Текст книги "Короткое пребывание в Аду (ЛП)"

Автор книги: Стивен Л. Пек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Annotation

Обычный семьянин, геолог и мормон, Сёрен Йоханссон всегда верил, что после смерти воссоединится с любимыми в вечной загробной жизни. Но когда он умирает, пробуждение приносит жестокое разочарование: неведомый бог низвергает его в Ад, чьи масштабы невозможно охватить разумом. Это бескрайняя библиотека, и единственный способ выбраться из неe – найти книгу, в которой описана история его жизни. Среди триллионов томов с бессмысленным набором букв...

Забирайте, читайте и помните: время идет.

Стивен Л. Пек

ПРОЛОГ

1. НАЧАЛО

2. ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ В АДУ

3. ГОД 102: САМЫЙ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ТЕКСТ

4. ГОД 1145: ВЕЛИКАЯ УТРАТА

5. ГЛУБОЧАЙШАЯ БЕЗДНА

ПРИЛОЖЕНИЕ

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR «EXTREME HORROR» 18+

https://vk.com/club149945915

Стивен Л. Пек

«КОРОТКОЕ ПРЕБЫВАНИЕ В АДУ»

ПРОЛОГ

Хотя я познал любовь ко многим, единственной истинной любовью в моей почти бесконечно длящейся жизни оставалась Рэйчел, без меня рухнувшая на дно библиотеки. Неужели я знал ее так недолго? Странно, как мгновение существования может врезаться в наше естество столь глубоко, что века проходят незаметно, а краткая любовь навеки структурирует и определяет саму топологию нашего сознания. Я забегаю вперед. Пожалуй, мне следует начать с самого начала – начала настолько давнего, что его горизонт – это точка схода двух евклидовых линий, которые по человеческим меркам были бы параллельны.

Первые годы описать легче всего. Это были годы приключений, товарищества и любви. Я не встречал ни единой души бессчетные годы. И все же, даже спустя столь долгое время, я все еще прислушиваюсь к звуку чужого голоса, к звону шагов на лестнице или к силуэту, движущемуся вдалеке. Однажды я потратил целый год просто на то, чтобы слушать. В другой раз я пытался построить телескоп из осветленных овечьих кишок из киоска, чтобы заглянуть вглубь библиотеки. Несмотря на мои огромные усилия, мне не удалось найти другую душу. Мы все разбрелись далеко-далеко по просторам этого пространства и не можем отыскать друг друга. Подозреваю, что теперь мы все совершенно одни.

И все же я тружусь дальше. По моим подсчетам (которые, я знаю, точны, ибо моя память в этом месте, кажется, неспособна забыть даже малейшую деталь) я взобрался на несчетное число световых лет, от самого нижнего уровня до этого, где сижу сейчас с этой книгой в руках и читаю о своем здесь пребывании. Это не история моей жизни, так что пользы от нее мало, но, читая, я дивлюсь тому, что нашел такую книгу. Она близка к той, что я ищу. Иногда я фантазирую, что обнаружу книгу, в которой описано местоположение тома, что я разыскиваю. Но увы, как бы я узнал, что это именно та? В библиотеке бесчисленное множество книг, утверждающих, что нужный мне том находится на том или ином этаже. А затем, разумеется, ни одна книга не может вместить число, столь огромное, чтобы высоту и глубину этой библиотеки можно было выразить цифрой. Глупые мысли в этом однообразном месте, полагаю, неизбежны.

Я находил множество сокровищ. Пару эонов назад я отыскал книгу, которая, похоже, описывала историю моего земного пищеварения – от начала до конца, каждый прием пищи, то, как еда расщеплялась на химические составляющие и отправлялась далее в кишечник. Я также полюбил романы, очень близкие, я уверен, к творениям Микки Спиллейна^[1]. Помню также, что около семисот миллиардов лет я носил с собой сборник рассказов – одни были фэнтези, другие – романсами, а один – фарсом. Это была чудесная книга. Последний рассказ был моим любимым. В нем повествовалось об обезьяне, некогда могущественной владелице мастерской по ремонту газонокосилок, которая впала в безвестность и отчаяние. Рассказывалось о ее скорби по утраченному величию и репутации в этой области, когда технический прогресс превзошел ее способность успевать за ним. Она проникновенно говорила о своих поисках религии. Меня до сих пор пробирает слеза, когда я вспоминаю финал той истории (который я не стану портить пересказом).

