Текст книги "Тот самый сантехник 8 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Самородок!

– Верю каждому зверю! – первым обрадовался Стасян дарам природы, что тоже как известно из праха звёзд появились. Но следом перевёл взгляд на Лаптева, который шёл от калитки к ним с деловым видом. В тапках, шортах, пуховике и с сигаретой. И крановщик нахмурился, тихо добавив. – А этому ежу погожу!

Шац только отмахнулся и Стасяну самородок в руку сунул:

– На, грызи! – а сам Борю за плечи приобнял и продолжил объяснение. – Слушай, а ты ведь тоже дом хотел строить?

– Ну как хотел? Хочу! – поправил Глобальный, припоминая все разрешения, что уже стопочкой валялись в бардачке. – Земля только чуть подтает и начну. С фундамента. А пока на стены поднакоплю и крышу.

– Это всё классно, Борь, что взял в каких-то ебенях участок, где вообще ничего нет, кроме перспективы сажать картоху, но вот что я тебе скажу, – и Шац перешёл на шёпот, чтобы только для них двоих. – Бери участок за забором Жёлтого золота. Да хоть весь выкупи его по периметру. Он один хрен тебе по той же цене обойдётся, что один кусочек внутри этого забора.

– Зачем мне участок за забором? – не понял Боря, ещё не привыкнув делать деньги из воздуха.

Шац улыбнулся и пожурил:

– А ты не спеши. Купи, оформи, получи разрешение, пока по кадастру стоит как мышки хвостик, а затем я тебе магию зонирования покажу. Сначала забор отчасти уберём с одного края, потом подвинем и уже ЗА твоим участком поставим. Следом столб со светом будет, труба с водой. А дальше моргнуть не успеешь, как твой участок будет стоить ничуть не меньше, чем тут стоит. Сейчас. А если сразу много выкупишь, без шуток, я и новую дорогу проложу и новую улицу назовём – Глобальная. Хочешь, а?

Боря как стоял, так и застыл. Так вот что значит современное выражение «крутиться и изгаляться». А он тут работает каждый божий день без продыху, вместо инвестирования.

– Слушай, ну это надо обдумать, – признался Боря.

– Думай… только не долго, – хмыкнул Лопырёв. – А то сам займусь.

Довольные предложением и компанией друг друга, они вернулись к мужикам, а там Стасян стоит смущённый. И ладошку протягивает. А на ней самородок на две части разломан. И следы зубов виднеются.

– Ты нахуя самородок перекусил?! – округлил глаза Шац.

– Ты же сам сказал – грызи, – напомнил Стасян. – А мне золота в организме не хватает. Видишь, зубов золотых нет? – И он улыбнулся.

Шац только сплюнул и к дому сразу пошёл, на ходу уже договаривая:

– Боря, забери его домой, пока по воде не пошёл. Или воду всю в вино нам по скважине не переделал. Нам всё-таки ещё мыться!

– Погоди, Шац! – побежал следом за ним Стасян. – Да давай я тебе тот забор по осени и поставлю вместо бригады. За пару часов управлюсь! А если за территорией, то… за день!

Они следом уже о чём-то своём договаривались, а Боря с Лаптем стояли и смеялись.

– Слушай, а что там за кипишь с женой Вишенки? – спросил между делом сантехник. – Мне председатель звонил. Набуханный и явно не в себе.

– Никакого кипиша, любовь у нас, – улыбнулся Лаптев и судя по виду, был весьма доволен её результатом. – Ты только это. Не болтай много, да? И всё хорошо будет.

– А если НЕ будет? – на всякий случай спросил Боря. – Полковник же!

– Да брось, – растянул губы Лапоть, от очередного бычка избавляясь, чтобы никотином эффект от многократного применения трения двух организмов умножить хотя бы на полтора. Ведь лучше жизнь уже не будет! Берём то, что есть и живём… Но ты подумай. Кто ж жену в собственном посёлке на соседней улице искать будет?

– А, ну если так, – добавил в сомнениях сантехник, больше думая о камерах.

– Всё хорошо будет, Боря. Не ссы. Камеры на своей улице я отключил. Вроде как неполадки. Нам бы только из дома Вишенки арбалет ещё незаметно обратно спиздить, пока Матвей не чухнул, что проебали.

– Какой арбалет? – переспросил Боря и губу прикусил, уже зная ответ. – Погоди, ты сказал НАМ?

