Текст книги "Тот самый сантехник 8 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Очевидно, подскочив из ванной в своей новой квартире-однушке в центре города с обилием счётчиков, в том числе на отопление в подвале по дому. Отчего платёжка минимальной по городу выходила.

«Как воробей чиркнул» – хвасталась она этим среди новых коллег.

А Вишенка только кивал и сокрушался. Так как прекрасно понимал, что квартиру не он ей подарил. Но судя по стараниям, помимо тёплого местечка в отделении скоро она и на автомобиль так скоро наработает. Пока только не ясно на «механике» брать или сразу «автомат»? С претензией на лучшее и с верой в человека, можно и на вырост подарить.

Кто-то же должен по жизни Вишенку радовать!

* * *

В то же время Глобальный в раздевалке на шары смотрел. Вроде не для боулинга пока, но дальше – кто знает? Если уснуть и проснуться по утру, ситуация может даже усугубиться. Пережмёт ещё что-нибудь.

«Боря, ну что тут думать?» – донимал его внутренний голос. – «У врача проконсультируйся. Кто у нас доктора из знакомых?»

Сантехник тут же пролистал список в телефоне и оказалось, что ближе всего к званию «врач» стоит доктор психологических наук – Цветаева Ирина Олеговна.

«Мозгоправ! Не совсем то, конечно. Но хотя бы в рецептах она должна разбираться», – уточнил внутренний голос и тут же скомандовал: «Звони!»

Боря и позвонил.

– Ирина… Олеговна, – дрогнул голос сантехника.

– Боря? – удивился голос по ту сторону. – Ты не заблокировал меня?

– Я? Нет… Зачем?

– Но ведь было недоразумение. И на 23 февраля я до тебя не дозвонилась. Думала – всё, – уточнила мозгоправ.

В основном недоразумение касалось небольшой оплошности с клиентом, который значил для неё не больше пыли на ладони. Дунь – и нет его. Но ведь даже не спросили, не поинтересовались, когда Зою на лечение вручали. А потом вовсе связь пропала.

– Да, с кем не бывает? – уже и забыл про тот случай сантехник.

Хотя именно с ним ещё не было, чтобы целовался с другими в начале отношений. Разве что, уточнить бы ещё по части тех отношений не мешало. А раз не было отношений, то какая разница, кто с кем целуется?

– Я тут это… это самое, – мялся Глобальный, не зная с чего начать. Хоть картинку отсылай. – Вы случайно не знаете, что можно сделать, чтобы… тестикулы уменьшить?

– Ну вообще-то есть пара вариантов, – ответила она сразу, стараясь, чтобы голос не звенел уже от радости. Да, снова «на вы». Но шанс – есть.

«Разве бывает чудо под конец рабочего дня?» – ещё подумала Цветаева. – «Пациенты – бывают. Проблемы – с горкой. А вот чудес в последнее время – дефицит».

А тут кто-то плеснул краски на её монохромные дни и ответа ждёт.

– Ну в смысле… кардинально что б, – уточнил сантехник.

Их разговор происходил с обилием пауз, в которых можно было многое домыслить. Как будто двое взрослых разговаривали при детях, чтобы не дай бог слово «пися» ненароком не проскользнуло.

– Вылечим, Борис.

– А кокой способ есть, чтобы… на расстоянии? – уточнил Боря.

Голос Цветаевой тут же заметно сдал. Словно крылья подрезали.

– Что ж… записывай, – вздохнула психолог. – Зайди в аптеку и купи «папа мал» и «мамин ад», смешай с «дядя рад», только не бери «тёщин зад», а то у них сочетаемость плохая со «свёкр гад», а тебе его следом курсом надо будет пропить по три таблетки в день после еды.

Боря скривился, перестав запоминать ещё после первого наименования. И сразу уточнил:

– А нельзя как-то… попроще? Ну или хотя бы рецепт?

– Рецепт хочешь? – уточнила Ирина Олеговна, не веря своему счастью. Это ведь гарантия того, что приедет и лично заберёт. Она же не такая дура, чтобы сканировать и по электронной почте отправлять. – Тогда жду тебя через полтора часа в своём кабинете. А я пока бланк заполню… Идёт?

– Идёт, – ответил Боря, но всё же добавил. – Если смогу, то доеду.

– Что… ТАК всё плохо? – невольно улыбнулась психолог.

Она пока не знала истории с воинственным карликом, но всё перенимала на свой счёт. Определённо, ей улыбнулись небеса! Снова. Так что это, как не шанс всё исправить?

– Я буду, – добавил Боря и отключил связь.

Вздохнул сантехник, поглаживая объекты пристального внимания. Распухли, болят. И по виду – совсем не важные стали. Синева смешалась с сиреневыми оттенками, а жилки и прожилки обозначились красными, почти багровыми вместо розовых цветов.

– Буду, если выживу, – пробурчал Глобальный, глядя на это дело.

Вернув на пояс полотенце, Боря в комнату отдыха вышел. Там мужики за теннисным столом мяч гоняли на приличной скорости, совмещая спорт с литрболом и отдыхом. С края комнаты стоял стенд с отломленными ножками с топором в мишени посередине. Его Стасян использовал как направляющую, пока тащил. На ступеньках, ведущих на второй этаж стоял таз, полный холодного оружия, который так на второй этаж и не донесли. А за столом по-прежнему сидел крановщик и всё ещё ел. На этот раз гречку с котлетой.

– Братан, ты всё насытиться не можешь? – спросил Боря, присаживаясь рядом.

Привыкнув ко многому по жизни, крановщик делил котлету ложкой. А закинув очередную порцию в рот, ответил что-то своё, чтобы в обжорстве не обвинили:

– Говорят, евреи сорок лет в пустыне манкой питались. И ничего.

– Манкой? – переспросил Боря.

– Ну, «манна небесная», да? – напомнил Стасян.

– А, ну да. Наверное, – добавил Боря, толком не разбираясь в пищевой дифференциации и со времён «гаражной жизни» по привычке поедая всё, что переваривается. – А что?

– Так манка – самая пустая из всех типов каши, – резко и без подготовки просветил крановщик. – Железа в ней мало и прочих полезных веществ. Даже клейчаткой не богата.

– И что?

– А то, что питались бы сорок лет гречей – больше бы пользы было! – добавил в просвещении крановщик, закинул последний кусок котлеты в рот с оставшимися ядрышками и вдруг замер.

И тут Боря вспомнил первый и пока единственный звонок Зинаиды из Израиля, через пару дней, как прилетели и обустроились. Уж она его о местных порядках в курс поставила.

– Это почему-то не помешало евреям сорт вяленных виноградов вырастить, – рассказал сантехник.

– Как это «вяленных»? – прищурился Стасян, помня лишь маринованные мандарины из банки с закаткой и те, что на кустах растут. Обычными.

– А вот так! – хмыкнул сантехник и объяснил. – такие помидоры как расти начинают, трескаются. Сквозь трещины четыре пятых всей влаги испаряется. И они подсушиваются и вялятся естественным образом. По пути люди их с куста уже вяленными собирают. И не надо досушивать или солить. Бери, да ешь. Или морозь и продавай. Никаких консервантов не применяют. А ты говоришь… манка. Не в манке дело, а в человеке. Кто из пустыни оазис делать умеет, нигде не пропадёт.

Стасян решительно отодвинул тарелку и ложку:

– Слушай… кажись, наелся.

– Ну слава богу, – хмыкнул Боря и по плечу корешка похлопал.

– А у японцев вообще квадратные арбузы есть, – добавил Лаптев. – Они их в контейнерах пластиковых выращивают, те форму и принимают. Такие гораздо удобнее в транспортировке. Их как ящики складывают, а не друг на друга кидают. Но нам-то что? Нас и стандартные помидоры с арбузами устраивают. Сезонное же всё в основном. И так съедят!

Тут все разговоры вынужденно прервались. Так как Стасян перестал жевать, руки раздвинул и как заорёт:

– Теперь я – всемогущ!

Мужики даже играть в теннис прекратили, застыли. Только Шац обронил:

– Так, этому больше не наливать.

А Стасян только поднялся следом, ракетку забрал у Лаптева, мячик следом протянутый взял у Шаца и ка-а-ак треснет по нему ракеткой.

Лапоть как от пули под стол пригнулся. Мячик, что в обычной жизни весит всего 2,7 грамма, если сделан из целлулоида или пластика с диаметром более 40 миллиметров, буквально просвистел над ухом и в стену врезался.

Но не отскочил!

Мужики повернулись к стене, а мячик, что в обычной жизни спружинить должен был и обратно полететь, в стену… вплющился!

Пригляделись, а он как будто растёкся, как тесто по сковородке под оладушек.

– Дай сюда, неандерталец! – первым среагировал Лапоть и у Стасяна ракетку забрал. – Ты с какой скоростью мячик вообще ударил, что его как под прессом о стену раздавило?

Стасян только поморгал в ответ.

А Шац тут же добавил, взгляд Глобального перехватив:

– Боря, ну его нахуй. Вези этот объект таинственных опытов сибирских учёных обратно в деревню, пока на территории все живы. Так хоть что-то целое до лета останется. А его уже не спасти.

– Ты только глянь на него, – забурчал следом и Лапоть. – Использует супер-силы не по назначению! Слышь, неандерталец. Присказки не знаешь, что ли? Покушал – отдохни!

Крановщик тут же надулся и сел обратно на лавку, щёки округлились.

– Стасян, не шали! – тут же возмутился сантехник в унисон с мужиками, но вспомнив о своей проблеме, добавил. – Я отвезу его. Но только завтра. Там же часа три ехать. Куда в ночь с такими… – тут он на полотенце взгляд опустил, посмотрел и договорил. – Короче, я сейчас к доктору. А там тишина нужна, как в библиотеке. Посидите ещё с ним ночку.

– Не, ну базара нет, – тут же сменил гнев на милость Матвей Алексеевич. – Ночь ещё продержимся. Если спать не ложиться, есть шанс уцелеть. А этого попробуем уложить.

– Что, Стасян, – добавил с усмешкой Лаптев. – По кефирчику и спать?

Крановщик тут же поднялся и пошёл в бассейн. Остывать.

Глядя на его широкие плечи и спину вслед, Шац поделился наблюдением:

– Хотя бы за терминатора мы теперь спокойны. Будет кому следом за железным Арни играть.

– Но, если после полнолуния этот зверь чудить начнёт, – тут же добавил Лаптев. – То один вид причиндал Бори его уже от проявления аномальной силы не удержит. На карликов пойдёт по посёлку охотиться. Или ещё хуже… женщину захочет. Снова!

Все тут же посмотрели на Стасяна, который застыл у порога, перед тем как свернуть к внутреннему бассейну за душевой.

Крановщик только щёки сдул, улыбнулся и ответил:

– Не, раз в деревню ехать, где я якобы жил, то надо как следует подготовиться и внутренне собраться, – и добавил со вздохом. – Но если те старики, которых видел по телефону и вправду мои родители, то что мне делать, если ничего не почувствую? Ощущаю себя бревном бесчувственным.

Задумались мужики. И двое из трёх тут же налили, да к бассейну с закуской понесли, а Боря пошёл переодеваться. Над этой проблемой он подумает завтра.

Начали прыгать в бассейн мужики, расплескали воду по плитке. И только сантехник из бани ушёл автомобиль прогревать, как следом телефон Шаца зазвонил в бане. На дисплее коротко и ясно написано «дочь».

Рванул к телефону Шац с низкого старта, чтобы самое главное сказать, но мокрая плитка не простила рывка. Растянулся Лопырёв на ней, и плечо из сустава вышло в падении. Доползая до телефона, как раненный, на кнопку только вдавил.

– Папа?! – первым раздался взволнованный голос Вики.

Подскочил следом Шац, обоими руками себе помогая. Тут-то боль в выбитое плечо и стрельнула.

– Доча-а-а! – закричал от боли и радости сразу Матвей Алексеевич.

И таким искренним голос оказался, что по ту сторону динамика сразу поняли – надо лететь. Только слёзы по щекам обоих лились.

Лаптев, поглядывая на стремительно опухающее плечо корешка с явным смещением, активировался следом. На улицу вышел шустро и в скорую позвонил, но едва гудки пошли, как сбросил и за Борей побежал. Раз ему по пути в город, то и в травмпункт сам и подбросит.

Чего медбригаду в такую даль гонять?

Глава 15 – Как мужики ножи метали-5

Александра Приходько прибыла в посёлок в приподнятом настроении. Пусть чернявую и голубоглазую новобранку не встретили работодатели по каким-то не понятным причинам, зато в будке КПП на столе лежал кулёк конфет. Вроде приветственного бонуса для новичка. А в углу помещения на небольшой тумбочке стоял чайник и над ним на стене висела кружка на крючке вдобавок с полотенцем. А рядом с чайником стояла канистра воды. Минимальный, но уют.

«Приятно, что заботятся», – подумала та, кого в последние годы всё чаще называли Алексашкой за весёлый нрав и лёгкий характер, чем Александрой за драчливость в школе.

С получением протеза Сашка вообще переменилась. Стала чаще гулять и участвовать в различных мероприятиях. Неожиданно для всех преобразилась, занялась своим внешним видом и стала более открытым человеком.

Отныне её прогулки происходили не в тёмное время года, а при свете солнце. И на массовых сборищах она не прятала стыдливо рукав, а гордо демонстрировала изделие из сочетания карбона и пластика.

И мир ответил. Приглашений на различные мероприятия стало только больше! Ведь Сашка отныне топила за инвалидов и не стеснялась говорить, как есть. От души.

Что представлял собой натяжной протез? Он цеплялся прямо за культю у предплечья и реагировал даже на самое слабое движение мышц. Немного привыкнув к нему, Сашка со временем с удивлением для себя навострилась сгибать и… разгибать пальцы.

Как же её радовала первая сформированная «фига»!

Конечно, всё происходило не так быстро, как «живой рукой», но даже возможность держать в руке стакан с водой или придерживать телефон казалась ей фантастикой. И перспективными новыми возможностями. Это открывало перед ней дверь в какой-то новый мир. Уже вроде как не человек с одной рукой, которого жалеют, как взрослый маленького, а полностью функциональный человек. Истинно – самостоятельный.

«Комплексный. Или хотя бы полутораручный», – раздумывала над этим сама Алексашка.

Проблемы, правда, тоже были. Всё-таки на турнике пока не повесишь. Отстегнётся даже под собственным весом. Но пакет весом до пяти килограмм удержит. Поэтому гордая обладательница новенького протеза демонстративно носила в нём дамскую сумочку, а здоровой рукой была готова бить любого, кто на неё покусится. Собственно, так и началось её знакомство с боевыми искусствами и стрельбой. Она так крепко и ловко отдубасила воришку в автобусе, который залез в её сумочку, что попала на глаза тренеру по самообороне и он честно признался:

– Саша, такое добро не может пропадать. А добро, как известно, должно быть с кулаками!

Разглядев бойцовский дух с третьего удара, (а может даже во то время, как придавила вора коленом за шею к полу и зажала между сиденьями, пока набирала телефон полиции), он взял её на курсы рукопашного боя, научил долго бегать и решительно попадать в мишень. А потом не раз подбадривал на курсах повышения квалификации охранников, где Алексашка собирала разряды охранников гораздо быстрее пузатых мужиков и двухметровых увальней. С полным комплектом рук, но часто без характера, они не умели толком ни стрелять, ни задерживать с применением наручников.

Самого характера вперемешку с волей и щепоткой интереса Приходько было не занимать. Получая пенсию по инвалидности, она не стала довольствоваться этой социальной выплатой от государства и отправилась на биржу труда, чтобы стать как минимум рабочим пенсионером.

Да вот беда, девушки, что едва набирали текст на компьютере двумя руками, предлагали ей вместо работы охранника ту же самую чушь: сидеть возле монитора по пыльным офисам, набирать текст одной рукой, (раз быстро печатает), перебирать бумажки, работая степлером или печатью. Или носить письма и иную корреспонденцию, (раз такая подвижная).

Всё это Алексашке, что едва начала дышать в свои двадцать пять, было уже не просто скучно, но и опротивело. Душа её требовала приключений. Поэтому едва по телевизору поплыла строка о приёме инвалидов на вакансию охранником в Жёлтое золото, как девушку решительно села писать резюме. Одной рукой.

С улыбкой прикрепляя фотографии к электронному письму, Сашка точно знала, что всё получится. Фотография та была с фотосессии на пробежке в камуфляже. А ещё парочку с занятий со здоровыми мужиками, которых кидала через бедро или сбивала с ног подсечкой. А если в запале те и хватали её не за ту руку, то протез оставался им, а она ловко добивала в горло, ухо, нос с другой руки или роняла, добавив под коленку. Ведь ноги её работали безумно быстро и ловко! А глаза не подводили.

Поэтому разрешение на ношение огнестрельного появилось по жизни довольно быстро, а кобуру купила задолго до этого. Для презентабельности.

«Авось и на работе служебное выдадут!» – мечтала Приходько, но пока обнаружила лишь конфеты.

Войдя в будку, Алексашка ничуть не расстроилась тишине и одиночеству. Ей буквально вчера на пару с Гошей показывали, как тут всё устроено и на что надо обратить внимание в первую очередь по посёлку. А теперь вдобавок к конфетам на полке у мониторов валялся список с автомобильными номерами. А это была уже сводка. Или головоломка-квест. Тут уж как относится.

На залитом какими-то белёсыми каплями листке формата А-4 в ряд были распечатаны номера владельцев автомобилей в посёлке, которые нужно запускать без вопросов. С одного взгляда. Это вдобавок к названию автомобилей и типу кузова.

Казалось бы, чего проще? Сиди, сверяйся с листиком, да запускай. Зрение у неё все-таки близкое к стопроцентному. Или рассматривай ещё издалека и открывай заранее.

Но Алексашка совсем не разбиралась в марках автомобилей. Если отличить Запорожец от Феррари с трудом ещё могла, то все остальные делились для неё на «синенькая», «красненькая» и «другая». Поэтому в первую очередь на работе новая охранница занялась кипятком, позаботилась о заварке, которую прихватила с собой из дома вместе с бутербродами. А затем выложила на стол конфеты, поделила их на часы приёма и принялась зубрить листик.

Запомнит все номера – проблем не будет.

В посёлке всего-то десять улиц. На каждой по двадцать домов. У каждого домовладельца от одной до трёх автомобилей. Редко, когда автомобиля нет. Применив математику с округлением, выходило, что в посёлке всего лишь более пятисот автомобилей. Или пятьсот тридцать два, как уверял листик. Плюс автомобили доставки и различных служб.

«Можно даже по картинкам запомнить», – повеселела Алексашка.

Они прямо тут на компьютере в отдельной папке. Скриншоты с камер.

То есть решение снова простое – сиди, рассматривай, запоминай. В первый день вряд ли спросят. Простят. А со временем – запомнит.

Но тут обнажилась другая Сашкина проблема. Ей безумно не хватало усидчивости. Отсюда все замечания в школе. Отсюда часто драки.

Ну холерик! Что они от неё хотели? Лучше бы уроков физкультуры делали больше. А её на них даже не пускали, сразу же снабдив освобождением ещё в первом классе. Вот и выплёскивала энергию, бегая на переменах как угорелая. Это нормально.

Но следом за начальной школой пришла средняя, а в старших классах бегать было как-то уже не с руки. От чего драк становилось только больше. Сашка уже скорее сама нарывалась и искала повод для драки. И при любом косом взгляде подозревала неладное.

Чем всё могло закончиться – отчислением или комнатой для малолетних преступников, никто сказать бы не решился. Но сначала Сашу прощали и жалели. Потом высказывали опасения и журили. Потом смирились.

Как вдруг в один прекрасный день всё прекратилось. Само рассосалось.

Сашка прекрасно помнила этот момент. Ведь в тот прекрасный день она постигла искусство… мастурбации!

Просто прилегла на кровать под музыку после душа. Начала гладить тело лёгкими прикосновениями. Соски стояли так, что приманивали взгляд. Поиграв с ними, рука уползла вниз, а там странных жар. Непонятные, но интересные ощущения. А потом рука зацепилась за такое, что уже не отпустишь… И понеслось.

О, сколько же в ней было этой не растраченной энергии! Оргазмы столь яркие, что хоть книги по ним пиши. По телу не кровь бежит, а лава. А жаром сносит все лишние мысли и дыхание сбивается.

Первый же её опыт был крышесносным. Потом истекала соками от одной мысли о том, что повторит этот опыт. И сама быстрее бежала домой, чтобы повторить. И повторяла. Потом снова. Потом ещё раз, до верного. Так и вошла во вкус.

Мастурбируя от пяти до десяти раз за день, уровень лишней энергии стремительно приближался к нулю. Сашка стала покладистой, спокойной и больше ни на кого не кидалась в школе. Отчего и закончила школу с серебряной медалью. За особые успехи в литературе и первые места на конкурсах ей даже пророчили карьеру писательницы. Всё-таки если человек в эссе может жонглировать сравнением творчества Достоевского с Толстым, далеко пойдёт. Это всё-таки не какие-то там попаданцы и боярка, а проблемы понимания поколений и мысли о неотвратимости наказания бытия. Оказывается, рассуждать о том можно, не собирая гаремы и убивая Атиллу-Гитлера-Наполеона-Чингисхана или по сто раз на дню не говорить Николаю Второму – «ты всё неправильно делаешь, смотри как надо!»

Она и сама была не против покорить мир с помощью меткой строфы. Всё-таки только писатель может послать нахуй президента и сказать, что дело было в альтернативном мире. Да и вообще речь о соседском. Или напихать полную жопу огурцов генералам и сослаться на то, что натовским – можно. А пидорами у писателей могли стать вообще кто угодно. Даже известная личность под опалу попасть может. Конечно, если потом заявить, что «это не Соболь ебанулась», а её тёзка. Полная. Тогда даже без альтернативных миров выкрутиться можно. Было бы желание.

Это же не журналисты со своей скучной современной правдой и отформатированной полуправдой, а художественная литература, где всё возможно. А процент воображения в ней обратно пропорционален потребности сюжету. Да и какой с писателей спрос, если все они всё равно станут богатыми и знаменитыми только после смерти?

Но из-за отсутствия усидчивости хватало Сашку лишь на микро-рассказы. Только придумает дракона, как мастурбировать пора, чтобы пар выпустить. А если до этого себя утешит, то принц вялый выходит. Ну чисто, дух и проходной персонаж. И вообще – бледненький по характеру.

С такими персонажами не тянет на букера. А о Нобелевке по литературе вообще думать нечего. Всё-таки она хоть и представитель инклюзивности, но не из угнетённых. И не представительница секс-меньшинств. Признаться, женщины вообще Сашку часто бесили. А детей в Азии не усыновляла и голодающим Африки помощь не оказывала. Нечем. И селить некуда. Самой бы квартплату тянуть в тесной хрущёвке. А мужика нет, чтобы помогал сдюжить с бытовыми потребностями и расширить жизненные горизонты.

В общем, не покорилась литературная тропа Сашке Приходько, за исключением стихов, од и просторных рассуждений в комментариях на любую тему.

Зато как тренироваться каждый день начала и по тирам бегать, потребность выплескивать энергию сократилась сначала. А как мужиков на самбо кидать стала или пяткой в нос на муай-тае какой партнерше прописывая в ринге на тренировке, так почти исчезла. Так Алексашка и поняла, что чем больше суеты по жизни, тем меньше рукоблудия. И день свой до предела нагрузила.

Каждый. Без выходных.

Но чёрт дёрнул ей сесть и написать это резюме и на работу охранником устроиться! Так как уже двадцать минут спустя сверки с листом, качаясь на стуле и больше ничего не делая, Сашка вдруг поняла, что снова энергия копится.

Она же считай, на вахту заступила.

«А как можно считать место своим, если его предварительно не… окропить?» – прикинула Приходько: «Это же чистая психология по Малышевой!»

Пристально разглядев все камеры в посёлке, она в очередной раз шлагбаум подняла, но опускать не стала. Пусть катаются туда-сюда, пока список не заучит. Чего задерживать? Домой возьмёт, там и подучит. А уже на следующую рабочую смену все-все красненькие машины различать будет. Это как минимум.

Отвернувшись на стуле от мониторов и окошечка, девушка расслабилась. Раз за машинами больше смотреть не было никакой нужды, и никто не сигналил в ожидании её сверки, она сунула руку под ремень, пропихнула кисть поглубже под резинки и поплыла.

Хорошо вдруг стало, как дома!

И не бесит больше ничего, стены не жмут, не раздражают люди, а весь мир чист и прекрасен. И с каждым движением пальца только лучше становится.

Ремень только слишком плотный. Но ничего, потерпит. Нельзя же совсем распускаться на работе!

* * *

Лапоть помог усадить Шаца на переднее сиденье пассажира. Ему пристегнули ремень, зафиксировали руку, плотно перебинтовав прямо к куртке, чтобы не трясло на ухабах.

– Да нормально, мужики. Всё хорошо, – уверял Лопырёв. – Это же мелочи всё. Дочь – вот что важно! Дочка ко мне приедет!

Шац словно не замечал трудностей. А по настроению и порядочному «обезболиванию» сразу и не понять, закрытый перелом у него или просто вывих?

Боря вывел автомобиль на улицы посёлка. Плечо Матвея Алексеевича стремительно распухло, что только мешало диагностике.

Они, конечно, могут подёргать и чего-то там повправлять на удачу. Но сам сантехник в этом не разбирался, а Лаптев хоть и стоял на ногах, но изрядно качался. В тепло только вернётся и окончательно размотает. А Стасяну это дело никто бы не доверил и на трезвую голову.

Потому скорость повыше, насколько позволяет собственная травма и в травмпункт побыстрее!

«А там может даже самому помогут или что посоветуют», – заявил внутренний голос: «Так и психолога тревожить не придётся!»

Приободрённый идеей о скором решении ситуации, Глобальный погнал, не желая ни тестикул, ни плеча. Но едва внедорожник поравнялся с КПП посёлка, как Боря притормозил и с сомнением посмотрел на поднятый шлагбаум.

– Слушай, охрану то забрали, – первым прикинул Шац. – Теперь не элитный посёлок, а проходной двор какой-то. Хоть будку закрой. А то зайдёт кто-нибудь, спиздит что-нибудь, а потом ни с кого не спросить. А техника сейчас дорогая.

– Сейчас закрою, – ответил Боря и без тени сомнений к будке пошёл.

Распахнув дверь, он тут же на ступеньку шагнул и внутри оказался. А там девушка чернявая в камуфляже сидит и рукой в причинном месте шерудит.

Открыл рот Глобальный, да так и замер. Округлились глаза охранницы в моменте, дёрнула руку резко обратно. И столь стремительным прогиб на изломе кисти оказался, что хруст послышался!

– Ай! – вскрикнула девушка приятной наружности и тут же пополам согнулась.

Руку-то достала, но столь стремительным рывок оказался с перепугу, что кисть не выдержала. Потянуло что-то, а может и вовсе – сломало. Боль такая, что глаза голубые застилает, а диагноза не поставить.

Подошёл тут же Боря, вопросов много имея.

Посмотреть хотел на травму хотел, всё-таки сам травмирован, считай. Помощь какую предложить? Обнять? Успокоить или ещё чего? Пожалуйста! Лишь бы попросили.

Но подскочила только в ответ на благие намеренья Алексашка и рефлексы приобретённые сработали в один миг. Больной рукой бить, правда не стала, но протезом как следует замахнулась на неопознанное лицо, что вероломно на её рабочее место вторглось!

Так и стоял дуб-дубом Борис, глядя как к челюсти как в режиме замедленной съёмки кулак чёрный летит. Приготовился даже в глубине души, что снова челюсть набекрень будет.

«Что за день-то такой?» – промелькнуло в голове сантехника на пару с восклицанием внутреннего голоса.

Как вдруг неожиданное приключилось! Удар кулака не столь болезненным оказался. Скорее хлёстким, как удар пощёчиной. Но следом за этим рука от девушки отстегнулась и дальше полетела.

Поразительный мир. Смотрит сантехник на руку в углу, переводит на корчащуюся от боли девушку и понять ничего не может.

«Не каждый день люди по запчастям на глазах разбираются!» – удивился даже внутренний голос.

Подхватил Боря девушку с перепугу на руки, о собственном недуге позабыв на раз. И ногой дверь распахнув, вынес как пожарный из пылающего здания. А дальше всё как в тумане: на заднее сиденье усадил, за руль прыгнул и едут куда-то в ночь!

Очнулся сантехник лишь несколько минут спустя, когда шок прошёл. Тут-то и заметил, что руль крутит, а судя по спидометру, гонит по трассе Шумахеру на зависть.

На заднем сиденье девушка в голос ревёт. А рядом Шац бормочет:

– Тише, Боря. Тише! Мы же не на БТР в поле от обстрела уходим!

Посмотрел Глобальный в зеркало заднего виденья только. А там всё так же девушка без руки. Проморгался, но ничего не изменилось. На глазах её столько влаги, что сердце в тревоге сжалось.

«Это ж какой крепости у тебя челюсть теперь отказывается, что на раз девушке руку отломал, пока тебя била?» – тут же заявил внутренний голос: «От Стасяна дури набрался, что ли?»

В дальнем свете фар мелькнула фигура человека! Пришлось ударить по тормозам.

Это была женщина в полушубке, с чемоданом, понуро бредущая по трассе по темноте в вечность.

Тормозной путь метров триста вышел. И всё равно Боря чуть её бампером не коснулся.

Только затормозить-то затормозил, а вот девушка с заднего сиденья вперёд улетела. В панике пристегнуть забыл! И если бы не распухшее плечо Шаца, сама бы снарядом лобовое стекло пробила.

Шац девушку задержал. От удара, однако, так матом крыть округу стал, что уши вяли. Но Боря на адреналине мало обращали внимание на то, что происходит в салоне. Он смотрел на дорогу.

А там повернулась женщина с чемоданом на свет фар. И сама в ответ так же материться начала.

Шац матерится. Дама матерится. Вроде каждый сам по себе, но отлично друг друга дополняя. И слова не дают вставить.

За эту минуту Боря с трудом, но в себя пришёл. А вот девушка на заднем сиденье от удара отключилась и затихла.

Выйдя из салона, чтобы проверить наружу, сантехник тут же на Вишекну и наткнулся. Жену полковника.

А у той лицо прежде было заплакано, а теперь глаза горели. Как языком с Шацем зацепилась, так остановиться не может.

– Елизавета Валерьевна? – только и спросил Боря. – А вы что тут делаете?

– Да уж известно, что! – рявкнула та в ответ по инерции. – Бегу, пятками сверкая! Так как такси к нам ехать в ночь любой отказываются. Не выгодно им! Так бы и бежала, пока вы меня сбить не вздумали. А я была о вас другого мнения, Борис!

Глобальный тут же покачал головой. Он, мол, не такой. Он – другой. И вообще душа нараспашку. Только и делает, что спасает всех вокруг, когда о доме должен думать.

– Ну что вы? Я же не нарочно… вас подвести? – залепетал сантехник и дверь заднюю распахнул, приглашая присесть, раз всё по пути.

Но едва дверь распахнул, Сашка и выскользнула на обочину, как плакат на тему «вот что бывает, если не пристёгиваться в движении».

– А-а-а! – закричала Вишенка, в первую очередь в тусклой подсветка салоне среди прочей темноты на трассе отметив, что человек без руки.

Лицо в тени, не видно деталей. Одна щека только и виднеется. А та заплакана вся.

«Её уже пытали!» – мелькнуло в голове женщины: «А теперь и до меня доберутся?! Проклятый Вишенка!»

Бросив чемодан на дороге, она тут же стремглав в лесополосу и побежала. Даром, что на каблуках.

Пришло к жене полковника осознание, что мстить муж намерен. Своих в форме пачкать не стал, но сантехника – нанял. Стороннее лицо. На него не подумают. А какая разница, кто её в ближайшем лесу прикопает? Люди в служебной или рабочей форме?