355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефани Данелл Перри » Лабиринт » Текст книги (страница 9)
Лабиринт
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:28

Текст книги "Лабиринт"


Автор книги: Стефани Данелл Перри



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Лицо показалось Креспи знакомым, только он никак не мог вспомнить, где же он его видел. Губы были разжаты, обнажали ровные зубы и застыли в какой-то зловещей вечной улыбке. Когда-то светлые волосы потемнели и покрылись пылью, крупные пряди волнами спадали на лоб. Даже после смерти (а он, несомненно, был мертв – есть там пульс или нет) не возникало сомнений, что этот мужчина когда-то был красив...

За спиной Креспи послышался тихий нечеловеческий вой. Полковник резко дернулся и повернул голову. МакГиннесс стояла с искаженным от страдания и боли лицом, в глазах отражалась мука. Она неотрывно смотрела на получеловека и кричала, кричала, кричала...

– Что? Что случилось? – не понял Креспи. Он дотронулся до ее руки. Страдание и боль в ее глазах в этот момент почему-то напугали его больше, чем все увиденное ранее.

МакГиннесс упала ему в объятия и стала неистово хвататься за него, она то царапала его, то прятала в его одежде свое лицо, повторяя два слова, снова и снова:

– Это Дэвид! Это Дэвид!

Глава 19

Снотворное сработало даже слишком хорошо, поэтому Чурч еще не успел полностью прийти в себя, когда бежал по коридору к лаборатории.

Разбудил его техник, сообщивший, что из вольера сбежал еще один чужой и что чудовище обнаружили в центральной лаборатории. Полковнику Креспи удалось его нейтрализовать. А это означало, что Креспи знает гораздо больше, чем ему следует, а сторожевой пес – вернее, сторожевой чужой – не смог остановить полковника. Несколько месяцев назад Чурч специально установил своего рода сигнализацию: дверца одного из вольеров автоматически открывалась, если в центральную лабораторию заходили непрошеные гости. Ему уже довелось воспользоваться ею несколько месяцев назад, когда Дэвид начал задавать лишние вопросы...

Чурч пришел к очевидному выводу, что Креспи удалось открыть секрет, который доктор с успехом скрывал от всей станции на протяжении вот уже трех лет. Даже Тавес не знал о происходящем, хотя, как считал Чурч, у адмирала давно зародились кое-какие подозрения. Тавес, конечно, в курсе, что Чурч интересуется химией, но вот как он использует свои знания и какие проводит эксперименты, адмирал не догадывался.

Доктор вздохнул и одну за другой открыл все двери. Очень жаль, что все произошло именно так, а ведь он ждал от Креспи гораздо большего, возлагал на него надежды. Полковнику в общем-то следовало подождать приглашения, а так он может подумать о Чурче самое худшее...

Чурч оглядел лабораторию, проверяя, все ли на месте. По крайней мере, никто ни к чему не прикасался. Подопытные находились в очень уязвимом состоянии: одно движение – и химические показатели изменятся, на исправление ситуации уйдут недели, не исключено, что в таком случае будут искажены конечные результаты и окажется, что весь эксперимент проведен зря. Чурчу совсем не хотелось лишиться результатов своей работы.

Тишину лаборатории прорезал душераздирающий крик. Он шел из дальнего ее конца и казался исключительно громким. Несомненно, это не Креспи. Чурч снова вздохнул. Это та женщина. Мак... как ее там?

Доктор пошел на звук. Он был раздражен. МакГиннесс – наконец вспомнил он ее фамилию. А она-то что здесь делает? Если бы она пыталась докопаться до секретов, не подключая Креспи, сама вломилась бы в центральную лабораторию, ничего подобного не произошло бы. Она бы точно не справилась с чужим.

«Не надо нервничать, – приказал Чурч сам себе. – Я просто не выспался. Ситуация не безнадежна. Еще можно убедить Креспи быть разумным».

Завернув за угол, Чурч увидел их обоих – женщина крепко схватилась за бледного Креспи и снова и снова повторяла имя Дэвида.

Чурч молча наблюдал за ними несколько секунд, стараясь оценить нанесенный лаборатории урон. Конечно, без соответствующих объяснений его эксперименты могут показаться весьма странными. Потребуется говорить долго и убедительно.