«Это точно не лучшая идея дня в дом полковника за арбалетом лезть!» – предупредил внутренний голос почти строго.

– Да в том-то и дело, – добавил Лапоть, закуривая последнюю в пачке. – На нём отпечатки Стасяна. Этот чудо-человек на охоту в ночи гонял, а добыл Вишенку. Удачно съездил, базара нет. Но я хрен знает, сдавал он в картотеку свои пальцы или мимо прошёл?

Боря только рот открыл. Дела вроде нет, но интерес есть. А это порой хуже любого дела.

– Так что прав Шац, на время в деревню его отвези. Целее будет, – прикинул Лапоть, прикуривая. – А, чтобы совсем подстраховать, лучше обратно всё взад вернуть. Мол, как висел, так и висел. Не брали. А кто это лучше сделает, как не сантехник? Ты же в любой дом вхож. Так придумай что-нибудь.

Боря подзавис. Столько вопросов сразу появилось.

– Так, тормози. Вишенка либо охотится, либо уже отсыпается. Это раз. И ты хоть знаешь, где Стасян живёт? Я только знаю, что туда пидорить часа два-три. Бате его пытался дозвониться, да трубку не берёт.

– Выходит, от ста до двухсот километров радиус. Надо на карте посмотреть, – кивнул Лаптев и обратно к своему дому направился. – Ладно, не ссы, я обязательно поинтересуюсь. А ты пока в гости к Вишенке сходи. Проведай.

И он пошёл, не оборачиваясь. В сланцах. И почти летел над подтаявшим асфальтом, синюшных ног не чуя.

Ведь когда дома снова ждут, на душе легко, а дорога пролетает незаметно.

«Боря, не спеши. Надо всё тщательно обдумать», – добавил внутренний голос: «Пойдём лучше ещё про христианство почитаем. Вдруг ты тоже из избранных? Не даром же голос в голове слышишь. Но мозгоправу тебя не сломить… Разве что забеременеет немного».

Глава 20 – Без дна

Сердце билось как бешенное. Сантехник застыл у калитки дома Вишенки. Палец замер в сантиметре от звонка. Учитывая размеры декоративного заборчика, это всего лишь условность. Можно позвонить и сразу с крыльца. Прямо у двери.

Можно даже посмотреть в домофон, улыбаясь хозяина вместо глазка, но лучше заранее оповестить о своём присутствии, когда имеешь дело с представителем властных структур. Боря и рад бы назвать их силовыми, но так уж повелось на Руси, что всё, что выше майора по званию – это уже власть.

«Не зря же «майор» переводится как «главный», да?» – напомнил внутренний голос.

– Боря? – сонно спросил скрытый динамик на калитке, тогда как веб-камера наблюдала за гостем из-под крыши внешнего гаража. – Ты, что ли?

От внутреннего гаража в доме оба Вишенки отказались. Проект их дома не подразумевал автомобиля под боком. До него приходилось пройти метров тридцать от крыльца, так что дом обошёлся на пару процентов дешевле.

– Да, Бронислав Николаевич, – ответил сантехник. – Переживаю я что-то за вас. Можно войти?

– Ну входи, – ответил полковник с лёгкой заминкой.

Уже на крыльце Глобальный понял в чём дело. Вишенка встретил его в одном носке, в рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и манжетами. И в семейных трусах в горошек.

– А я тут… никак второй носок найти не могу, – почесал щетину Вишенка. В глазах столько растерянности, словно хаос вокруг один, бардак и безнадёга. – Куда она их девала постоянно? И откуда находила? Вот загадка!

Боря осмотрелся. А в доме пока даже пыль без хозяйки собраться не успела.

«А весь хаос и растерянность скорее на лице мужа, который настолько привык к жене, что даже с носками справиться не может», – тут же добавил внутренний голос.

– Бронислав Николаевич, а вы её… прям любите? – спросил сантехник, оглядываясь в поисках арбалета в прихожей.

Определённый беспорядок Вишенка всё же в обстановку привнёс. Так среди дивана, кресел и камина теперь валялся автомобильный бампер и знак «Осторожно строительные работы». Но оба как-то в уголке, с краешка и «артефакты» старались ничем не привлекать внимания. Если бы не грязные следы, что тянулись от прихожей к лестнице и остались на ковре, можно было вообще не заметить.

– Ну как люблю? – удивился Вишенка. – Мы же двадцать пять лет вместе. Это целая жизнь, считай. Лошади!

– Почему лошади? – невольно переспросил сантехник, разглядывая трофейные головы животных на стенах в просторном помещении с витой лестницей, что вела на второй этаж и была устлана коврами, а теперь ещё и заляпанными.

«Вишенка явно пытался попасть в спальную после последней охоты», – прикинул внутренний голос.

– Потому что они двадцать пять лет живут, – припомнил полковник и на радостях от этого факта обнаружил штаны. А вот с кителем не так повезло. Запропастился куда-то. – Ты это… стрелять из арбалета умеешь?

– Не приходилось, – тут же навострил уши Боря.

– Вот и мне не приходилось, – признался Вишенка. – Херня какая-то вышла. Только по колено в грязь провалился. И бампер сорвал, пока по лесным дорогам волков искал. А что толку?

– Нет толку, – кивнул Боря и уточнил, как будто дело было бы пару дней назад. – А арбалет покажите? Никогда вживую не видел.

Вишенка вздохнул и с трагическим видом покачал головой:

– Не могу. Я пока из снега выбирался, где-то там его и посеял, – тут Вишенка снова вокруг себя осмотрелся и добавил трагично. – Я же в куртке был. Пуховик «Аляска». Но пуховик вон в прихожей висит. А китель не висит. А как можно проебать китель под пуховиком? И откуда дорожный знак взялся? Там ведь чисто бездорожье одно было. И…

– Волки? – с сочувствием в голосе спросил Боря.

– А может и волки, – добавил Вишенка, отбросил штаны, что никак не налезали на него ни одной штаниной. – Жизнь вообще либо волчья, либо собачья! – заявил он горячо, голову в ладонь сложил, сокрушаясь и вдруг… захрапел. Почти сидя, почти в присяде, больше напоминая не до конца присевший экзокостюм.

«Тут нам делать больше нечего», – прикинул внутренний голос, после чего Боря взял плед с кресла, уложил полковника на диване, подложил под голову подушку и укрыл его следом, как и подобает человеку.

Всё-таки у каждого бывает сложный период в жизни.

– Запомни, Боря. Только мы определяем, кому доверить безымянный палец, а кому показать средний, – добавил на прощание полковник и перевернувшись на бок, снова засопел.

Только сантехник вышел на крыльцо, как телефон зазвонил. Подхватил не глядя, спешно прикрывая дверь.

– Боря, я уволилась, – раздался женский голос. – Всё! Готова петь и выступать. Частушки учить? Или стихов достаточно?

Это была Лида Гусман.

– Так, уволилась, понял, – выставил привычный фильтр серых будней Боря. – Я тогда сейчас продюсеру перезвоню и сразу тебе, как встречу назначим.

– Ага, давай. Мне теперь всё равно делать нечего, подожду, – судя по весёлому голосу, девушка была на позитиве. Из трубки едва ли радуга не лилась. – Я же свободная как птица!

Боря скусил лицо, как будто сразу вся радуга в лицо и брызнула. И перезвонил Кобе.

– Моисей Лазаревич, я готов привести солистку на пробы.

– Что значит, готов? А как же конкурс? – откатился на прошлые позиции продюсер.

Коба был как всегда на суете и куда-то очень спешил в этот момент. Отвечал на ходу. Периодически доносились возгласы вроде «тарелочками не звени, обмудок!» или «блядский тромбон-то здесь откуда?».

– Решили же без конкурса, – прикинул Глобальный и сделал подсказку. – Я просто сразу знаю, кто победит. Не будем терять времени.

– Так уж и знаете, Борис? И людей всех подобрали? Надёжные все, да?

– Ну да, – ответил Глобальный, а затем понял, к чему клонят и тут же напомнил о текущем положении дел. – Моя студия, мои тексты, ребята Ромины тоже... мои, – с ходу перечислил Глобальный.

Благо фамилия для эстрадных дел подходила.

– Но права на Город на Неве принадлежат мне, – пытался протестовать Коба.

– Права да, но люди нет. Договор на исполнение у вас только с Романом, – спокойно поправил Боря и тут же внёс ремарку. – Я могу просто собрать новую группу. Тогда каждый останется при своих. Вы с правами и без ничего, мы со всем остальным, но с новым началом. Мне не долго новые тексты бахнуть.

– Но я уже везу группе оборудование! – возмутился Коба.

– Как и я солистку, – напомнил сантехник и дожал. – Так что? Мы всё ещё смотрим в одном направлении? У Романа не так много времени.

– Борис, быть мальчиком – вопрос пола. Быть мужчиной – вопрос возраста. Быть джентльменом – вопрос выбора. Быть мудаком – вообще не вопрос.

«Спроси его, читали ли ему в член Бродского с выражением?» – тут же подколол внутренний голос: «Может, проникнется?»

– Я всего лишь уверен в том, что приведу отличную солистку в группу, – твёрдо добавил сопродюсер, с официальной должностью которого в коллективе ещё не разобрались.

В динамике просочилась реплика «Сеня, гитару паласом не задави!». Затем «Тут же уже были порваны струны?»

После чего Коба немного подумал и добавил:

– Она хоть не картавит? Впрочем, не отвечайте. Это даже сейчас модно. Ой, а она случайно не негритяночка?

– Так-то мы все негры-альбиносы, – прогундосил Боря, не собираясь слишком разгоняться за модными течениями. – Давайте не будем слишком ориентироваться на запад. А лучше – вообще не будем. Он сегодня есть, завтра нет. А искусство – вечно.

– Тогда ваша взяла, Борис, – сдался Коба. – Везите свою девочку. Будем посмотреть. Но не сегодня. Сегодня перевозка и не столь приятный, но необходимый поход к проктологу. Давайте завтра, да? Ближе к вечеру.

– Благодарю за понимание, Моисей Лазаревич. Завтра будем.

Боря отключился первым. Приятно, когда твоё участие в коллективе ценят. Задача ведь не в том, чтобы права качать. Но иногда точно знаешь каким будет следующий шаг и в эти моменты стоит идти до конца.

Если перед тобой стоит выбор мокнуть под дождём или гулять под ним с наслаждением, то любая постановка вопроса зависит лишь от правильной фокусировки.

«Твою бабушку, у неё же скобки!» – напомнил так некстати внутренний голос: «Хотя, может пора снимать? Они вообще влияют на дикцию?»

В попытке разузнать это, Боря уже набирал Лиду, чтобы уточнить этот вопрос. Как вдруг на участке Шаца вновь раздался взрыв. И судя по дыму и громкости, даже мощнее предыдущего.

– Что там опять происходит?! – не понял Глобальный.

Ускорив шаг, сантехник прибыл на территорию. А там Шац стоит, руки на голову сложив. И молчит. Только у бани крыльца больше нет.

Было и не стало!

– Ты куда бычок бросил? – наконец, подозрительно тихо спросил Лопырёв.

– В баночку. Под крыльцо, – ответил тихо крановщик, отмечая торчащие в сугробе тапочки на краю участка, что совсем недавно у коврика стояли.

А коврик тот ещё пойди поищи!

– Так в баночку или под крыльцо? – медленно и ещё тише добавил Матвей Алексеевич.

Всё-таки с философской точки зрения человек не может ничего потерять, так как ничем не владеет. Всё дано ему на время. С пометкой «поиграй и забудь». А у некоторых и то отведённое время сократить могут на нервной почве. Так чего расстраиваться?

– В баночку, – таким тихим шёпотом ответил, что полёвка рядом громче пробежала. – Под крыльцо, – добавил он уже одними губами, скорее обозначив звуки, чем произнеся.

Замерли все втроём. Помолчали.

Дымок стелется над землей прогретой. Веник дубовый догорает у забора. Подкова на берёзе висит, что совсем недавно у входа в баню висела. А крыльца нет. Как и двери. Та дороги валяется. Взрывной волной беседку покосило, стол перевернуло. Но кирпичная кладка мангальной зоны устояла. Как и корпус бани в целом. Блочный, надёжный.

Стасян тут же прикинул на глаз зону разрушения и о потерях отчитался:

– Да тут дверь сменить только, окна вставить новые и сама баня как новая будет. А вместо этого маленького крыльца я тебе целую зону отдыха сделаю, с беседкой срастив, – и крановщик начал вдруг мерить всё широкими руками и на глаз прикидывать. – Всё под единым козырьком будет. Настил деревянный сделаю.

– Настил? – хмыкнул Шац.

– Ну, да, – кивнул Стасян. – Как в Японии будет. Сад камней разведёшь или вроде того. Ну или ёлки бери и стриги, поливай. Ты на яму-то посмотри. Копать уже не надо. Бочку с цементом закопаю. И такой столб подпорочный будет, хоть колоннаду на него ставь. Или хочешь я тебе пруд тут же и организую? В таком хочешь – рыбачь. Хочешь – прорубь. Ща померю… – и в качестве доказательства своих намерений крановщик тут же в яму и спрыгнул.

А у ямы дна и до этого не было видно. В дыму всё и земля как уголёк чёрная. Солнце не настолько встало, чтобы с горизонта поглубже заглядывать.

Быстро всё произошло. Боря только к краю ямы приблизился:

– Стасян?

– Нормально всё! – донеслось метров с пяти, судя по звуку. – Лестницу только дайте! Сам не вылезу.

Щац выдохнул тяжело и сказав:

– А я уже думал всё, оправдал позывной. Вот не человек, а сущее наказание! – чертыхаясь, Лопырёв сам за лестницей и пошёл за здание.

– Есть закурить? – спросил Стасян из глубины, словно не зная чем ещё заняться в прохладной и дымной полутьме.

– Терпи! – посоветовал сантехник. – Как Шац терпит.

– Ну… ладно, – раздался ответ.

И крановщик притих подозрительно.

Шац вернулся с лестницей, что до уровня третьего этажа доставала. Она так и осталась на территории, как крышу закрыли. Всё-таки своровать такую длинную ещё умудриться надо, а из закрытого посёлка на удалении – тем более.

Опустив лестницу в яму, длины едва хватило, чтобы Стасян подбородком края воронки коснулся.

– Зато яма какая, а? – сиял рекламой белых зубов на фоне перемазанного грязью лица крановщик.

– Повезло тебе. Походу, проникающая сторона зарядов в землю целилась, – даже прикинул Шац, пока оба руки крановщику подали.

Стасян только одну руку взял. У Бори. А Шацу с ходу сами кусок какой-то грязи в руки сунул. Хозяин участка только зрение сфокусировать успел. Как тут же присвистнул, лишнее обтирая.

Боря и сам присмотрелся, а там осколка край жёлтый блестит.

– На жилу наткнулись, – улыбнулся Лопырёв сразу. – Вот её край вместе с камнем и откололся. А золотая вена походу тянется вдоль того камня.

– Ага, как будто золото в камень вросло, – кивнул Стасян, разглядев немного, но важное. – Но отдели от всего лишнего металл благородный и немало добра получится. Так что, Шац, не в обиде теперь?

– Японские мотивы, говоришь? – усмехнулся Шац и осколок в руке взвешивая, сам в архитектуру с дизайном подался. – Да здесь купель ебануть можно! Или на бассейн расширить и выйти. С местом для ныряния. А баню вообще подвинуть. Но с пагодой ещё надо помыслить. Или татами какое бахнуть при расширении зоны патио. Да, мужики?

– Ага, медитация и всё такое прочее, – уже отряхивался крановщик, восстановив статус-кво. – А то ты никак дзен постигнуть не можешь. Саматхи достичь. Ну или хотя бы поискать.

– А что это за хрень?

– Это когда тебе хорошо так, что всем через тебя хорошо, – ответил крановщик вроде просто, а вроде и двоим не раскопать глубины. – Ну чисто о душе подумать. А то всё водка-водка, бухать-бухать. А о великом когда? О космосе и микрокосме? Человек вообще по образу и подобию? Или хвост собачий, да и тот облезлый?

– Стасян, я не пойму. Ты с гор спустился, что ли? – попытался снова разгадать этот ребус под названием «человек» Матвей Алексеевич, но курить снова не стал. Девушке обещал. С красивыми глазами. – О космосе он мне втирает. Тут со своей планетой разобраться не можем. Куда нам ещё и Марс лететь засорять? И прочий Дальний космос. Угомонись уже.

Подумав, Шац отдал все сигареты крановщику.

– Вот, дарю.

Но затем Лопырёв сказал Глобальному как есть:

– Борь. Результатом доволен. Базара нет. Грамм на двести-триста потянет после обработки. Сбыт найду.

– У меня есть сбыт, – буркнул Глобальный как бы вставив слово между делом.

– В смысле есть? – даже сбился с мысли хозяин участка.

