Текст книги "Тот самый сантехник 8 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 13 – Как мужики ножи метали-3

Какофония звуков переполняла будку контрольно-пропускного пункта. Тут и шлепки, и вздохи, и хлюпанье. А ещё столько довольства в голосах. Даже если шёпотом произносится «ну тише, тише мой тигр» или орётся на весь район «нихуя себе у меня вертолёты!»

Слушая любовника и округу, Вишенка вдруг замерла. Звук сирен на нескольких машинах она расслышала бы даже в аду среди сонмов кающихся душ. Потому резко распрямилась. А затем вовсе подскочила с возгласом:

– Гриня, муж едет!

Маливанский сзади только ножками засучил, едва удерживаясь руками за даму. Если жизнь даёт, то надо держаться. А если дама даёт, то обеими руками! Хотя бы за животик. Он обычно мягкий и нежный. Только сейчас напряжен, как будто кол в нём торчит. Но пока совсем живот не выпирает, как у дам на прошлых работах, работать можно. На месяца три-четыре его хватит, а дальше хоть трава не расти.

– А-а-а! Шмоньку расшиперь! – только донеслось от охранника, что продолжал сучить ножками в воздухе.

– Чего? – сразу и не поняла напарница, но совсем не по работе.

– Пусти, говорю! Пу…сти… нах… а то… – и он затих, недоговорив, но скривив лицо.

От приближающегося звука картежа адреналин по венам побежал. Процесс разрядки начался быстро и мощно.

«Наконец-то», – подумал Маливанский, по пьяной лавочке никак не в силах завершить соитие. И освобождённо рухнул на спину.

Мужик должен сам со всем справляться!

«И тот, у кого член с напёрсток и тот, кто вместо каната его может использовать», – ещё подумал довольный Маливанский, проверяя хозяйство и заботливо складывая его в трусы: «Или как шарф вокруг шеи повязать и носить».

Однако, известие о скором прибытии полковника привело его в чувство. Маливанский подскочил, натянул штаны и перемахнув через пульт управления со смотровыми мониторами, ловко нырнул в окно, пока к нему не подъехали. А затем припустил в направлении улицы Садовой в конец посёлка, находясь в слепой зоне.

– Куда ты? – только и спросила Елизавета Валерьевна, но уже не видела любовника. Забор хорошо прикрывает. – Домой беги! Там душ!

Мужа она так быстро домой не ждала. Обычно приезжал уже после того, как нормальные обычные семьи поужинают. Так что ужинали они редко. И домашними проблемами делись разве что на выходных.

Зимой Бронислав Николаевич спирал задержки на дороги, летом – на удлинённый рабочий день, а в межсезонье – разное придумывал. Но обычно дело было «в нерасторопности сотрудников».

Поправив стринги и накинув лыжный костюм, как будто так и было, Вишенка на кресло охранника присела напротив мониторов. И с надменным видом в боковое пропускное окно посмотрела. А там озабоченное лицо Вишенки из Бобика показалось первым делом.

– Лиза? – удивился муж. – Ты то тут что делаешь?

– Как чего? – вскинула бровки в татуаже Елизавета Валерьевна, которые муж всё равно не заметит. – Подменяю. Попросили сходить по делу, заодно и помыться. А мы же душ людям раз в сутки обещали.

– Это тот малой попросил? – не понял председатель посёлка Жёлтое золото.

– Броня, брось людей принижать. Он совсем не малой, – ответила супруга и потупила глазки. – К тому же охранника у нас два, а не три. Ты же сам поставил их в разные дни, чтобы менялись. Но один охранник может либо в будке безвылазно сидеть и за шлагбаум отвечать, либо по территории ходить проверять всё. Вот пока ходит, моется, ест горячее или отпрашивается, я и… подменяю.

– А, ясно, – кивнул он и помахал кистью, показывая на шлагбаум. – Открывай скорее. Вызов у нас! В нашем посёлке! Представь? Я как услышал, сразу сюда с мужиками. Заодно и домой пораньше.

– Вызов? – удивилась Вишенка и задумалась.

– Открывай уже!

Но кнопку вдавила. Шлагбаум поднялся. У спринтера было достаточно времени, чтобы отбежать на приличное расстояние и идти обратно с гордо поднятой головой, как будто так и надо. Но мысли нехорошие в голову полезли. Ведь голова будет сухая.

«А может настучал кто-то?» – ещё подумала Елизавета Валерьевна и попыталась прикинуть, слышали ли их крики по посёлку или снова делали вид, что ничего не происходит, как тут принято: «Но откуда вызов-то?»

И Елизавета Валерьевна снова попыталась прикинуть. То, что ей игривый любовник позвонил, (которому в иное время только в пупок ей дышать, когда желания нету), это одно. Будь у них с мужем хоть одно соитие после его повышения, даже не взглянула бы на Маливанского и на такие прямые предложения просто трубку повесила бы. Но кто в здравом уме и при трезвой памяти дома полезет среди бела дня в элитном посёлке через заборы высокие грабить? Под камерами же все, и охранной сигнализацией.

«Неужто местные?» – снова подумала Вишенка, трусы уже как следует поправила и тут же додумала: «Или мы с Маливанским целую шайку воров проебали?»

Улыбнулась Елизавета Валерьевна. Хорошо!.. но мало.

И вообще жить теперь будет только по принципу «хорошо то, что делает счастливым», раз у супруга нет иного предложения.

«И сам не домогается и третьего в постель не пускает. и свингеры ему не по душе и оргий не желает. Ну что за человек? Как только звёздочки наполучал?» – снова подумала жена, подспудно уверенная, что оставался только вариант с любовницей на высокой позиции в ведомстве: «Ну не за хорошую же работу мужа повысили в самом деле!»

Раздумывая о тайном патронташе Вишенки, сама Вишенка не могла знать, откуда вызов поступил.

* * *

А всё дело было в сантехнике. Когда Борис Глобальный охрану в «десятом» доме отключил на улице Лепестковой, всё сработало в штатном режиме. Введён код как надо, с первой попытки. А запомнить его легко: «0000». Так настояла Зоя Похлёбкина, прошлую жизнь на ноль поделив. А с платежеспособными хозяйками охранные агентства и вневедомственные предприятия не спорят.

Но когда Боря драку на улице увидел, то рванул разнимать мужиков на улице без раздумий. И о том, чтобы снова как следует поставить дом на сигнализацию, забыл напрочь. Даже дверь приоткрытой осталась. Не настежь. Но и не захлопнута.

В то же время на далёком солнечном Пхукете за обедом в кафешке с вай-фаем, пиццей из морепродуктов и вафлями на десерт в шоколаде, сама Похлёбкина решила проверить – как там дома?

И к камерам через удалённое приложение решительно подключилась.

– Странно, дома никого нет. А сигнализация не работает, – заявила она своей второй усатой половинке, что от настоек на травках со змеями так в себя поверил, что бороду сбрил и лет десять скинул.

– Так поставь на сигнализацию! Делов-то! – хмыкнул Степаныч и как ни в чём не бывало, мороженое начал перед ней есть. Ну как есть? Зубов не так много. Последние беречь надо. Скорее, облизывать, пока новую челюсть не решился поставить и ещё десятку скинуть. – Может, Боря заходил цветы поливать. Да поставить забыл.

И Степаныч лизнул. А затем снова.

Глядя на это дело, Зоя быстрее того мороженного растаяла. Всё-таки настойка на травах лечебных действовала и на неё. И спроси кто её о составе, ответила бы без раздумий – половина так точно виагра! А вот мужская или женская, пусть уже гадают.

Улыбнувшись томно Степанычу, Зоя мороженку у него забрала и лизнула её так, что лошадь с коровой на пару могли позавидовать.

Дедов только рот приоткрыл:

– Ничего себе. Вот это я понимаю язык – лопата… Слушай, а пойдём в номер? Что-то я уже наелся.

– А пойдём, – хихикнула Зоя Ивановна и оставила на столике щедрые чаевые. А попутно на телефоне на электронную кнопку «поставить на сигнализацию» надавила.

И где-то за тысячу километров система послушно активировала команду. Дом встал на охрану. И так бы и стоял без вопросов. Но сквозняк повёл входной дверью в одну сторону, потом поиграл в другую. Всё-таки во время ремонта фасада с доводчика сняли, да так обратно и не поставили. Неопытные чернорабочие в лице Романа Новокурова были больше проблемами приперчённых мудей озадачены.

Поиграв с дверью, ветер затем как следует приложился, мгновенно закрывая вход. И этот удар, от которого окна вздрогнули, сигнализация за полноценное проникновение посчитала. Полетела команда диспетчеру.

Взлом! С проникновением!

Диспетчер на стульчике старом на карту посмотрел, удалённую точку элитного посёлка отметив. А та в отдалении таком, что не один литр бензина пожгут. И за то не оплатят, вне зависимости от результата. А на месяц не то, чтобы сильно много топлива выделяют.

– Это нихера наряду туда ехать! – расслышал напарник диспетчера. – У них же там своя охрана. С ней свяжись! Пусть глянет. А мы если что, на подхвате.

Диспетчер-коллега зашла в базу, подняла номера. Но на КПП трубку не брали. А следом номер председателя шёл – «Вишенка Бронислав Николаевич». Ему первым и позвонили.

– Бронислав Николаевич, у нас показано, что у вас взлом. С проникновением. Вы случайно не в посёлке? Можете проверить? Садовая, дом «десять».

– Нихуя себе!

От такой воровской наглости и налёта на «родное гнездо» Вишенка едва со стула не упал в своём отделении. От чего потенциальный младший лейтенант, а по факту стажёрка Олеся Василькова головой под столом ударилась. И тут же вылезла, стул отодвинув.

– Что случилось? – спросила подающая надежды курсантка-практикантка, что одновременно умудрялась и учиться, и работать. А по выпуску и дальнейшему трудоустройству ей вскоре и старшего лейтенанта обещали с таким старанием.

– Грабят! – возмутился мгновенно покрасневший лицом полковник и брюки поправив, ширинку застегнул. – Вызывай наряд, сейчас с ребятами прокатимся. Как раз показатели не важнецкие у отдела. Возьмём ворьё за жопу. Совсем страх потеряли! На моей же территории?!

– Есть вызвать наряд! – поправила объёмный бюстгальтер Леся и верхнюю пуговичку застегнула. Следом спросила чуть тише. – Разрешите надеть трусы?

– Надеть или одеть? – только прищурился Вишенка, зная об этой уловке в русском языке, но всегда забывая, как правильно.

– Не могу знать, товарищ полковник. Я же ещё не выпустилась. Но… дует, – пожаловалась Василькова. – У вас в кабинете сквозняки. Окна совсем прохудились.

– Ну вот когда на моём место пересядешь, тогда ремонт и сделаешь, – подмигнул Вишенка и отбыл в элитный посёлок.

* * *

Когда Маливанский бежал спринтером вдоль посёлка, он очень скоро понял, что до последней улицы в посёлке не добежит. И свернул на ближайшую, Садовую. Пробежав ещё с полсотни метров по ней, замер, пытаясь отдышаться.

Странное ощущение дежавю накрыло Маливанского. Он вроде как уже был здесь. Может даже в прошлой жизни. Вот значок дома «восемь». Вот – чёрный джип. Ну чисто японский внедорожник, а рядом ещё один джип. Вот гараж широкий, а вон подозрительно знакомая беседка. И дым идёт.

Обычно провалами в памяти Маливанский не страдал. Но сегодня помнил довольно мало: пришёл на работу, уснул на работе, проснулся на работе, а хрен в потолок смотрит. Ну и давай названивать всем лицам женской национальности в списке контактов. Как всегда, с похабными предложениями. Ехать, конечно, никто далеко не решился. Тут-то и вспомнил, что ближе всех Вишенка живёт. С задом немного обвисшим и лицом как иная жопа преклонных лет. Но зато с животиком мягким. И большим желанием в глазах. А так и ему полезно. И ей близко. И выходной всегда можно попросить.

«Отработка за отгулы», – ещё подумал Малиновский, проморгался, поглядывая на беседку и обратно уже к будке хотел идти, но тут резко вспомнил, что на работе в камеру подозрительное увидел.

Вроде как мужик во дворе соседском лазил. Приснилось? Кто знает. Не лишним будет проверить.

Осмотрелся охранник, кепку почесал и понял, что по камере дом походил на дом «десять». Пытаясь припомнить, почему не проверил этот момент сразу, Маливанский следом нос почесал, кепку поправил, уши на холод проверил пальцами и решительно пошёл во дворик дома номер «восемь» на серьёзный разговор…

Боря как раз проверил баню и вернулся к беседке. Шашлыки закончились, но уже крылышки шли на ура, а иной раз и сосиски в хлебе за хот-доги на закуску пошли. И всё с подкопчёнными овощами.

С одной стороны, хорошо, что на морозе все сметается. Но с другой – мужики подмерзать начали. Пушки не пушки, а солнце уже не в зените. Перевалило. И с каждым часом температура падать начинала. Лужи снова застыли.

– Мужики, давайте в баню уже, – предложил Глобальный как самый трезвый из квартета.

Всё-таки в лимонаде ноль градусов. А на бутылки под столом не смотрел. Начнёшь считать – собьёшься. Главное, Шац с Лаптем уже в умат, а Стасян только ест и одну за другой опрокидывает.

«Всё правильно», – прикинул внутренний голос: «Он же ест и запивает, а не пьёт и закусывает».

Боря хмыкнул и хотел уже рассказать эту шутку мужикам. Но тут сирена послышалась.

– Атас, мусора! – подскочил Лапоть и холодное оружие в таз принялся складывать.

Шац на метательные инструменты посмотрел, губу скривил. За топоры, гвозди и разводные гаечные ключи ему, конечно, ничего не скажут. Даже за метательные ножи вопросов не будет, раз они тупые, без лезвия. Но вот уверенности, что найдёт документы ко всем охотничьим и прочим ножам, у него не было.

– Поддерживаю, – добавил он и кивнул Стасяну. – В баню убери.

Не уточняя ЧТО убрать, крановщик поднялся, подошёл к стенду, наклонил его себе на спину и понёс сам стенд.

Шац от такой картины только рот приоткрыл. Сотни брусков склеены между собой, перебиты досками в каркасе. Всё это усилено железной оплёткой по краям. Даже на вид – тяжело.

– Тут же центнера под два будет, – сказал он.

Но Стаясн не слышал. Он без видимых усилий понёс стенд в баню, а не покатил на колёсиках, для целей транспортировки и прибитых в нижней части. А следом за ним с тазиком в руках, полным ножей, семенил Лапоть. Забрав остальные ножи и топоры, Шац качнулся сначала, но выровняв уровень направления перед глазами, пошёл строго по прямой линии к бане следом, считая шаги:

– Левой… левой… ать, два!

Так Боря остался у беседки один, слушая как приближается шум сирен и поглядывая на нахохлившего, но идущего прямо на него охранника в кепке, что снова смотрелась козырьком вперёд.

– О, Григорий. А ты чего здесь? – улыбнулся Боря, припоминая вид с камеры. – Решил снова участок проверить?

«Слушай, а работоспособный малый», – даже прикинул внутренний голос: «Бухает, дрючит, ещё и работает. Всем бы такое трудолюбие!»

– Чего-чего, – пробурчал карлик, подошёл к сантехнику поближе и… в третий раз за день врезал по шарам. После чего победно добавил. – Спросить пришёл! Вот и спросил… за косяк. Во двор соседский чтобы больше не лазил!

– Ты же уже… спросил, – протянул сквозь стиснутые зубы Боря, не в силах привыкнуть к такому типу боли.

«Как же он заебал!» – посочувствовал внутренний голос.

– Маливанский! – донеслось от калитки тем временем.

Боря с Гиней повернулись на звук.

Пока на соседний участок бежали люди с автоматами, ловко беря в кольцо порог дома, но напрочь затаптывая следы, к нему ведущим, на участок к Шацу вошёл Вишенка.

– Ты чего на нашего сантехника нападаешь? – возмутился полковник уже скорее не как служебное должностное лицо, но как лицо выборное.

Он всё-таки ещё и председатель посёлка. И сам кадры назначает. А если кадры косячат, с него и спрос.

– Я нападаю? – удивился Маливанский и уже хотел показать привычный ему сравнительный жест роста, где обычно отмечал уровень своей голову и уровень всех окружающих по пупок.

Но в этот раз затея не вышла. Боря сидел на корточках, зажимая пах, и оказался даже ниже.

– Я всё видел! – добавил строго председатель и подошёл поближе. Принюхался подозрительно. А тут все факты на лицо.

От Маливанского несло крепки алкоголем. Не всякий ветер с уликой справится.

– Ты что, пил? – удивился председательствующий полковник, подходя с подветренной стороны.

– Я? – снова удивился Григорий и решительно покачал головой. – Да я с Нового года ничего не пил!

Пока он открывал рот вблизи, пахнуло не только парами алкоголя, но и знакомыми женскими духами. И тут Вишенка навострился.

– А вот сейчас и проверим, – хмыкнул председатель и телефон достал с номером ближайшей норколожки.

Сделав звонок, он обо всём договорился, закончив эффектным:

– Ждите!

С соседнего участка как раз прибыли ребята с автоматами наперевес. Старший группы покачал головой:

– Заглянули в каждое окно. Всё чисто. Взломать дверь?

– Не надо, – хмыкнул полковник и показал на охранника. – Пакуйте этого пассажира. Вот наш возмутитель порядка. Поехали.

– Куда это? – в раз набычился Маливанский.

– Как куда? Анализы сдавать, – улыбнулся Вишенка, но улыбкой хищной акулы.

Не могла же жена всю будку провонять духами. Причём ещё до того, как охранника подменила. Значит, был ближе, чем следует.

Гораздо ближе.

– Я тебя породил, я тебя и убью, – прошептал следом Вишенка, пока двое спецназовцев карлика под руки подхватили, да так к ПАЗику своему и понесли, что застыл на улице рядом с со служебным автомобилем. Задержанный только снова ножками перебирал, снова ощущая дежавю.

Перед тем, как уйти, Бронислав Николаевич лишь сантехнику по плечу похлопал:

– Что, Боря… Отдыхаете?

– Отдыхаем, – ответил Глобальный, и попытался приподняться. Но снова остался на месте. Если первый удар по шарам почти сразу прошёл, а после второго стало немного некомфортно ходить, то третий тестикулы точно не простили и болели уже как следует, и судя по неприятным ощущениям и тесным трусам, порядочно увеличились.

«Но Маливанского и так арестовали. Карма же!» – воскликнул внутренний голос: «Не важно какого ты роста. Если ты косячишь, рано или поздно спросят».

– Шац вернулся, – добавил Боря, с трудом поднимаясь.

– О, Шац – это хорошо! Пусть сам уже охрану ставит. Загляну к нему на днях, – ответил полковник и отбыл с посёлка вместе с группой.

По пути Вишенка только на КПП заехал, в будку зашёл и так выразительно на жену посмотрел, что побледнела вся.

– Ну что, Лиза? Давай что ли…

– Что? – убито переспросила супруга, тридцать лет в законном браке пребывая.

С института ещё её знакомы. Там и поженились на третьем курсе, пока он уже служил во внутренних войсках. Сначала милиционером, потом полицейским, а дальше она уже следить за реформами перестала.

Слова разные, смысл один и тот же.

– … второго своего охранника давай! – договорил супруг, свернув с важного разговора на второстепенный. Подождёт до вечера. Только баночку алюминиевую из-под напитка на столике как бумажную смял. – Но его я уже сам лично проверю! А пока не пребудет, сама и сиди тут… дежурь. Вечером поговорим.

– Ага, – выдавила из себя бледная и трясущаяся Елизавета Валерьевна и на банку следом минут пять безотрывно смотрела, как супруг уехал. А затем решила бежать. Ведь жить ей оставалось плюс-минус пара часов. Или даже часа три, если муж снова на ужин опоздает. Но конец её будет не таким эффектным, как у Маливанского.

Однако, прежде чем бежать паковать чемоданы, она позвонила наймиту Александре.

– Саша, вы не могли бы выйти на работу прямо сейчас? – убитым голосом спросила пойманная и почти раскрытая на измене жена.

Свечку рядом вроде никто не держал, но по взгляду Вишенки понятно – спалил. Ещё и Маливанского забрал на допрос. А тот через пару дней расколется. Если уже всё не рассказал.

«Недолго музыка играла», – вновь и вновь крутилось в голове перепуганной супруги.

– Могу! – ответила весёлым голосом Сашка. – Вот прямо сейчас такси вызову и прибуду!

– Хорошо. Тогда будка остаётся открытой. Я всю инструкцию на листочке напишу тут. Шлагбаум поднят. Как приедешь, опустишь.

– А вы мне ничего сами не расскажете-покажете, что ли? – искренне удивилась без пяти минут охранница.

– Я уже нет, – вздохнула Вишенка и уточнив детали по телефону, отключила связь.

Что дальше? Ну хотя бы чемодан-загранпаспорт-Мексика. Отложенных накоплений на пару лет хватит, а потом придумает что-нибудь.

Главное, бурю пережить, а дальше – либо выплывет, либо… всплывёт.

Глава 14 – Как мужики ножи метали-4

Боря сидел на нижней полке, в лёгком наклоне. Бог, конечно, любит троицу, но речь явно не о трёх ударах по детохранилищам. Последствия не заставили себя долго ждать. Тестикулы распухли так, что любые трусы стали тесны. Сидеть не удобно. Стоять не удобно. Ходить – тем более неудобно. А что делать – не известно. Только и спасало, что полотенце и расставленные в стороны колени.

В парилку заглянул Лапоть и глядя на такое дело, покачал головой, заявив:

– Боря, ты страусов решил вывести?

– Нет вроде, – ответил сантехник, но судя по ощущения, так и было.

Карма как бы снова намекала, что делает что-то не так. Сначала челюсть пару раз проверили, потом покусились на святое.

«Но что?» – возмутился даже внутренний голос: «Кому ты опять дорогу перешёл?»

– Так и не сиди в жаре. Ещё больше распухнет. Ты лучше… охладись, – дал пространный совет Лаптев и вернулся играть в настольный теннис с Шацем.

Звук ударяющегося о стол маленького пластикового мячика вскоре возобновился. А Боря, немного подумав, решил, что совет разумный. Если тектикулы распухнут ещё больше, то кресло-мешок таскать за собой уже не обязательно. Где захотел, там и присел.

Следующий вариант только – просто кресло. Лёг и забылся от всех тревог.

«Да и инвалидность сразу оформят», – отметил внутренний голос: «Только за водительским уже не сильно-то посидишь, а тебе ещё дел столько!»

Рассуждая о жизни, Глобальный присел рядом с наполненным бассейном, потрогал воду – холодная. Даже бортики запотели от перепадов температур. В парилке плюс сто двадцать. А вода в ёмкости снаружи градусов десять от силы.

«Ну если разницы в сто десять градусов недостаточно для лечения, то я даже не знаю. Не резать же!» – добавил внутренний голос и порекомендовал отвлечься, пока лечиться будет: «Нырнуть и вынырнуть как из проруби может каждый. Да подействует ли?»

Чтобы всё поджалось и уменьшилось наверняка, Глобальный телефон рядом с бортиком уложил и в воду залез, чтобы глядя на клипы, как следует посидеть.

Да куда там? Дух перехватило! Распаренное тело само едва назад не выпрыгнуло. Но человек заставил его страдать и лечиться. А вместе с тем – позвонил. По делу.

– Лида, привет. Слушай, давай тебя в группе попробуем.

Всё-таки единственное что во истину привлекает нас в других людях, это их яркость. И Лида была девушкой выразительной. Ей красота дана нам авансом. И рано или поздно она уйдет. Что же останется? Да только её образ. Той самой яркой личности на клипах и в записях на концертах на радость фанатам.

А в том, что они будут, Глобальный ничуть не сомневался.

– Ой, думаешь всё-таки стоит? – раздалось в ответ. – У меня же нет опыта.

– Конечно, стоит. А опыта наберёшься за пару месяцев. Потом вместо брата петь будешь.

– А он что, не хочет?

– Он служишь уходит. А у тебя актёрское мастерство на уровне Щукинского училища. И голос поставлен. Дело за малым. Страх перебороть. А ставить себя ты умеешь.

– Это да, – вздохнула девушка и тут же огорошила. – Но я тут уже в парлор-салон устроилась на полную ставку! Чтобы не только себя, но и любого котика при случае прокормить. Мало ли ещё кого жизнь подкинет. Понимаешь? Жизнь такие фортеля выкидывает.

– Куда ты устроилась?! – снова едва не выпрыгнул из бассейна Боря, губы которого стремительно синели, а терпение таило.

– Ну квартиру же как-то надо оплачивать, а с отцом я не общаюсь, – хихикнула Лида. – Так что даже если с пением выгорит, придётся перед увольнением неделю отрабатывать. Я же по ТК оформлена. Всё, как полагается. На полную ставку и с отчислениями в социальные фонды. Я им понравилась почему-то. Вот и устроили как менеджера по работе с персоналом.

– Лида, работать это прекрасно, но парлор-то зачем? – если в начале разговора Боря превращался в ледышку, то теперь разогрелся как атомный реактор, едва представил, как Лида с улыбкой, брекетов полных, мужикам массаж без массажа делает.

«С огромной долей трения в процессе», – подкинул внутренний голос: «Конкретной области!»

– Ну как зачем? – хихикнула весёлая девушка и так поразмыслила. – Всё что ни делается, всё к лучшему. Зато пока можно член как микрофон в руке держать учиться. Крепко, но не уставая. Я же когда петь начинаю и до ноты «ля» дохожу, тут-то мужики и не выдерживают. А самым стойким Фауста начинаю начитывать. Вот когда голос демоническим делаю, даже самые стойкие сдаются. Наверное, поэтому начальство меня и любит. Вместо получаса или часа всегда пять минут выходит. А это экономия времени. Ну и чаевые… за скорость, – призналась будущая звезда эстрады.

«С другой стороны, кто там вообще начинал иначе?» – тут же прикинул внутренний голос.

– Лида, ты просто космос, – протянул Боря и понял, что пора вылезать. – Но выходные-то есть?

– Конечно. Правда, я на дом работу планировала брать…

На миг перед глазами Бори показались усатые, бородатые и прочие довольные образы, что выстроились перед подъездом в линию по району. И сантехник выскочил из бассейна почти не касаясь бортиков.

При этом крикнул:

– Не вздумай! На следующих твоих выходных едем на пробы! Новую группу собирать будет.

– Хорошо, не буду, – согласилась девушка. – Группа – это как-то поинтереснее. Новые горизонты. Когда вселенная говорит сменить хуй на микрофон – это новая ступенька в развитии, да?

– Да! – добавил Боря, стуча зубами как стенографистка пальцами по пишущей машинке. – Тогда на неделе устрою тебе встречу с ребятами. Слушанье пройдёшь, с продюсером познакомлю, всё такое.

– Хорошо, Боря, – светилась счастьем девушка так, что даже через телефон ощутимо.

Отключив связь, сантехник посмотрел между ног. Если и уменьшились, то незначительно. Зато стали пупырчатые, в мурашках и с волосами восставшими как иная шерсть. А ещё покрашены в синеву.

«Скорее, тонус поймали», – заметил и внутренний голос: «На пасху можно оставить биться».

Накинув полотенце на плечи, Боря на скамейку присел и задумался. Вот что делать? В больницу ехать?

«Наверняка есть на латыни такой диагноз как «карликус ударятус по тестикуламс», – откровенно тролил его внутренний голос. И следом перешёл на детский голос: «Маливанский разгоняется раз… Маливанский разгоняется два… Маливанский разгоняется три… Боря по яйцам опять получи!»

* * *

Если Боря при воспоминании о Григории поморщился, то сам Маливанский в это время активно дул в трубочку. Проверяющий сверился с показателем на дисплее, а там одна надпись «труп». Словом вместо цифр.

– Бобра драть в дупле! – первым возмутился сам карлик. – Я что тебе, труп? Ты в своём уме?

Вишенка только поморщился показателю и кивнул головой лаборанту. Это означало команду «брать кровь».

– Я не буду сдавать кровь! – возмутился Маливанский текущему положению дел. – Я и так не ел сегодня ещё! А дело к вечеру. Последнее заберёте.

– Конечно, не ел, – вставил комментарий проверяющий. – Он бы здесь с такими показателями всё коржами уже заметал.

– Бери! – рявкнул Вишенка, от чего Григорий присмирел.

И лаборант решительно впился иглой в кожу, после чего удалился в соседнее помещение с парой доверху набранных колбочек.