Нужно было как-то начать.

– Он не чувствует боли, – тихо сказал доктор. – Как раз наоборот.

Они оба повернулись с безумными лицами. («Вот бы их сейчас заснять на видеопленку», – пронеслось в голове у Чурча.) И Креспи, и МакГиннесс смотрели на него так, словно ожидали увидеть саму смерть с косой, явившуюся за ними. Их глаза округлились, рты были открыты. Они казались испуганными и пораженными. Когда они поняли, что перед ними стоит невысокий пожилой ученый, выражение их лиц изменилось, появились злость и готовность к борьбе.

«Так, так, что мы сейчас сделаем?»

Женщина отреагировала первой. Она закричала нечеловеческим голосом – словно от гнева и боли – и бросилась к Чурчу, определенно намереваясь разорвать его руками и зубами.

– Я убью вас! – заявила она.

– Нет, не убьете, – ответил Чурч.

Хотя она была безоружна, она набросилась на него, готовая выцарапать глаза. Его очки слетели на пол. Чурч успел подумать: «Только бы не разбились».

Доктор схватил МакГиннесс за горло и резко приподнял над полом. Ему не хотелось делать ей больно, но он же не мог просто стоять тут, давая ей бить себя и царапать, когда требовалось столько всего обсудить.

– Отпусти ее немедленно, подонок, и ложись на пол, – послышался властный голос Креспи.

Полковник нацелил на него автомат. Плечи Креспи напряглись. По его внешнему виду можно было понять, что он претворит в жизнь свои намерения, если ему не подчинятся.

МакГиннесс извивалась в руках Чурча, как трепыхается муха на булавке. Ее ноги болтались в воздухе, она все время норовила его ударить, однако уже явно ослабевала. Чурч чувствовал частое биение ее пульса. Она жадно хватала ртом воздух.

– Креспи, скажите ей, чтобы вела себя подобающим образом, – обратился Чурч к полковнику, думая о том, что если МакГиннесс сейчас задохнется, то его задача здорово осложнится.

– Отпустите ее и ложитесь на пол!

По крайней мере, больше не называет его подонком. И то слава Богу. Ну и выражения выбирает полковник.

МакГиннесс уже практически прекратила сопротивляться. Чурч отпустил ее и оттолкнул от себя. С ней не случилось ничего страшного, и теперь она просто лежала на полу, пытаясь привести в норму дыхание.

– Ложитесь! Немедленно! – орал Креспи, размахивая своим автоматом.

– Пожалуйста, не думайте, что можете мне приказывать, – спокойно заметил Чурч.

– На пол!

Лицо Креспи побагровело. Чурч видел, что полковник скоро сломается. Пришло время пуститься в объяснения, но Креспи был еще не в состоянии слушать и воспринимать, скорее всего, пока он держит в руках этот автомат, он вообще не поймет ни слова из того, что собирается сказать Чурч.

– У вас интересная модель, – сказал доктор, кивая на автомат в руках Креспи. – Я могу взглянуть поближе?

Чурч сделал шаг вперед и вырвал оружие из рук Креспи, а потом сразу же быстро отошел, пока разозленный полковник еще не осознал, что случилось. Руки Креспи остались в том же положении, в котором держат автомат, готовясь к стрельбе, он еще возмущался неповиновением Чурча, не в силах совладать с собой.

И снова эти выражения лиц, которые стоит заснять для потомков! Гнев переходит в удивление. МакГиннесс стоит на коленях. На ее лице испуг. Креспи смотрит на свои руки, ему кажется, что автомат просто растворился в воздухе, он не понимает происходящего...

Чурч внимательно оглядел оружие, ему пришлось прищуриться, потому что он плохо видел без очков.

– Какая забавная игрушка... Неплохо сделано. Это японская модель?

Чурч надавил на короткий ствол и согнул его. Доктору потребовалось всего несколько секунд, чтобы на самом деле превратить орудие убийства в никчемную игрушку: автомат с согнутым стволом никогда уже не будет стрелять. Чурч устал, а физическое усилие еще отняло энергии.

Креспи так и стоял с открытым ртом.

