Текст книги "Дурнушка Хана (СИ)"

Автор книги: Стэлла Соколова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Я легонько хлопнула себя по щеке, от чего голова заболела еще сильнее. Да, со здравомыслием у меня всегда были проблемы. Держась за стенку, я пошла к выходу. Надо найти Эйрина и спросить, зачем он вообще устроил этот бой. Эйрин обнаружился в библиотеке (ну конечно, где же ему еще быть? Пинать-то некого.)

Он повернулся ко мне и приподнял вверх брови в немом вопросе.

   – Я продержался двадцать минут? – Голос мой скрипел, как несмазанные петли.

   – Нет, бой закончился значительно раньше. Ты выдержал около пяти минут.

Темные тебя побери лейтенант Алин! Пять минут боя, а я в таком состоянии?!

   – Тебе не стоит расстраиваться, ты продержался целых пять минут, не многим новичкам такое удавалось.

О... Неверно я должна была обрадоваться.

   – Но у тебя есть шанс это исправить. – Я уставилась на Эйрина, чувствуя подвох. – Теперь ты будешь ежедневно тренироваться с лейтенантом Алином.

Оооооооооо!!! Похоже, Темные Боги этого мира решили осыпать меня своими благами с ног до головы. По выражению моего лица Эйрин понял, что восторга я не испытываю.

   – Ты зря так скептически к этому относишься, лейтенант Алин будет тебя учить, а не выступать твоим соперником.

Я хмыкнула. Сам-то в это веришь? Спарринг с ним мне все равно проводить придется. Вот свалились же на мою голову учителя. Сначала Хикар, потом Эйрин, теперь еще и лейтенант Алин. Тут до меня дошло, что Алин вообще-то тренирует Сейла.

   – А разве лейтенант Алин не должен тренировать Сейла? – Слабенькая надежда приподняла свою голову над пучиной отчаяния.

   – Тренировки с Сейлом Алин будет проводить по утрам, с тобой – по вечерам. – Слова упали словно каменные глыбы, убив только что родившуюся надежду. Бедняжка, как мало ты жила!

– Кроме того, Алин всего лишь будет показывать тебе различные стили и исправлять твои ошибки. Спарринг ты будешь проводить со мной.

Душа моя возликовала и на крыльях счастья рванула ввысь.

– Через три недели мы устроим повторный бой, на котором ты должен будешь доказать, что твое обучение – не пустая трата времени. Другими словами ты должен будешь победить Алина.

Мое тело окаменело, душенка малодушно свалилась с высот поднебесных, разбившись насмерть при ударе о холодную землю этого жестокого мира. Да вы с ума, что ли, все посходили? Эйрин признает, что даже ему не по силам победить Алина и это с его-то опытом! И они требуют от меня, чтобы за три недели я одержала над Алином верх?

Я развернулась и пошла к выходу. За спиной раздался голос:

   – Ты куда? – Эйрин был удивлен.

   – Пойду повешусь. Передай пожалуйста Кишу, что я присмотрю за ним с облака. – Эйрин хмыкнул и не стал меня останавливать.

***

   Когда за Ханой закрылась дверь, я отложил недочитанную книгу в сторону и еще раз подумал о своем решении. Было ли правильным, столкнуть Хану с таким сильным противником? Может быть надо было, для начала, самому натаскать его?

Я покачал головой.

Возможно мое решение рискованное, но в данном случае оно единственно верное. Мальчишка становиться серьезным только тогда, когда его враг заведомо сильнее и он знает, что пощады ему не будет. Раз за разом преодолевая свой собственный страх он растет духовно, его воля становиться сильнее. А от воли зависит, как пройдет Второе Крещение. Кроме того, я хочу чтобы Хана стал сильнее, он должен сломать ученические Кейрины в течение месяца, иначе ему никогда не видать Кейринов настоящих. А сломать эти Кейрины можно либо отразив удар, либо нанеся его с сокрушительной силой. Которой у Ханы пока что нет, а время поджимает. Придется ужесточить его тренировки. Это будет хорошей подготовкой ко Второму Крещению. Ко встрече с Богами.

   Империя Ардейл. Поместье Де Бор.

   Лунный свет заливал двор замка, обитатели которого уже давно отправились ко сну. Окна были темны, даже караульные тихонько клевали носами на своих постах. Чуть поодаль от замка, на отшибе, стояла старая башня. По преданиям, когда-то давно, основатель рода творил в ней свою магию, магию темную и запретную. Лунный свет заливал башню, отчего она казалась осколком другого мира, мира чародейства и магии. На крыше башни застыла фигура в черном плаще. У ног ее лежала обнаженная девушка. Тело ее покрывали многочисленные раны. Несчастная обессилила от боли, глаза ее были полны ужаса.

   – Примите мою жертву, Темные Боги! Я, Сельга Де Бор, дочь рода де Бор приношу Вам свой Дар. Примите его! – С этими словами леди Сельга вонзила длинный, тонкий нож в грудь жертвы. Резким движением она вскрыла грудную клетку жертвы, достав из груди еще бьющееся сердце.

   – Этой жертвой, этой кровью, я заключаю Вечный Контракт с Темными Богами! Даруйте мне Вашу милость!

Леди поднесла руку к губам и вонзила зубы в трепещущее сердце. Благодаря магическому кругу, окружавшему башню, жертва была жива, даже без бьющегося в груди сердца. Ибо Темные хотели испить чашу ее страданий и ужаса до конца.

Девушка смотрела на Сельгу широко раскрытыми глазами из которых текли слезы. Она уже давно перестала чувствовать боль, точнее ее разум перестал воспринимать происходящее, не в силах поверить в то, что это происходит именно с ней.

Глаза девушки начали медленно закрываться. Жизнь покидала ее тело. Последнее, что она увидела, было прекрасное лицо госпожи, по подбородку которой текла кровь, такая же темная, как воды Реки забвения.

     Леди Сельга брезгливым жестом оттерла кровь с подбородка, вытерла пальцы о плащ и пошла в башню, где ее ожидал верный слуга, знавшый о темных увлечениях своей госпожи.

   – Убери там. – Леди даже не взглянула в сторону слуги который тут же отправился на крышу башни.

Жертвоприношение прошло удачно, Боги приняли жертву. Теперь они должны выполнить обещание. Леди подошла к зеркалу и заглянула в его глубь. Тень в зеркале приобрела более четкие очертания.

   – Протяни мне руку, женщщщина... – Прошипела тень.

Рука леди погрузилась в зеркальную гладь, не ощущая никакого препятствия, что-то легло в ладонь. Когда она посмотрела на то, что ей даровали Темные Боги на губах ее заиграла торжествующая улыбка. В ладони лежал маленький бутылек, наполненный черной, тягучей как смола, жидкостью.

  Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар.

   Я лежала под деревом, положив руки за голову. Сегодняшняя тренировка с Хикар оказалась на редкость удачной. Наверное потому, что теперь я могла оттачивать Формы с противником, даже с двумя.

Я была довольна собой, не смотря на то, что Алин победил меня, да еще и от Эйрина затрещину получила. И все равно, на душе у меня было радостно. Еще бы стать сильнее, чтобы Алина победить. Достаточно просто выбить меч из его рук...

Хикар сидела на своей излюбленной ветке и тихонько играла на флейте.

   – Хикар, – Я позвала ее. – Ты можешь ответить на один вопрос?

   – Говори. – Она даже не повернулась ко мне.

   – Как мне стать сильной за две недели? – Этот вопрос мучил меня вот уже целую неделю. С тех пор, как Алин стал принимать участие в моих тренировках.

   – Стать сильной? – Хикар ненадолго задумалась. – Ты знаешь, в чем сила человека?

Она повернула ко мне свое призрачное лицо и посмотрела прямо в глаза. Теперь настала моя очередь задуматься.

   Древняя Империя Дрэй.

   – Хикар, ты знаешь, в чем сила человека? – Райдан смотрел в глаза Хикар.

   – Ммммм... – девочка приложила пальчик к губами подняла взгляд наверх. – Нееееееееееет.

   – Человек силен, когда любит, понимаешь? – Райдан посмотрел на человеческого ребенка, на лице которого отразилось недоумение.

   – Вот смотри – если ты не любишь жизнь, ты не сможешь выиграть смертельную битву. Если тебе не кого защищать, для тебя любая битва становиться бессмысленной, понимаешь?

   – Угу. – Хикар кивнула. – То есть, если я люблю Райдана (щечки ее при этих словах стали розовыми) я выиграю все битвы? – Райдан засмеялся.

   – Ну, только так не выиграешь конечно. Просто для того, чтобы победить, кроме физической силы и выносливости нужно что-то, ради чего ты будешь стремиться к победе. Кого-то любовь к жизни заставляет подняться даже не смотря на смертельные раны и продолжить борьбу. Я часто видел таких на поле боя. Что самое странное, только людям дано любить свою жизнь настолько, что ради ее сохранения они могут совершить невозможное. Мы, живущие столь долго, не ценим жизнь. Нам трудно понять вашу страсть жить и страх умереть. Нас с младенчества воспитывают по-другому, просыпаясь утром мы не боимся умереть, в нас нет страха перед смертью. Мы настолько свыклись с собственной неуязвимостью, что упокоение для нас нечто нереальное. А вот люди, чья жизнь хрупка и мимолетна, любят ее с неистовой страстью. Эта страсть делает вас сильными, намного сильнее чем любой Ааш'э'Сэй. Так рождаются герои. А главное то, что их любовь к жизни как бы переносится на других, они делятся ею со всеми. Понимаешь?

   – Ааааааа... . – Протянула девочка, наверное такое ей не приходило в голову.

Потом она видимо сопоставила что-то у себя в голове и выдала:

   – Няня говорила, что человек должен нести любовь в мир, она это имела ввиду?

Вообще-то, это была строка из Священной Книги Светлых и Райдан подразумаевал нечто иное. Но Хикар, видимо, еще слишком мала, чтобы это понять.

Райдан рассмеялся:

   – Не совсем то, но похоже.

Лицо девочки просветлело.

   – Ради Райдана Хикар выиграет все битвы!

С этими словами она улыбнулась самой прекрасной улыбкой, которую Райдан когда-либо видел.

  Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар.

   Я отрицательно покачала головой, а Хикар кивнула сама себе и ответила:

   – А сила человека в любви и в том, чтобы эту самую любовь нести другим. – Она подняла вверх палец, показывая, что ее слова очень важны.

Я удивленно посмотрела на Хикар, не понимая, откуда она выкопала такую идею. Прям как какой-нибудь проповедник из сельского прихода. Нести любовь другим... Любопытно конечно.

Я представила себе бой с Алином – вот он замахивается на меня мечом, а я встаю на носочки и выдаю:«Я Купидон, любовь несущий!» и одновременно посыпаю голову Алина лепестками роз. Прокрутив эту сцену в голове еще раз, я улыбнулась. А что, может и получится. Пожалуй это выбьет его из колеи (перед глазами все еще стояло лицо Алина, с вытаращенными от удивления глазами и мечом поднятым для удара, в то время как с макушки падают розовые лепестки) и даст мне возможность увернуться от удара, а так же возможность вероломно напасть самой. Надо обмозговать.

   – Спасибо Хикар, ты мне очень помогла. Мне пора возвращаться.

Хикар повернула ко мне свое улыбающееся лицо и помахала на прощание флейтой.

   Священная Акадэмия Хикар. Три недели спустя.

   – Имей ввиду – на этот раз все будет серьезно. Никакой пощады. Если ты проиграешь, для тебя это будет означать смерть.

Алин был серьезен, как и всегда, впрочем. Я кивнула. Ну что ж, посмотрим. Алин пошел в атаку, на этот раз он двигался значительно быстрее (хотя я была уверена, что быстрее невозможно) . Я отскакивала, отбивая удары. Алин еще больше увеличил темп. Меч сверкал перед моими глазами, я отражала удар, а Алин наносил его уже с другой стороны. Мы вертелись в сумасшедшем, смертельном танце.

Эйрин, как и в прошлый раз наблюдал со стороны, сложив руки на груди. Алин поднял меч, я сделала перекат и ушла в сторону, тут же вскочила, развернула Кейрин и попыталась ударить его по руке, сжимающей меч. Мне всего лишь надо выбить у него меч. Всего лишь выбить меч. Алин отбил атаку, лицо его стало скучающим. Он прокрутил катон и медленно пошел на меня.

Я подождала, пока он приблизится и бросила тело вперед. Он отклонился, полоснув меня по боку. Я приземлилась на колени, крепко зажимая рану.

Кровь тяжелыми каплями падала на землю. Широко раскрытыми глазами я смотрела на Алина, сознание мое опять словно бы разделилось – я словно бы видела себя со стороны и Алина моими глазами. Он медленно приближался.

***

   Похоже, мальчишка так ничего и не понял. Не понял, что для того, чтобы жить, надо сражаться. Надо буквально вырывать зубами каждую минуты жизни.

Я смотрел как Алин медленно приближается к Хане. Разочарование напомнило о себе глухой болью. Я думал что этот мальчик вернет меня к жизни. Сколько раз я видел таких, кто не хочет бороться, кто от страха может только молить о пощаде. Я ненавидел их. Тех людей, что настолько не любили свою жизнь, что даже не желали за нее бороться. Вот и сейчас Хана пытался всего лишь избежать боя. Не нападать. Победить малыми силами. Наверное я зря сказал ему, что для победы он должен лишить Алина меча. Хана решил, что этого достаточно.

Глупец! Какой я был глупец! Если бы я сказал ему, что выживет лишь один из них, возможно у него было бы больше желания бороться. Но сейчас уже поздно что-либо менять. Если он проиграет, Алин убьет его. Нет смысла сохранять жизнь человеку, который не стремится ее защитить. Так или иначе, рано или поздно, кто-нибудь заберет ее. Будет намного хуже, если он, имея такой настрой как сейчас, отправиться на Встречу с Богами. Боги зрят в наши души, их невозможно обмануть...

Этим боем я хотел выяснить, насколько мальчишка стремится к жизни, к победе. И как выяснилось – ни на сколько. А значит все усилия были напрасными.

Бой тем временем продолжался. Хана умудрялся кто-то отбивать атаки и даже иногда слабенько атаковал сам. Сколько раз я ему говорил:«Защищаясь не победишь»? Бесполезно.

Все тело Ханы было покрыто ранами. Даже боевой транс не поможет, если ты не понимаешь, что значит бороться ради того, чтобы жить. Алин сильно ударил Хану мечом плашмя, от чего тот потерял равновесие и опустился на землю. Мой ученик стоял на одном колене, тяжело дыша. Голова его была склонена, плечи опущены.

Похоже, он признал свое поражение и сдался. Бой закончен.

Я развернулся и пошел в корпус. Не хочу еще раз видеть крушение моих надежд. Не хочу видеть смерть моего ученика, и пусть даже он будет жив телом, для воинского сословия он будет мертв.

***

   Краем глаза я заметил, что Эйрин уходит. Бедняга. Он серьезнее нас всех относится к своим обязанностям мастера. Можно даже сказать «фанатично». Именно поэтому каждая неудача обрушивалась на него каменной лавиной, сметая, ломая кости, подминая под себя. Каждый лейтенант сам выбирает себе ученика, сам тренирует его, возлагает на него надежды. Как ни крути, а мы любим своих учеников. Всех. Даже тех, кто не прошел Крещений. Достижения ученика становятся достижением мастера, неудачи ученика становятся неудачей мастера.

Мы можем обучить драться, применять разное оружие, выслеживать, определять яды, мы можем обучить выживанию в таких условиях, в каких не каждый Ааш'э'Сэй выживет, что уж говорить о людях?

Единственное, чему мы не можем обучить – это жажде жизни. Мы не можем научить их любить жизнь. Не можем взрастить тот несгибаемый стержень, который неминуемо ведет к победе. Этот стержень либо есть, либо его нет.

Эйрин решил уже сейчас проверить своего ученика, перед Вторым Крещением. Наверное он возлагал большие надежды на Хану. Потому что на Втором Крещении ученики встречаются с Богами, а слабые духом, не имеющие всепоглощающего желания жить, не возвращалются из того мира. В этом остаются лишь тела, пустые оболочки, лишенные души и разума. Видимо Эйрин решил, что лучше Хана потеряет право быть воином, чем оставит душу на перекрестке двух миров, чем лишится своего «Я», чтобы провести остаток дней безвольным овощем.

Должно быть Эйрин, не склонный к сантиментам и нежности, действительно сильно любит этого ученика, раз пошел на такое. Потому что для него это так же будет означать отречение от своего воинского долга, а это даже хуже чем смерть. Хуже, чем полное забвение. Для них двоих это будет подобно смерти. Воинов, потерявших право называться таковыми даже не презирают, они просто становятся невидимыми, именно поэтому все считают такой исход смертью. Но, Эйрин выбрал этот вариант, предпочтя сохранить мальчишке душу и сделав его неприкасаемым. Любой согласится что лучше лишиться жизни чем души. Но... Я бы просто не смог сделать что-то подобное, если бы речь зашла о моем ученике. Всегда есть надежда, что проходящий Крещение вернется, пусть это даже не настоящая надежда, а жалкое ее подобие. Я в последний раз посмотрел на склоненную голову мальчишки. Если такова твоя воля Эйрин, я исполню ее.

Кинув последний взгляд в спину удаляющегося лецтенанта, я поднял меч над головой. Будет лучше, если я закончу это как можно быстрее.

***

 Я стояла на коленях. Все тело болело, странно что я еще не упала от потери крови. В висках стучало, по лицу текли слезы.

Я видела, что Эйрин ушел. Он не хотел видеть как я проиграю, не хотел видеть как Алин убьет меня. Почему-то я была уверена, что он убьет меня. Не смотря на то, что для победы надо просто выбить оружие. Да... Я знала, что вот-вот моя жизнь прервется, что Эйрин соврал, чтобы я не боялась. Ах, да... Алин же говорил, что будет серьезным и если я отнесусь к этому бою как к игре, пощады можно не ждать.

Но... Мне все равно, я так устала. Пусть это все закончится поскорее, только бы мне не было больно. Почему-то вспомнилась бабушка. Когда я была маленькая, она часто брала меня на колени и говорила со мной. Просто говорила. И так легко и спокойно мне было в те времена...

Потом я вспомнила маму. Как она приходила полумертвая со второй работы, но все равно с улыбкой брала меня на руки и крепко целовала. Как шептались за маминой спиной соседки потому что «нагуляла дитятко». Один единственный раз мама рассердилась на меня, уж и не помню за что. Я тогда заревела и сказала, что раз она меня не любит, лучше бы меня совсем не было. Когда я успокоилась, мама взяла меня на руки, прижала к себе и сказала: «Твоя жизнь – это самое ценное, что есть у тебя и у меня. Каждый день мы боремся за нее, пусть наша борьба и не видна. Не отказывайся от своей жизни так просто. Даже если тебе будет трудно, продолжай бороться. Ты ведь сильная девочка.»

Слезы потекли еще сильнее. Из груди вырвалось сдавленное рыдание. Я хочу жить. Даже если мне придется убить ради этого.

Я ХОЧУ ЖИТЬ!!!

***

   Я знал, что в этот момент Алин заносит меч над головой Ханы. Да, пусть будет так. Мое сердце разрывалось, но лицо застыло каменной маской. Спина напряглась. Я застыл, ожидая легких шагов заспиной, которые оповестят меня о том, что Алин закончил. Хорошо, что это Алин, он сделает все быстро, Хана даже ничего не почувствует. За моей спиной повисла напряженная тишина... Которую разорвал звук удара меча по деревянному Кейрину.

Все еще боясь поверить, я обернулся – Хана стоял на колене, левой рукой сдерживая меч Алина. Мальчик с трудом отвел лезвие в сторону, резко вскочил и ударил Алина в подбородок, голова лейтенанта мотнулась, видимо он не ожидал такой атаки.

Воспользовавшись моментом, Хана бросил тело вперед, опрокидывая Алина на спину, сделал перекат и развернулся. Лейтенант тоже поднялся, ошарашено глядя на Хану, который тут же ринулся в атаку. Алин отступил. Хана подпрыгнул высоко над землей, отвел левую руку к правому плечу и ударил. Лейтенанант успел выставить меч, отбивая Кейрин. Сила удара, дополненная весом Ханы, бросила их обоих на землю.

Боги, прошло не более мига с того момента, как я отвернулся, не в силах смотреть на то, как Алин клеймит моего ученика, превратив его живого мертвеца и вот, спустя один удар сердца, Алин сидит, одной рукой упершись в землю позади себя, а другой продолжая сжимать рукоять меча, сломанное лезвие которого лежит неподалеку.

   – Я хочу жить!!!

Срывающийся голос, наполненный яростью, разлетелся над площадкой. Ударяясь о стены окружавших нас зданий он множился, поднимаясь эхом к самым небесам, ударяясь о которые падал вниз, разлетевшись на миллионы сияющих осколков.

Мальчишка закрыл лицо руками и зарыдал. Алин обнял его одной рукой и поднял лицо к небу. Мягкая улыбка легла на лицо лейтенанта, на котором отразилось облегчение, словно он гору с плеч сбросил. Спустя миг Алин тихо рассмеялся и смех этот почти сразу перешел в хохот.

Наверное было жестоко с моей стороны просить Алина об этом...

Я пошел к ним, не веря, боясь поверить. Наступив на что-то, я едва не потерял равновесие. Бросив взгляд под ноги я остановился – под моими ногами лежал обломок Кейрина. Кейрина, изготовленного из черного дерева, которое практически невозможно сломать. Я взял обломок в руки и тихо рассмеялся, обратив лицо к небу.

   – Он пройдет! Слава Высшим, он пройдет!

Глава седьмая. Встреча с Богами.

   Империя Ардейл. Лотар. Священная Акадэмия Хикар.

   Зимнее солнце едва показалось над верхушками деревьев. В морозном воздухе разносился запах хвои, от чего хотелось вдохнуть полной грудью. Скоро, когда солнце будет в зените, от утреннего морозца не останется и следа. Холодных зим Империя не знала никогда, снег выпадал только на севере и в горах, окружавших Империю с запада.

По пустой дороге, которая поднималась в гору, шаркая уставшими ногами, шел старик. Старик шел не спеша, даже нехотя, словно на собственную казнь. А для старика это так и было. Старый мастер знал, что совсем скоро душа его отправится к Высшим и он был рад этому. Бесцельное существование утомило его. Каждый день он проводил в своей хлипкой хибаре, с тоской глядя на кусочек лазурного неба, ожидая прихода милосердной смерти. Мысленно считая каждый удар собственного сердца, старик ждал, ждал, ждал... Затянувшееся ожидание конца стало для него смыслом жизни. Конечно, будь старик менее гордым и упрямым, не пришлось бы ему влачить жалкое существование нищего, но кроме гордости у него ничего не осталось и лишь она не позволяла старику приблизить смерть. Ведь он был истинным мастером. Мастером, у которого Боги отняли возможность заниматься любимым делом. Делом, в которое он вкладывал душу, которым он жил.

Полуслепыми глазами старик смотрел под ноги, поднимать голову ему не хотелось. Медленно, очень медленно, он шел к воротам Священной Акадэмии, но любая дорога когда-нибудь кончается и как бы не оттягивал мастер этот момент, дорога все же привела его в Священной Акадэмии.

Старик остановился перед закрытыми воротами и поднял взгляд. Только Светлые знают, как сильно старик устал надеяться и ждать, в глубине души понимая, что все его надежды тщетны. Поначалу он всегда шел с надеждой, ведь молодые и амбициозные, смелые и красивые, давали ему веру в то, что в один из дней горячее пламя вновь вспыхнет в горне, а маленькая кузница наполнится звоном молота. Как же старик хотел вновь ощутить нестерпимый жар пламени, увидеть как раскаленный металл изменяется под каждым ударом молота и, окунув заготовку в корыто, увидеть в мутной воде едва различимые линии самого прекрасного оружия в мире – Кейрина. После множества разочарований, мастер Кир запретил себе надеяться, но надежда все равно зарождалась вновь, слабея с каждым разом. Сейчас она был маленькой горсткой пепла, покоящегося где-то в глубине его измученного сердца.

С тоской подняв взгляд, старик увидел на стене молодого воина, того самого, которому он отдал Кейрины ученические. Глаза старого мастера встретились с изумрудными глазами сиятельного господина, лицо которого быо непроницаемо-спокойным. Молодой воин кивнул старику и исчез. Через несколько мгновений он появился перед мастером Киром. Воин был одет в светло-голубой кафтан, рукава которого были подвернуты, открывая взгляду сильные руки. Ноги были обтянуты темно-серыми штанами, белые волосы собраны в хвост. Под глазами воина залегли темные тени словно он не спал несколько ночей подряд. Ааш'э'Сэй весьма болезненно относятся к собственным неудачам, вот видать и замучила беднягу бессонница. С трудом скрыв оскорбительную ухмылку, старик молча протянул руку.

Нет смысла заводить разговор, и так все понятно, без лишних слов и витиеватых речей. Воин вложил в протянутую руку старика сверток. Несколько минут старый мастер смотрел на потрепанный холст, а потом неспеша развернул его.

***

   Я смотрел на старика, которому отдал сверток. Все же я был прав – мастер пришел на рассвете. Не желая заставлять почтенного старца ждать, всю ночь я провел в караулке. Спать мне не хотелось. Я думал. Вспоминал вчерашний бой, прокручивая его в голове снова и снова. Сколько желания жить было в тот момент в Хане! Его яростный крик слово пробудил меня от долгого сна, в котором я пребывал последние годы.

Мир, до этого серый и безжизненный, засиял передо мной новыми красками. Все вокруг словно бы стало острым, раня своим ярким светом глаза, привыкшие ко тьме безысходной тоски. Я смеялся, вдыхая полной грудью сладкий, терпкий воздух, который пьянил меня, словно узника просидевшего в затхлом подземелье долгие годы. А ведь я и был таким узником. И лишь в тот момент я понял, что значит освободиться от оков, что значит быть свободным.

Старик неспеша разворачивал холст. Его глаза были безжизненны, как у человека, потерявшего последнюю надежду, я с грустной улыбкой посмотрел на него.

А ведь такого потрясения он может и не пережить.

Мастер взял в руки Кейрин. Целый Кейрин. Тщательно осмотрел смотрел его, вероятно ища хотя бы маленькую трещину на гладкой черной поверхности. Рука в которой был зажат сверток безвольно опустилась и обломки второго Кейрина упали на землю. Мастер опустился на колени чтобы поднять его и застыл. Неверной рукой он поднял то, что раньше было «лезвием», трясущимися пальцами он проводил по сколу, глядя на обломок с благоговением. Плечи старика опустились, он упер руки перед собой и лбом прикоснулся к земле у моих ног.

   – Спасибо молодому мастеру. – Голос старика дрожал.

   – Это не моя заслуга. – Я поклонился старику, отвечая на его благодарность.

Оружейник поднялся, расправил плечи. Старческое лицо, покрытое морщинами, осветила улыбка.

   – Вы хотите увидеть ученика, выполнившего Ваше условие?

   – Если возможно. Я должен знать все, чтобы создать Кейрины. – Я кивнул, ударил по воротам, чтобы их открыли и повел старика к жилому корпусу.

***

Я сидела в библиотеке и тупо смотрела в стену перед собой. Со вчерашнего дня я пребывала в каком-то странном состоянии. Как будто из меня вынули душу, а потом вернули на место.

Я вспомнила вчерашний бой. Я победила, Алин остался без меча. Да, я не убила его, но воин потерявший в бою меч, практически проиграл. Правда, Алин испортил мой триумф, отвесив мне подзатыльник со словами:

   – Не радуйся раньше времени, малец. Ты просто застал меня врасплох, я был уверен что ты читаешь молитву Высшим и просишь у них снисхождения.

С этими словами он поднял осколок своего меча и пошел в корпус. Я посмотрела на Эйрина, лицо которого выражало тихое счастье.

Вот уж не думала, что он на такое способен. Учитель посмотрел мне в глаза и сказал:

   – Иди отдыхай, малыш. На сегодня это все.

Я вернулась в здание на подгибающихся ногах. В тот момент я чувствовала себя так, словно пламя, захлестнувшее меня во время боя, выжгло самое нутро. Жажда жить толкнула меня вперед, на выставленный меч. Мне было все равно. Я не хотела умирать, просто опустив руки. Не хотела распрощаться с жизнью, стоя на коленях и склонив покорную голову. Никогда бы не подумала, что настолько люблю жить. Эта любовь горячим пламенем разливалась по венам, обжигая сердце, заставляя его стучать как бешеное.

   Пока я вспоминала вчерашние события, дверь в библиотеку отворилась и я увидела Эйрина, который застыл на пороге. Мастер уже пришел в себя, лицо его стало как обычно безразлично-скучающим. За Эйрином в библиотеку заполз подозрительного вида старикашка.

Он посмотрел на меня, потом на Эйрина, который ему кивнул. Старикашка подошел ко мне и потянул меня за руку, заставляя подняться. То, что произошло потом и с какой целью это было проделано, осталось для меня тайной за семью печатями. Старикашка крутил меня в разные стороны (хорошо, что я не стала завтракать), ощупывал мои руки, тыкал под ребра, переворачивал ладонь, стучал по ней, сжимал в кулак.

Медосмотр? Ну наконец-то, хоть кто-то озаботился моим здоровьем!

Старичок тем временем закончил меня осматривать, кивнул, хитро заглянул в глаза и повернулся к Эйрину. Тот учтиво склонил голову и вышел из библиотеки, старик поплелся за ним. Я в недоумении смотрела на дверь.

Они что, в молчанку играют?

***

   Я проводил старика до ворот, все это время он молчал. Когда ворота открылись, я поклонился мастеру и спросил:

   – Когда можно будет забрать оружие?

   – Ученик прошел Второе Крещение? – Старик повернулся и посмотрел на меня.

   – Нет, он пройдет его сегодня. – Я и сам не заметил, что сказал это с непоколебимой уверенностью.

   – Оооо... Молодой мастер прав, ученик пройдет. – Мастер кивнул. – Рождение Кейринов процесс достаточно долгий, но я думаю, через месяц Ваш ученик получит свои Поющие Кейрины.

С этими словами он пошел в сторону города. Я развернулся и пошел в административный корпус. Мне надо было поговорить с Алином.

   Отворив дверь, я увидел Алина, застывшего перед окном в позе «Хана думает». Я поднял брови в немом вопросе. Алин посмотрел на меня и пояснил:

   – Ты прав, в такой позе лучше думается... О том, как по-идиотски я выгляжу. А я редко задумываюсь над такими вещами. – Алин улыбнулся и сел в кресло, рукой указывая мне на соседнее.

   – У тебя ко мне какое-то дело? – Алин внимательно посмотрел на меня.

   – Да, я хочу, чтобы ты продолжил тренировки с Ханой до тех пор, пока мы не покинем Акадэмию.

   – Даже так? – Алин задумался. – Хана показал себя просто отлично в последнем бою, чего еще ты хочешь от него?

   – Он все равно слаб, хотя и нашел правильный путь. Бои с тобой в течение месяца будут прекрасной тренировкой. Мальчик должен осознанно входить в транс, понимать когда надо стать серьезным. Он должен перестать бояться атаковать противника. Я хочу чтобы он научился этому до того, как мы покинем Лотар.

Алин подумал еще немного, улыбнулся и кивнул.

   – Это честь для меня, обучать такого ученика.

   Выйдя из комнаты, я поймал себя на том, что опять с полной уверенностью сказал, что мы покинем Акадэмию. А Акадэмию покидают только те, кто прошел Второе Крещение... Бросив взгляд за окно, я направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Надо поговорить с Ханой о Втором Крещении. Подготовить его.

Я не могу рассказать ему все, потому что для каждого Боги устраивают особое испытание, но поддержать его я не просто могу, а должен . Когда я вошел в библиотеку, мальчишки там уже не было.

***

Обратный путь старик практически пробежал, не смотря на возраст. Душа его пела, возносясь в благодарности к Высшим, которые дали старому мастеру возможность создать последние в своей жизни Поющие Кейрины. В них он вложит свою душу, свою воскресшую надежду.