Одну книгу, найденную мной не так давно, заполняли случайные знаки, за исключением страниц со 111-й по 222-ю, где я обнаружил рассуждение, предполагавшее, что Бог создал вселенную как способ сортировки Великой библиотеки, чтобы найти те книги, что наиболее прекрасны и значимы. В нем утверждалось, что за ничтожные шестнадцать миллиардов лет существования моей старой вселенной было создано огромное хранилище великих мыслей и литературы за краткую творческую жизнь человечества на планете. Это сочинение забавлялось мыслью, что эволюция была самым эффективным алгоритмом сортировки для нахождения тех связных и читаемых книг, что редко разбросаны по случайности библиотеки. Этот аргумент обрел для меня особый смысл, потому что прошло уже почти 160 миллиардов лет с тех пор, как я находил столь длинную цепочку связного текста. Отыскать столь восхитительный труд было настоящим сокровищем – особенно столь уместный трактат, приютившийся между такими благословенными номерами страниц.

Простите. Я снова сильно забегаю вперед. Мне следует начать с самого начала, если есть хоть какая-то надежда, что вы поймете мою жизнь в Аду и тот роковой день, когда великий демон отправил меня сюда.

Я должен начать с собеседования, иначе все это не будет иметь смысла. Итак, я начинаю здесь:

* * *

ИСКУСНЫЙ ДЕМОН удобно откинулся в своем большом кожаном кресле с высокой спинкой, затем отодвинулся от пятерых перепуганных гостей, сидевших перед ним, и повернулся к окну за спиной. Комната была хорошо освещена длинными люминесцентными лампами, расположенными в несколько функциональных пар вдоль потолка, придавая помещению мягкий, деловой вид. Расставленные тут и там со вкусом горшечные растения создавали ощущение соразмерности и порядка. Единственным, что здесь казалось лишним, был сам демон.

Желтый взгляд чудовища был задумчиво устремлен в большое окно в раме, что господствовало на стене за его столом. За стеклом виднелась обширная пещера, залитая пляшущим красным свечением. Он вздохнул и почесал ногу одним из своих черных копыт, оглядывая кипящее, расплавленное ложе лавы, густо пузырившееся, словно медленно кипящий сладкий сироп, в сцене внизу. Временами из огненного озера яростно взметался пылающий фонтан, забрызгивая потолок огромной пещеры горячей лавой, которая затем медленно стекала большими каплями обратно в громадное магматическое озеро, создавая высокие, густые всплески ярко-оранжевой жидкой породы. Внутри озера можно было разглядеть десятки вопящих людей, бредущих по бассейну и кричащих в агонии, и хотя их крики не могли пробить толщу стекла, приглушенные боль и ужас, читавшиеся на их лицах, передавали этот страх пятерым сидящим гостям. Все пятеро дрожали и едва дышали.

На берегу озера маленькие тенистые демоны размахивали зазубренными кожаными кнутами и длинными ржавыми вилами, загоняя тех несчастных, кто отчаянно пытался выкарабкаться из бассейна, обратно в его бурлящий центр. Желтоглазый демон развернулся обратно к трем мужчинам и двум женщинам, уставившимся на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Они были одеты в простые белые грубые хлопковые балахоны. Их ноги были босы, и сидели они на шатких серых металлических складных стульях, которые громко скрипели при каждом движении.

Грозный демон был высок – около восьми футов. Его крупные козлиные ноги покрывала грубая густая шерсть, придававшая ему сатироподобный вид, но без очарования классического Пана. Торс был исключительно мускулистым, красным, как пожарная машина, как и лицо, но покрытым тонким слоем влаги, от которой, казалось, исходил зловонный серный запах. Его хорошо сложенные руки казались непропорционально длинными, а на кистях красовались опасные, как стилеты, когти. Голова была массивной, с широкими раздувающимися ноздрями и большими желтыми кошачьими щелевидными глазами, которые, казалось, светились собственным светом. На голове два огромных рога, подобных рогам канны, медленно закручивались спиралью вверх на высоту около метра над черепом. Его косматая грива составляла разительный контраст с гладко выбритым подбородком и щеками, а ярко-красные заостренные летучие мышиные уши торчали по бокам головы, стоя вертикально и настороженно, как у добермана. Зубы были заостренными, а два непомерно больших, хищных клыка добавляли общей жуткости его облику.

Он улыбнулся – не свирепой, дьявольской усмешкой, а искренне довольной и веселой ухмылкой:

– Ну, ну, ну, что я могу сказать... Добро пожаловать. Добро пожаловать в Ад.

Он великодушно развел руки в стороны.

– Сатана? – хрипло прошептала одна из женщин.

– Ахриман? Нет, нет, нет. Ничего столь примечательного. Я Ксандерн. Один из Язат. Мелкий чиновник. Надеюсь, вы не слишком разочарованы? – казалось, он искренне обеспокоен.

Одна из женщин покачала головой и отвернулась, всхлипывая.

– Что ж, посмотрим. Кого мы тут имеем сегодня? – Он взял со стола красный прямоугольник и начал нажимать на устройство длинным острым когтем указательного пальца.

– Хм... хм... – повторял он себе под нос, глядя на экран своего устройства с несколько озадаченным видом.

– Лестер Грин? – внезапно сказал он, поднимая глаза на одного из мужчин, сидевших на неудобных металлических стульях.

Вместо страха этот человек, казалось, излучал тихую, спокойную уверенность – как человек, привыкший возвращать еду в ресторане, обнаружив в ней изъян, не соответствующий его высоким стандартам.

– Произошла ошибка, – тихо, но с твердой решимостью сказал он. – Меня здесь не должно быть.

– Ошибка? – переспросил демон с озадаченным выражением лица. – Вполне возможно, вполне возможно. В Аду не все всегда идет так гладко, как хотелось бы, не так ли? – Он снова взял прямоугольник и, сделав несколько нажатий, прочитал вслух: – Посмотрим. Лестер Грин. 1294 Баттл-Лейн. Форрест-Сити, Арканзас. Жена: Сара Грин. Четверо детей: Мэттью, Марк, Джесси и Калеб. Умер во время игры в гольф во время грозы – поражен молнией, – добавил он как бы между прочим для остальных гостей.

– Все выглядит правильно, – сказал великий демон с легким нетерпением в голосе.

– Нет, видите ли, я был спасен. Навечно и на все времена. Я откликнулся на призыв проповедника и был омыт кровью агнца. Я спасен Христом. Кто может вырвать меня из руки Божьей?

Говоря это, человек поднялся на ноги, вскинул лицо и взметнул руки в воздух, вскричав:

– Помоги мне, Иисус!

Демон смотрел на него с недоумением.

– Значит, вы были христианином?

– Да. Именно это я и пытаюсь вам сказать. Меня здесь не должно быть. Я спасен, – выкрикнул мужчина, хотя его бравада уже угасала.

– Ну, вот в чем ваша проблема. Вы не присоединились к единственной истинной религии.

– Что? Я же говорю вам, я был христианином. Я читал Библию каждый день. Я жертвовал деньги телеевангелистам каждое воскресенье. И я был спасен.

– Нет. Прошу прощения. Истинная религия – это зороастризм, боюсь. Немного не повезло. Христианство, безусловно, многое позаимствовало у единственной истинной религии, но, к сожалению, недостаточно. Совершенно недостаточно.

– Зоро-что-изм? Никогда о таком не слышал. Как это может быть истинной религией? – Мужчина выглядел озадаченным.

– Зороастризм? О, в любое время их насчитывалось не более нескольких сотен тысяч, в основном в Иране и Индии, но тем не менее. Единственная истинная вера. Если вы не зороастриец, боюсь, вы обречены на Ад.

Мужчина был ошеломлен и потрясен.

– Это несправедливо.

Демон весело рассмеялся.

– Ну, это было справедливо, когда вы отправляли в Ад всех китайцев, которые никогда не слышали об Иисусе. Не так ли? И какой жестокий и беспощадный это был Ад. И ваш Ад был не нашим коротким, слегка исправляющим Адом. Это было вечное проклятие. По крайней мере, в истинной зороастрийской системе вы со временем выходите из Ада. Имеете ли вы представление о том, как долго длится вечность? Боже мой, какое же у вас, людей, богатое воображение. Какой Бог позволил бы вам гореть вечно? Большинство из вас не поступило бы так даже с соседской собакой, даже если бы она неистово лаяла в два часа ночи каждое утро. После примерно десяти минут наблюдения за страданиями собаки в том Аде, в который вы воображали, что Бог пошлет своих непослушных детей, вы бы сами умоляли о пощаде для этого проклятого зверя. Это безумие. Создать несколько существ; те, кто не повинуются, будут гореть вечно? Да бросьте. – Демон покачал своей огромной головой в изумлении.

Одна из женщин, симпатичная девушка с короткими рыжими волосами, подняла руку.

– Значит, мы не будем в Аду вечно?

Демон рассмеялся.

– Конечно, нет. Конечно, нет. Ад предназначен для вашего назидания и мудрости. Наказание? Да. Но не навечно.

– Так эти люди выйдут отсюда? – продолжила женщина, дрожа, указывая на тех, кто мучился за окном.

Демон задумался на мгновение.

– Пожалуй, мне не следовало бы вам этого говорить... ну, вреда нет, я никогда особо не соглашался с этой политикой... но это все просто бутафория. Мы держим в окнах кабинета эту сцену, чтобы новоприбывшие относились к делу серьезно. Это все актеры. Они освободятся примерно через полчаса. Так... Итак, нам лучше продолжить.

Люди выглядели озадаченными.

Демон поднялся на ноги.

– Ну что ж, Лестер-христианин, куда же нам вас отправить?

– Это неправильно! – закричал он.

Демон игнорировал его истерику. Он начал нажимать на свое ручное устройство.

– Нет... нет, не то, нет, нет... может быть, нет, а! Нет, не стоит, но... нет, это слишком жестоко... Мне правда не стоило бы...

Внезапно он хмыкнул и вздохнул.

– Ах, почему бы и нет? Великий Бог тоже создал иронию.

Лестер к этому времени уже вопил во весь голос о несправедливости всего происходящего.

– Несправедливость? – саркастически переспросил демон. – Вас никогда не заботила справедливость ни одного дня в вашей жизни, кроме тех случаев, когда она была вам на руку. Прощайте. – Одним касанием когтя к прямоугольнику мужчина исчез прямо посреди своего возмущения, оставив комнату в холодной тишине.

Демон снова был погружен в свое устройство, напевая что-то себе под нос.

– Это было приятно. Ненавижу этих бездумных, безрефлекторных типов. Этот Ад должен немного смирить его... Вечный Ад! Какое воображение.

Все просто смотрели на него, пока он деловито нажимал кнопки.

– Джулия Хэнсон? – сказал он, глядя на ту же женщину, которая спрашивала об огненном озере за окном. – Не замужем. Профессор биологии в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл. Убежденная атеистка. Написала несколько статей об эволюции общества шмелей. Очень интересных, должен сказать. Ну, ну, ну, вы, должно быть, очень удивлены, оказавшись здесь? А? Оказывается, Бог все-таки есть. Теперь вы верите?

Испуганная женщина могла лишь покачать головой и пробормотать:

– Я уверена, что сошла с ума, – но, казалось, она не была убеждена в собственных словах. Помедлив, она спросила: – Значит, Бог есть?

Демон кивнул головой:

– Да, конечно. Господь Мудрый, Ахура Мазда. Я его смиренный слуга.

– Я думала, демоны подчиняются Сатане? Вроде как темная сторона Силы.

– Почему мне никогда не попадаются люди, хоть немного изучавшие зороастризм? – сказал он, печально качая головой. – Нет, это христианство. Ахриман восстал против Бога, но чтобы он был во главе Ада? Господи, нет. Как вы можете думать, что Бог позволил бы существовать чему-то вроде Ада, если Он действительно управляет вселенной? Тьфу. Управлять Адом – искусство столь дерзновенной фантазии и величия, что оно по силам лишь Мудрому Богу-Судье?

Женщина посмотрела на свой балахон и пробормотала:

– Я больше знаю о шмелях.

– Да, это так, – взволнованно сказал демон, лихорадочно нажимая что-то, словно его только что осенила гениальная мысль.

– Вот, – сказал он, улыбаясь. – Прощайте.

Она исчезла.

Еще несколько вопросов, еще несколько нажатий, некоторые умоляли, другие молчали, но один за другим люди исчезали, пока на своем стуле не остался сидеть один мужчина.

– Ну, ну, и последний, как говорится, лучший, а?.. Сёрен Йоханссон, умер от рака мозга... хм, умер молодым, всего сорок пять. Четверо детей. Что ж, уверен, они будут скучать. Похоже, вы были хорошим мужем, хорошим отцом... неплохой мормон. – Он улыбнулся. – Из вас вышел бы хороший зороастриец. А теперь, какой Ад для вас? Посмотрим, вы любили читать... по сути, похоже, вы любили книги. Интересно.

Внезапно демон поднял взгляд.

– Прощайте.

И так все началось.

* * *

Я НАШЁЛ ЭТУ книгу примерно на 23 439-й день моего пребывания в Аду. Как странно найти книгу, которая выглядит так, будто я написал ее сам, хотя это всего лишь одна из случайных возможностей, существующих здесь. Она достаточно близка к реальным событиям, поэтому я положу ее на предназначенное место, чтобы посмотреть, изменит ли она мою судьбу. Незначительные расхождения тривиальны и не имеют значения. Как можно описать бесконечности эонов? Как такое маленькое слово, как "эон", может описать отрезок времени, который скорее сродни вечности, нежели любому измеримому промежутку? Нет метафоры, которую я мог бы использовать, чтобы дать вам представление о времени, прошедшем здесь. Моя земная жизнь была так давно, что за это время триллионы вселенных, подобных той, в которой я жил на Земле, возникли и исчезли. Несчетное множество их должно было возникнуть в бесчисленных Больших взрывах, каждый с миллиардом поколений солнц, вспыхивающих в существование, а затем выгорающих до мелкой тусклой бурой пыли. Спустя столь долгое время я не озлоблен – я почти ничего не чувствую. Теперь я только ищу.

1. НАЧАЛО

ПОКИНУВ ДЕМОНА, я был дезориентирован и мог лишь понять, что нахожусь в огромном, просторном здании. Как ни странно, к моему удивлению, несмотря на ужас, смятение и страх, я чувствовал себя лучше, чем за многие годы. До смерти я тяжело страдал, но быстро заметил, что теперь совершенно здоров. Я уставился на свои руки. Обручальное кольцо исчезло. Шрамы и возрастные пятна пропали, остались лишь редкие веснушки, оставшиеся с солнечной юности. Я коснулся передних зубов и с удивлением обнаружил, что те, что были выбиты давным-давно в лобовом столкновении с пьяным водителем, восстановлены, а некогда неровный ряд моих шатающихся нижних зубов выровнялся. Пожалуй, я также удивился, что у меня вообще есть тело. Как мормон, я верил, что после воскресения обрету совершенное тело, но сразу после смерти мне надлежало отправиться в мир духов. Было ясно, что произошло нечто иное.

Потерянный и сбитый с толку, я был охвачен желанием помолиться, как часто делал во время своей земной жизни. При жизни я часто становился на колени в молитве, просил благословений и искал наставления у Господа. Как и тогда, я опустился на колени и начал молиться, но меня наводнили сомнения и страх. Можно ли молиться в Аду? Можно ли вымолить себе выход из Ада? Кому я теперь молюсь? Бог, в которого я верил, был добрым, мудрым Небесным Отцом, любившим меня и пославшим Сына для моего искупления. У Него был вечный план, который должен был привести к моему обожению, если я буду жить по заповедям и получу надлежащие таинства еще в этой жизни. Я должен был отправиться в мир духов, чтобы делиться Евангелием с другими умершими духами до воскресения. Затем я должен был попасть в Целестиальное Царство и жить там с женой вечно – стать Богом, подобным моему Небесному Отцу, и продолжать Его дело искупления несотворенных разумов, наполняющих вселенную. Этот Ад никак не вписывался в мою систему верований.

Я начал плакать. Я рыдал, как младенец, – слезы падали на белый балахон. Я молился, но все это время был окутан слепым смятением. Я ничего не знал о зороастризме. Я тосковал по жене и детям. Я тосковал по привычному укладу дома, работы и повседневных дел. Меня терзали вопросы. Должен ли я молиться? Демон сказал, что Бога зовут Ахура Мазда. Добр ли Он и любящ? Какова Его природа? Является ли Он вообще "Он", как Бог, которому я поклонялся всю жизнь как мормон? Может быть, это Богиня? Я не мог знать. Как молиться, если не знаешь, каков Бог? Быть может, Бог – это демон? Тогда многое в страданиях земной жизни обрело бы объяснение. Поможет ли молитва? Я не мог сказать.

Внезапно, не прошло и нескольких минут с моего прибытия, как мне показалось, свет погас, и в темноте я плакал, пока не уснул.

В шесть утра – а я знал, что сейчас шесть, потому что на стене рядом со мной висели большие (почти два метра в диаметре) круглые часы, как гигантская версия тех, что висели над столом моей учительницы в начальной школе, а под ними был цифровой индикатор с надписью "Год 0000000, День 2", – свет зажегся так же внезапно, как и погас накануне. Я впервые внимательно осмотрелся. Я находился в длинном коридоре шириной около двенадцати футов. Вдоль одной стороны зала тянулся толстый металлический прут – нечто вроде перил высотой около четырех футов, предназначенных, без сомнения, чтобы удержать меня от падения в жуткую бездну. Перила были окрашены в мягкий коричневато-красный цвет и имели закругленные углы и повороты, как низкие ограждения перед проволочными клетками в зоопарке. Они тянулись вдоль бесконечного коридора, пока не исчезали в точке схода, почти как если бы я смотрел в параллельные зеркала, создающие иллюзию бесконечности. Взглянув через перила на другую сторону пропасти, казавшейся столь же бездонной, сколь длинным был коридор, я увидел, что нахожусь на верхнем этаже огромного здания. Этажи по ту сторону пропасти выглядели как ряд одинаковых этажей, подобных тому, на котором стоял я. Этажи напротив, через стопятидесятифутовый пролет, тянулись вверх и вниз, насколько хватало глаз. На каждом этаже были ряды и ряды книг. Миллионы их (вы скоро поймете, насколько это чудовищно заниженная оценка). Это напомнило мне не что иное, как тюремный блок, где на каждом этаже на полках стояли книги вместо камер.

Пол был застелен унылым серым, сугубо утилитарным ковролином, который, кажется, повсеместно встречается в общественных зданиях. Люди были разбросаны повсюду по обе стороны пропасти – одни стояли, тупо глядя в пространство, другие брели в оцепенении, некоторые неудержимо рыдали, некоторые стояли на коленях в отчаянной молитве, как я прошлой ночью. Все выглядели столь же ошеломленными и напуганными, как и я. Никто не выглядел заинтересованным в разговоре, и каждый, казалось, был так же поглощен попытками осмыслить эту странную загробную жизнь, в которую нас нежданно забросили.