– Прямая. В смысле прямая поставка в Москву. В ювелирки ломом пойдёт, – Боря даже на телефон посмотрел, дату припоминая. – Батя сейчас фуру в столицу гонит. Доверили ему груз с мороженой рыбой с Владивостока. А твою подложку я в аренду сдал на тот же маршрут. А как обратно водитель приедет, через него можно передать. Вместе с золотым песком. Там тоже уже грамм двести с лишним набралось. Я в последние дни не взвешивал. Горн сделал, в гараже стоит. Но пока не пробовал. Давай слитки сделаем? Удобнее будет!

Оба на Стасяна посмотрели, а тот колечки пускает. О золоте не думает, но раз на него внимание сконцентрировалось, тут же сосредоточился, кашлянул:

– А что? Не так уж и мало выходит. Кузнеца вам искать надо, мужики. Ну или самим видео-ролики в интернете глянуть.

– Ай, да Боря! Ай да сукин сын! – рассмеялся Шац, уже и не знаю журить, ругать, курить или хвалить.

– Кстати, давайте я за кузнеца, а? – тут же снова попытался наняться Стасян, словно не желал ехать в деревню.

– А как же ролики? – приподнял бровь Шац.

– Да какие ролики? Я так всё сделаю! На глаз, – заверил крановщик. – Что там делать? Поднимай температуру, да поднимай, пока не расплавиться!

– Ты ещё с ураном экспериментировать начни, – улыбнулся Боря.

– Мужики, ну вас нахрен. – уже освобождённо смеялся Шац. – Борь, увези этого неандертальца подальше. Хотя бы на недельку. Ну чисто без закидонов отдохнуть. А то он нам тут и газ обнаружит следом.

– Я, кстати, скоро получу допуск к газовому оборудованию, – прикинул сантехник тут же. Теперь вообще без тени улыбки на лице.

– Как это? – вновь впал в лёгкий ступор Матвей Алексеевич.

Боря только что улыбался, а тут вдруг снова серьёзен стал и объяснил:

– Пятый уровень сантехника у меня уже есть. Заочно получил. Ещё высший уровень сварки получить собираюсь. У НАКС.

– Где? – переспросил Стасян.

– В национальном агентстве контроля сварки, – добавил Глобальный. – А дальше сущая херня по сантехнике остаётся. На шестом разряде от меня ждут, что буду разбираться в кинематических и гидравлических схемах оборудования и знать всё о допустимой нагрузке для деталей и механизмов. А чего там разбираться и знать? Я давно с этим работаю. А чтобы получить седьмую степень мне и делать ничего не надо. Диплом о среднем профессиональном образовании у меня есть. Нет только опыта работы в опытном цеху. Но это в какую-нибудь закрытую шарагу на подработку устроиться просто надо. Калибры там собирать или Арматы. Без разницы. Лишь бы сдельный график. А пока там связи налажу, заодно и высшую, восьмую стадию можно защитить. Для восьмого разряда всего-то нужно знать всё о технологическом процессе работы с экспериментальным оборудованием. Но если плазма и гиперзвук уже где-то рядом будут, то почему бы и нет?

Боря, сказал это всё совершенно ровным голосом. Но вдруг улыбнулся. И даже немного рассмеялся следом, чтобы точно поняли:

– Да шучу я! Проще уж сразу к газовикам устроиться. А куда мне без семейных связей?

Мужики рассмеялись.

– Точно, без блата не пробиться, – сказал Стасян.

А Шац воскликнул, по плечу сантехника хлопая:

– Я смотрю ты тут вообще время даром не терял!

– Ну а что делать? – пожал плечами Боря. – Я всего лишь умею всё делать своими руками, а за чужие не в ответе.

– Не в той среде родился, – кивнул с пониманием Матвей Алексеевич, и в какой-то момент добавил на полном серьёзе. – Нет, Боря. Ты как хочешь, а газ – это уж не наш уровень. От монополистов только я пизды ещё не получал!

– Тогда уж нефть надо искать, – добавил и Стасян. – С ней больше шансов соляру в народ вернуть. Она раньше вообще везде была. А теперь нигде и ни хрена. Ещё и стоит, как парфюм. Но не тот запах!

Оставив дымящийся остов бани и глубокую яму, мужики посмотрели на него выразительно, но добавлять ничего не стали, только в дом вернулись.

Ну его нафиг!