Текст книги "Память льда"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 76 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

– Я не собираюсь рассказывать тебе, Волк, куда и зачем мы отправились. С первым поручением наших шаманов мы справились. Теперь нужно выполнить и второе тоже… Так вы проводите нас к этим дурням-жрецам? А то мы в крайнем случае и сами дойдем.

Зал, где собирался Совет масок, знавал лучшие времена. Правда, он и сейчас еще производил впечатление своими размерами и убранством. Задняя стена помещения была полукруглой. В ней находилось четырнадцать дверей, обращенные к главному входу. Куполообразный потолок некогда украшали золотые пластины, от которых ныне сохранились лишь блестящие островки. Золото барельефов давно облупилось; на них лишь с трудом можно было разглядеть человеческие фигуры в церемониальных одеждах. Пол был выложен яркими, геометрически правильной формы глазурованными плитками, из которых не складывался никакой явный узор, а в центре чернел диск из полированного – и весьма истертого – гранита.

Зал освещался желтоватым пламенем размещенных на каменных стенах факелов, которые к тому же испускали клубы черного дыма. По обеим сторонам от входа и возле каждой из многочисленных дверей застыли джидраты в доспехах и шлемах.

Четырнадцать жрецов из Совета масок занимали самый верхний из трех ярусов. Их одежды были темных тонов, а лица скрывались за деревянными масками богов, которым они служили. Благодаря особым шарнирам маски меняли выражение, но при этом всегда оставались уродливой пародией, карикатурой на живых людей. Пока что все четырнадцать масок демонстрировали полнейшее безразличие.

Громко стуча сапогами, Брухалиан вышел на середину зала. Там в пол был вделан тяжелый жернов-диск, называемый «пупком». Встав на него, смертный меч произнес:

– Имею честь представить Совету масок Хетану и Кафала – посланцев баргастов из клана Белолицых. На этом «Серые мечи» считают свою миссию выполненной и просят разрешения удалиться.

Он сошел с диска.

Жрица Рат’Дэссембрей взмахнула худенькой ручкой:

– Погодите, смертный меч. Пока что мы ничего не знаем о намерениях этих баргастов. Возможно, у нас появятся вопросы, которые нам потребуется обсудить с вами по окончании аудиенции.

Брухалиан поклонился:

– В таком случае позвольте уведомить уважаемый Совет, что нам также ничего не известно о намерениях баргастов. Дабы не мешать им говорить с вами, мы отойдем в сторону.

– Разумеется, – проворковала жрица, и печальный лик ее бога украсился слабой улыбкой.

Брухалиан прошел туда, где стояли Итковиан и Карнадас.

Хетана с братом заняли его место на «пупке». Баргастка обвела глазами жрецов, подняла голову и выкрикнула:

– Белолицые скорбят!

Схватившись за перила, Рат’Д’рек вскочил на ноги. На маске Червя Осени запечатлелось укоризненное выражение.

– Опять за свое?! Ты смеешь предъявлять нам требования кланов сейчас, в столь тяжелые времена? Хватит! Довольно с нас ваших прошлых визитов! Мы постоянно слышим от баргастов одни и те же идиотские слова. Наш ответ был и остается: нет! Все, аудиенция окочена!

– Нет, не окончена!

– Да как ты смеешь говорить с нами в таком тоне?

– Еще как смею, вонючий коротышка!

Итковиан ошеломленно переводил взгляд с Хетаны на членов Совета и обратно.

Баргастка взмахнула руками и заявила:

– Или вы будете нас слушать, или пеняйте на себя.

Ее брат затянул негромкую заунывную песню. Баргастов обволокло клубящимся туманом. Джидраты схватились за мечи.

Карнадас столь поспешно протиснулся вперед, что чуть не сбил Итковиана с ног.

– Прошу меня выслушать! – воскликнул он. – Служители и служительницы богов! Неужели вы допустите гибель своих верных стражников? Неужели вы хотите, чтобы эти стены рухнули и погребли всех нас под обломками? Присмотритесь повнимательнее к ритуалу, что совершается прямо сейчас! Это не просто колдовство, которое практикуют заурядные шаманы. В зале собираются духи баргастов. Вслушайтесь в мои слова, братья и сестры! Духи баргастов уже тут, среди нас!

Стало тихо. Кафал продолжал петь.

– Что здесь вообще происходит? – с тревогой спросил смертный меч, наклонившись к уху Итковиана.

– Сам не понимаю. Наверное, это и есть то второе задание, о котором говорила Хетана.

– Но чего же Белолицые добиваются?

– Признания. Они утверждают, что Капастан якобы стоит на земле баргастов. Кланы уже не раз отправляли сюда своих посланцев. И всегда их выгоняли чуть ли не пинком под зад. Я даже не предполагал…

– Смотри. Жрецы все же предоставили Хетане право говорить.

Члены Совета масок вновь замерли, изображая на лицах ярость и недовольство. Если бы не крайняя серьезность момента, Итковиан наверняка улыбнулся бы при виде подобного «гнева богов».

– Вот так-то лучше, – процедила баргастка, презрительно глядя на маски. – Имейте в виду: то, что прежде было просьбой, теперь стало требованием. Я перечислю прежние доводы, на основании которых вы отклонили наше прошение, и вновь повторю ответы наших посланников. Быть может, в этот раз у вас хватит мозгов принять правильное решение. Если нет, то я заставлю вас это сделать.

Рат’Худ презрительно расхохотался:

– Ты нас заставишь? Неужели ты не понимаешь, очаровательная дикарка, что Капастан находится на грани уничтожения? Какой сейчас смысл в угрозах? Прежние ваши посланцы были поумнее.

Хетана встретила его слова все с той же улыбкой, больше смахивающей на хищный оскал:

– Итак, повторяю ваши прежние доводы. Вы постоянно талдычили про какие-то старинные даруджийские хроники. В них будто бы написано, что земля эта была ничейной и пустовала, если не считать нескольких заброшенных зданий, которые построили явно не баргасты. У капанцев летописей не было, но их предания подтверждают: здесь никто не обитал. И те и другие утверждают: баргасты жили к северу от этих мест, на склонах гор, а также на самой гряде. Здесь появлялись только шаманы-паломники, но они никогда подолгу не задерживались… Пока что я правильно все излагаю? Именно так вы говорили нашим посланцам, да? Хорошо. На эти возражения мы прежде давали простой ответ. Баргасты не живут на священных землях и не ставят шатров на костях предков. Разве вы селитесь на своих кладбищах? Нет. Вот и мы тоже. Первые капанские племена нашли здесь только баргастские курганы. Они разрушили их и вместе с даруджийцами стали строить город.

Деревянные лица выражали скуку, какую испытывают взрослые, вынужденные слушать детскую болтовню. Но Хетана даже не глядела на маски. И продолжала:

– Это святотатство, но ничего уже не исправить. За подобное оскорбление наших предков теперь уже спрашивать не с кого. Прошлое не изменишь. Мы не глупцы, чтобы требовать невозможного. Наши просьбы были совсем скромными. Признать, что эти земли изначально принадлежали баргастам, и позволить нам совершать паломничества к уцелевшим курганам. – Хетана вскинула голову. – Но вы постоянно отказывали нам и прогоняли посланцев. Знайте, жрецы: наше терпение лопнуло!

Теперь уже смех разобрал Рат’Престола Тени.

– Замечательно! – произнес он, всплеснув руками. – Потрясающе! Братья и сестры! Призываю вас незамедлительно удовлетворить требование баргастов. Какая изысканная ирония: по доброй воле отдать то, что вскоре все равно потеряешь! Интересно бы знать, а как паннионцы отнесутся к баргастским святыням? С трепетным уважением? Сомневаюсь!

Хетана взмахнула рукой:

– Напрасно смеешься, жук под корягой! Повторяю: наше терпение кончилось. Мы знаем, что этот город падет. Паннионцам нет дела до чужих святынь. Но желание баргастских паломников должно быть удовлетворено. Вот так-то.

Она замолчала, застыв в угрожающей позе, со скрещенными на груди руками.

Тишина становилась невыносимой. Затем Рат’Королева Грез вдруг громко ахнула.

– Что, почуяли правду в моих словах? – оскалилась Хетана, глядя на жрицу.

Теперь маска Рат’Королевы Грез выражала неподдельную тревогу. Поза женщины и ее жесты показывали, насколько она испугана.

– Да, баргастка, почуяли. Однако не все, а лишь некоторые из нас. Очень немногие.

И жрица обвела взглядом братьев и сестер.

Первой откликнулась Рат’Огнь. Из прорези в нарисованных губах вырвался тревожный вздох.

– Надо что-то решать, – проворчал Рат’Худ. – Причем быстро.

– Конечно! – подхватил Рат’Престол Тени, ерзая на своем месте. – Здесь не нужно никаких тайных знаний. Давайте же наконец рассмотрим их притязания. Что мы потеряем, если пойдем навстречу баргастам? Что приобретем в случае отказа?

– Ничего! – бросила им Хетана. – Если вы опять нам откажете, то баргасты не бросятся защищать эти земли. Хумбрал Таур, мой отец, предвидел, что вы снова приметесь ловчить. Если ответ будет отрицательным, баргасты готовы признать поражение. Но знайте: в этом случае мы с братом, прежде чем уйти, убьем вас всех. Вы готовы погибнуть из-за собственного упрямства?

И снова воцарилось долгое молчание, которое нарушила наконец Рат’Королева Грез:

– Хетана, можно тебя спросить?

Серолицая баргастка кивнула.

– Как вы намереваетесь переправить к себе… то, что ищете?

– В этом вопросе содержится намек на какую-то тайну! – заверещал Рат’Опонны, одна половина маски которого изображала мужское лицо, а другая – женское. – Вы трое – ты, Рат’Худ и Рат’Огнь – явно о чем-то догадываетесь. Объясните же и остальным! Мы все имеем право знать!

– Пошевели остатками мозгов, – съязвил Рат’Престол Тени. – Чему обычно поклоняются паломники?

– Не знаю… Костям, наверное. Или… Ну, в общем, всяким священным реликвиям.

Его собеседник снисходительно кивал, изображая терпение, с каким наставник слушает ответ туповатого оболтуса.

– Замечательно, брат. И каким способом можно прекратить паломничество?

Рат’Опонны пожал плечами. Его маска выражала полное непонимание.

– Убрать эти предметы из мест поклонения, дурень! – выкрикнул Рат’Престол Тени.

– Постойте, братья! – вмешался Рат’Беру. – Не подразумевают ли ваши слова, что местоположение баргастских святынь известно? Но разве наши предки сровняли с землей не все курганы? Проклятье бездны! Это сколько же особняков и простых домов внутри стоянок нам придется перерыть и перевернуть вверх дном, чтобы найти на полке какую-нибудь старинную баргастскую урну?

– Нам нет дела до погребальных сосудов, – угрюмо заявила Хетана.

– Секрет чрезвычайно прост! – тоном ярмарочного фокусника возвестил Рат’Престол Тени, обращаясь к Рат’Беру. – Две наши сестры и брат знают, где лежат священные для баргастов кости!

Он повернулся к Рат’ Королеве Грез:

– Что скажете, дорогая сестра? Благодаря чьей-то глупости… или, наоборот, редкостной мудрости все эти кости много веков назад собрали в одном месте, которое существует и по сей день. Я угадал? Оставьте вашу тошнотворную застенчивость для опочивальни и расскажите нам, что к чему!

– Мужлан! – прошипела жрица.

Перепалка в Совете масок продолжалась, но Итковиану надоело это слушать. Несокрушимый щит внимательно смотрел на Хетану и очень жалел, что не видит выражения ее глаз. Это бы наверняка подтвердило его подозрения.

Баргастку трясло. Едва заметно, так слабо, что вряд ли кто-то другой обратил на это внимание.

«И кажется, я знаю, почему ты дрожишь, милая».

А Карнадас тем временем вернулся на свое место рядом с Брухалианом. Дестриант сосредоточенно взирал на жрецов Совета и прежде всего – на молчаливого Рат’Фэнера, что сидел в правом углу. Ни одного, даже мимолетного, взгляда в сторону Хетаны. Однако, судя по напряженной позе дестрианта, он пришел к тому же выводу, что и сам Итковиан.

«Серые мечи» не имели к происходящему никакого отношения и должны были оставаться всего лишь беспристрастными зрителями, однако несокрушимый щит не удержался и мысленно пожелал Хетане успеха.

Потом дестриант повернул голову и, как бы невзначай, взглянул в сторону Итковиана. Их глаза встретились. Несокрушимый щит ответил едва заметным кивком. Глаза Карнадаса округлились, и он вздохнул.

«Да. Ты тоже понимаешь суть этой игры. Баргасты веками совершали паломничество в эти места… задолго до того, как здесь появились капанцы и даруджийцы. Задолго до строительства города. А ведь баргастам не свойственно так почитать своих умерших. Значит, кости, что собраны в каком-то тайном хранилище, принадлежат не воинам и не шаманам. Эти останки необычайно важны для всего народа. Настолько важны, что баргасты на протяжении многих столетий отправлялись сюда, дабы им поклониться.

И недаром Хетана дрожит. Может, она улавливает трепет баргастских духов, униженных святотатством и многовековым забвением?.. Священнее этих останков у баргастов нет ничего. Сохранились только воспоминания, что передаются из поколения в поколение. А время всегда превращает воспоминания в легенды. Красивые, но ничем не подтвержденные сказки о духах, ставших богами.

А ведь Хетана стоит сейчас на пороге раскрытия тайны. Смутные догадки Хумбрала Таура вот-вот подтвердятся. Ее отец затеял дерзкую… отчаянно дерзкую игру, повелев дочери найти останки… первых баргастских племен.

Белолицые сознают, что после падения Капастана Паннионский Домин устремится в их владения. А значит, их ждет война, к которой они не готовы. Кланы еще ни разу не выступали против общего врага. Они увязли в давнем соперничестве и кровной вражде, подтачивающей их изнутри. Хумбралу Тауру очень нужны эти священные останки. Они – как знамя, под которое он надеется собрать баргастские кланы, положив конец всем распрям.

Но в любом случае уже слишком поздно. Даже если Совет масок раскроет ей местонахождение баргастских святынь, то как, интересно, Хетана собирается вывозить эти сокровища из осажденного Капастана?»

Размышления Итковиана прервал звонкий голос Рат’Королевы Грез:

– Хетана, дочь Хумбрала Таура! Мы удовлетворим твое требование. Мы вернем тебе смертные останки ваших предков.

Женщина встала и подала знак командиру джидратов. Когда он приблизился, Рат’Королева Грез что-то прошептала ему на ухо. Воин кивнул и скрылся за одной из четырнадцати дверей.

Жрица вновь обратилась к баргастке:

– Нам понадобится некоторое время, чтобы добраться до… места погребения. Пока идут приготовления, мы должны поговорить со смертным мечом Брухалианом о делах, касающихся обороны города.

– Мне-то что? Делайте, как считаете нужным, – пожала плечами Хетана. – Но имейте в виду: долго ждать мы не будем.

Маска жрицы изобразила улыбку.

– Не волнуйся, Хетана. Ты сама сможешь следить за извлечением останков.

Баргастка сошла с каменного диска.

– Подойдите к нам, смертный меч, – пророкотал Рат’Худ. – Только на этот раз, что называется, держите свой клинок в ножнах.

Командир наемников вышел вперед, ответив жрецу холодной улыбкой.

– Ставлю вас в известность: Совет масок наконец признал неизбежность захвата и разрушения Капастана, – сообщил ему Рат’Престол Тени и, сделав небольшую паузу, добавил: – Для нас с вами это было очевидно с самого начала.

– Вы ошибаетесь, – ответил Брухалиан, и голос его раскатился по всему залу. – Если помните, я говорил не о падении города, а о его неизбежной осаде и необходимости совместных оборонительных действий.

– Нужно как можно дольше удерживать редуты! – выкрикнул Рат’Беру.

– Не говори глупостей! – накинулся на него Рат’Престол Тени. – Это повлечет за собой сотни напрасно погубленных жизней. Вот уж паннионцы обрадуются столь щедрому подарку!

– Перестаньте! – вмешалась Рат’Королева Грез. – Сейчас речь вовсе не о редутах. Многие наблюдали за возвращением воинов несокрушимого щита. Всех удивило появление… крупных волков… весьма странного обличья. Таких зверей в Капастане еще не видели…

Она не договорила. Внутренняя дверь распахнулась, и оттуда строем вышли джидраты. Доспехов на солдатах не было, а в руках они держали кирки. В конце зала джидраты разошлись, и каждый стал осматривать свой участок пола.

– Я могу обсуждать сей вопрос лишь в присутствии принца Джеларкана, – заявил смертный меч.

Мельком взглянув на джидратов, Рат’Королева Грез вновь повернулась к Брухалиану:

– У нас уже был разговор с принцем. Он отвечал весьма уклончиво. Нам показалось, что в обмен на эти сведения Джеларкан хотел бы выторговать для себя определенные уступки со стороны Совета. Но мы не станем участвовать в подобном торжище. Мы желаем знать, откуда ваши солдаты привели этих зверей, и очень надеемся, смертный меч, что вы окажетесь более словоохотливым.

– Осмелюсь напомнить уважаемому Совету: нас в Капастан пригласил именно принц Джеларкан, и в его отсутствие мы не вправе отвечать на ваши вопросы. Если правитель даст свое разрешение…

Джидраты принялись долбить кромку пола. Осколки глазурованных плиток градом сыпались им под ноги. Хетана подошла ближе. Заунывное пение Кафала превратилось в шепот. Горящие глаза баргаста следили за каждым движением солдат.

«Неужели кости собраны здесь, в самом сердце Невольничьей крепости? И сколько же, интересно, они тут пролежали?»

– Так мы ничего не добьемся, – сказал Рат’Престол Тени. – Надо послать за принцем. А пока я спрошу командира «Серых мечей» о другом. Вы спасли нескольких человек из торгового каравана, в том числе и двух магов. Может, у них эти неумершие волки – нечто вроде домашних животных? Насколько мы знаем, уцелевшие чародеи обосновались в Даруджийском квартале. Как, впрочем, и еще один участник этого каравана; более того, он даже купил небольшой дом и испросил у Совета разрешение на его реконструкцию. Весьма странное поведение, должен вам заметить. За городскими стенами собралось не менее сотни тысяч паннионских людоедов, а эти пришельцы приобретают недвижимость! И держат волков вместо собачек! Что вы на это скажете, Брухалиан?

Тот пожал плечами:

– Вы рассуждаете вполне здраво, Рат’Престол Тени. Признаться, поведение магов и торговца также представляется мне странным: я не понимаю, какая причина заставляет их покупать дома накануне осады. Лучше всего было бы расспросить их самих.

– Можете не сомневаться, я обязательно это сделаю.

Под глазурованными плитками оказались огромные каменные плиты прямоугольной формы. Джидратам удалось подцепить одну из них и сдвинуть ее в сторону. Плиты покоились на фундаменте из просмоленных деревянных балок, которые опирались на дополнительные столбы. Снизу потянуло застоявшимся воздухом, тяжелым запахом подземелья. После вскрытия первой плиты работа пошла быстрее.

– Полагаю, нам нужно прервать беседу со смертным мечом, – объявил Рат’Худ. – А то мы не заметим, как в ответ на требование Хетаны лишимся пола. Надеемся, что в присутствии принца Джеларкана командир наемников станет более красноречивым. А пока будем наблюдать за историческим событием, без сомнения приковавшим к себе внимание всех собравшихся.

– До чего же ты болтлив! – не выдержал Рат’Престол Тени. – Но придется последовать твоему совету… Эй, джидраты, пошевеливайтесь! Нам не терпится увидеть заплесневелые кости!

Итковиан встал рядом с Хетаной.

– Здорово ты их обыграла, – негромко сказал он.

Баргастка от волнения еле дышала. Значимость момента не позволяла ей ответить в своей обычной манере, и она промолчала.

Джидраты подняли и оттащили в сторону еще несколько плит. Кто-то принес зажженные фонари, однако тьма все еще продолжала господствовать в подземелье.

Кафал наконец закончил петь и встал по другую руку Итковиана.

– Они здесь, – громко сообщил баргаст. – Вокруг нас.

Несокрушимый щит понимающе кивнул.

«Да, они здесь. Духи баргастских предков, которых ритуальное песнопение привело в наш мир. Им тоже не терпится увидеть свои святыни. Я и сам ощущаю их присутствие…»

На месте снятых каменных плит зияла большая яма, правильной, почти квадратной формы, хотя и с неровными краями. Итковиан прикинул ее размеры: шагов семь в длину и примерно столько же в ширину. Яма простиралась до самого «пупка», который, как теперь оказалось, покоился на вершине каменной колонны. Жрецы и жрицы из Совета масок не усидели на своих местах и спустились вниз. Один из жрецов подошел к «Серым мечам».

Брухалиан и Итковиан поклонились, приветствуя Рат’Фэнера. Его щетинистая клыкастая маска хранила бесстрастное выражение. Скрытые под ней человеческие глаза глядели прямо на Карнадаса.

– Я добрался до самых копыт нашего бога, – сообщил Рат’Фэнер. – Сперва целых четыре дня постился, а потом проскользнул между камышами и оказался на залитом кровью берегу. Я понял, что нахожусь во владениях Фэнера. Позвольте узнать, когда вы бывали там в последний раз? – спросил он у Карнадаса.

Дестриант улыбнулся. И ответил вопросом на вопрос:

– И что же вы сумели там увидеть?

– Тигр Лета мертв. Его тело гниет далеко от этих мест. Убит приспешниками Паннионского Провидца. Но посмотрите на Рат’Трейка. По нему этого не скажешь. Он полон сил. Точнее, преисполнен молчаливой радости.

– Похоже, история Трейка еще не закончилась, – заметил Карнадас.

– Разве это честная игра? – прошипел Рат’Фэнер. – Есть лишь один бог войны!

– Нам не стоит оглядываться на чужих богов, Рат’Фэнер, – ответил ему дестриант. – Лучше уделять больше внимания своим собственным делам.

Жрец недовольно фыркнул и отошел. Итковиан проводил его взглядом, затем наклонился к Карнадасу:

– Завидую твоей невозмутимости. Или для тебя это не новость?

– Ты имеешь в виду смерть Трейка? Да, я знал об этом. – Дестриант продолжал наблюдать за Рат’Фэнером. – Такие, как он, лишь изредка наведываются во владения нашего бога и считают это большой заслугой. Я же пребываю там постоянно.

Карнадас повернулся к Брухалиану:

– Смертный меч, настало время разоблачить этого напыщенного болтуна и положить конец его претензиям на превосходство.

– Нет, – отрезал Брухалиан.

– Но он насквозь пропитан отчаянием. Отсюда один шаг до безрассудных поступков. Мы не можем доверять такому собрату.

– А о последствиях ты подумал? – спросил Брухалиан. – Или, может, ты займешь его место в Совете масок?

– Что ж, пожалуй, в этом был бы определенный резон.

– Мы в чужом городе, Карнадас. И позвали нас сюда совсем для других целей. Впутываться в здешние свары крайне рискованно. Поэтому я говорю тебе «нет».

Джидраты зажгли лампы, прикрепили их к шестам и с превеликой осторожностью начали опускать вниз. Все присутствующие затаили дыхание и сгрудились возле краев ямы.

Глубина подземелья оказалась меньше человеческого роста. Фонари высветили покрытый искусной резьбой нос большого челна. Он уже успел потрескаться: то ли от времени, то ли в давние времена налетел на скалы. Лодка была сделана на совесть и густо просмолена.

Трое джидратов с фонарями в руках спрыгнули вниз. Итковиан подошел еще ближе. Судно было выдолблено из цельного ствола дерева. По-видимому, изначально его длина превышала десять шагов, но здешнее пространство было ýже, так что корпус несколько сплющился. Рядом с первой лодкой Итковиан заметил вторую, а чуть дальше – третью. Все подземелье под залом, где собирался Совет масок, было заполнено… резными челнами. Итковиан ожидал увидеть что угодно, только не это.

«Но ведь баргасты давно уже не плавают по морям. Очень давно. Боги милосердные! Получается, этим лодкам тысячи лет!»

– Десятки тысяч, – шепнул ему дестриант. – Даже магия, предохраняющая их от порчи, начала слабеть.

Хетана тоже спрыгнула вниз. Баргастка была изумлена не меньше, чем остальные. Она протянула дрожащую руку, но дотронуться до поверхности челна не решалась.

Один из солдат переместил шест с фонарем, осветив внутренность лодки.

Все дружно ахнули.

Судно заполняли хаотично лежащие мертвые тела; каждое было тщательно запеленато в рыжеватую грубую парусину, причем все конечности обернуты отдельно. Но самое удивительное: трупы не выглядели иссохшими, словно мумии.

– В старинных летописях упоминается о таких лодках, – заговорила Рат’Королева Грез. – Их не раз находили, когда срывали курганы. В каждом корабле было по нескольку тел, как здесь. Многие челны вытащить не удалось: они раскалывались на куски. Но строители Капастана все же отдали дань уважения чужим покойникам. Все уцелевшие трупы собрали в неповрежденные челны… Здесь находится девять лодок и более шестидесяти мертвецов. Ученые того времени сочли, что захоронения не принадлежат баргастам. Причина, думаю, вам понятна. Никто не верил, что баргасты когда-то плавали по морю. Да и обнаруженные мертвецы крупнее представителей этого народа: обратите внимание на телосложение. Это скорее тоблакаи. Между тем нынешние баргасты – и обликом, и по характеру – сильно напоминают тоблакаев. Сама я убеждена, что у тоблакаев, баргастов и треллей были общие предки, хотя по крови баргасты ближе к человеческой расе. Но при отсутствии доказательств это, увы, всего лишь гипотеза, а доказательств у меня почти нет: я исхожу исключительно из своих наблюдений относительно физических характеристик и образа жизни упомянутых народов.

– Это наши Исконные Духи, – сказала Хетана. – Так говорит мне сердце, которое истина сжимает железными пальцами.

– Духи нашли вместилище своей силы, – добавил Кафал, стоявший на краю ямы.

Карнадас кивнул:

– Ты прав. Здесь все перемешано: радость и боль… ликование, притушенное скорбью о тех, кого потеряли. Несокрушимый щит, мы являемся свидетелями рождения богов.

Итковиан опустил руку на плечо Кафала:

– Воин, я понимаю твою радость. Но как вы с сестрой собираетесь вывозить эти останки из города? Паннионцы признают только своего собственного бога. Все прочие для них – заклятые враги. Они мигом уничтожат все ваши священные реликвии.

Жесткие глазки баргаста впились в Итковиана.

– Мне нечего тебе ответить, Волк. Пока нечего. Но мы не боимся. Теперь мы больше неподвластны страху.

Итковиан кивнул:

– Я понимаю твои чувства, Кафал. Хорошо находиться под защитой бога.

– Богов, Волк! У нас их много. Это первые баргасты, что пришли в эту землю. Самые первые.

– Ты считаешь, что все ваши предки стали Взошедшими?

– Да. И кто теперь решится посягнуть на нашу гордость?

«А это мы скоро увидим, парень».

Каменная вышла с плаца, где упражнялись новобранцы «Серых мечей».

– Вообще-то, тебе не мешало бы извиниться, – бросила она Ворчуну, вытирая вспотевший лоб.

– Так я за этим и пришел, – ответил Ворчун.

– Да не передо мной, дурень! Что толку извиняться за то, чем ты был и всегда будешь? Можно подумать, я тебя не знаю.

Каменная придирчиво осмотрела узкое лезвие своей рапиры и нахмурилась, увидев зазубрину. Новобранка, с которой они упражнялись, по-прежнему стояла на плацу, ожидая новых противников.

– Настырная девка! Совсем зеленая, а все схватывает на лету… Извиняться, чурбан, тебе надо не передо мной, а перед Керулием.

– Керулий мне больше не хозяин.

– Не забывай: он спас нам жизни. Да-да, Ворчун. В том числе и твою драгоценную шкуру.

– И как же, интересно, он это проделал? – насмешливо спросил командир стражников. – Помнится, Керулий сразу куда-то слинял, как только началась заварушка. И что-то я не заметил, чтобы его древний бог метал в наших врагов молнии…

– Какой же ты глупец! Керулий обманул к’чейн че’маллей. Он забрал наши души и унес их так далеко, что эти поганые ящеры решили, будто мы мертвы. Неужели ты забыл свои сны? Керулий спрятал нас в магическом Пути своего бога. Я, например, помню все до мелочей.

– Не знаю, как умиралось тебе. Но лично я умирал по-настоящему. И прекрасно помню, как жизнь уходила из тела. И переломанные кости тоже.

– Вечно ты споришь. Говорю тебе: Керулий спас наши души. Без них никакие целители нам бы уже не помогли. Свинья ты неблагодарная! А я вот помню: к’чейн че’малль подкинул меня вверх и вдруг… я очнулась совсем в другом месте. И надо мной стоял громадный волчара. Не настоящий, а вроде призрака. И я сразу поняла: этот никого сюда не пропустит. Он охранял меня. Понимаешь?

– И кем же был тот волк? Верным слугой древнего бога?

– Нет. У этого бога нет слуг. Зато у него есть друзья. Друзья, а не безмозглые приверженцы! Чувствуешь разницу? Не знаю, как ты, но я с того момента решила, что всегда буду с ним, Ворчун, душой и телом. Теперь я готова сражаться за него, потому что он всегда меня поддержит. И после этого древних богов называют ужасными? Я тут подумала: сколько же всякой чепухи с детства вбивали нам в головы! А мы верили. Да этот бог куда выше нынешних, которые только и знают, что вечно цапаться между собой и требовать себе все больше новых храмов и богатых приношений.

Командир стражников смотрел на свою давнюю подругу и лишь растерянно качал головой.

– Кажется, я все еще продолжаю бредить, – пробормотал он.

Каменная со звоном убрала рапиру в ножны.

– Можешь мне не верить. Твое дело. Только не забывай, Ворчун: Керулий и его древний бог спасли и твою жизнь тоже. Поэтому сейчас мы пойдем к Керулию, ты поблагодаришь его и извинишься за свою грубость. А если к’чейн че’малль не вытряхнул из тебя последние мозги, ты останешься у него на службе.

– Я скорее поцелую Худа в задницу. Ладно, так и быть, я еще согласен извиниться за грубые слова, но в богах, красавица, абсолютно точно не нуждаюсь. Ни в древних, ни в новых. И от жрецов я всегда предпочитал держаться подальше.

– Другого ответа я и не ждала. Так, предложила на всякий случай. Ладно, идем. А куда это Бьюк запропастился?

– Не знаю. Довел меня сюда и исчез.

– Древний бог спас ведь также и его. И старика Манси. Этим поганым магам было ровным счетом наплевать на жизнь своих слуг. Если Бьюк не дурак, он уйдет от них. Я бы на его месте уже давно так и сделала.

– Ну, милая, не все же такие умные, как ты.

– Да, это верно, – усмехнулась его собеседница.

Они вышли за ворота цитадели. Ворчун по-прежнему страдал от похмелья, но живот, наполненный едой, а не вином и элем, равно как и помощь целителя – жреца «Серых мечей» Карнадаса – возымели свое благотворное действие. Походка командира стражников стала увереннее, а боль в затылке притупилась. И все равно он с трудом поспевал за своей стремительной спутницей. Редкие прохожие заглядывались на красивую женщину, но решительная походка и свирепый блеск в ее глазах заставляли их поспешно убираться с дороги.

Каменная повела его в обход старинного кладбища с колоннами, внутри которых стояли замурованные покойники. Впереди было другое кладбище – даруджийское, с надгробьями и урнами, хорошо знакомыми Ворчуну по родному городу. Стражница свернула налево, в узкий кривой переулок между низкой оградой кладбища и площадью Тура’ла. Проход вывел их на открытую площадку поменьше, которая примыкала к восточной оконечности Храмового квартала.

Это открытие рассердило Ворчуна.

– Знал бы я, куда ты меня тащишь! Я же отсюда и пришел. Если Керулий устроился где-то поблизости, зачем вся эта круговерть? Просто зашла бы ко мне и проводила. А то плетусь за тобой, как собачонка!

– Я сперва и зашла, но от тебя воняло, как из отхожей ямы в какой-нибудь задрипанной таверне. Неужели ты согласился бы позориться перед Керулием? Тебя нужно было отмыть и накормить, а я не нянька, чтобы возиться со всякими пьяницами.