Я повернулся, чтобы исследовать окрестности. Вблизи того места, где я спал, я обнаружил разрыв в рядах книг. Взглянув через перила на другую сторону, откуда открывалась панорама этого странного здания, я увидел, что такие разрывы в рядах книг встречаются примерно каждые триста ярдов на каждом этаже. Разрывы были идентичны: на каждом висели круглые часы с большими черными стрелками и цифровой индикатор даты в центре циферблата. Перед каждыми часами в коридоре у перил стоял небольшой киоск. Рядом с часами висела табличка с набором правил и советов. Также был открытый вход в небольшую комнату. Я заглянул в ближайшую и увидел, что она ведет в маленькую каморку, обставленную семью аккуратно застеленными кроватями, каркас которых был сделан из того же металла, что и перила. На каждой кровати лежали матрас, простыни на резинке, подушка, одеяло и балахон, идентичный тому, что был на мне. У входа также находился питьевой фонтанчик. К спальне примыкала просторная ванная комната с душем, раковиной и большим ростовым зеркалом на стене напротив раковины. Не было никаких предметов гигиены вроде зубных щеток или бритв; однако была туалетная бумага, салфетки и жидкое мыло в дозаторе. Почему-то я всегда полагал, что отправление естественных нужд – настолько земное дело, что в загробной жизни оно станет ненужным. Меня ждало множество сюрпризов.

Я взглянул в зеркало и обнаружил не изможденного сорокапятилетнего умирающего от рака меня, который смотрел из стекла в последний раз, когда я видел свое отражение, а крепкую версию себя двадцатипятилетнего. Мое тело было стройным и мускулистым, волосы аккуратно подстрижены и разделены на пробор посередине, как я всегда носил. Зубы были белыми и более ровными, чем я мог себе представить. На краткое мгновение меня охватило легкое чувство удовлетворения. Я был воскрешен, как всегда верил в своей религии. Я напряг мускулы и застыл, любуясь своей безупречной улыбкой, чрезвычайно довольный тем, как хорошо я себя чувствую. Подумав, что мое воскрешенное тело будет нетленным, как учил мой мормонский догмат, я попытался поцарапать себя. К разочарованию, я без труда пустил кровь. И было больно. Это была не та загробная жизнь, которую я всегда представлял. Совсем не та.

В ванную вошел мужчина и увидел, как я красуюсь перед своим новым отражением. Он быстро развернулся с возгласом "Простите!" и оставил меня наедине с моим восхищением.

Я вернулся в коридор, чтобы прочесть табличку, помещенную рядом с часами. Буквы были крупными, черными, напечатанными на светоотражающем фоне – как на знаке ограничения скорости. Вот что там было сказано:

Добро пожаловать в Ад. Этот Ад основан на рассказе Хорхе Луиса Борхеса^[2]из вашего мира под названием «Вавилонская библиотека». Здесь вы найдете все книги, которые только можно написать. Когда вы будете готовы покинуть это место, найдите книгу, описывающую историю вашей земной жизни (без ошибок, например, в орфографии, грамматике и т. д.) и опустите ее в прорезь под этой табличкой. Если история будет принята, вы будете допущены в славный рай, полный чудес и радостей, превосходящих ваше воображение. Во время вашего пребывания вы, возможно, захотите прочесть книгу о зороастризме. По особому распоряжению, такая книга есть на каждом этаже. Остальные книги расположены в случайном порядке. Киоск с едой предоставит вам все, что вы пожелаете съесть. Просто попросите. Мы просим вас соблюдать несколько простых правил во время вашего пребывания в Аду:

Будьте добры. Относитесь к другим так, как хотели бы, чтобы относились к вам. Несоблюдение этого правила принесет несчастье и страдания вам и вашим товарищам.

Не падайте духом. Помните, ничто не длится вечно. Когда-нибудь это станет далеким воспоминанием.

Если хотите, чтобы полотенца постирали, оставляйте их на полу. Вешайте те, которыми хотите воспользоваться снова.

Книги, не находящиеся в вашем владении, каждую ночь будут возвращаться на свои исходные места на стеллажах. Книга считается в вашем владении, если вы прикасаетесь к ней.

Если вас убьют, вы будете воскрешены на следующий день. Пожалуйста, старайтесь по возможности избегать смерти.

Все контракты, обязательства, договоры, заветы, обещания и клятвы, заключенные до вашего попадания в Ад, аннулируются. Это включает, но не ограничивается: долгами, браком, естественными родами и усыновлениями, требованиями гражданства, воинскими обязанностями, студенческими займами и т. д.

Помните, вы никогда не бываете по-настоящему одиноки. Хотя вам может так казаться в течение очень долгих промежутков времени.

Пожалуйста, не пишите на библиотечных материалах, не делайте на них пометок и не портите их. Хотя ремонт производится каждую ночь, мы хотели бы свести его к минимуму.

И наконец, вы здесь для того, чтобы кое-чему научиться. Не пытайтесь понять, чему именно. Это может привести к разочарованию и бесполезной трате сил.

Мы надеемся, что вам понравится ваше пребывание здесь. Мы сделали все возможное, чтобы сделать ваше пребывание приятным и поучительным.

Я долго смотрел на правила. Особенно на шестое. Как мормон, я всегда верил, что женат навечно, но теперь моя жена исчезла? Была ли она где-то здесь? Скучают ли по мне мои дети? Здесь ли все, кто когда-либо жил? Нет. Я вспомнил, как демон нажимал на своем ручном устройстве, по-видимому, отправляя людей в самые разные Ады.

И все же все, во что я верил при жизни, оказалось ошибочным. Исчезло просто так. Все мои надежды. Все мои молитвы. Все было неверно. Я вспомнил то немногое, что читал о зороастризме: иранская религия, возникшая примерно в 600 году до н. э. Я обнаружил, что могу вспомнить каждую деталь своей жизни; каждое событие, когда-либо пережитое, я помнил с идеальной ясностью. Я помнил каждое слово на каждой странице, которую когда-либо читал. Каждый разговор. Каждую налоговую форму, которую когда-либо заполнял. Я мог воссоздать каждую секунду каждого дня своей жизни с момента рождения до того дня, когда наконец закрыл глаза в конце.

Эта ясность памяти удивила меня, когда я впервые попытался пересмотреть прошлое, но все было там. (Это должно было стать величайшим проклятием Ада. Иногда я прокручивал всю свою жизнь снова и снова в течение тысяч лет. Вспоминая все, что мог бы сделать иначе, все, что... нет. Не буду сейчас в это углубляться. Я должен рассказать эту историю.)

Первые несколько дней были днями открытий. Все просто кивали друг другу; думаю, мы все были дезориентированы и сбиты с толку. Только около двух часов дня на второй день я заметил, что проголодался. Я видел, как кто-то ранее пользовался киоском с едой. Мужчина просто подошел и сказал: "Сэндвич с ростбифом", – и тот появился на подносе перед ним. Я решил быть более конкретным. "Сэндвич с ростбифом, с сыром проволоне, дижонской горчицей, салатом, помидорами и майонезом на ржаном хлебе". К моему великому удивлению, появилось именно то, что я заказал. "Можно мне также диетическую колу?" Она тоже появилась и выглядела, и на вкус была как диетическая кола. "И как насчет ванильного молочного коктейля?" – добавил я в качестве запоздалой мысли: "Как в "Пурпурном трубкозубе" на Второй Южной в Маунтин-Гроув, штат Юта". Он пришел. Именно таким, каким я его помнил. Вкус, текстура и подача – включая то, что его подавали вверх дном в миске – все было тем же самым. Столов не было, поэтому я сел на пол под перилами, свесив ноги над краем и глядя на ряды и ряды этажей по ту сторону пропасти. По ту сторону бездны люди также читали правила, бродили вокруг и, как и мы, начинали небольшие беседы. Некоторые пользовались киоском и ели.

– Не возражаете, если я присоединюсь? – Говоривший был молодым человеком – но и я тоже был молод. Эта мысль ободрила меня. На нем был такой же хлопковый балахон, что и на всех нас, толстый, с широкими рукавами, ниспадающими до предплечий, с отверстием вверху, достаточно широким, чтобы обнажать нижнюю часть шеи. Он свободно и скромно свисал примерно до середины икры. Наши ноги были босы. Температура казалась приятной – не слишком холодно и не слишком жарко.