей уже очень давно.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Но ты вернешься к своим детям, Ильич. А я никогда больше не увижу свою семью. Никогда. В этом вся разница.

Мэри спустилась на пляж. На ней была белая полотняная рубашка и бледно-зеленые шорты, и, когда она встала чуть поодаль, Карлос пришел в восхищение от ее фигуры. Трудно было поверить, что она мать двоих самостоятельных взрослых детей, которым уже за двадцать. Он также заметил, что она не носит лифчика, да он ей и не был нужен. Карлос улыбнулся, как только до него дошло, что он глядит на Мэри так же плотоядно, как Ловелл смотрел раньше на Лену Рашид. Карлос никогда не домогался этой активистки из ИРА. Она была прекрасной, сексуальной женщиной и к тому же одним из лучших профессионалов в своем деле из всех, с кем ему приходилось встречаться. Мэри вызывала уважение у любого, кто с ней общался. Кроме того, думал Карлос, если между ним и Мэри что-то произойдет и жена когда-нибудь об этом узнает, она убьет его. Убьет или сделает что-нибудь похуже.

Он двинулся по пляжу вслед за Мэри и скоро догнал ее. Она нагнулась, чтобы поднять камешек, рубашка обтянула ее груди, и Карлос в очередной раз восхитился ею. Она посмотрела вверх лукавым взглядом, и Карлос понял, что попался. Когда Мэри выпрямилась и кинула камешек в волны, он покачал, головой и пошел дальше.

– Мой муж всегда занимался политикой, – сказала она за его спиной. – Он был адвокатом и советником ИРА. Он говорил, что политика – это единственный путь добиться успеха, в то время как насилие будет порождать одну лишь непримиримость. Он только и делал, что говорил, Ильич, и это убило его.

Карлос шел все дальше по пляжу, и Мэри следовала за ним.

– Большую часть своей жизни я была просто женой и матерью, но, когда британские солдаты убили моего брата, все изменилось. Они расстреляли его на Рождество, на глазах жены и детей. Я была там, и на мне была его кровь.

– Твой брат состоял в ИРА? – спросил Карлос.

– Все мужчины нашей семьи в ней состояли. Ты знаешь, какие чувства вызывают у палестинцев еврейские поселения на Западном берегу? Примерно то же самое чувствуют католики по отношению к протестантам в Северной Ирландии. Протестанты не имеют права жить там, это наша страна, но именно они управляют всем на севере Ирландии: распределением работы, полицией, образованием, социальными службами. Католики – граждане второго сорта.

– А вы с мужем пытались что-то изменить?

Мэри поравнялась с Карлосом.

– Он пытался убедить руководство ИРА вести переговоры с британским правительством. Он верил, что Тэтчер, а затем Мэйджор готовы пойти на уступки и что они хотят вывести свои войска из Северной Ирландии.

– Ты, похоже, с этим не согласна.

Мэри пронзительно глянула на него.

– Не согласна. И я не одинока. Пока мой муж пытался остановить разгул насилия, мы посылали своих людей на материк.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю