Текст книги "Магия цвета крови"

Автор книги: Стэн Николс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Мелиобар со скучающим видом наблюдал, как с одной стороны по трапу поднимается бесконечная череда животных и их дрессировщиков, а с другой стороны спускается вереница отвергнутых. В такой толчее не подпускать хищников к их возможным жертвам было нелегко, и время от времени слышались рычание, щелканье зубов и жалобное повизгивание.

Шум и запахи становились все сильнее, чистильщики неустанно убирали навоз.

– Много еще? – спросил принц.

– Мы только-только начали. Вы же велели всякой твари по паре, ваше высочество.

Отряды охотников обыскивали всю страну в поисках животных. Агенты принца скупали их в зоопарках, частных коллекциях и у торговцев, вернувшихся из дальних стран.

Советы Нарбеттона были предельно ясны. Животным, которых следовало приобретать непременно парами, предстояло служить принцу в мире, свободном от смерти, как и множеству человеческих существ, если уж на то пошло. Мелиобар решил призвать на помощь всю свою выдержку и довести дело до конца. Чего не сделаешь ради собственного спасения!

Его размышления прервали резкие крики и щелканье бича. По трапу, неуклюже переваливаясь, поднимались морж с моржихой. Перед ними, пятясь, шли служители, болтая перед носами животных рыбой. Другие служители поливали их водой из ведер.

Морж повернул усатую морду к принцу. Их взгляды встретились.

“Какие грустные у него глаза”, – подумал Мелиобар.

19

НАСТАЛО УТРО суда над Кинзелом. Учитывая это обстоятельство, Кэлдасону показалось странным, что Карр выбрал именно сегодняшний день, чтобы рассказать ему о какой-то тайне. Патриций заставил Кэлдасона поклясться, что тот никому ничего не расскажет, без каких-либо исключений.

Пока они ехали в экипаже, он также не упустил возможности выбранить квалочианца.

– Не могу сказать, что был рад услышать о драке с мелд, которую вы с Серрой затеяли.

– У нас не было выбора.

– Да, не было. И все же, по-моему, вы оба просто нарываетесь на неприятности.

– Нет, ты все понял неправильно, Карр. Мы вовсе не ее искали.

– Ну да, ты и Серра просто осуществляли свой собственный, не слишком хорошо продуманный план. Шпионили за паладинами, даже не поставив нас в известность, не говоря уж о том, чтобы получить на это разрешение.

– Разрешение? – тут же вскинулся Кэлдасон.

– Знаю, для тебя власть – пугало, Рит, причем любая власть. Но уж раз ты в той или иной степени помогаешь Сопротивлению, нужно придерживаться хотя бы некоторых понятий о дисциплине.

– Признаю, мы действовали под влиянием минуты. Просто хотели сделать хоть что-нибудь для Кинзела.

– Мы все этого хотим, Рит. Ни ты, ни Серра не обладаете монополией на сострадание. Не забывай, Кинзел был моим другом, и знаком я с ним гораздо дольше тебя. Думаешь, мне легко ничего не предпринимать, зная, что он в тюрьме?

– Нет, Карр. Я так не думаю.

– Даже в лучшие времена мы меньше всего нуждаемся в том, чтобы привлекать к себе внимание, а сейчас в особенности. – Напряженное лицо патриция покрылось пятнами.

– Ладно, – уступил Рит. – Намек понял. Успокойся, Карр. Не стоит так переживать. У тебя больной вид.

– Интересно, почему все так беспокоятся о моем здоровье? – с жаром спросил патриций.

– Потому что ты о нем не беспокоишься. Буквально загоняешь себя.

– Учитывая, что нам предстоит, у меня нет особого выбора.

– Всегда что-нибудь да предстоит. Перепоручай хотя бы часть своих обязанностей другим.

Не отвечая, Карр смотрел в наполовину закрытое шторкой окно экипажа. Стоял ясный осенний день, прохладный, но приятно солнечный. По улицам оживленно сновали экипажи и люди.

– Незаменимых людей нет, – гнул свою линию Кэлдасон. – Ты сам не раз это говорил.

Далиан Карр снова перевел на него взгляд.

– Нет у меня больше той выносливости, как прежде. С головой все в порядке, более или менее, но раньше энергия била через край, а теперь… Теперь ее нет – как раз тогда, когда я больше всего в этом нуждаюсь. Старость не радость, Рит, а я превратился в дряхлого ублюдка. Вот и все. – Он тяжело вздохнул.

Кэлдасон ни разу прежде не слышал, чтобы Карр употреблял бранные слова, даже самые умеренные.

– Я знаю, что такое старость. В каком-то смысле.

– Конечно. Извини, но тебя сложно воспринимать старым человеком. – Патриций издал смешок. – Никак не укладывается в голове, что ты старше меня.

– Попробуй представить себе, что я чувствую. Но ты прав, возраст ломает и уродует людей. Приходит время, когда они смотрят в зеркало и видят там незнакомца. Конец жизни – великий акт предательства, я слишком часто видел это на примере других и но всем правилам уже давным-давно должен был сам испытать нечто подобное. Ты понятия не имеешь, Карр, до чего это тяжко – видеть, как людей вокруг обезображивают годы, как они теряют силы и умирают…

– Теперь понятно, почему ты стараешься избегать привязанностей.

– Однако это не всегда возможно. Временами никак не удается оставаться в стороне.

– Таковы люди, Рит. Чем дольше ты с ними, тем труднее сохранять равнодушную позицию. Скажи…

– Что?

– Мысленно я по-прежнему молодой человек, каким был, когда много лет назад увлекся идеями нашего движения. Тело подводит меня, не разум. А как…

– Как у меня с этим обстоит дело? Ощущаю ли я себя стариком? Нет. Внутри я более-менее такой же, каким был в молодости. Разве что немного мудрее, надеюсь. И судя по тому, что я слышал от других людей, это нормально. Еще одна шутка, которую сыграла с нами природа.

Они помолчали, глядя, как безымянные улицы скользят мимо.

– Куда мы едем? – спросил Кэлдасон.

– Просто обычный частный дом. Уже недалеко.

– Не хочешь рассказать мне, в чем дело?

– Помнишь наш первый день в Валдарре? Когда ты, Куч и я ехали в старой повозке Домекса?

– Ну и что?

– Помнишь, как разразилась буря и молния ударила в энергетический поток и повредила его?

– Такое не скоро забудешь.

– Это точно.

– Какое отношение это имеет к тому, куда мы едем?

– Сейчас все поймешь сам. Мы на месте.

Экипаж остановился в тихой окраинной улочке, по сторонам которой тянулись ничем не примечательные дома. Люди, которые жили здесь, к беднякам не относились, но и богатыми их тоже вряд ли можно было назвать. Кэлдасон и Карр вышли, и экипаж уехал.

– Не стоит тут задерживаться, – сказал патриций.

Он повел Рита к ближайшему к ним дому и несколько раз постучал в дверь. Почти сразу же открылся глазок, их внимательно оглядели, а затем впустили внутрь.

Встречавший их мужчина в простой одежде кивнул, не произнося ни слова. Он, наверное, тоже участвовал в Сопротивлении. Кэлдасон его прежде не видел, а Карр не счел нужным представить.

– Будь любезен, сообщи им, что мы здесь, – попросил его патриций.

Человек снова кивнул и сделал жест в сторону открытой двери. Они прошли в следующую комнату, в которой не было ничего, кроме щербатого стола и пары кресел. Окно закрывали ставни, свет давали несколько свечей.

– Долго ждать нам не придется, – пояснил Далиан. – Они просто должны убедиться, что опасности нет.

Квалочианец вопросительно вскинул бровь, однако никаких разъяснений не последовало.

Вскоре мужчина вернулся, поманил их за собой и по длинному коридору повел к еще одной двери. За ней открылась уходящая вниз лестница, и спускались по ней они уже без провожатого.

Очень большой подвал ярко освещали множество магических светильников. Там находились двое пожилых мужчин и женщина примерно такого же возраста, все в церемониальных одеждах, принятых в Соглашении. Карр обменялся с ними приветствиями, но снова не было названо никаких имен.

В углу деревянные перила окружали отверстие в полу.

– Можно нам приблизиться? – спросил Карр одного из мужчин.

Тот кивнул.

– Только осторожно. И будьте готовы по первому нашему слову отойти.

Понимаю. Пошли, Рит. Думаю, это зрелище покажется тебе знакомым, – сказал патриций.

Яма с гладкими стенками была глубже стоящего в полный рост высокого человека. На дне образовалось небольшое озерцо похожего на ртуть вещества. Жидкость втекала в нее из трещины в одной стене ямы и вытекала через такое же отверстие в противоположной стене. Поверхность серебристого озерца находилась в беспрерывном движении, кружилась водоворотом и пузырилась; на ней, как в калейдоскопе, играли многоцветные узоры, похожие на те, которые создает разлитое по воде масло. Из ямы исходила волна сильного холода, хотя в самом подвале температура ощущалась нормальной.

– Помнишь, как чародеи называют такие явления? – спросил Карр. – “Колесница магии”. Эта обнажилась, когда владельцы дома стали расширять подвал. Тот энергетический канал, который мы смогли увидеть благодаря удару молнии, тоже был расположен необычно близко к поверхности. По счастью, люди, которые жили здесь, сочувствуют нашему делу и послали нам весточку. Мы переселили их в другое место, а этот дом взяли себе.

– По счастью? Какая от этого польза Сопротивлению?

– Если теория наших друзей из Соглашения верна, этот канал представляет собой огромную ценность. Однако послушай лучше их собственные объяснения.

Карр подозвал мужчину, который только что разговаривал с ними, и тот сразу же перешел к делу.

– Мы уже давно предполагаем, точнее, больше чем предполагаем, а все больше убеждаемся в этом по мере того, как углубляются наши исследования деятельности основателей. Речь вот о чем: энергетические каналы можно использовать для связи.

Кэлдасон, завороженный бесконечно меняющимися узорами, наконец оторвал от них взгляд и уставился на незнакомца.

– Не буду делать вид, будто понимаю всякие магические детали, – признался Карр, – но это имеет смысл. Мы знаем, что энергетическая сеть пронизывает весь мир. Нетрудно представить себе, как сообщение – в определенном виде, конечно, – переданное в одной ее точке, может быть получено в другой.

– И времени это займет совсем немного, – продолжал представитель Соглашения. – Есть все основания полагать – почти мгновенно.

– Вы действительно считаете, что такое возможно? – спросил Кэлдасон.

– Поскольку речь идет об основателях, безусловно. Это было одним из их второстепенных “чудес”.

– Только представь себе, – воодушевился Карр, – возможность посылать и получать сообщения по всему миру! При условии, конечно, что ты находишься поблизости от энергетического канала. Что фактически относится ко всем нам.

– И вы тоже умеете делать это? – уточнил Рит.

– Пока нет, по правде говоря, – ответил чародей.

– Посмотрим, правильно ли я понял, – продолжал квалочианец. – Существуют каналы, переплетенные, как… – он задумался, подыскивая слово, – речная сеть. И, имея судно, можно послать его куда угодно.

Чародей улыбнулся.

– Удачное сравнение. С той лишь разницей, что это судно будет лететь быстрее, чем подгоняемое самым сильным ветром.

– И вы полагаете, что эту сеть уже используют для передачи сообщений?

Человек из Соглашения кивнул.

– Похоже на то.

– Кто? – продолжал допытываться Кэлдасон.

– Вопрос, конечно, интересный и едва ли не самый важный. Рассуждая логически, кто-то из элиты, верно? Может, правители Гэт Тампура или Ринтараха, а может, государства вроде Беальфы… ну, это вопрос спорный. Во всех случаях, по-моему, средство сообщения наподобие этого, с его огромными возможностями, должно ревностно охраняться властями. Оно дает им огромное преимущество.

– Выходит, еще неизвестно, можем ли мы извлечь из него выгоду для себя, раз его уже использует кто-то еще?

– Правильно. Это не то, что можно использовать исключительно в личных целях. Однако как раз эта “всемирность” наводит на мысль, что теперь и мы обладаем определенным преимуществом, хотя и несколько в другом смысле. Если систему используют для передачи сообщений, не исключено, что мы могли бы перехватывать их.

– Вам это по силам? – спросил Кэлдасон. Теоретически – да. Хотя это отнюдь не просто.

– Что для этого требуется?

– Не хочу проявить неуважение, но если ты не являешься практикующим специалистом в области магии…

– Нет, ко мне это никак не относится.

– Тогда сомневаюсь, что смогу объяснить, как мы рассчитываем это делать. Хотя было бы серьезным упрощением воспринимать энергетический канал как нечто вроде кровеносного сосуда, могу привести такую аналогию. Заклинания, которые мы собираемся применить, взрежут его, точно лезвие меча, и информация вытечет наружу, условно говоря, вместе с кровью. Можно сказать, мы собираемся вскрыть канал.

– Рит – воин, – заметил Карр. – Думаю, ему понятно это сравнение.

Кэлдасон перевел взгляд на дышащую холодом жидкость в яме.

– Наверно, эти каналы опасны? В прошлый раз, когда мы видели такой же, он стал причиной настоящего хаоса.

– Да, очень опасны, – согласился чародей. – Однако мы связали его большим количеством заклинаний, очень могущественных. Они сдержат проявление любого вредоносного эффекта, который может возникнуть.

– Надеюсь, что ты прав.

– Не беспокойся, в этом мы уверены. Теперь прошу извинить меня, я должен…

– Конечно, – кивнул патриций. – Спасибо тебе.

Маг отошел к своим коллегам; между ними завязался разговор, который Карр и Кэлдасон из-за дальности расстояния слышать не могли. Они повернулись к яме и, опираясь на деревянные перила, продолжили рассматривать бурлившую внизу жидкость.

– Как думаешь, они действительно способны сделать это?

– Не знаю. Но выигрыш слишком велик, ради него никаких трудов не жалко.

Кэлдасон не отвечал. Его взгляд был прикован к волнующемуся ртутному озерцу.

– Рит?

– Он, казалось, не слышал. Костяшки пальцев, сжимающих перила, побелели от напряжения. Рит?

– Да? Ох, прости! – Он потряс головой, как бы проясняя мысли. – Я… Мне словно что-то почудилось.

В магическом озерце возникло небольшое извержение, как если бы миниатюрный вулкан начал выбрасывать лаву. Здесь, правда, извергались блестящие капли и по стенам ямы сползали обратно в озерцо. Снизу накатила волна еще более сильного холода.

Карр потянул Рита за руку.

– Наверно, лучше нам отойти. Пусть чародеи с этим разбираются.

Они отступили. Звуки бурления жидкости стали тише.

– По-твоему, они знают, что делают? – шепотом спросил Кэлдасон.

– Если Соглашение не знает, тогда не знает никто. Надеюсь, ты, по крайней мере, отвлекся от мыслей о Кинзеле.

– Отчасти. Но ты ведь не за этим привел меня сюда, правда?

– Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел, какие ставки у нас на кону. И, признаюсь, надеялся, что, убедившись, насколько мы тебе доверяем, ты настроишься на решение проблемы с доставкой золота.

– Ты ничего не делаешь без умысла, да, Карр? – спросил Рит, но без враждебности в тоне. – Ну, я уже более-менее решил, что буду делать.

– И это решение порадует меня?

– В зависимости от того, хочешь ли ты, чтобы золото было доставлено, или нет.

– Прекрасно! – просиял Карр.

– Далиан…

– Слушаю тебя внимательно.

– Я насчет Кинзела. Дислейрио в разговоре со мной и Серрой высказал одну идею…

– Насчет убийства? То же самое он предложил и Совету.

– И каков был результат?

– Мы единодушно отвергли его предложение. Оно для нас абсолютно неприемлемо. Как такое можно? Чем мы будем лучше своих гонителей, если утратим всякую человечность? По правде говоря, Рит, мне трудно санкционировать даже смерть врага, а уж тем более одного из наших.

– Ты не думаешь, что Братство праведного клинка может предпринять какие-либо действия самостоятельно?

– Нет. Мы достаточно определенно заявили ему, что это совершенно недопустимо.

– Вообще-то я понимаю ход его рассуждений. Сейчас, когда в Беальфу прибыл человек из Совета внутренней безопасности, да с их умением развязывать людям языки…

– Кинзел никого не выдал. Если бы это произошло, мы, несомненно, уже знали бы об этом. Такое мужество стоит более достойного вознаграждения, чем убийство, тебе не кажется?

– Может кто-нибудь из нас проникнуть туда?

– В зал, где будет проходить судебное заседание? Абсолютно исключено. И мы проверили каждый дюйм дороги туда из штаб-квартиры паладинов. Ни щели, ни трещинки, сколько ни искали. – Карр вздохнул. – Бедняга Кинзел! Боюсь, ему остается надеяться лишь на самого себя.

20

ИМЕЛАСЬ ли необходимость доставлять его в кандалах? Конечно нет, но они поступили именно так. По мнению Руканиса, это было сделано нарочно – чтобы его воспринимали как опасного человека, безусловно заслуживающего наказания. Однако, оказавшись в суде и вглядевшись в лица его обвинителей, он пришел к выводу, что все их усилия напрасны. Быть предубежденным против него еще больше – просто невозможно!

Его пытали, и порой он чувствовал, что вот-вот сломается, но все же каким-то чудом нашел в себе силы устоять. Даже когда ему угрожали вырвать голосовые связки, навсегда лишить голоса. Он гордился тем, что сумел достойно ответить на этот вызов, что в некотором роде одержал над ними победу, но при каждом вдохе все его тело отзывалось мучительной болью.

В зале суда галерея для публики пустовала и за столом для адвокатов тоже никого не оказалось. Должностных лиц было всего трое. Единственный судья, взгромоздившийся высоко надо всеми, суровый на вид; клерк, сидящий чуть ниже; и писец, который должен был вести протокольную запись.

За столом обвинителей сидели трое, Кинзел знал их всех. Айвэк Басторран, верховный вождь паладинов, вместе со своим племянником и будущим наследником, Девлором; и комиссар Лаффон, похожий на нахохлившегося грифа. Счет его противников завершали два охранника.

Суд начался без всяких проволочек.

Клерк поднялся, развернул пергаментный свиток, прочистил горло и приступил к неизбежным формальностям.

– Вы – Кинзел Руканис, певец про профессии и гражданин империи Гэт Тампур, официально проживающий в городе Меракасе?

Все, на что Кинзел был способен, – это пристально смотреть на него, как будто он вообще разучился говорить.

– Вы должны отвечать, – сердито проскрипел судья.

Кинзел проглотил ком в горле.

– Да.

Его голос звучал слабо и неуверенно.

– Вам будут предъявлены обвинения, – продолжал клерк, – и затем начнется судебное разбирательство. Все ясно?

– По закону я имею право выразить протест… – ухитрился выдавить из себя Руканис.

– Молчать! – Судья стукнул молотком по столу. – Сейчас не время произносить речи. Отвечайте только на вопросы, которые вам задают. Приступаем к чтению обвинительного акта. Кинзел Руканис, вы обвиняетесь в том, что неоднократно и во взаимодействии с не установленной личностью или не установленными личностями умышленно и по злому умыслу сговаривались различными способами распространять доверенную вам конфиденциальную информацию с целью нанести вред и причинить беспокойство императрице, ее слугам и гражданам. Вы также обвиняетесь в том, что в сговоре с другими планировали насильственные действия, направленные против законных властей и различных установленных законом учреждений, призванных служить этим властям. И наконец, вы обвиняетесь в том, что замышляли, сговаривались, предлагали помощь и подстрекали врагов государства совершать изменнические действия с целью нарушить мир в королевстве путем различных противозаконных действий и в конечном счете уничтожения государства. Вы признаете свою вину?

– Бессмыслица, чушь! Каждый волен понимать эти обвинения, как ему угодно.

– Отвечайте, как положено! – прогремел судья. – Вы признаете свою вину или нет?

– Со мной плохо обращались. Меня пытали. Мои права были…

– Обвиняемый должен вести себя как подобает, или будет лишен слова. Охрана!

Стражники подошли совсем близко к Кинзелу, болезненно натянули кандалы и подтолкнули к ограждению с такой силой, что едва не вышибли из него дух.

– Вы признаете свою вину? – повторил клерк. Кинзел вздохнул.

– Нет.

– Заключенный может сесть.

Его резко дернули за кандалы, принуждая опуститься на привинченный к полу деревянный стул.

– Обвинение может озвучить позицию государства, – заявил судья.

Поднялся Лаффон и ради протокола назвал свое имя и звание. После чего заявил, что, согласно недавно вступившему в действие закону о пресечении деятельности мятежников, он имеет право выступать в роли главного обвинителя.

Несмотря на серьезность обвинений, выдвинутых против подсудимого, – начал он, – дело, по существу, предельно простое. Мы утверждаем, что на протяжении долгого времени обвиняемый был в сговоре с преступными элементами, чья единственная цель состоит в том, чтобы свергнуть законное, назначенное нашей милосердной императрицей правительство.

Комиссар сделал паузу для придания своим словам большего веса. Писец усердно скрипел пером.

– Мы не станем утомлять суд, предоставляя доказательства в полном объеме, – продолжал Лаффон, – хотя они у нас имеются. Хватит и одного-двух убедительных примеров предательского поведения этого человека. Ваша честь, прошу разрешения представить вашему вниманию первого свидетеля обвинения.

– Приступайте.

– Я вызываю Айвэка Басторрана, ваша честь, верховного вождя паладинов.

Басторран встал.

– Не вижу необходимости строго соблюдать протокол, – сказал судья. – Можете дать показания со своего места, верховный вождь. Пожалуйста, сядьте.

– Благодарю, ваша честь. – Басторран снова сел.

– Полагаю, все свидетели этого слушания дали присягу говорить правду и только правду, – сказал судья.

– Это так, ваша честь.

– Тогда давайте перейдем к делу.

Лаффон с улыбкой повернулся к паладину.

– Думаю, мы управимся быстро. Будьте добры, взгляните вон на того человека на скамье подсудимых и скажите, узнаете ли вы его.

– Да.

– И что вы о нем знаете?

– Как фигура публичная, я, естественно, несколько раз встречался с ним. Мне также известно о нем в силу моих обязанностей как блюстителя закона.

– Остановитесь, пожалуйста, подробнее на этом.

– Его имя неоднократно встречается в отчетах патрульных, борющихся с деятельностью мятежников. Мне также известно, что другие правоохранительные подразделения проявляли к нему интерес по схожим причинам.

– И как часто его имя упоминается в этих отчетах?

– О, очень часто. Паладины уже давно питают в отношении этого человека серьезные подозрения.

– Как вы охарактеризовали бы обвиняемого?

– В лучшем случае как сотрудничающего с преступниками, а в худшем – как активного участника противозаконных действий. Однако и в том, и в другом варианте он действовал слишком искусно и был слишком хорошо защищен приверженцами изменников, чтобы мы смогли предъявить ему обвинения.

– Вы считаете его человеком, опасным для государства?

– Без сомнения. Этот вывод основан не только на доказательствах, о которых я упоминал, но и на моем многолетнем опыте руководства кланами.

– Благодарю вас, верховный вождь.

– Обвиняемый может задать вопрос свидетелю, – заявил судья.

Певец растерялся. Никто не предупреждал, что у него будет возможность задавать вопросы обвинителям. Стражники рывком заставили его встать.

– Ну? – продолжал судья. – Мы люди занятые и не собираемся торчать тут целый день. Говорите, или я лишу вас слова.

Кинзел перевел дыхание.

– Вы утверждаете, вождь Басторран, что ваши обвинения основаны на упоминании моего имени в различных отчетах. Не могли бы вы пояснить, о какого рода отчетах идет речь?

– В интересах государственной безопасности я не могу дать ответ на этот вопрос.

– В таком случае, может, вы представите эти отчеты здесь, чтобы судья смог убедиться, что ваши обвинения не голословны?

– И снова интересы государственной безопасности запрещают публичное оглашение документов подобного рода.

– Но здесь нет никого, кто мог бы нанести ущерб государственной безопасности. Почему нельзя…

– Предложение отклонено! – Судья подчеркнул свое решение новым ударом молотка. – Отчеты засекречены по веским основаниям. Обвиняемому предлагается сменить направленность своих вопросов, или он будет лишен слова.

– Люди, которые составляли эти отчеты, – начал Кинзел. – Нельзя ли их вызвать в суд…

Поднялся Лаффон.

– Протестую, ваша честь. Обвиняемый задает тот же самый вопрос, только в другой форме.

– Согласен, комиссар. Протест принят. Обвиняемый должен формулировать вопросы таким образом, чтобы не затрагивать проблем государственной безопасности.

– Если бы у меня был адвокат, – сказал Кинзел, – возможно, он сумел бы сформулировать надлежащие вопросы.

– Это не имеет отношения к делу. Посадить арестованного.

Стражники толкнули Кинзела на стул.

– Вызывайте следующего свидетеля, комиссар.

– Благодарю вас. Я вызываю Девлора Басторрана, генерала клана паладинов. Скажите, генерал, из того, что вам известно о борьбе с мятежниками, можете ли вы подтвердить сказанное вашим дя… сказанное верховным вождем Айвэком Басторраном относительно обвиняемого?

– Могу.

– Служба безопасности уже некоторое время проявляет к Кинзелу Руканису интерес как к приверженцу мятежников?

– Да.

– Можете ли вы что-либо добавить?

– Да. Имя Руканиса не раз упоминали находящиеся под следствием враги государства, уличенные в преступных деяниях.

– И в каком контексте эти преступники ссылались на обвиняемого?

– Они говорили о нем как о заговорщике, вовлеченном в дела гражданского неповиновения в той же степени, что и они сами. Но также как о человеке, в отношении которого трудно собрать убедительные доказательства. Мне приходилось даже слышать намеки, что, возможно, его покрывают влиятельные лица.

– Интересное направление расследования, генерал. Однако оставим его для другого случая. Итак, суммируя сказанное, вы присоединяетесь к обвинениям верховного вождя?

– Да, без сомнения. Этот человек представляет собой угрозу для законопослушных граждан, занятых повседневными, абсолютно легальными делами.

– Благодарю вас, генерал, – Судья вперил суровый взгляд в Кинзела и рявкнул: – Вопросы есть?

– Те люди, которые, по вашим словам, находились под следствием и называли мое имя. Можно кого-нибудь из них пригласить сюда?

– К сожалению, нет. – На физиономии Девлора Басторрана и впрямь возникло выражение сожаления. – Не забывайте, все они преступники. Одни по приговору суда отбывают длительные сроки в тюрьмах. Другие получили наказание в виде смертного приговора, который приведен в исполнение. Совершенно заслуженно, по моему мнению. А некоторые, как это ни печально, не пожелали сотрудничать со следствием, за что и поплатились жизнью.

– Если их допрашивали так, как меня, я не удивлен.

Молоток судьи снова грохнул по столу.

– Обвиняемому надлежит воздерживаться от легкомысленных и не относящихся к делу комментариев!

– Если вы не можете доставить сюда никого из этих людей, генерал, то по крайней мере назовите их, – сказал Кинзел.

Боюсь, это тоже невозможно. Я не имею права оглашать сведения из незаконченных расследований. Этот вопрос касается…

Государственной безопасности, да. Но, может быть, вы могли бы назвать суду имена тех влиятельных людей, которые, предположительно, покрывают меня?

– Протестую! – заявил Лаффон. – Даже обвиняемому должно быть ясно, что информация такого рода засекречена и не может быть оглашена в публичном месте.

– О каком публичном месте идет речь? – возразил Кинзел. – Я тут никого не вижу.

– Ирония в этих стенах неуместна! – рявкнул судья. – Вы правы, комиссар. На подобные вопросы ответ не может быть дан. – Он вперил взгляд в Кинзела. – Ну, есть еще вопросы? Осмысленные, я имею в виду?

– Я…

– Полагаю, нет. У вас есть еще свидетели, комиссар?

– Всего один, ваша честь. Он ожидает снаружи.

– Ну, приведите его, приведите его.

– Вызываю Аидо Брендалла.

Это имя ничего не сказало Руканису. Однако, когда его обладатель появился в зале суда, Кинзел узнал мужчину. Средний возраст, среднее телосложение, неброская одежда и незапоминающая-ся внешность, если не считать одного бросающегося в глаза признака – на месте носа у него был кожаный мешочек, видимо чем-то набитый и привязанный узкой повязкой, охватывающей затылок.

– Вы Аидо Брендалл, капрал портового патруля? – спросил Лаффон.

– Да, господин. – Голос мужчины звучал приглушенно.

– Не буду ходить вокруг да около, капрал. Для всех присутствующих очевидно, что вы получили ранение. Скажите, это произошло, когда вы выполняли свои обязанности по защите граждан Валдарра?

– Да, господин. Я был обезображен, находясь на службе.

– И, насколько мне известно, в том же самом инциденте несколько ваших коллег расстались с жизнью?

– Да, господин. Двое. Серьезная потеря для патруля.

– И тогда же, по-моему, был убит паладин?

– Да, господин. Погиб, как герой.

– Пожалуйста, расскажите суду своими словами, как именно произошла трагедия.

– Ну, рассказывать особенно нечего. Это случилось прошлым летом. Мое подразделение патрулировало центральную пристань – нас сопровождал паладин, – когда нам сообщили, что один из кораблей покинул нелегально приплывший на нем человек. Женщина – и вместе с ней двое детей. Они были совсем маленькие, дети, в смысле. Мы выследили их и начали преследование. С ней был еще один человек.

– Можете опознать этого человека?

– Да, господин. Вот он. – Брендалл указал на Кинзела.

– Уверены?

– Трудно забыть, господин, учитывая, что произошло дальше.

– Продолжайте.

Н– у, мы подошли к нему и этой женщине с детьми, но тут, откуда ни возьмись, появилась еще одна женщина. По-моему, она знала их. Была с ними заодно, если вас интересует мое мнение. Потому что, когда мы приказали ей отойти в сторону, она напала на нас.

– И в результате этого ничем не спровоцированного нападения двое ваших товарищей и храбрый паладин погибли, а вы были тяжело ранены?

– Да, господин. Изуродован на всю жизнь.

– Как обвиняемый вел себя во время этого нападения?

– Науськивал ее. Не сомневайтесь, это так. Иначе женщина на нас не напала бы, так мне кажется.

– Подведем итог: обвиняемый, которого вы только что опознали, принимал самое активное участие в столкновении, повлекшем гибель трех доблестных защитников порядка, а также тяжелое ранение еще одного, верно?

– Так все и было, господин.

– Думаю, сведения, сообщенные этим свидетелем, человеком, ежедневно рискующим жизнью для защиты спокойствия добрых граждан Валдарра, подтверждают лживость всех заявлений обвиняемого о своей невиновности. Благодарю вас, капрал.

– Есть вопросы к свидетелю? – проскрипел судья, обращаясь к Кинзелу.

– Вы сказали, что той ночью у вас произошло столкновение с пятью людьми. Двумя женщинами, двумя детьми и мужчиной.

– Вы и сами знаете; вы там были.

– Я хочу кое в чем удостовериться. Ваша группа состояла из трех портовых патрульных и паладина, все – прошедшие специальное обучение воины. Что касается паладина, он наверняка был опытным фехтовальщиком, как мне представляется. Правильно?

– Правильно.

– Когда сражение началось, дети принимали в нем участие?

– Что за чушь! Конечно нет.

– На вас напали обе женщины?

– Только одна.

– А мужчина? Он принимал участие в сражении?

– Сами знаете, что нет.

– Получается, что четыре опытных блюстителя порядка вступили в схватку с одной-единственной женщиной, в результате чего она убила троих и серьезно ранила вас?