– Вы... вы – не человек, вы – искусственно созданная особь!

Чурч улыбнулся и отдал Креспи теперь негодный для стрельбы автомат, затем наклонился к полу, ища очки.

– Нет, я – настоящий человек. Правда, мне было сделано несколько имплантаций, но, за исключением их, я – абсолютно естественный экземпляр.

Чурч увидел, что очки валяются в метре от него, слева, и с радостью отметил про себя, что линзы остались целы. Доктор взял их в руки, протер и быстро встал.

Надев очки, Чурч снова посмотрел на Креспи. Полковник заслуживает объяснения, и не исключено, что он внимательно выслушает доктора. Женщина – безнадежна, она вообще похожа на истеричку.

– Вы нашли то, что искали? – спросил Чурч, помолчал и добавил: – Только вы не знаете, что именно вы нашли.

МакГиннесс тоже медленно поднялась на ноги. По ее лицу текли слезы.

– Вы... – она откашлялась, – вы убили...

Чурч покачал головой:

– Нет, я его не убивал. Я никого не убивал.

Креспи бросил свою игрушку на пол, подошел к женщине и обнял ее. Они оба поразились его ответу, его уверенному отрицанию, и теперь с осторожностью и неверием во взглядах смотрели на него.

Прошло уже много времени с тех пор, как он вообще кому-то рассказывал эту историю – наверное, несколько десятилетий, но даже тогда он кое-что выпускал, заявляя, что не помнит всего случившегося. Военные врачи, психиатры, сотрудники компании, в которой работали его родители и он сам, – все хотели знать о том, что произошло с ним, не исключено, что мечтали испытать то, что выстрадал он. Неужели им было недостаточно их спокойных жизней, в которых не было места ужасу, и они, глупцы, хотели чего-то из ряда вон выходящего?

Чурч кое-что открыл Дэвиду, пытавшемуся понять его, но в конце концов стало ясно, что Дэвид не может воспринять всей глубины исследований. А теперь Чурчу снова придется рассказать все, наверное, в последний раз в жизни, для того, чтобы его новый помощник – Креспи – вник в суть работ, проводимых Чурчем.

Доктор внезапно осознал, что хочет рассказать все, даже те части, которые он так старательно пытался забыть – прилагал немало усилий, чтобы вычеркнуть их из памяти, но у него ничего не получилось. Он устал от одиночества, от страшных снов и воспоминаний, которые не мог ни с кем разделить.

Не исключено, что Креспи даст ему договорить до конца и услышит в его словах не высказанную вслух мольбу и поверит в него. Полное принятие, конечно, невозможно, но сделать попытку все равно необходимо...

Почему бы и нет?

Вот именно, почему бы и нет. Чурч откашлялся и через несколько секунд начал говорить.

– Конечно, нельзя рассчитывать на то, что вы поймете все, что видите здесь, пока не знаете ряда фактов из моей биографии, так что, пожалуйста, постарайтесь сдерживаться, чтобы я спокойно мог рассказать вам то, что мне довелось пережить.

Чурч помолчал несколько секунд и продолжил:

– Наш корабль назывался «Инкунабула». Мы летели на нем лет сорок тому назад. Мои родители занимались освоением новых миров: старались сделать их пригодными для обитания человека. Экипаж состоял всего из нескольких человек, с нами также следовали трое пассажиров, которые планировали остаться на одной недавно колонизированной планете. Нас было десять человек. Мы должны были сесть на небольшой планете, чтобы забрать какой-то пакет из базы данных станции. Планета была настолько маленькой, что даже не имела названия – только номер. Кстати, ей до сих пор не дали имени, она все еще значится на всех картах под тем же самым номером, правда, несколько лет назад ее заселили...

Чурч улыбнулся, вспоминая о первых минутах на той планете. Он тогда назвал ее про себя Раем...

Доктор потряс головой, пытаясь отделаться от ненужных воспоминаний.

– Говорят, что теперь там очень неплохо, но у меня никогда не возникало желания вернуться туда. Я очень любил своих родителей, а вместе с остальными членами экипажа мы составляли одну семью. Я родился в космосе, впервые оказался на Земле только в шесть лет, мои детство и юность прошли в космических кораблях, на планетах и астероидах, осваиваемых по программе «Генезис». Конечно, несколько необычно для молодого человека, но мне нравилась такая жизнь.