Вернулся он с бутылкой водки в одной руке и пластиковой пробиркой в другой. Решительно поставив на стол стакан, извлечённый из недр стола, плеснул немного. А затем рядом пробу крови уложил и всё разъяснил.

– Этот образец и этот образец фактически… идентичны.

– Как это? – не понял Вишенка, то на водку в стакане поглядывая, то на чудом не свернувшуюся кровь.

– А вот так! – повысил голос лаборант и давление начал карлику замерять. Затем в глаза светить фонариком, реакцию проверять и слушать эндоскопом до кучи. А в процесс снова объяснил. – В его алкоголе крови практически не обнаружено. По идее он должен быть в коме.

Полковник верхнюю губу скривил и нижнюю приподнял, поглядывая на человека-уникума и уже сам тихо спросил:

– Тебя что, «алкашка» совсем не берёт? – и Вишенка даже попытался жену с ходу оправдать, чтобы не разводиться и имущество не делить. – Может ты ещё и духи выпил? Женские. А?

Но Маливанский сам всё испортил:

– Зато жена твоя берёт у меня берёт! – возмутился голодный карлик, которому то конфет обещали, то хорошую зарплату, а по итогу последнюю кровь забирали и посадить обещали.

Всего в раз лишили.

– Чего берёт? – округлил глаза Бронислав Николаевич, не в силах представить, что его душечка может так одичать, что с кем угодно готова. Вот хотя бы – с ним!

– И чего только не берёт! – продолжал себе все пути к отступлению перерезать Маливанский и даже зубы стиснул, пробормотав. – Ну чего зыришь? В штаны напузыришь!

И если до этого момента Вишенка ещё готов был дать «пассажиру» лишь ночь, чтобы одумался и по утру в себя пришёл. (Тогда бы и отпустил сразу). То после этого заявления полковник губы стянул в линию и повернулся к старшему группы:

– Короче, в участок его. И пусть оформляют по полной программе.

– На все пятнадцать суток? – уточнил старший группы.

– Это как минимум! – поправил Вишенка и снова на карлика потемневшими глазами посмотрел. – Точно, духи не пил?

Но Григория было уже было не остановить. Рассмеялся только в голос и добавил:

– Жену твою пил! Крепкая штучка. Отсюда и градус.

– Быть такого не может! – закипал Броня.

Если бы иной человек всё отрицал и сослался на алкогольную кому, аффект и прочие сопутствующие, то нанятный и тут же разжалованный охранник дразнил красной тряпкой быка.

– Может! И было! – бравировал тореадор. – Я её драл, а она подмахивала! А тебя именем моим называть будет! Будешь Грихой! А-ха-ха!

Вишенка настолько опешил, что даже уши потрогал. А те багровые. Последний раз с ним так цыгане разговаривали. Но это когда ещё младшим лейтенантом был, только выпустился. Цыган, он, конечно, в другой район выдворил всем табором, а потом вовсе в Румынию депортировал при случае. К Дракуле поближе. Но карлик сейчас лишь предлог, чтобы с семьёй подольше не решать.

«С женой надо что-то делать!» – кипело в голове Вишенки: «Вот в чём проблема!»

– Она же как девственница была совсем. Даже мизинчик не пролазил. А теперь чисто – ведро! – не унимался Маливанский, дёргая дракона за хвост.

Тем самым срок себе на глазах наматывал от условного на тот, что дадут по факту. Оскорбление представителя власти при свидетелях всё-таки. Да и чисто по-мужски обидно.

«Как такого только на работу одобрил без рыбалки и охоты?» – подумал ещё полковник и решительно поднялся: «Да и Леся на размер никогда не жаловалась».

Глядя на беснующегося карлика, Вишенка в раз ощутил себя старым, больным и немощным. А ещё домой даже после ужина уже не хотелось. Хоть на работе ночуй.

И пальцы полковника решительно потянулись к телефону:

– Леся… подежуришь сегодня со мной в ночь?

– А сильно нужно? – на всякий случай спросила стажёрка. – А то я уже огуречную маску сделала.

– Очень, – обрубил все «но» полковник.

– Есть «подежурить ночью с вами»! – скорее всего вытянулась по струнке Леся.