Чурч снова улыбнулся:

– Сейчас мне трудно поверить, что тогда мне было двадцать лет. Только двадцать...

Он закрыл глаза на несколько секунд. На него нахлынули воспоминания. Случившееся сорок лет назад очень четко всплыло из глубин памяти. Он был готов все пережить заново: момент наступил.

Чурч раскрыл глаза и рассказал им все...

Глава 20

Когда чужие приблизились к ним, Пол внезапно заметил, что на полу пещеры лежат какие-то маленькие существа, похожие на пауков. У них были длинные, извивающиеся хвосты, точно такие же, как у гигантских ящеров, но тут сходство заканчивалось...

Люсиан и Джейсон Чурч стояли рядом с сыном, пытаясь заслонить его и готовые первыми отдаться в лапы чудовищ. Ребекка тихо плакала, ее полный отчаяния голос заглушало шипение предвкушающих наслаждение чужих.

Одна тварь схватила Эмиса Джохансона. Человек в ужасе закричал, когда вторая нижняя челюсть чужого выдвинулась вперед и медленно провела ужасающими зубами по покрытой щетиной щеке Эмиса. Отвратительное существо зашипело и швырнуло Джохансона на пол.

После этого чудовище опять медленно вытянуло вперед свою черную лапищу с огромными когтями и схватило Джохансона за волосы, резко дернуло и вырвало довольно большой клок. Человек прикоснулся рукой к кровоточащей голове и отшатнулся.

Чужой какое-то время изучал клок волос, оставшийся у него в когтях, потом бросил их на пол и наклонил свою вытянутую мерзкую голову в сторону, словно наблюдал за тем, как волосы разлетаются по грязному липкому полу.

«Зачем...» – подумал Пол, но не успел закончить мысль, потому что вперед выступил еще один чужой и вырвал юношу из-за спин его родителей. Отец и мать что-то кричали, пытаясь удержать сына. Он тоже кричал, понимая, что это конец и ему придется умереть первым...

Чудовище просунуло одну острую, воняющую какой-то гадостью лапу в открытый рот Пола и начало исследовать язык. Пол подавился и попробовал откинуть голову назад, но чужой крепко схватил его за затылок, продолжая свои исследования.

Зловоние пещеры Пол еще как-то выдерживал, но отвратительно пахнущая лапа, исследовавшая его рот, переполнила чашу терпения... Пола вырвало. Наполовину переваренная пища, смешавшаяся с желчью, залила пальцы чудовища и начала скатываться на пол пещеры.

Чужой наклонил голову в сторону и отпустил Пола, потом поднес испачканную рвотой лапу к своим блестящим зубам, зашипел и отступил.

Один за другим чужие выходили вперед, дотрагивались до людей, ощупывали и обнюхивали их, касались одежды. О подобном поведении этих особей не доводилось слышать никому из членов маленького экипажа. Существа из ночного кошмара исследовали их, и этот осмотр казался людям более ужасным, чем мгновенная смерть. Улыбающиеся, мерзкие чудовища занимались изучением людей в своем зловонном логовище.

– Ребекка! – послышался дикий крик Квентина Кларка.

Пол повернулся на звук и увидел, как Кларк с отчаянием пытается высвободиться из крепко сжимающих его лап чужого. Мать Ребекки лежала на полу без сознания.

За девушку дрались два чудовища. Одно из них держало ее за руки и издавало какие-то низкие, зловещие звуки. Второе ухватилось за ногу Ребекки и тянуло ее на себя. Его отчаянные вопли смешались с криками боли и ужаса Ребекки.

Джудит бросилась вперед – наконец-то заложенная в ней программа была активизирована – и схватила чудовище за лапу, тянущую к себе ногу девушки.

Послышался ужасающий звук ломающейся кости и разрываемых мышц. Оба чужих отшатнулись назад, что-то вопя среди криков умирающей Ребекки. Из того места, где только что была нога, хлынула кровь. Девушка издала последний крик, кровь пошла с новой силой, а потом Ребекка осталась лежать без движения: ее сердце остановилось.

В этот момент начали кричать все люди. Молясь и рыдая, Люсиан Чурч прижимала к себе сына. Луиза Кларк пришла в сознание, и они вместе с мужем предприняли попытку добраться до своей дочери.

Джудит схватил один из наблюдающих за происходящим чужих, а затем то чудовище, которое она пыталась остановить, подняло с пола оторванную ногу Ребекки и начало бить ею Джудит. Джудит не была запрограммирована на подобное. Она остановилась, из ее тела брызнул состав, по внешнему виду напоминающий молоко, и смешался с кровью Ребекки Кларк. Джудит упала, ее руки все еще пытались кого-то ударить, к ней подскочил третий чужой и отшвырнул ее в сторону.

– Все – назад! Отойдите назад! – внезапно закричал Тейлор, поднимая руку.

Он держал в ней что-то черное и большое. Это оказалась граната. Пол с ужасом наблюдал за тем, как Тейлор бросился к самой большой группе визжащих чужих. В сердце Пола было ощущение невосполнимой потери, отчаяние, безнадежность... Он молча стоял на месте, пока отец не сгреб его и не бросил на залитый кровью пол, закрывая своим дрожащим телом.

Последовал взрыв, тело Джейсона Чурча дернулось. Грохот на несколько секунд заглушил крики чудовищ. Пол в эти секунды молился Богу, если он все-таки существует, чтобы граната убила всех чужих...

Чурч грустно улыбнулся, вспоминая:

– Убило только двух чудовищ. А это было все равно что ничего.

Доктор покачал головой, у него в мозгу звучал грубый голос сильного, резкого в суждениях и не умевшего действовать в обход члена экипажа. Чурч словно ощутил его присутствие в лаборатории.

– Тейлор... – вспомнил Чурч. – Боже, как он любил свои сигары...

Но это не относилось к делу. Чурч вздохнул, с неохотой заставил себя забыть о Тейлоре и продолжал:

– После взрыва гранаты чужие не стали терять времени. Нас разделили. Меня отвели в самую глубь пещеры. По пути я увидел, что произошло с экипажем того, второго корабля...

Пол прекратил сопротивляться, когда понял, что это все равно бессмысленно. Он боролся, пока были силы, но чужой, державший его в своих лапах, упорно шел дальше по тускло освещенным, отвратительно пахнущим коридорам пещеры.

Юноша позволил чудовищу нести себя дальше и начал оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь выхода. Если где-то и был проем, Полу не удалось его заметить. Создавалось впечатление, что пещера пробита в твердой скале с одним-единственным лазом – тем, сквозь который они туда попали.

Хотя его нос заложило и из него постоянно текло, потому что Пол не прекращал плакать, он тем не менее все время ощущал зловоние пещерного воздуха. Теперь, когда они повернули в следующий коридор, этот запах еще усилился.

Когда-то давно, несколько лет назад, Пол вместе с родителями обнаружил тело контрабандиста во время одной из своих запланированных остановок. Труп оказался наполовину присыпан землей. Его застрелили: в спине виднелось отверстие от пули. Определенно его прикончил кто-то из жадных товарищей, не желавших делиться добычей. Контрабандист погиб за несколько месяцев до того, как на планете приземлились Пол и его родители. Труп отвратительно пах. Зловоние, в котором как бы смешались прогорклость и тухлость, долго не забывалось.

Запах в пещере походил на то, как вонял труп контрабандиста, правда, здесь запах казался усиленным во сто крат. Пол сквозь слезы огляделся по сторонам, но не увидел никаких трупов.

Внезапно с потолка что-то капнуло. Юноша поднял голову вверх и весь сжался при виде ужасной картины. Он пытался взять себя в руки, но не мог. От этого ужаса хотелось орать нечеловеческим голосом. Пола тошнило. Он был на грани потери сознания.

Под потолком висело около дюжины людей. Их обнаженные тела распухли, рты были открыты, словно они пытались кричать, но никаких звуков из глоток не вырывалось. Там были как женщины, так и мужчины. Их головы и конечности странным образом вплелись в придуманный чудовищами узор. Это была гротескная картина, живая шпалера, созданная извращенцами. Эти люди не умерли, но и не были живы. Правда, некоторые уже отправились на тот свет – и отвратительный запах исходил от их разлагающихся трупов, из которых на пол периодически капала жидкость.

«Их используют как инкубаторы, – пронеслось в голове у Пола. – Ах, вот почему нас не убили сразу же. Нас ожидает та же участь».

Чудовище потащило его дальше. В некоторых местах люди висели под потолком так низко, что их члены задевали волосы юноши, холодные мертвые пальцы касались его щеки. Пола отнесли в самую последнюю подземную комнату и бесцеремонно бросили к голой дальней стене. Рядом стояла лужа какой-то зеленовато-серой жидкости. Мутная слизь кишела непонятными личинками, но Пол даже не задумался над тем, для чего они предназначены и зачем их вообще здесь разводят. Он не мог отвести взгляд от свисающей с потолка плоти, потерял способность думать и делать какие-то предположения. Он находился в полном оцепенении.

Юношу привязали к стене толстыми веревками – точно такими же, как и те, что составляли паутину под потолком. Его руки закрепили над головой, одну ногу подняли вверх, а вторую оставили на полу. Чужой издавал какие-то звуки, отдаленно напоминающие чириканье, – может, смеялся таким образом? Привязав Пола, чудовище повернулось и оставило его одного поломать голову над тем, что ждет его в ближайшем будущем.

Прошло несколько часов. Единственными звуками, доносившимися до Пола, были удары капель об пол – той жидкости, что падала сверху, с разлагающихся трупов, и периодические тихие постанывания давно потерявших сознание людей-инкубаторов.

Миновал еще час, и еще один, и еще. Пол потерял счет времени. Тусклый свет, проникавший в пещеру сквозь трещины в потолке, померк, стало совсем темно, потом он появился вновь.

– наверное, за стенами пещеры наступил новый день. Пол какое-то время просто кричал, потом заснул. Проснувшись, вновь издал нечеловеческий вопль. Но ничего не изменилось. Все оставалось по-прежнему.

Откуда-то издалека доносились крики других людей, рыдающих и умоляющих о чем-то. Потом и они прекратились. Теперь Пол не мог честно ответить себе на вопрос, волнует ли его судьба других или нет: наступил такой момент, когда его вообще перестало что-либо волновать. Его глаза и нос разъело ужасающее зловоние, два чудовища разорвали любимую девушку у него на глазах на части, а потом ему показали то, что в дальнейшем ждет его самого...

Когда чужие наконец появились, Пол не знал, был не в состоянии точно определить, что именно он испытывает. Две черные тени прошли вперед, мимо свисающей сверху паутины, прямо к нему. Пол с ужасом посмотрел на них и попытался собраться с мыслями...

«Они пришли убить меня?»

Пол улыбнулся и расхохотался. Он приветствовал чудовищ незнакомым ему самому голосом – каким-то высоким и визжащим. Наконец-то наступит облегчение...

Он старался облечь свои мысли в слова, но у него ничего не получалось. В голове была такая же тьма, как и вокруг его тела. То, что он вообще еще жив, это... Он попытался найти нужное слово, чтобы описать невероятность того, что он продержался столько часов. Чудо! – наконец осенило его. Это чудо, что он еще жив. И Пол начал благодарить чудовищ за то, что они наконец пришли за ним. Он хотел умереть, он не мог больше оставаться здесь, в этом аду. Он кивал им головой и что-то бормотал, его уши не узнавали звуков, вырывавшихся из его рта. Наконец-то он получит освобождение, его глаза перестанет разъедать, тело прекратит ныть от боли, и он будет спать, спать вечно и больше не увидит никаких кошмаров...

Он ошибся.

– Они пришли меня покормить, – тихо сказал Чурч. – Один чужой запустил свою морду в свисающий с потолка труп, а потом направился ко мне, накрыл мой рот своим и попытался затолкать мне в глотку сгнившую плоть. Они хотели, чтобы я жил по крайней мере хоть какое-то время... Процесс кормления был прерван ужасным воплем, я никогда не предполагал, что человек может издать подобный звук, и никогда больше не слышал ничего похожего на тот крик – ни до, ни после. Крик можно было назвать человеческим только потому, что он вылетел из глотки мужчины – Квентина Кларка, правда уже потерявшего к тому моменту человеческий облик. Еще один чужой притащил его в ту часть пещеры, где держали меня. Кларк продолжал кричать. Его губы заливала кровь от порванных голосовых связок. Он сошел с ума от увиденного и пережитого в этом зловонном аду.

Чурч вздохнул, вспоминая пережитое, и продолжил свой рассказ:

– Кларк лишился одной руки до локтя, вокруг обрубка была затянута какая-то тряпка: кто-то пытался наложить жгут. На месте ширинки была огромная дыра. Лохмотья, заляпанные кровью, и куски оторванной плоти свисали во все стороны. Квентин Кларк не переставал кричать, даже когда они склонили его голову к луже зеленовато-серой слизи и заставили ее пить. Они опустили его голову в эту жидкость с личинками, потом каким-то образом приклеили его голову к стене. Он продолжал кричать все это время. Он кричал и после того, как они ушли, несколько часов подряд, пока наконец не охрип полностью и мог издавать лишь какие-то звуки, напоминающие кудахтанье курицы. Тогда я попытался проглотить свой язык.

Чурч замолчал, грустно улыбнулся и посмотрел на мертвенно-бледные лица своих слушателей, не произносивших ни слова.

– Как вы можете догадаться, мне это не удалось. Я не знаю, почему чужие оставили меня в живых и почему меня отделили от моих родителей и друзей. Не исключено, что и всех остальных держали изолированно друг от друга: я просто не в курсе. Наверное, я был последним, на ком они ставили свои эксперименты. Я так и не понял, что они хотели от нас. Наверное, мне не удастся этого понять никогда... Я выжил, потому что у меня не было другого выбора, правда, на некоторое время я как бы переместился в другое измерение: потерял связь с реальностью. Я не уверен, сколько времени это продолжалось: наверное, много дней. Мой разум просто отключился...

Пол уловил рядом какое-то движение, внезапно почувствовал острую боль, потом закололо в другом месте, еще в одном, слишком во многих, чтобы человеческий разум мог сосчитать количество болевых точек. Юноша застонал, потому что его затекшие члены заныли, словно кричали в возмущении. Полу казалось, что в них одновременно втыкают тысячи иголок. Его грубо подняли с пола огромные лапищи.

Пол открыл глаза. Перед ним в луже слизи лежал мертвый мужчина. Его тело раздуло до невероятности. Пол подумал, что ему доводилось когда-то видеть этого человека, только он не мог никак вспомнить, где именно.

«Он наконец перестал кричать, – пронеслось в голове у юноши. – Наконец перестал кричать...»

– Кларк, – пробормотали губы Пола, однако он никак не мог вспомнить, что же означает это слово.

Державший Пола чужой потащил юношу от лужи и от трупа, куда-то в вечную тьму.

В новом помещении, куда его принесли, чувстзовалось какое-то движение. Пола опустили на грязный липкий пол. Он лежал, скорчившись, и слушал какие-то новые звуки в этом новом месте – кто-то что-то сосал и чавкал.

Внутри у Пола словно раздался щелчок.

Он устало поднял голову и мигнул. Ему уже долгое время снились какие-то странные сны – о корабле, кричащем Квентине Кларке, опускающем голову в лужу...

«Да он же на самом деле кричал, – вдруг вспомнил Пол, – и никак не мог остановиться. Это же был не сон...»

Пол понял, что находится в полном сознании. Ему это совсем не понравилось. Он не хотел ничего понимать. Теперь все всплыло в памяти. Наверное, он отключился на какое-то время, а потом вернулись чужие, сняли его со стены и принесли сюда...

Пол огляделся вокруг и увидел странные яйцевидные углубления в высоких стенах. Юноша прополз несколько метров на коленях, потом попытался подняться на ноги и заметил, что рядом сгрудились огромные черные чудовища. Они наблюдали за извивающейся человеческой фигурой – женщиной, раздутой до невероятных размеров. Ее руки были привязаны к полу, она уже ослабла от боли, от которой у нее периодически передергивало все тело.

Пол понял, что оказался в их родильной пещере. Родить должна была Луиза Кларк.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю